Летящие облака

Больше отец с сыном не разговаривали на эту тему.

Вэй Цидун выбросил изорванную рубашку. Его грудь и рука были перевязаны бинтами, и он набросил на плечи пиджак. Его густые волосы были взъерошены, а глаза, когда он не хотел общаться, недобро прищурились, и все его существо излучало жесткую непреклонную ауру.

Вэй Шочжун не стал здесь больше задерживаться, он не привык тратить время на бесполезные разговоры.

Уже наступил поздний вечер. Вэй Цидун приглушил свет в палате и уселся возле кровати Цзян Сяоси, разглядывая черты его лица.

Цзян Сяоси даже во сне не находил покоя. Он поджимал ноги, вздрагивал, а иногда сжимался в комок. Он весь горел и бредил во сне. Вэй Цидун не всегда понимал, что он говорит, но иногда мог разобрать, как он, всхлипывая, произносил имя Сяочуаня, а иногда, задыхаясь, звал Даюя.

Вэй Цидун никогда еще не испытывал подобных чувств. Его сердце разрывалось на части, и ему хотелось вернуться в прошлое и надавать самому себе пощечин.

Цзян Сяоси очнулся только на следующее утро. Вэй Цидун сидел рядом на диване и, заметив, что он проснулся, сразу же позвал врача. После осмотра врач с медсестрой ушли, и в палате стало совсем тихо.

Вэй Цидун взял Цзян Сяоси за руку и осторожно погладил ее. Кожа Цзян Сяоси была такой светлой и чувствительной, и малейшее прикосновение оставляло на ней розовый след.

Это напомнило Вэй Цидуну о тех ужасных днях, когда на теле Цзян Сяоси оставались куда более страшные следы. И теперь, когда он смотрел на этот легкий розоватый след на коже, его сердце начинало болеть, словно его поджаривали на медленном огне. Как он мог тогда так поступать!

Видимо, в то время Вэй Цидун еще не понимал, насколько он безнадежен. Теперь он это понял, а что толку? Их отношениям по-прежнему ничто не поможет.

Сейчас было уже бесполезно извиняться, но все же это необходимо сделать.

Цзян Сяоси опустил глаза и, убрав руку, спрятал ее под одеялом. Вэй Цидун не стал ему мешать – с этого момента ему предстояло усвоить первый урок и понять, что в отношениях очень важно уважать своего партнера.

- Я... хочу домой...

Вэй Цидун так долго запугивал Цзян Сяоси, и это породило в нем постоянный страх. Однако, как бы сильно он ни был напуган, он все же смутно помнил о том, обещании, которое ему дал Вэй Цидун перед тем, как он потерял сознание. Он не надеялся, что Вэй Цидун сдержит обещание и был готов тогда умереть.

Но он не умер и, снова открыв глаза, больше уже не хотел умирать. Оставалось лишь надеяться, что Вэй Цидун все же выполнит свое обещание, которое он получил, пройдя через столько мучений.

- Ты обещал... - Цзян Сяоси вцепился в одеяло и отодвинулся назад, у него на глаза навернулись слезы.

Вэй Цидун видел, как побледнели его плотно сжатые губы, и побелели костяшки пальцев, судорожно сжимающих одеяло. Этот человек всем своим обликом напоминал легкой воздушное облако, готовое испариться в тот момент, как только его отпустят.

Но что будет, если не отпустить его? Это облако все равно растает.

- Хорошо, - медленно проговорил Вэй Цидун и, накрыв ладонью его дрожащие пальцы, он ласково погладил их и прикрыл одеялом.

- Ты поедешь домой, - глядя Цзян Сяоси в глаза, сказал он, исполняя свое обещание.

***

Неделю спустя на пристани Юньчена.

Цзян Сяоси шел по пристани с чемоданом, и рядом с ним шагал Цзян Сяочуань. Лодка уже была готова к отплытию. Цзян Сяочуань забрал чемодан и, взяв своего брата за руку, поднялся на лодку.

Цзян Сяоси выглядел сейчас немного лучше.(1) На нем был старый белый свитер с изображением коротконогого мультяшного кролика, который выглядел удивительно мило. Дувший с моря сильный ветер развевал его одежду, которая прилегала к его телу, подчеркивая его неестественную худобу.

Прозвучал последний гудок. На лодке было мало пассажиров, и всем нашлось место в салоне. Цзян Сяочуань с чемоданом в руке тоже прошел в салон. Прежде чем пройти за ним, Цзян Сяоси задержался на палубе и, обернувшись, посмотрел на причал.

Ветер взлохматил его короткие волосы. Его глаза все еще сияли, как звезды над островом Дуоюй, и Вэй Цидун даже издалека смог разглядеть их блеск.

Цзян Сяоси помахал ему рукой, он не улыбнулся и не выказал никаких эмоций, все еще сохраняя свой отрешенный вид.

Вэй Цидун стиснул зубы, подавляя обжигающую его волну эмоций. Он поднял руку и помахал в ответ, прощаясь с человеком, которого любил больше всех на свете.

Лодка медленно отчалила от причала. Цзян Сяоси зашел в салон, нашел себе место у окна и сел. Сквозь стекло все еще можно было разглядеть его нежный профиль с короткими черными волосами. Но постепенно лодка становилась все меньше и вскоре окончательно исчезла из вида.

И лишь когда море полностью скрыло Цзян Сяоси, Вэй Цидун разжал вцепившиеся в перила пальцы.

Стоявший недалеко от него Вэй Сюань обеспокоенно поглядывал в его сторону, не решаясь сдвинуться с места.

Когда Вэй Цидун повернулся к нему, он выглядел как обычно:

- Идем, - сказал он спокойным ровным тоном.

Вэй Сюань мог бы поверить в то, что Вэй Цидун спокоен, если бы он, садясь в машину, не ударился о зеркало заднего вида с такой силой, что едва не упал, и если бы не видел, как он закрыл лицо руками, прежде чем успел поднять перегородку.

После этого Вэй Цидун, как одержимый, с головой ушел в работу. Днем он проводил бесконечные совещания и встречался с нужными людьми, после чего до глубокой ночи работал с документами и под конец, оставался ночевать прямо в офисе.

Все руководители компании были вынуждены последовать примеру своего босса и тоже начали работать на износ. Это не лучшим образом сказывалось на их настроении, и они с хмурым видом передвигались по офису, разговаривая приглушенными голосами и боясь попасть под горячую руку.

Цзян Сяоси, казалось, окончательно исчез из его жизни, как и все остальные, кто когда-то появлялся рядом с ним, а затем исчезал через несколько дней.

Вэй Сюань даже начал сомневаться в своих суждениях. Похоже, Дун-ге особо и не страдал из-за отъезда Цзян Сяоси, и не было заметно, чтобы его сердце было разбито.

Впрочем, было невозможно представить себе Вэй Цидуна «с разбитым сердцем», он не мог страдать из-за любви, как обычные люди. Вэй Сюаню стало смешно при мысли о том, как он по глупости мог даже предположить нечто подобное.

Разве такое возможно?

Ну, конечно же, нет!

Но вскоре ему стало не до смеха.

Однажды Вэй Цидун навестил своего деда и, тот, видя, что с ним все в порядке, перестал беспокоиться о нем.

Компания работала, как обычно, с ее руководителем все было в порядке. Что же касается того небольшого переполоха, который произошел на банкете, то вскоре о нем перестали вспоминать.

Даже самый выносливый человек не смог бы работать без перерыва, и спустя две недели Вэй Цидун взял выходной на полдня и вернулся в «Жуйхонцзю».

После отъезда Цзян Сяоси он так и не вернулся домой.

Как-то раз Юй Кунь привез его сюда. Он поднялся наверх, принял душ и надел пижаму, но, посидев какое-то время в своей комнате, оделся и ушел из дома.

И тогда он понял, что в таком огромном городе ему было некуда пойти.

Он снова вернулся к себе в офис и переночевал в своих апартаментах. Когда Юй Кунь утром увидел его в офисе, он просто потерял дар речи.

- Я забыл здесь один документ, - спокойно объяснил ему Вэй Цидун.

- Да, конечно, - поспешно согласился Юй Кунь. – Если документ очень важный, лучше не оставлять его на ночь.

На обратном пути в «Жуйхонцзю» Юй Кунь всё ломал голову над тем, что еще ему следует сделать. Хороший помощник обязан всё предусмотреть заранее, должен предугадывать настроение босса, подыгрывая ему и поддакивая с серьезным видом, даже если он ведет себя странно и говорит глупости.

Вэй Цидун вышел из машины и жестом отпустил Юй Куня. Но тот не осмелился уехать. Он еще целый час прождал в машине и, только убедившись в том, что подобная ситуация не повторится, он велел водителю отвезти его домой.

Вэй Цидун сам приготовил себе миску яичной лапши с баклажанами, получилось вполне съедобно. Он отослал тетю Фан вместе с Лао Фу, снова вызвав к себе прежнюю домработницу, которая приходила раз в два дня, чтобы прибраться в доме и закупить продукты. Он попросил ее добавить новые продукты к списку и отдельно заказал себе баклажаны.

После еды он поднялся наверх и принял душ, а затем несколько раз прошелся по комнате и вернулся в кабинет, чтобы поработать.

Он не мог до конца своих дней избегать этот дом, и раз уж он вернулся, придется приспособиться к жизни без Цзян Сяоси.

Но у него ничего не получалось. Ему всюду мерещился голос Цзян Сяоси – его всхлипы, робкие ответы, мягкие кошачьи шаги, которые терзали его слух и ранили его в сердце.

Ему было трудно сосредоточиться на работе, поскольку его всюду преследовала тень Цзян Сяоси. Какое-то время он сидел с отрешенным видом, а затем выключил ноутбук и отправился в домашний кинозал.

Домашний кинозал с огромным экраном и мощным звуком располагался в подвале. Он редко приходил сюда, но для Цзян Сяоси это было самое любимое место в доме.

Он выбрал один старый фильм, но выключил его уже после десяти минут просмотра. Глядя на застывший кадр, он вдруг вспомнил, как Цзян Сяоси, свернувшись калачиком на диване, смотрел здесь ужастик. Такой робкий человек очень любил фильмы ужасов и, держа в руке пакет с чипсами, весело смеялся, глядя на очередное чудовище, появившееся на экране.

Эта веселая яркая улыбка потом так редко появлялась у него на лице. Вэй Цидун уже успел позабыть, как выглядела эта улыбка, и ему вдруг захотелось увидеть ее снова.

Внезапно ему пришла в голову одна мысль. Он вскочил на ноги и, подойдя к компьютеру, открыл каталог с записями с камер видеонаблюдения.

Он словно внезапно обнаружил бесценный клад и так разволновался, что у него задрожали руки. Вскоре он нашел целый список видеозаписей.

Самая ранняя запись была сделана более года назад, и он, затаив дыхание, открыл первую папку.

______________

1. В тексте сказано Цзян Сяочуань, но, я думаю, это опечатка, и речь идет о Сяоси.