Летящие облака

Цзян Сяоси был полностью сокрушен, он пытался подняться, но у него ничего не получалось.

Этот человек приблизился к нему вплотную.

Он уперся спиной в жесткую ножку кровати и почувствовал резкую боль в старой ране на плече. У него заныло все тело, и закружилась голова.

- Пожалуйста... не надо... - всхлипывая, взмолился он.

- Я буду слушаться... Я больше никогда не выйду из дома...

- Я не... ни с кем не был... только с тобой...

Но Вэй Цидун, казалось, не слышал его. Он сжал подбородок Цзян Сяоси и, вытирая слезы у него на лице, тихо сказал:

- Больше Сяоси не будет кусаться и не станет говорить то, что мне не хочется слышать.

Когда Цзян Сяоси плакал, у него закладывало нос, а в особо тяжелых случаях он вообще не мог дышать.

Вэй Цидун оставил его одного и спустился вниз, должно быть, он пошел в столовую, чтобы принести воды. Вернувшись через несколько минут, он увидел лежавшего на полу Цзян Сяоси, который покраснел от удушья, и уже едва не терял сознание.

Вэй Цидун бросился к прикроватной тумбочке и достал из ящичка спрей. После того, как он несколько раз брызнул спреем ему в нос, Цзян Сяоси, наконец, пришел в себя.

В этот момент Вэй Цидун действительно почувствовал некоторое сожаление. В порыве гнева он утратил рассудок и решил проучить Цзян Сяоси. Ему казалось, что он держит себя в руках, но он забыл, что даже одной десятой его силы будет достаточно, чтобы сломать этого мальчика, который считал опоздание в школу тяжким преступлением.

.....................

Цзян Сяоси немного пришел в себя. Его глаза опухли от слез, а крепко связанные руки беспомощно дрожали.

- Даюй... спаси меня, - словно в бреду прошептал он.

Вэй Цидун, подумав, что Цзян Сяоси зовет его, заглянул в его заплаканное лицо, но увидел лишь бессмысленный взгляд, который смотрел сквозь него, словно его тут и не было. Похоже, тот Даюй, которого звал Цзян Сяоси, был кем-то другим, и это был не он.

- Я и есть Даюй.

- Нет, это не ты... - Цзян Сяоси забился в истерике. – Уйди... я хочу, чтобы Даюй вернулся...

Вэй Цидун сжал его подбородок:

- Посмотри на меня, кто я?

Цзян Сяоси был едва жив от боли. Он вдруг вспомнил, как всего несколько часов назад они с Янь Чэном пили чай у него дома. Он подумал, что, если бы можно было заглянуть в свое будущее, и он знал, какой ужас ждет его сегодня вечером, он бы без колебаний отставил чашку и выбросился бы в окно.

А, может, это следовало бы сделать еще раньше. Когда Вэй Цидун очнулся тогда на больничной койке, он должен был немедленно уйти. Его Даюй давно умер и, если бы Даюй знал, что он остался совсем один в этом мире, и с ним так обращаются, он был бы ужасно расстроен.

................

Вэй Цидун так и не услышал желаемого ответа до самого конца.

После душа он уложил находившегося без сознания Цзян Сяоси в кровать и, накрыв его одеялом, вышел из спальни.

Завернувшись в банный халат, он сел на ступеньках у двери. После того, как Цзян Сяоси прослушал ту аудиозапись, он точно также сидел на ступеньках, тогда он сказал, что хочет уйти. И что он тогда ему ответил?

- Ты не можешь уйти, ты о станешься со мной.

- Слушайся меня.

И вот Цзян Сяоси послушался и остался, и ему пришлось пройти через все эти муки.

Вэй Цидун огляделся вокруг. Ночной ветерок играл ветвями деревьев в саду, и в шелесте листьев ему вдруг послышались тихие всхлипы. Его сердце дрогнуло, он снова прислушался, и ему померещился плачущий голос, шепчущий ему на ухо:

- Даюй... спаси меня.

Запоздалое раскаяние подобно действию яда. Поначалу его совсем не ощущаешь, но постепенно яд начинает проникать в плоть, поражая ее и, добравшись до самого сердца, сковывает все тело.

Он снова огляделся по сторонам, чувствуя, что утратил нечто очень важное.

Вэй Цидун провел всю ночь в гостевой комнате.

Сам не зная почему, он не смог зайти в свою спальню. Проснувшись на следующее утро, он увидел в своем телефоне три пропущенных звонка от Юй Куня.

Он перезвонил ему, и Юй Кунь немедленно ответил на его звонок. Он сказал, что уже ждет возле дома и спросил, когда Вэй Цидун выйдет, а также напомнил, что сегодня утром у них назначено очень важное совещание и спросил, не нужно ли его отложить.

Вэй Цидун посмотрел на часы и только сейчас понял, что уже девять часов, и совещание уже давно должно было начаться.

- Не нужно ничего откладывать. Пусть Вэй Юань проведет совещание вместо меня. Сегодня я не поеду в офис.

И он без лишних слов сбросил звонок.

Какое-то время Вэй Цидун лежал на кровати, вспоминая всё, что произошло прошлой ночью. Осмотревшись вокруг, он осознал, что находится в бывшей комнате Цзян Сяоси.

У Цзян Сяоси все его мысли и эмоции отражались на лице, и Вэй Цидуну никогда не приходилось ломать голову над тем, что он у него в голове. Он с детства рос в окружении, где все плели интриги, и у каждого был свой расчет. Друзья лишь назывались друзьями, и родственники были хуже врагов. Проведя так много времени в подобном окружении, любой потянулся бы к тому, чего ему не хватало, и Вэй Цидун не был исключением. Он неосознанно потянулся к Цзян Сяоси, рядом с которым чувствовал себя уютно и мог расслабиться.

Когда Цзян Сяоси только переехал к нему, он видел, что тот хочет жить с ним в одной комнате, но сделал вид, что не замечает этого. В то время он считал, что в отношениях следует соблюдать дистанцию и не хотел, чтобы кто-то вторгался в его личное пространство.

А теперь он сам желал бы этого, но этот человек стремился убежать от него.

Прежде чем войти в свою спальню, он какое-то время постоял под дверью.

Цзян Сяоси лежал на кровати, сжавшись в комок под одеялом, в том же положении, в котором замер вчера.

Прежде, чем разбудить его, Вэй Цидун распахнул шторы и включил вентиляцию. Потребовалось какое-то время, чтобы разбудить Цзян Сяоси, его веки так опухли, что он с трудом смог открыть их. Его лицо и шея были в синяках и ссадинах, а треснувшие уголки губ за ночь покрылись корочкой.

Вэй Цидун почувствовал, как у него сжалось сердце, но внешне ничем этого не выдал.

- Одевайся и иди есть, - бесстрастным тоном сказал он и вышел из комнаты.

Прошло больше получаса, прежде чем Цзян Сяоси оделся и медленно спустился вниз.

Его вчерашняя одежда пришла в полную негодность, и на нем были криво застегнутая рубашка и штаны, которые свободно болтались на его теле. Он шел босиком, медленно спускаясь по лестнице, держась за перила.

В детстве у Вэй Цидуна была любимая игрушка – кукла-робот, которую мама привезла ему в подарок из страны М. В нее был встроен чип, и робот мог распознавать простые команды и даже давать ответы. В то время Вэй Цидуну было семь лет, и в таком возрасте ему, конечно же, хотелось постоянно играть с этой игрушкой. Он все время носил ее с собой и разговаривал с ней. Однажды, вернувшись из школы, в мусорном ведре он обнаружил свою игрушку, сломанную отцом.

В то время он был еще слишком мал, но все же запомнил слова отца, который считал, что «пристрастие к развлечениям лишает цели в жизни».

И вот теперь, глядя на появившегося перед ним Цзян Сяоси, он увидел в нем того же робота. Но это был не тот новенький робот, которого ему подарили в начале, а тот, которого отец изрезал на куски, и он лежал в мусорном ведре, превратившись в сломанную бездушную куклу.

Цзян Сяоси смог заставить себя сделать лишь несколько глотков каши.

Сидевший напротив Вэй Цидун молча наблюдал за ним. Он пододвинул к нему омлет:

- Ешь.

Цзян Сяоси на миг замер, а затем беспрекословно подчинился приказу. Раз велено есть, значит, нужно есть, ему не оставили выбора.

Видя, что он проглотил несколько кусочков, и еда больше не лезет ему в горло, Вэй Цидун отдал новый приказ:

- Как поешь, возвращайся в спальню.

___________________

Думаю, отсюда вырезан кусок, потому что глава слишком маленькая по объему. Я смотрела на 5 или 6 разных сайтах, везде только точки. Я так понимаю, тот момент, где Сяоси зовет Даюя на помощь, как раз посередине сцены насилия, которая потом продолжается, но вместо нее снова точки.