Летящие облака

- Подойди сюда, - снова отдал приказ Вэй Цидун, с невозмутимым видом усевшись на кровать.

В это ясное утро солнечный свет свободно лился через окно, изгоняя из комнаты все тени. Цзян Сяоси когда-то очень любил этот толстый мягкий ковер, светлое постельное белье и бежевый диван, залитые светом, они казались ему такими уютными и красивыми.

Но теперь все эти вещи в ярком свете показались ему уродливыми и страшными, казалось, все они пронизаны острыми ледяными шипами, в любой момент готовыми пронзить его тело.

Цзян Сяоси, опустил голову, и ему понадобилось некоторое время, прежде чем он осмыслил приказ и медленно подошел.

- Сними одежду.

Вэй Цидун, казалось, обладал безграничным терпением, он не торопил его и, дождавшись выполнения одной команды, давал ему другую.

Цзян Сяоси дрожащими пальцами начал расстегивать пуговицы рубашки, и это действие давалось ему с большим трудом.

На него, как и вчера, вновь нахлынули страх и отчаяние, парализуя его тело. Он старался не говорить лишнего и не показывать своих чувств. Инстинкт побуждал его подчиняться – если он будет слушаться, ему не будет больно. Он больше не осмеливался противиться приказам Вэй Цидуна.

Но он был так напуган, что сам не заметил, как начал плакать от страха. Крупные капли упали на пол, оставив у его ног влажные следы.

Если бы такого человека, как Вэй Цидун, можно было остановить, встав перед ним на колени, он бы не задумываясь сделал это.

- Ложись на кровать, - услышал он новый приказ.

Этот холодный и безжалостный голос доносился до него, словно сквозь туман.

Он вытер слезы рукой и случайно задел ранку в уголке губ, оставшуюся от ремешка,(1) и ощутил глухую саднящую боль. Ему потребовалось несколько минут, чтобы снять рубашку и брюки, после чего он остался в одних трусах. Когда воздух коснулся его обнаженной кожи, ему показалось, что плавающая в воздухе пыль вдруг стала живой и осязаемой, пылинки с шумом кружились вокруг него, насмехаясь и собираясь разорвать его на куски.

Ему казалось, что он физически ощущает на себе взгляд этого человека, и этот взгляд способен разорвать его плоть. Он не смел пошевелиться или поднять глаза, не смел даже дышать.

Улегшись на кровать, он уткнулся лицом в подушку. На его пояснице бросался в глаза большой синяк, похожий на распустившийся уродливый цветок.

Вэй Цидун какое-то время смотрел на него, а затем отвел взгляд и, достав из шкафчика небольшой пузырек, налил себе в ладонь немного лечебного масла. Он растер масло в ладонях, чтобы согреть его, а затем осторожно приложил их к синяку.

Он почувствовал, как вздрогнула кожа под его ладонью. Этот человек был уже на пределе, он был таким хрупким и больше не мог вынести ни малейшего потрясения.

Однажды вечером Юй Кунь снова увидел Цзян Сяоси.

Их компания устраивала вечеринку для своих партнеров, и в самый разгар праздника Вэй Цидун обнаружил, что забыл дома один важный документ. Он попросил Юй Куня съездить к нему домой за этим документом, и тот, приехав в «Жуйхонцзю», открыл дверь с помощью пароля и вошел в дом.

Сняв внизу обувь, он начал подниматься по лестнице на второй этаж. Он уже дошел до середины лестницы, когда услышал какой-то шорох и тихий кашель внизу, и сразу остановился.

В «Жуйхонцзю» всё было в полном порядке с безопасностью, и сюда никак не мог проникнуть вор. В голове Юй Куня возникла одна смутная догадка, он развернулся и пошел в ту сторону, откуда послышался звук.

Под лестницей располагалась небольшая кладовая, вход в которую был почти незаметен. Если бы Вэй Цидун не хранил там ракетки, Юй Кунь и не догадался бы о ее существовании.

Дверца была неплотно прикрыта, и Юй Кунь с легкостью открыл ее, просто потянув дверцу на себя.

Внутри горел свет, и он увидел перед собой бледное испуганное лицо.

Забрав документы, Юй Кунь еще долго сидел в машине, прежде чем снова вернуться на вечеринку.

Поздним вечером Вэй Цидун и еще несколько человек уединились для частной беседы, и Юй Кунь нашел тихий уголок, чтобы немного отдохнуть в одиночестве.

Он никак не мог забыть это бледное поникшее лицо.

Впервые он увидел этого человека в будке охранника в жилом комплексе «Ланьюань». В тот момент этот мальчик, который всю ночь провел в ожидании, весь просиял от радости, он тогда был так удивлен и взволнован. А потом он все время с таким обожанием смотрел на своего возлюбленного, словно тот заменил ему собой целый свет.

А потом он своими собственными глазами мог наблюдать, как этот человек постепенно угасает на глазах, все больше разочаровываясь в любви и становясь все более осторожным в своих словах и поступках.

У него до сих пор стоял в глазах образ испуганного человека, который прятался под лестницей, неосознанно приняв оборонительное положение и прижимая подушку к груди.

Юй Кунь не хотел вмешиваться в чужие дела, но его не покидало ощущение, что у него появился камень на сердце. Ему вдруг вспомнился мягкий голос, который когда-то назвал его «Юй-ге».

Юй Кунь не знал, что произошло в тот раз, после того как он оставил своего босса. Но зная, какими методами он обычно действует, было нетрудно догадаться об этом. Поэтому на обратном пути Юй Кунь впервые нарушил негласное правило и позволил себе сказать несколько слов.

- Господин Вэй, когда я заехал за документами, я видел господина Цзяна, - прямо сказал он, глядя в зеркало на сидевшего сзади человека.

- Ммм, - Вэй Цидун открыл глаза, давая понять, что слушает его.

Он знал, что Юй Кунь мог увидеть Цзян Сяоси, когда зайдет к нему домой, но ему было все равно. Юй Кунь уже давно работал с ним, он был очень надежным человеком и не совершал ошибок. Юй Кунь в отличие от его братьев, Вэй Юаня и Вэй Сюаня, был более сдержанным и никогда не лез в его личную жизнь. Если уж он сейчас заговорил, значит, ему было что сказать.

- Он прятался в кладовке под лестницей, - снова заговорил Юй Кунь.

Судя по всему, его никто там не запирал, Вэй Цидун еще не дошел до такого. Должно быть, он услышал, что кто-то вошел в дверь и спрятался сам.

В «Жуйхонцзю» больше никого не было, а значит, Цзян Сяоси, скорее всего, пытался спрятаться от Вэй Цидуна.

Юй Кунь снова посмотрел на Вэй Цидуна, но тот никак не отреагировал на его слова, видимо, он не сказал ему ничего нового. Он немного подумал и сказал:

- Я заговорил с ним, думал, он выйдет оттуда... но он отказался. Мне показалось, что... - Юй Кунь замолчал.

- И что же тебе показалось?

- Мне показалось, что он не в себе, - собравшись с духом, ответил Юй Кунь.

Вэй Цидун ничего не сказал в ответ.

Он знал, что у Цзян Сяоси нет никаких проблем с головой, просто он слишком сильно напуган. Он боялся его возвращения домой, боялся заговорить с ним, боялся, когда он велел ему есть или спать, боялся, что он в любой момент снова потеряет над собой контроль.

Если он внезапно вставал или подходил к нему, Цзян Сяоси начинал дрожать от страха. Поэтому Вэй Цидун прежде, чем что-то сделать, предупреждал его легким покашливанием, но со временем и это перестало работать, поскольку даже его кашель заставлял Цзян Сяоси бледнеть от страха.

Цзян Сяоси инстинктивно отвергал все действия Вэй Цидуна, однако на уровне рефлекса исполнял все его приказы. Этот разлад между телом и разумом полностью выбил его из колеи, лишив его самообладания и уверенности в себе.

Вэй Цидун не хотел такого Цзян Сяоси.

Поначалу он думал, что Цзян Сяоси притворяется и в приступе злости иногда выходил из себя.

После той ужасной ночи они больше не занимались сексом. Когда у Вэй Цидуна однажды возникло желание, Цзян Сяоси так перепугался, что скатился с кровати, и его полный ужаса взгляд вновь вывел Вэй Цидуна из себя.

Вэй Цидун поставил его на колени и вынудил ублажать его ртом.

Очень часто, когда теряешь над собой контроль, это может привести к непредсказуемым последствиям, даже если изначально даже не думал об этом. Однако, что случилось, то уже случилось, и тут уже ничего не поправишь.

Он двигался все быстрее и жестче, и чувство удушья заставило Цзян Сяоси инстинктивно сопротивляться. Наконец, чувствуя рвотные позывные, он бросился в ванную и зашелся в приступе сильнейшего кашля, который, казалось, разорвет ему легкие. Вэй Цидун заглянул внутрь, чтобы узнать, в каком он состоянии. Но стоило ему открыть дверь, как Цзян Сяоси вскрикнул и, закрыв лицо руками, попытался удариться головой о медный светильник над унитазом.

Если бы Вэй Цидун не успел перехватить его, он пробил бы себе голову.

После того случая Вэй Цидун стал себя сдерживать, он перестал прикасаться к нему, позволял ему держаться на расстоянии и больше не заставлял его есть, разговаривать или что-либо делать.

Он снова позвал к себе тетю Фан и вместе с ней Лао Фу - мужчину средних лет, который много лет работал на их семью. Их главной задачей было постоянно присматривать за Цзян Сяоси, чтобы с ним ничего не случилось.

Он не хотел, чтобы Цзян Сяоси был таким, но именно он его таким сделал.

Самым счастливым временем в жизни Цзян Сяоси стали дни, когда приезжал Цзян Сяочуань, который навещал их раз в две недели. И тогда Цзян Сяоси вновь возвращался к жизни.

Он просыпался с утра пораньше и, стоя у окна, все время смотрел на ворота, ожидая, когда появится машина с Цзян Сяочуанем. Больше он не мог выходить из дома. Хотя Вэй Цидун не сказал об этом прямо, он знал, что не сможет выйти за эти ворота. Ему также пришлось бросить работу репетитора, и свою маленькую квартирку он тоже потерял. Больше он не мог за нее заплатить, и хозяин этой квартиры, разумеется, сдал ее другому человеку.

Вэй Цидун спросил его, не хочет ли он ездить за Цзян Сяочуанем вместе с водителем, но он лишь покачал головой и ответил, что будет ждать его дома. Вэй Цидун был явно удовлетворен, когда услышал такой ответ.

Приехав из школы, Цзян Сяочуань увлеченно рассказывал о своих делах. В конце концов, он был всего лишь ребенок, и он легко увлекался всем новым. Цзян Сяоси, изображая веселье, заставлял себя смеяться вместе с ним. Видя, что у его брата все хорошо, он чувствовал, что и ему становится легче.

Что же касается его самого... это уже не имело значения.

Но Цзян Сяочуань все равно почуял неладное.

Однажды, прежде чем вернуться обратно в школу, он затащил старшего брата к себе в комнату и, глядя на него в упор, спросил:

- Ге, почему ты стал каким-то заторможенным, словно поглупел немного?

Он говорил серьезным тоном и вовсе не шутил.

Цзян Сяоси легонько шлепнул его и заставил себя улыбнуться:

- Что, теперь ты вырос и считаешь своего ге дурачком? Со мной все в порядке, не выдумывай.

Все сомнения Цзян Сяочуаня были ясно написаны у него на лице, но обычно он приезжал ненадолго, а Вэй Цидун в его присутствии вел себя как обычно, и, казалось, также искренне заботится о его брате. Может, он просто навыдумывал лишнего?

Но с его братом явно творилось что-то неладное. Его реакции стали заторможенными, он говорил и двигался медленнее обычного. Даже когда он улыбался, улыбка не отражалась в его глазах. Он часто сидел с отсутствующим видом, и иногда его приходилось окликать несколько раз, чтобы привлечь его внимание.

И лишь намного позже, когда Цзян Сяочуань вырос и проходил курс клинической психологии в колледже, он понял, что такое поведение говорило о хорошо известном психологическом расстройстве – депрессии.

Позже он думал, что его брат таким образом неосознанно просил его о помощи, и при одной мысли об этом его переполняли боль и чувство вины. Эти чувства были так сильны, что потом в течение многих лет он отказывался общаться с Вэй Цидуном.

Впрочем, это уже была совсем другая история.

Перед тем как вернуться в школу, Цзян Сяочуань, которому исполнилось 13 лет, обнял брата и сказал:

- Ге, если тебе плохо или у тебя что-то случится, пожалуйста скажи мне. Я уже взрослый, и я заберу тебя отсюда.

Цзян Сяоси понадобилось всё его мужество, чтобы не расплакаться на месте.

Проводив брата, он спрятался в шкафу в его комнате и, обнявшись с его одеждой, долго рыдал, пока не начал задыхаться.

Вэй Цидун, наконец, отыскал его и вытащил из шкафа с непонятным выражением лица. Он хотел что-то сказать, но, видя, как перепуганный Цзян Сяоси пытается удержаться от слез, так ничего и не сказал.

_________________

1. Здесь автор заменил какое-то слово звездочкой, видимо, для цензуры. Похоже, тут имеется ввиду или ремешок от кляпа, или от еще от какого-то приспособления, для связывания. Скорее всего, Цидун использовал какие-то секс-игрушки, как и Бэйлинь. Наверное, все-таки кляп, потому что перед звездочкой стоит иероглиф «рот».