Глава 27
— Вы знали, что девчонка со второго курса спит с философом? — с горящими глазами спросила Алиса, когда они все втроём сидели за уже любимым обеденным столом.
Ярослав с Евой переглянулись. Она подняла брови. Кажется, хотела, чтобы Яр всё рассказал. Он вздохнул.
— Ага, знали.
— Что!? — Алиса выронила вилку. — И не сказали!?
— Я застал их и пообещал молчать за зачёт, — оправдался Горный.
Лиса жалобно уставилась на Эвелину. Та тоже тяжело вздохнула:
— И рассказал мне на эмоциях. Взял слово не говорить никому.
— Но... — Лазарева взяла вилку в руки и начала недовольно ею махать, — мне-то можно было и рассказать!
Яр и Ева снова переглянулись. Взгляд Эвелины молча передал ему: «Я так и знала», затем она повернулась к подруге, сидящей напротив них:
— Алис, мы тебя очень ценим, но ты балаболка.
— Ну и что! — отчаянно воскликнула Лиса, ударяя кулаком по столу.
— Ну и то, — ответил Яр.
— Так, а причём здесь эта девочка? — спросила Ева примирительным тоном, и Яр заметил, что Алиса была вся красная, и явно не от смущения.
— А вот при том, что она тоже «жертва» Федотова, и Юрий Михайлович на днях с ним практически подрался, — злобно выдала Алиса и направила свой праведный гнев в контейнер с макаронами.
— Ого! — выдал Ярослав.
— А то! — Алиса, потратив какое-то время на еду, немного остыла. — Регина рассказала. Она случайно увидела их спор. И дала мне контакты этой девочки и ещё одной. Правда она уже два года как перевелась. И я недавно с ней виделась...
— Так вот куда ты ходила, — произнесла Эвелина.
— Да, пока вы страдаете, кто-то должен был заняться делом, — гордо выдала Лазарева, задрав свой курносый нос. Яр хмыкнул. — А вы о чём хотели поговорить?
— Ева зовёт нас на пробы.
— Я подумала над словами Ильи и решила, что надо что-то делать, — пояснила она Алисе. — Тем более, если это поможет мне реже тут находиться.
— Круто! — произнесла Лиса. — Но работа...
— Я ей то же самое сказал, — Яр глянул на Еву, ожидая, что она сейчас повторит свой ответ.
— И? — Алиса перевела глаза на Звёздную.
— Что «и»? — Ева хмыкнула. — Вы до конца жизни хотите работать на своей работе или всё же актёры?
— Актёры! — не задумываясь, выдала Лазарева, выпрямляя спину.
— Вот именно, — она кивнула. — Я попросила маму добыть связи у знакомых, но она мне полчаса назад написала, что не нашла никого. Так что придётся самим искать.
В её голосе не было сомнений и страхов. Лишь отчётливая решимость.
— Ничего, найдём, — Алиса улыбнулась. — Кстати, а ты не думала перевестись?
— А?
Ярослав прокручивал в голове свой новый текст, разнося напитки и блюда. В моменты бездействия украдкой заглядывал в телефон, чтобы напомнить себе реплики, а с гостями всеми силами старался сохранить вежливость и дружелюбность. Но на сердце скреблись кошки, а в голове подгорал процессор.
Он не мог учить текст на роль Тартюфа при Эвелине, и не только потому, что ей не стоит знать о новой роли. Рядом с ней он физически мог только наслаждаться Евой, упиваясь её голосом, впитывая в память черты лица.
Алиса предложила ей перевестись. Яр знал, что это идея принадлежит Илье. Ему вчера утром он написал то же сообщение.
«На месте Евы я бы задумался о переводе. Раз у вас уже произошло такое, никто не знает, что может произойти ещё», — гласило то сообщение, с которым Ярослав был несогласен. То, что один педагог такой, не значит, что их несколько. Это случай из ряда вон, а не статистика. Реакция Евы не сильно упрощала дело — она засомневалась, но собиралась подумать об этом на досуге.
Яр умылся третий раз за ночь. Он оглядел своё уставшее лицо, нахмурился, протёр глаза.
Сегодня вечером ему пришло сообщение от арендодателя. У него есть месяц на то, чтобы съехать, так как договор подходил к концу, а владелец продлевать его не планировал из-за намерений провести ремонт и продать квартиру. Собственно, Яру надо найти жильё. С собакой.
По этому поводу он не особо унывал, но лёгкости ко всему прочему это не добавляло.
Ещё Ева... Он понял, что девушка действительно питает к нему что-то, это радовало, но её отец... Ярослав не был тем, кого не стыдно показать отцу-бизнесмену. Вот, например, Илью ей было бы действительно просто представить как парня. А его...
Глаза забегали по отражению. Неудачник. Тупица. Чёртов идиот. Урод. Грёбаный лузер. Вот кто он. Нормальной работы нет. Своей квартиры нет. Денег — и подавно. Да, ему хватает на аренду, еду и транспорт. И чаевые действительно не так плохи... Но этого недостаточно, чтобы, например, обеспечить и Еву. Он мужчина, он должен зарабатывать, а не грезить об известности, работая официантом.
Но он уже решил, что пойдёт до конца, потому что кино — мечта. И если ему придётся работать на двух работах, чтобы обеспечить семью, параллельно пробираясь к известности, он без колебаний будет это делать.
Сложно. А ему никто не говорил, что жизнь — легко.
Но если Эвелина рассорится с семьёй из-за него... Ярослав не уверен, что сможет спокойно это принять. В его мире родители — поддержка, любовь, душа, дом... Они — всё. И ссориться с ними, не общаясь месяцами или годами, представлялось Ярославу несочетаемым с жизнью.
Но сможет ли он оставить Еву, если её поставят перед выбором? Если он действительно не тот, кто ей — идеальной во всём — нужен? Он хочет доказать обратное, хочет даже для себя (и для её семьи) убедиться в том, что стоит её любви.
Он сильно волновался из-за Евы. То её тело послушно отзывалось на его ласки, пламенело от объятий и поцелуев, то она вдруг остывала и отстранялась. Или пугалась, как сегодня утром.
Эвелину будто мотает из стороны в сторону, её сознание цепляется за каждую мысль и верит ей до последнего. Вдруг она в какой-то момент решит, что им не по пути, и исчезнет, ничего не обсудив? Как ему оставить её, как заставить доверять себе? Как сделать так, чтобы Эвелина в первую очередь шла не к общим друзьям, а к нему?
Яр не знал способа заполучить полное доверие. Считал, что ждать действий от неё в этом случае — глупо. Надо самому.
«Я ведь не смогу просто спросить её, что должен сделать, — думал Ярослав, относя очередной поднос с грязной посудой в кухню. Смена подходила к концу, но сон ушёл, едва он задумался о Еве. — Вряд ли она так просто возьмёт и даст ключ от своей души».
Ярослав надеялся, что одна пара человек поможет ему найти выход. Он запланировал звонок родителям.
Дома он, как обычно, погулял с Киселем и сразу же завалился спать. Утром, опять проспав все сидячие пары, он наскоро умылся и, выходя на улицу, пересёкся с Настей. Они проводили друг друга мрачными взглядами и разошлись. «Что же с ней?» — подумал Горный, но не остановился. Парень старался забить на её существование, так как дружба с ней ни к чему хорошему Настю не приведёт, но в глубине души беспокоился о её состоянии, которое с каждой встречей казалось всё хуже.
В универ он успел к пластике. Вбежал на этаж буквально за две минуты до начала, скромно поздоровался с нахмуренной Евой и какой-то возбуждённой Алисой.
— Счастье моё, чего злая с утра пораньше?
— Лучше бы молчал, — хихикнула Алиса и уткнулась в телефон.
— С какого утра, Ярослав? Сейчас час дня, мать твою, — огрызнулась на него Эвелина.
— Понял. Но если ты хочешь, чтобы я вставал вовремя на пары после смены, тебе стоит будить меня не звонками, — улыбнулся Яр, наклоняясь к её уху.
— А чем же?
— Например, губами, — прошептал он, касаясь кожей губ прохладной мочки.
Она отстранилась, не переставая держать руки сложенными на груди.
— Размечтался, — буркнула Ева, отворачиваясь. Яр заметил, что кончик уха у неё покраснел.
— Сегодня утром я очень долго мечтал о тебе в душе, — сказал парень, снова наклонившись к ней, чтобы никто больше не смог услышать его слов.
— Ты... чёрт возьми, извращенец! — Ева стукнула Ярослава кулаком в плечо, однако на лице засияла смущённая улыбка. Девушка тут же отвернулась от него. — Фу.
Ярослав рассмеялся.
— Эта пошлость стоила твоей улыбки.
Она снова повернулась к нему, демонстрируя красное лицо, и театрально закатила глаза.
— Вы кончили? — спросила Лиса, указывая головой на открывшуюся дверь.
— Ещё нет, — хмыкнул Яр, за что получил ещё один удар по руке.
Не считая пары по пластике, где Горный опять стоял сзади Евы и наслаждался, учебный день прошёл тяжело. Он попытался наскоро запомнить остатки своего текста за второе действие, но всё было бесполезно. Входя в тёмное помещение со скамейками и реквизитом к «Тартюфу», он с Алисой обменялся удручёнными взглядами.
Как и предполагали, около двух часов длилась пытка. «Ты её соблазняешь или приободряешь по-дружески? Алиса, ты должна бегать от него, а не к нему. Кто из вас двоих вообще Тартюф?» Одногруппники хохотали до тех пор, пока Федотов не решил сам сыграть за Яра.
Диктофон, включённый Лазаревой в начале пары, ждал именно этого момента.
Всё происходило по тому же сценарию, что и с Евой. Ярослав не заметил, как сжал от злости челюсти. «Ему вообще плевать на полный зал студентов? Думает, что мы ничего ему не скажем? Совсем тупой, да?!»
Ярослав толкнул локтем ближайшего парня и кивнул ему в сторону дивана.
— Слышь, ты тоже это видишь? — спросил Яр.
— Ты о чём? — произнёс удивлённый Егор.
— Его руки... — Горный стал прожигать глазами ладонь, лежащую неприлично выше колена Лисы.
— Оу... — раздался шёпот Егора. Яр оторвался от сцены и увидел, как Белов дёрнул ближайших к нему девчонок.
— Вы слишком крепко жмёте, — вдруг сказала Алиса.
— Рано, — мягко произнёс Евгений Геннадиевич.
— Вы не поняли, мне больно, — громко добавила она, отодвигаясь. Её голос спровоцировал больше внимательных взглядов на себе.
— Вот такая и должна быть реакция, Алис, — ничуть не смутился Федотов, тут же убирая руки. — Вот в таком тоне. Ярослав, давай ты теперь.
— Угу... — пробубнил Горный, поднимаясь.
Спустя бесконечность он отвалил от Ярослава и Алисы, снова добавив, что получается у них «мягко говоря из рук вон плохо».
Ярослав закатил глаза, садясь с Алисой на скамейку.
— Эй, — справа донёсся голос Егора. Яр повернулся. — Мы тут поговорили с ребятами. И, это, почему Ева ушла в другой спектакль?
— Угадай, — шепнул Ярослав одногруппнику, поджал губы и развернулся к Лисе. — Ты как?
— Синяка не будет. А телефон сел.
— Чёрт...
Вскоре ему пришло сообщение от Евы: «Мы закончили, я домой». «Что ж, она не обязана сидеть и дожидаться меня», — подумал Ярослав, но расстроился. Он хотел снова проводить её, поцеловать на прощание и в шутку (или на полном серьёзе) предложить развернуться и уехать к нему. И смотреть, как она будет мяться, отказываясь, краснея, придумывая отмазки.
Оказавшись, наконец, дома, и проведя Киселя по прогульному маршруту, он набрал маму.
«Алло!» — послышалось из мобильного, и от родного голоса на душе потеплело. Ярослав лёг на спину и закрыл глаза.
— Привет, мам! Как вы?
«Да потихоньку, родной».
— Не болеете? — спросил Ярослав.
«Всё отлично, всё отлично. Ты лучше про себя расскажи. Как учёба? Как с девочкой дела?»
Да, он уже рассказывал им про Еву в переписке, которую поспешно вёл на в перерывах между Евой, учёбой и работой. В общем, скомкано и рвано его семья знает про их отношения.
— А папа рядом?
«Сейчас позову!.. Вова! Сын звонит! — послышались шаги, возня, а затем, наконец, новый голос. — Привет! Как дела?»
— Привет! Да вот, не знаю, что делать, — замялся Яр. — За советом звоню.
«Рассказывай, — послышался папин голос. — Ты на громкой связи».
И Ярослав, с упущениями постельных сцен, рассказал про поездку (последний раз они общались до неё) и про всё то, что происходило с Эвелиной в последние дни. Закончил так:
— Я не знаю, как мне к ней подступиться правильно. Не хочу, чтобы в случае сомнений она бежала ко всем, кроме меня. Как мне выстроить доверие? Я думал разве что только над тем, что это скорее всего за неделю не выйдет. И не за две. Возможно, мне понадобятся годы. А я уже так налажал перед ней...
«Во-первых, не говори ей, что мы в курсе, — сказала мама. — А то обидится. — Следующим зазвучал голос папы: — Да, правильно говоришь. Я тебе вот что скажу: любить – не завоевывать, а беречь. Она не крепость, которую нужно штурмовать. Главное, будь рядом. Особенно когда она сама этого хочет».
Ярослав ожидал услышать что-то подобное. Что ж, это будет действительно долго.
«Возможно, что она ещё не раз засомневается в тебе, — донёсся до парня голос мамы. — Будет отталкивать тебя, может, стесняться, отказывать, но, если ты правда так заинтересован в ней, то придётся держаться. Что бы она тебе ни сказала, не срывайся на неё. Даже если чувствуешь, что тебе очень хочется близости, всё равно терпи, не дави. А если надоест терпеть и не получать взамен, выскажись нам, другу, куда угодно, но не ей. Для неё ты только опора и поддержка. Понял?»
— Понял.
«Ещё важно держать слово, — продолжил папа. — Но это ты знаешь. Сказал — сделал».
— Да. Что не можешь — не обещай. Это я помню.
«Ну и хорошо. Будь добрым, нежным и терпеливым. Всегда на её стороне, что бы они ни сказала. И тогда всё получится, — добавил папа. — А вообще смотри в оба, если она не будет даже пытаться навстречу идти, то бросай это дело».
Ярослав хмыкнул.
— Мне кажется, что мои чувства взаимны. Она ведь извинилась... И вроде как даже виноватой себя считает. Я понимаю, что это не очень хорошо, но говорит о небезразличии, да?
«Вполне», — ответила мама.
***
Постоянные переписки превращались в зависимость. Это было что-то большее, чем обычная тяга Лисы к вейпу. Она знала, отчего это, и заранее понимала, что будет нечто похожее, но никак не была готова к тому, что от каждого уведомления сердце бросается в пляс.
Каждое сраное пиликание вызывало блядскую тахикардию. И, кажется, она только усиливалась.
Илюшка
У меня, кажется, слишком много зависимостей.
О, боже, я думала об этом же прямо сейчас!
Какие предложения?
Бросать что-то
Хах, да ты скорее бросишь нас, чем пиво
Да я запросто брошу пиво. Спорим?
На что?
Он долго не отвечал. Настолько долго, что она решила сама придумать ответ.
Илюшка
Я знаю, спорим на реснички.
Что?
Смотри, если ты месяц не пьёшь, то выбираешь цвет для моих ресниц, а если проигрываешь, то я делаю тебе наращивание.
С наказанием согласен. Но вот если я выиграю, то ты покажешь мне все свои тату целиком при хорошем освещении.
Как ты хорошо завуалировал, что хочешь просто раздеть меня и попялиться
Не понимаю, о чём ты
Ты, кстати, тоже играешь. Сможешь месяц без курилок?
Да без б
Алиса не была так уверена на деле, как в переписке. Она понимала, что у неё зависимость. И вообще не собиралась бросать! А тут... целый месяц? Надо соглашаться на самое лёгкое наказание! Хотя он не знает, как проверить, что она не курила. Его трезвость очень даже проверяемая: ежедневный сбор всех трат и проверка на алкотестере каждые пять часов. Или каждый час. А как он на расстоянии проверит, что она не курит? Победа у неё в кармане.
Тем временем сердце опять зашлось бешеным ритмом. «Ох, может, и правда попробовать бросить? Вдруг пульс на место встанет...»
Илюшка
Что хочешь в знак победы?
У тебя где тату?
Под ключицей
Скукота
Тогда хочу сделать тебе наращивание ресниц)
Что ж, тогда с тебя раздеться
«О-о, боже, меня сейчас приступ хватит! Он ничего такого не написал, но мне очень жарко!»
Илюшка
Хотя знаешь... Я бы лучше повторил ту ночь с одним «но»
...
Вместо твоих и моих рук — моё лицо
Алиса выключила телефон, утыкаясь носом в подушку. Постаралась верещать потише. Что это за наглость посреди ночи!
Бляха муха... Как же возбуждает!
Илюшка
О, а слабо устроить вирт?
Что на тебя нашло?
Не знаю. Я просто смотрю на твои фотки в профиле, представляю тебя рядом, и руки сами какую-то ересь печатают
Хотя вопрос открыт
Алиса перевернулась на спину. В одной комнате с ней спали обе младшие сестры, и восьмилетняя Катя была прямо над Лисой. Соня же поставила себе ширму и спала в конце узкой и длинной комнаты, у окна.
Лазарева вновь задумалась над тем, что ей бы пора съехать. Дети подросли, и мама, вроде как, и сама справляется.
Ну не нравилась Алисе перспектива дрочить в комнате с двумя детьми! Но вставать с постели и посреди ночи мыться не нравилось ещё больше.
Конечно, есть вариант и отказаться... Она закусила ноготь на большом пальце, перечитывая последние сообщения Ильи. Живот уже сводило от предвкушения, а таз выгибался в ожидании. Ох, она так давно не трахалась!..
«Не так давно, как Илья, конечно, он-то двадцать два года ждёт», — усмехнулась она про себя и увидела новое сообщение.
Илюшка: «Я вижу, что ты онлайн, чертовка)».
Илюшка: «Играем? Я начну».