Глава 26
— Он может и соврать, — сказала Ева, послушно завязывая шарф.
— Ты уверена, что хоть один нормальный человек будет поддерживать того, кем может быть Ярослав? — спросила Алиса, застёгивая жёлтый пуховик. — Я повторю: если бы было что-то не так, Илья бы сразу сказал тебе. У него было целых два дня, чтобы позвать тебя на пару слов.
— Он может быть таким же, — девушка пожала плечами, ощущая, как дрожит всем нутром.
И она нуждалась в ответе, какой получила от Алисы:
— Ев, Илья не смог затащить в постель девушку, с который был в серьёзных отношениях больше года. Из него манипулятор, как из меня баскетболист.
— У тебя какой высоты прыжок? — спросила Эвелина для достоверности. Может, Алиса прыгает на три метра!
Лазарева подняла голову вверх, помолчала какое-то время. Вместо ответа она выдала:
— А потолок тут сколько?
— Без понятия...
— Значит, на физре проверим в следующий раз, допрыгну ли я до кольца, — сказала Лиса, накидывая на плечо рюкзак. — Но ставлю на то, что нет.
Она полезла в карман за мобильным. Уткнулась в него буквально на полминуты.
— Погнали, он приехал, — кивнула Лиса и направилась к дверям.
— Ты же с нами будешь? — Ева не спешила за ней.
— Нет, я просто поздороваться выйду.
— А почему?
— Илья попросил. И мне надо в магазин забежать.
— Но... ладно...
Эвелина послушно вышла на улицу. У столба со знаком пешеходного перехода уже стоял Илья. Погода не баловала солнцем, поэтому Ева, к сожалению, не увидела на нём солнечных очков (уж очень забавно он в них выглядел). Он обнял Алису в знак приветствия и произнёс:
— Ты точно не дуешься?
— Я? — Лиса вскинула брови и продолжила тем самым тоном, который очень плохо скрывает обиду: — Да нет, зачем мне вообще знать, что за скелеты в шкафу у Ярослава? Мы с ним всего лишь одногруппники, мне вообще плевать. И что ты о нём думаешь — тем более. И что там он такое тебе писал весь день. Пф-ф, то же мне!
Илья рассмеялся. Эвелина тоже слабо улыбнулась.
— Ладно, дуйся, сколько влезет, — отмахнулся он. — Вечером поговорим.
— Угу, удачи, — произнесла она уже Еве и достала из кармана кейс от наушников.
Морозов повернулся к Эвелине, усмехнулся, кратко обнял её, а затем закатил глаза:
— Она очень смешно злится, — заговорщически прошептал Илья. — Одной из причин почему я не позвал её является то, что хотел побесить и посмотреть на это.
— Ты ужасный друг, — Ева улыбнулась.
— Да я всё равно ей уже всё сказал, пока сюда ехал. Просто, кажется, в отложенную отправку кинул...
Теперь Ева закатила глаза.
— Ну ладно, идём, — он кивнул на переход. — Если я не сожру сейчас френчдог, то помру от голода.
Они прошлись по зебре на другую сторону. Илья спросил:
— Я, конечно, понял, что у тебя случилось, но хочу услышать это от тебя. Расскажи, что тебя тревожит?
Эвелина была готова к такому вопросу, потому кивнула и ответила заготовленным текстом:
— Мои единственные серьёзные отношения были с человеком, который постоянно качал меня на качелях, обожал вызывать во мне чувство вины и унижать. В общем, очень абьюзивно вёл себя. — Эвелина глянула на Илью. Тот понимающе кивнул ей. — Несколько недель назад Ярослав поступил со мной не очень приятно. Меня волнует тот поступок, и кажется, что у меня есть основания считать, что он может оказаться таким же...
— Абьюзером? — уточнил Илья, когда понял, что Ева не собирается продолжать.
— И манипулятором, — добавила девушка.
Морозов замолчал. Наверное, он решил послушать, как бешено стучит сердце Эвелины, так как ей вдруг показалось, что его слышно даже в Мурино, Кудрово и Шушарах. В общем, далеко от центра, где они сейчас были. Возможно, стук её сердца заглушал гул взлетающих от Пулково самолётов...
Она не знала. Знала только то, что слышит только кровь в своих ушах и биение в своей груди. Дышать было практически больно. Ноги всё ещё дрожали, но она старалась не показывать этого, как могла. Хотя ей казалось, что ещё немного, и Ева упадёт.
— Яр манипулятор хуже, чем я, — наконец сказал Илья, заставляя все внутренности совершить нервное сальто.
— Алиса сказала, что скорее она баскетболист, чем ты манипулятор — Эвелина нервно хмыкнула.
— Именно. Я вообще этой ерундой не занимаюсь. И Яр тоже. Ему не за чем.
Три-ноль в пользу Ярослава.
Это не помогло.
— Но... — она попыталась сказать что-то, оправдать себя и своё недоверие, но не нашла слов.
— Мы с ним много о тебе говорили, — мягко сказал Илья. — И он ясно дал мне понять, что ты не просто нравишься ему, и Яр готов стараться ради вас. Доту вчера удалил! Хотя, я так и не понял, вы вообще встречаетесь?
— Я не знаю... — промямлила Ева, рассматривая гранитную кладку тротуара.
— Но переживаешь, что он может тебя разбить, — протянул он.
— Глупо? — спросила она, подняв на него взгляд. Илья был немного ниже Ярослава. А какая сейчас разница вообще?
— Нет, скорее хорошо, — ответил парень. — Значит и он для тебя не просто интрижка. Да?
— Возможно... — уклончиво пробормотала Ева.
— Не стесняйся, я ему не скажу.
— Да конечно, — она хмыкнула.
— Честно! О, мы пришли, — он кивнул на жёлтую вывеску, останавливаясь. — Ну так что?
Вместо ответа Эвелина кивнула. Илья натянуто улыбнулся. Он открыл дверь булочной и пропустил её вперёд. Она оглядела пустой зал и скучающего кассира.
— Так и знал, что в это время здесь никого, — довольно заключил Морозов, присматриваясь к прилавку. — Но здесь нет френчдогов... Переживу. Что будешь?
— Я не голодна, — ответила Эвелина. Её тошнило от одного вида еды.
— Я не спрашиваю, голодна ли ты. Я спрашиваю, что ты будешь?
Тон, не принимающий отказы. Мужчины! Эвелина оглядела булочки и пирожные.
— Не знаю... Я не привередлива.
— Понял. Добрый день, — Илья поздоровался с кассиром. — Нам... Ев, ты много ешь?
— Не особо.
— Нам три куска пирога с мясом. А кофе какой пьёшь?
— Любой...
— И два капучино. Средних.
— Вам здесь или с собой? — спросил парень.
— Здесь.
Илья оплатил и кивком указал Эвелине на высокий стол у окна с барными стульями. Она молча заняла одно из мест и глянула на Морозова. Тот остался стоять. Когда на круглый поднос выложили три куска пирога и поставили два стаканчика, парень за прилавком оповестил о готовности.
Илья захватил несколько сахарных пакетиков, две деверянные палочки и несколько салфеток. Выложил салфетки на поднос, на них уложил взятое для кофе. Поставил купленное перед Евой.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, забираясь на стул.
— Не супер, — промямлила Ева
— Понимаю...
Он замолчал, сластя себе кофе. Придвинул к Еве поднос, взглядом указывая на куски пирога. Ева закусила губу и под твёрдым взглядом собеседника притянула к себе один из них.
— Сколько с меня? — спросила девушка, потянувшись за кофе.
— С тебя нисколько, — сказал он и отпил из стаканчика.
— Но...
— Считай, что это моё очень скромное спасибо за поездку, — перебил он, растянув уголки губ так, что на одной из щёк появилась ямочка.
— Хорошо, — Ева, опустив глаза и столкнувшись со своим куском пирога, вдруг поняла, что хочет есть. Смело засунула в себя половину куска. Часть мясной начинки посыпалась на стол.
— Я знаю, что твоя идея была позвать меня, — сказал Илья, будто не замечая, что Евино пальто стало немного пятнистым.
Она усердно отряхивалась, отвечая:
— Ярослав очень переживал за тебя...
Илья, собиравшийся тоже взяться за пирог, опустил его обратно.
— Да, — уверенно кивнул. — И за тебя переживает третий день. По-настоящему. По-другому он не может.
Ева сглотнула. Запила волнение кофе, не подумав о том, что даже не посластила его. Горечь потекла по горлу. Она поставила стаканчик на стол и схватила два пакетика. Когда она стала их разрывать, подняла внимательный взгляд на Илью.
— Я знаю его семь лет — сказал он, смотря прямо ей в глаза. Словно в душу. — И за всё это время он ни разу не дал мне повода в нём усомниться. Он хороший друг и такой же человек. Не в его стиле унижать и использовать кого-то. Я бы сказал, что его использовали.
Парень сделал перерыв на глоток кофе. Эвелина как раз закончила возить палочкой в стакане и повторила за ним. С сахаром было лучше.
— А как же их отношения с Настей? — спросила она, когда Илья снова попытался взяться за пирог, и тут же наругала себя. Голодный же парень!
— Он просто не мог отказать ей, — сходу выдал Илья, будто был готов к этому вопросу. Кажется, что они миллион раз обсудили эту тему. — Пытался много раз, а потом перестал. Подумал, что ей нужно. Ну и она там ему какую-то лапшу навешала... Я тоже не особо одобряю то, что он с ней возился... Хотя с Настей и я дров наломал, — хмыкнул он. — А вообще, он нашёл в себе силы всё это закончить. Потому что появилась ты, и у него сразу появились к тебе... чувства.
— Ёбаные чувства, — заключила Эвелина, вспомнив песню, которую заслушала сегодня в наушниках.
— А?
— Извини, просто вспомнила песню, — затараторила Ева. — Там в тексте: «Меня отравили мои ёбаные чувства. Они нездоровые и сломанные...» Извини. — Она осеклась, видя сочувственный взгляд. Прокашлялась. — Наверное, в твоих словах есть что-то... чему можно верить.
— Я когда-нибудь тебе врал? — спросил он, наклоняясь вперёд, ближе к ней.
— Вроде нет, — она хмыкнула.
— И сейчас не вру, — серьёзно произнёс Илья. — У меня есть кое-что более убедительное. Надеюсь, он не убьёт меня, когда узнает. Хоть парень и добрый, но может.
— Видел бы ты, как он на Федотова смотрел... — промямлила вдруг Эвелина. Да, точно... Почему она упустила это из виду? Он так смотрел, будто был готов растерзать его за один только неправильный взгляд в сторону Евы. Как такое может быть ненастоящим?..
Она тяжело вздохнула.
— Я не видел, но слышал его комментарии после, — сказал программист, доставая из кармана телефон. Через полминуты он протянул его ей: — Вот, почитай. Отсюда. А я пока поем по-человечески.
Дрожащими руками она приняла телефон. В этот момент ей казалось, что она грубо нарушает личное пространство и Ильи, и Яра и надо ей отказаться читать, но любопытство буквально кипит у неё внутри, и Ева всё же опустила глаза на текст.
Ярусик: «У неё точно кто-то умер»
Ева тут же подняла глаза на Илью. Тот вовсю жевал свой пирог.
— Ярусик? — спросила она, выгнув брови.
— Я не удержался, — сказал Илья, проглотив кусок.
— Надо будет тоже переименовать его... — пробормотала Ева, возвращая внимание в переписку.
Ярусик
У неё точно кто-то умер
Я не понимаю, что с ней, уже третий день
Что случилось?
Я тебе уже говорил! Ева ведёт себя... странно
Сначала подумал, что ПМС
Но она сегодня посмотрела на меня так, будто я её предал
Это очень страшно
Я не понимаю, что я сделал не так
Она ничего мне не говорит
Я готов с ума сойти
Оу. Ты ведь спрашивал, да?
Конечно, я же не тупой!
Может, она Алисе расскажет?
Не знаю...
Ну в любом случае... Это её выбор не говорить. Может, она пока не готова. И не факт, что это ты виноват. Может, и правда, дома что-то случилось...
Ага, мама презервативы нашла?
Ну а что....
Не знаю!
Не психуй. Если она психует, то тебе точно нельзя.
Я тоже так решил. Ладно, глянем, что будет дальше....
Следующее сообщение от Ярослава пришло спустя два часа.
Ярусик
Она убежала посреди пары
И не возвращается уже двадцать минут
Оу! Пойдёшь её искать?
Вдруг она... я не знаю! Режет вены?
Алиса уже ушла. Только что.
И пятнадцать минут спустя Ярослав написал следующее:
Ярусик
Алиса сказала, что ты знаешь в чем дело!
Блядь
Почему я один ничего не понимаю?
Ей приснилось, что я изменил ей!?
Я блядь...
Илья!
Нет, это я Илья. Я не уверен, что могу говорить тебе это. Но я её успокою. Мне есть, что ей сказать. Но ты дебил)
Бляяяяя
Я сделал хуйню и не помню какую, да?
Нет, расслабься, всю хуйню, что ты сделал, ты помнишь.
Ладно
Посижу ещё в неведении
Текст повторю
Сука
— Оу... — только и произнесла Ева. Перед глазами поплыло.
Существо отказывалось верить. Не может быть, чтобы это было правдой! Он просто... он правда переживает! И винит себя за глупое необоснованное поведение... Да, он запер её один раз в машине. Но сколько можно уже это перемывать?
Ева пообещала, что больше никогда не будет говорить и переживать о том случае. Мало ли, что он тогда сделал. Все его слова и поступки... всё, что он делает, доказывает только его искренность.
Он не трогал её, думая, что Еве так будет лучше. Он просто уважал её границы. Когда обнял, наверное, просто не сдержался от волнения.
Идиотка.
Тебе все сказали, что он хороший! Мама, Алиса и Илья! И переписка... он сам за себя сказал, что не окажется тварью.
— Прости за это всё, — выдавила она, поморщившись. Ей стало тошно от себя. — Вы все правы.
Она подняла виноватые глаза на собеседника. Тот, к её удивлению, успел всё поглотить и сидел с практически довольным лицом, потягивая капучино.
— Всё нормально, — сказал Илья, улыбнувшись ей. — Я понимаю. Я... — Он вдруг осёкся, его улыбка стала неискренней, а затем быстро угасла. — Мне тоже страшно. Я хочу открыться кое-кому, но... Вдруг всё закончится также, как в прошлый раз...
— Это как? — спросила Ева.
Уж от кого, но от Ильи она точно не ожидала второго откровения за короткое знакомство! Она вдруг забыла обо всех своих проблемах и обратилась в слух.
— Мне девушка изменила. Там... там сложно, — он махнул рукой. — Я не хочу делиться этим трезвым.
Ева усмехнулась. Кажется, она знала в чём дело! Но промолчала, ожидая продолжения.
— Я знаю, что... — он снова замялся, сминая ладонью бумажный стаканчик. — Знаю, что Алиса может спать с несколькими сразу. Для неё норма. А для меня — нет.
О, чёрт! Неужели, у них всё взаимно?
— Она нравится тебе? — выпалила Ева.
Илья положил локоть на стол, опираясь на него, наклоняясь к Еве и отвечая ей, понижая голос:
— Я становлюсь не собой рядом с ней. Думаю только о том, что тогда случилось. Прошло всего несколько дней и воспоминания очень свежие... Я не знаю, могу ли думать о чём-то кроме дружбы. Страшно, что после второго удара больше никогда не решусь на новый.
Ева едва сдержала ликующую улыбку. У Алисы всё будет хорошо... Теперь Ева это знала.
— Могу сказать только то, что твоё отношение к её... м-м... прежним устоям очень привлекло Алису. Может, ты знаешь, она тоже... не просто так спит со всеми, — проговорила Ева со старательно скрываемым намёком.
— Ей тоже сделали больно, я знаю, — проговорил Морозов, отклоняясь, и взял в руку стакан.
— Да. — Эвелина кивнула. — Я чувствую, что Алиса хочет изменить свои... Ох, ладно. Она просто без ума от тебя.
Сказав это, она надеялась таким образом отблагодарить Илью за переписку. Но парень вдруг подавился кофе.
— Правда? — сказал он, прокашлявшись.
— Да. Она только и делает, что цитирует твои смешные пожелания доброго утра.
Ева закатила глаза. Настроение стремительно поднималось. Все проблемы её и Ярослава вдруг стали такими ничтожными, что девушке захотелось поскорее увидеть его и поцеловать.
— Надеюсь, что она только тебе их цитирует, — произнёс Илья, возвращая её в реальность
Ева рассмеялась.
— Яр ещё ни одного не слышал.
— Это меня успокоило, — Илья кивнул и отставил кофе подальше.
— Ага, а мне приходится терпеть, — Ева закатила глаза и поняла, что ей надо как можно скорее расправиться с оставшейся частью пирога, если она хочет увидеть Яра.
Илья тем временем стал ещё краснее.
— Да ладно, там же не так плохо...
— Не так плохо, но это снежный ком, — сказала Ева. — Мало того, что она показывает на каждой перемене, так сегодня пыталась снова показать за вчера.
Илья опустил голову на стол, громко стукнувшись лбом.
— Прости.
— Да ты-то что? — изумилась Ева, хмыкая. — Не мне же их пишешь.
— Ты права, но звучит ужасно, — пробормотал Илья, не поднимая головы.
— Вчера это было почти смешно. Но если я ещё раз услышу что-то такое, я убью её.
— Лучше просто напиши мне, я сам ей займусь, — он медленно оторвал лицо от дерева и поднял глаза на Эвелину.
— Хорошо.
И Эвелина взялась за еду. Когда они вышли из булочной, на неё вдруг накатила волна ужаса: «Он третий день нервничает, а я сейчас просто приду к нему как ни в чём не бывало? Он убьёт меня!» Ева тихо спросила:
— И что я ему скажу?
— Начни с того, что он дебил, а там посмотришь, — сказал Илья. После того, как узнал о чувствах Алисы, его и так уверенный вид стал практически напыщенным. Выглядело до закатывания глаз смехотворно.
— Ты очень плохой друг, — заметила Эвелина.
— Я охуенный друг, — громко заявил Морозов.
Ева сомнительно улыбнулась, пытаясь не подавиться от подступающего смеха.
— Советы ты даёшь не очень.
— А он хорошие даёт, да?
— Среди вас только я даю хорошие советы, — Ева вздёрнула нос. И вдруг вспомнила: — Беру свои слова назад. Твой совет про работу кажется мне лучшим, который я слышала за последние лет пять.
— Я польщён.
Да, наверное, не стоило. Его самомнение сейчас о солнце обожжётся. Поэтому она решила сменить тему:
— Хочу Яра тоже затащить на пробы. И Алису.
Он стремительно спустился с небес на землю:
— Я даю плохие советы, Ев, забудь про работу.
Она рассмеялась.
— Не хочешь, чтобы Алиса крутилась на съёмочной площадке?
— Не горю желанием даже думать о том, что она будет с кем-то играть возлюбленных.
— Кстати, в одном из спектаклей Алиса играет влюблённую пару с Ярославом.
— Правда!? — он остановился. Ева вместе с ним.
— Ага.
— Твою налево, почему я это не знал?
— Радуйся, в отличие от тебя, мне приходится на это смотреть, — девушка в очередной раз за сегодня закатила глаза и продолжила путь.
— А им надо целоваться? — спросил Илья, догоняя её.
— От их желания зависит, — заметила она.
— И что?
— Пока не целовались, — она пожала плечами.
— Кошмар какой... — Ева услышала тяжёлый вздох Ильи. — Я приду на ваш спектакль. Буду сидеть в первом ряду, и если он её поцелует...
— О, не переживай, он получит и от меня, и от Алисы за кулисами через секунд тридцать.
Они перешли через дорогу. Остановились рядом с дверьми в универ.
— Что ж, был рад помочь, — сказал Илья, обнимая её. — И спасибо за откровение.
— Взаимно, — Ева улыбнулась.
— Удачи, коллега, — он подмигнул ей.
— И тебе, коллега, — произнесла Звёздная, смеясь.
***
Время подходило к обеду. Ярослав пялился в текст на экране телефона невидящим взором, чувствуя только, как трясётся его нога и как в груди разрастается чёрная дыра.
Что. Чёрт. Случилось?
Всё было нормально всего неделю! А те два дня? Яру казалось, что всё было прекрасно! Он уже был готов предложить не медлить с отношениями. Был почти уверен, что она тоже... тоже...
Любит его.
Ярослав снова перечитал переписку с Ильёй.
«Расслабься говорит, вот идиот! — подумал Горный, выключая телефон. — Как я могу успокоиться, помня её лицо?»
Будто ей было страшно находиться рядом с ним. Словно пыталась уловить в лице Яра угрозу жизни.
Он тяжело вздохнул. В лёгкие словно свинца насыпали. Сердце сокращалось с болью. Живот крутило от волнения, будто органы внутри пустились по спирали.
Больно.
Что же случилось? Чем он обидел Еву? Что сделал не так? Может, он забыл ей позвонить вечером? Или дело в том, что они ещё не договорились о свидании, на которое он её позвал?
Нет, это всё глупости, он уже передумал эти мысли миллион раз.
Но они были гораздо лучше тех, что стучали по сознанию рапирами: «Она не любит тебя и боится это сказать. Сейчас поговорит с Ильёй, наберётся смелости и скажет, что...»
— Вот ты где.
Голос донёсся слева. Яр тут же подскочил с места, проворачиваясь к Эвелине. Настороженно присмотрелся: взволнованная, неловко улыбается...
Органы сжало в тугой ком. Точно бросит. Вот сейчас.
Он сглотнул через силу.
— Ты... такой бледный, — заметила она.
— Я... наверное. — Яр мотнул головой. Сейчас это неважно. — Ты как? Нормально?
— Да, мне намного лучше. Присядь.
Это плохой знак. Очень плохой! Ярослав послушно сел обратно на скамейку, не переставая держать взгляд на Эвелине. Она натянула на губы улыбку и села рядом в пол оборота.
— Всё плохо? — не удержался он. Голос уродски дрожал.
— Что?
— Не тяни, что случилось? Почему ты... что с тобой?
Яр увидел, как она забегала зрачками по его лицу, цепляясь за черты. Ему показалось, что сердце остановилось. Молчание девушки неумолимо выкачивало из него жизнь, но он терпеливо ждал, мучаясь от физической боли на нервной почве. Так ведь и сойти с ума можно.
— Папа вчера сказал, что мои отношения с тобой могут стать такими же, как у меня с Димой, — ответила она. — И я по глупости решила, что он прав. Я поняла, что эмоционально зависима от тебя, испугалась, что ты специально такой добрый и заботливый ко мне... чтобы потом качать меня на качелях и... подпитывать своё эго.
Ярослав шокировано моргнул. Что?
— Я?.. — только и выдал он, пытаясь переварить слова Эвелины.
— Да, это было ужасно глупо! — Её красивый нос сморщился, она придвинулась к Ярославу, заламывая кисти. Тихо забормотала: — Мне очень жаль... Илья... он объяснил, что ты не можешь быть таким человеком. И... кхм... Показал часть вашей переписки. Небольшую. Прости, что заставила переживать.
Несколько мгновений его мозг перезагружался. Едва это закончилось, первое чувство, что отозвалось в нём, было облегчение. Оно накатило на Ярослава волной, смывая тяжести и боли. Дышать стало легче, приятнее и даже жить захотелось сильнее, чем прежде. Он шумно выдохнул, наклонился к Еве и поцеловал её в макушку, загребая в охапку объятий и прижимая к себе.
Он был близок к правде: она ждала от Ярослава удара. Яр во второй раз поклялся себе, что никогда в жизни не сделает ей больно. После всего, чтобы было с Евой, после всего, что стало между ними... сделает всё, что укрепить доверие и построить здоровые, спокойные отношения.
Парень хотел сказать ей что-то, успокоить, подбодрить, но голова гудела от потока мыслей и ничего не лезло, кроме: «Всё хорошо».
Это он ей и сказал, проводя руками по спине, глубоко вдыхая, впитывая любимый аромат.
Как бы он жил, если бы она сейчас бросила его, послушав отца? Яр судорожно, глубоко вздохнул, понимая, что кульминация проблемы с её отцом ещё ждёт их в будущем.
Он снова поцеловал её макушку. И вдруг до него дошла новая волна эмоций: негодование. Он отстранился и сердито заглянул ей в глаза:
— А мне почему не сказала?
— Ты мог и соврать... — пролепетала Ева, поднимая на него жалобный взгляд.
Он взял её в лицо в ладони.
— Я тебя съем сейчас! Я чуть не откинулся, пока тебя раскачивало от этой херни.
— Извини... — она отвела глаза.
Яр опустил руки на плечи Евы.
— Я, конечно, знал, что серьёзные отношения — это сложно, но мне надо было сохранить побольше моральных сил на это всё, — сказал Ярослав, усмехнувшись.
— Не вывезешь? — спросила она.
— Я хочу, чтобы у нас было всё хорошо. Особенно у тебя. Может, не быстро, но я вывезу нас из этого.
Ева обняла его за шею. Притянулась ближе, накрывая губы Яра своими. Он закрыл глаза, отвечая на поцелуй и обнимая её в ответ. Едва её нежный горячий язык коснулся кожи Ярослава, он, теряя весь воздух, утянул девушку к себе на колени. Она послушно села, разведя бёдра по разные стороны.
Голова закружилась ещё до того, как он опустил ладони на её обтягивающие джинсы. Поцелуи из нежных переросли в жадные, он сжимал её руками и сминал губы своими. Они переплелись языками, лаская и дразня друг друга. Когда Ева зарылась пальцами в его кудри, по всему телу парня пробежались мурашки, и он сильнее прижал её к себе.
Она вдруг отстранилась.
— Яр... — тихий голос лишал остатков разума. Хотел её прямо здесь и сейчас.
— М-м? — протянул он, проводя губами по шее Евы.
— Надо кое-что обсудить, — сказала она, пытаясь отдалиться.
— Прямо сейчас? — спросил Яр, кладя ладони ей на лопатки и мешая отодвинуться.
Поцеловал в шею. Она ахнула, и её пальцы сжались на плечах Яра, а ему казалось, что они только что были в волосах.
— Пока не забыла, — пробормотала девушка.
— Не забудешь, я уверен, — снова поцеловал мягкую кожу. Коснулся языком, чуть укусил... Не заметил, как стал сжимать её спину.
— Яр-р... — она дрожала всем телом, явно от возбуждения, но упорно пыталась затормозить его.
Яр отстранился.
— Хорошо, — он заглянул в голубые глаза и чуть не потянулся за новым поцелуем. Хмыкнул. — Мне давно следовало понять, что тебе нравится моё измученное лицо. Как ты там тогда сказала? «Убедительное страдание на лице»?
Ева рассмеялась.
— Это касается работы.
— Слушаю.
— Я думаю, что нам нужно пойти на пробы.