Летящие облака

Среди всеобщего хаоса стол оттеснили в сторону, и стала видна ограда высотой в полметра. За оградой неподалеку находился крутой обрыв высотой в десять метров – это было очень живописное, но опасное место. Старый председатель дал ему поэтичное название – Храм лунного света – и даже построил там небольшую смотровую площадку. С нее открывался вид на прекрасный морской пейзаж. Это было поистине великолепное место.

Вэй Цидун почувствовал, как у него загудело в голове, и некая мысль оглушила его, заставив по-настоящему испугаться.

- Остановите его! – крикнул он людям, стоявшим на смотровой площадке, и бросился за ним следом.

Прежде чем кто-то успел отреагировать, Цзян Сяоси уже добрался до самого края утеса.

Вэй Цидун замер в нескольких шагах от него, не смея двинуться дальше.

Цзян Сяоси стоял на самом краю обрыва на дрожащих ногах, словно бабочка, готовая расправить крылья, чтобы в любой момент взлететь ввысь или рухнуть в преисподнюю.

Вэй Цидун слышал бешеный стук собственного сердца, и этот стук, сливаясь с ревом волн, разбивающихся внизу о камни, обрушился на него, угрожая разнести ему голову вдребезги.

Раньше он и подумать не мог, что настанет такой день, когда все его ухищрения окажутся бесполезными и не помогут ему удержать Цзян Сяоси. Он думал, что у них впереди еще много времени, и с помощью брака, любви и взаимной поддержки он сможет исправить всё то, что сам же и натворил. Он думал, что у него достаточно времени и средств, чтобы помочь Цзян Сяоси вернуться в его прежнее состояние, и тогда они смогут прожить в мире и любви до самой старости.

Он уже все обдумал и ради Цзян Сяоси был готов начать новую жизнь, которую никогда не вел раньше. Но ему было неловко говорить об этом, и он полагал, что в этом нет необходимости.

И вот теперь всё вышло из-под контроля.

Он слышал собственное прерывистое дыхание и дрожащий голос, когда он тихо с мольбой произнес:

- Сяоси, не надо... - он протянул руку, словно пытаясь ухватить что-то в воздухе. – Только скажи, что ты хочешь, я на все согласен. Пожалуйста, вернись, хорошо?

- Сяоси... прошу тебя, вернись...

- Не бойся... Ты можешь делать всё, что хочешь...

Он вдруг вспомнил, как Цзян Сяоси точно также умолял его той ночью, но он не остановился и безжалостно утащил его в бездонную пропасть.

Цзян Сяоси чувствовал себя так, словно уже давно находился на дне глубокого колодца, узкое круглое отверстие которого было закрыто стеклянным колпаком.

Он уже забыл, каково это дышать полной грудью, и эти мрачные сырые стены колодца угнетали его и давили на него все сильнее, а небо над колпаком всегда было пасмурным и серым.

Иногда кто-то смотрел на него сверху и, кажется, разговаривал с ним, но он с трудом различал лица и голоса и лишь смотрел в оцепенении на всех этих людей, которые что-то говорили. Он хотел закричать, но не мог издать ни звука, ему хотелось позвать на помощь, но у него не было того, кто мог бы ему помочь.

Отчаяние душило его, накатывая на него волнами, и он никак не мог спастись от них, оставаясь все в том же оцепенении и машинально разговаривая и совершая какие-то действия.

И вот в какой-то момент он очнулся и увидел, что стоит на краю обрыва. Он ясно почувствовал влажный соленый ветер, который коснулся его кожи, услышал шум волн и увидел ужас и отчаяние человека, стоявшего в нескольких шагах от него.

Это был Вэй Цидун.

Вэй Цидун.

Тот, кто отнял у него Цзян Даюя, тот, кто заточил его на дне колодца, тот, кто довел его до отчаянья.

Неужели такой человек может чего-то бояться? Но тогда почему он выглядит таким испуганным?

Но Цзян Сяоси совсем не хотелось размышлять над этим. Он посмотрел вверх и увидел над головой ясное голубое небо. Он поднял руку, и ему показалось, что оно совсем близко, и можно одним прыжком достичь этой бесконечной пустоты.

Он хочет вернуться домой.

- Я хочу домой, - сказал он.

- Хорошо, хорошо, - закивал Вэй Цидун. – Я отвезу тебя домой.

Цзян Сяоси улыбнулся, сощурив в улыбке свои круглые глаза. На его лице появилось безмятежное выражение, и он вдруг произнес безжалостные слова:

- Я вернусь туда один, - он поднял руку и провел ею по воздуху, словно плыл по воде. – Можно просто... доплыть туда...

Цзян Сяоси действительно мог превратиться в рыбу и, бросившись в море, он будет долго плыть на восток, пока не доберется до дома.

Вэй Цидун представил себе эту картину и невольно содрогнулся от ужаса. В этот момент он нисколько не сомневался, что Цзян Сяоси без колебаний спрыгнет вниз. Он почувствовал на губах солоноватый привкус и понял, что это были не морские брызги, а его собственные слезы.

Он судорожно сглотнул и с трудом проговорил:

- А как же Сяочуань?

И, конечно, же в этот момент рука Цзян Сяоси застыла в воздухе. Как же Сяочуань? Сяочуань? На его лице появилось растерянное выражение.

Вэй Цидун осторожно продвинулся вперед:

- Сяочуань не сможет доплыть до дома, ему понадобится лодка. Ты не хочешь поплыть вместе с ним?

- Лодка... - пробормотал Цзян Сяоси. – Не сможет уплыть...

На его щеках горел лихорадочный румянец, словно у больного, который бредит в горячке. Его разум боролся с инстинктом, и, в конце концов, инстинкт взял верх над разумом, и он понял, что его первоначальный план все же надежней.

Без всякого предупреждения он наклонился назад и бросился вниз.

Вэй Цидун еще никогда не двигался с такой скоростью за всю свою жизнь. Он ударился грудью о каменистую поверхность и услышал хруст рвущейся плоти, но ничего не чувствовал, кроме руки, которую изо всех сил судорожно сжимал в своей.

А затем к нему подбежал Вэй Сюань и все остальные.

Вэй Сюань упал рядом с ним на колени, и они вдвоем затащили Цзян Сяоси обратно. Вэй Цидун прижал его к себе и рухнул на землю, хватая ртом воздух. Вэй Сюань окликнул его несколько раз, прежде чем он смог сфокусировать на нем свой взгляд. Он весь взмок от пота и полностью лишился сил, будучи не в силах пошевелить даже пальцем.

Слегка приподняв голову, он коснулся губами лба Цзян Сяоси и едва слышно прошептал:

- Все хорошо, все в порядке, не бойся.

Они вместе направились к машине скорой помощи.

Вэй Тунминь просто позеленел от злости и приказал оттащить Вэй Цидуна в сторону. Но тот посмотрел на окруживших его охранников бешеными глазами, а затем перевел взгляд на старика:

- Убери их! – хриплым голосом проговорил он.

И лишь после того, как они сели в машину скорой помощи, он выпустил Цзян Сяоси из своих рук и позволил медикам оказать ему первую помощь.

На самом деле, он сам пострадал намного больше. У него были сильные ушибы на верхней части тела, а на руке был глубокий порез. Пока врач обрабатывал его рану, он неотрывно смотрел на человека, который лежал на носилках.

Боль в ране привела его в чувство, и он спросил врача:

- Почему он никак не очнется? С ним все в порядке?

- На первый взгляд, нет никаких серьезных проблем. Он просто потерял сознание из-за сильного потрясения. Мы обследуем его после того, как приедем в больницу. А вот вы действительно пострадали.

Вэй Цидун прислонился к стенке машины и медленно закрыл глаза.

Его вновь охватил страх при мысли о том, что он мог всё потерять, и этот страх был так силен, что он с трудом мог дышать. Перед его глазами вновь пронеслась та сцена, когда Цзян Сяоси стоял на краю обрыва, бледный, худой и погасший. Тот веселый жизнерадостный Цзян Сяоси уже давно сгинул в морской пучине, куда столкнул его он сам, и больше никогда не выплывет оттуда.

Среди этой суматохи он заметил краем глаза Ли Цзибая с Линь Шэнем. Он знал, что Цзян Сяоси не мог просто так потерять над собой контроль. Наверняка что-то спровоцировало его, чтобы его эмоции дошли до критической точки, когда даже пустяк способен стать последней каплей.

Это был Ли Цзибай... или Линь Шэнь.

Впрочем, кто бы это ни был, это были его собственные грехи, и он сам должен заплатить по долгам.

Когда Вэй Шочжун приехал в больницу, Вэй Цидун сидел возле Цзян Сяоси и в оцепенении смотрел на капельницу, висевшую в изголовье кровати. Для него приготовили отдельную палату, но он отказался идти туда и все время находился в палате Цзян Сяоси, ожидая, когда он проснется.

Увидев своего отца, он не выказал никаких эмоций. Он спокойно встал, вышел за дверь и, остановившись в конце коридора, вытащил из кармана пачку сигарет.

Вэй Шочжун тяжело вздохнул. С его сыном было трудно сладить после того, как ему исполнилось десять лет. Если Вэй Цидун принимал решение, он шел до конца несмотря ни на что. Он гордился своим методом воспитания и не видел в этом ничего плохого – в конце концов, в их семье все были такими.

- Сегодня ты привел его туда, чтобы окончательно все прояснить, ведь так? – Вэй Шочжун без слов понимал своего сына. – Это был неплохой план, но он все испортил. После того, что произошло, твой дед ни за что не согласится.

Вэй Цидун выпустил в воздух струйку дыма и ничего не ответил.

- Цидун, ты можешь выбрать любого человека, - сказал Вэй Шочжун. – Но только не такого.

Это не может быть человек, поднявший нож на его сына.

Вэй Цидун сделал еще три затяжки и затушил окурок о подоконник. Когда дым рассеялся, он взглянул на отца и сказал:

- Он не собирался убивать меня, он хотел убить себя.

Нож, который бросил Цзян Сяоси, не попал в цель. Со стороны могло показаться, что он целился ему в лицо, но Вэй Цидун знал, что Цзян Сяоси намеренно промахнулся – он просто пытался предупредить его, чтобы он не преследовал его.

Вэй Цидун подумал, что, в каком бы отчаянном положении ни оказался Цзян Сяоси, он был неспособен навредить ему, независимо от того, был ли он Вэй Цидуном или Цзян Даюем.

Его лицо на миг смягчилось:

- Это моя вина.

А затем он холодно взглянул на отца и сказал:

- И это моё дело.