15.
Тучи сгущались над Лондоном, снова погружая город в серые будни. Жизнь текла своим ручьем, заставляя каждого чопорного англичанина поднимать свою задницу ровно в шесть утра и идти на муторную работу, за которую они получали достаточно, чтобы прокормить свою семью. На дождь и ухудшающуюся с каждым днем погоду, на поздний восход солнца или продолжительность дня они не обращали внимания. Да и для чего это им? Вся их жизнь зависела лишь от работы-дома. Может быть, в какой-то мере, это и было правильно.
Именно так думал Гарри, когда ехал по длинному шоссе, включив печку и подогрев сидений, чтобы не так громко клацать зубами от холода. А черные тучи все нависали тяжелым грузом над Лондоном, будто бы предвещая что-то очень недоброе. Однако кудрявый все равно надеялся на лучшее, направляясь на последнее заседание дела своего отца. Когда он все же добрался до суда, на парковке уже стояли машины Деса и адвоката, поэтому он решил пойти сразу внутрь, чтобы занять место одного из присяжных, но в коридоре он увидел родные глаза, и его планы мгновенно отодвинулись на пару минут вперед.
- Привет, пап. Как ты? Держишься? - он положил ладонь на плечо отца, чтобы показать, что он здесь, рядом, и готов поддержать его в любую секунду. Ведь он никак не мог повлиять на ситуацию, что делало его настроение еще более поршивым.
- Здравствуй. Пока да, - он выдавил из себя что-то похожее на улыбку. - Думаю, если ничего не изменится сегодня, я обречен. Но, надеюсь, хоть что-то выяснится, и судья решит смягчить мне срок.
- Будем держать кулачки, - добавил весело совсем не веселый Эндрю. Честно говоря, выглядел он тоже совсем не весело: волосы стояли торчком из-за того, что он постоянно проводил по ним пальцами, рубашка была помятой и явно не свежей, но это никого не волновало, кажется. Все были погружены в этот долгий и изнурительный процесс, длящийся уже целый месяц.
Гарри слабо улыбнулся ему в ответ и пожелал удачи. Затем их завели в тот же зал заседаний, в котором они были в прошлый раз, и рассадили по местам. Томлинсоны снова оказались в хорошей зоне видимости для Гарри, поэтому он часто поглядывал в их сторону, желая увидеть на их лицах хоть какую-нибудь реакцию на происходящее. Но Луи будто бы был в своем мире, постоянно обдумывал что-то и искал кого-то в толпе. Джоанна поправляла свое платье, изредка вытирая слезы белоснежным платочком. А Фелисите ковыряла ногти, не обращая внимания на окружающих вообще. Лотти же не смогла попасться Гарри на глаза, потому что какой-то невероятно высокий парень решил загородить ее своей не менее большой головой.
- Итак, начнем, - кивнула судья, присаживаясь за свой стол. - Сегодня передаю слово защите.
В этот раз, как ни странно, вызывали свидетелей со стороны пострадавшей. Джоанна пошла первой - сразу после того, как дряблый адвокатишка с их стороны подал свой скрипучий голос. Впрочем, ничего нового она не рассказала: сказала лишь, что встретила дочь на утро после роковой ночи на пороге дома в слезах. Конечно же, никаких подробностей или признаков она тоже не изложила, решив зарыдать прямо посредине своего рассказа. И Гарри бы ни за что в обычных условиях не считал эту женщину наигранной, а ее плач - маркетинговым ходом, но он так считал, потому что его отец мог серьезно пострадать из-за этого, и его защита была главной прерогативой для Гарри. Позже вызвали и Луи. Он легко поднялся со своего места и вышел к адвокатам, занимая место за кафедрой. Старикашка задавал лишь общие вопросы, которые ничего толком не касались - были нужны лишь для формальности. Однако Гарри краем глаза заметил, как Эндрю поправлял свой пиджак, готовясь выступить. Пришла его очередь задавать вопросы. И он очень даже знал, как правильно стоило их задать.
- Мистер Томлинсон, где вы были в ту ночь? Дома? - любопытно поинтересовался Эндрю, расправляя плечи, как бы между прочим.
- Нет. Я..., - именно в эту секунду Луи нашел глазами Гарри и сбился, испуганно отведя взгляд. Он прокашлялся, и как-то смущенно ответил: - Я был со своим парнем у него дома.
- И у вас есть доказательства?
- Эм... нет? - Луи нервно засмеялся. - Я лишь ночевал у него, как обычно. Откуда я мог знать, что это могло произойти?
- Хорошо, - Эндрю сделал паузу, будто бы задумавшись. - А эта фотография вам ни о чем не говорит? - адвокат показал всем вышеупомянутый предмет, на котором был изображен Луи и вся его «банда», вооруженные битами и дубинками.
- Это..., - он тяжело вздохнул. - Мы ходим на тренировки самообороны в один паб по вечерам и берем с собой эти дубинки. Все совершенно цивильно.
- То есть, вы утверждаете, что препятствуете следствию, дав ложные показания, и, к тому же, имеете прямую угрозу по отношению к Стайлсам? - Эндрю набирал обороты, вызывая среди присяжных возмущенный гул. Но он лишь разминался. И если бы не отчаянные выкрики седого старикашки, парень бы закончил свою работу, перевернув ситуацию кверх ногами. Судья же решила приостановить заседание - кажется, даже она порядком устала от этого дела.
Гарри вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, так как просто не мог больше переносить все это давление. Ему хотелось растерзать Томлинсонов на мелкие кусочки - каждого из тех, кто посмел посягнуть на свободу его отца, на личную моральную свободу Гарри. Он понимал, что не должен был хотеть, чтобы Луи раскололся. Это было неправильно, ведь он тоже защищал свою семью. С другой стороны, его поражало это мастерство Эндрю, которому просто хотелось хлопать стоя и за работой которого хотелось наблюдать вечно. Этот азарт, который передавался воздушно-капельным путем по всему залу, вселился в Гарри и приятно растекался по венам, заставляя впитывать эту новую информацию для дела. Кажется, он даже начинал понимать выбор профессии Эндрю.
За кудрявым на воздух вышел еще и Луи, который раздраженно вытащил из пиджака пачку сигарет и закурил, громко выдыхая дым из легких. Ему тоже был нужен отдых от этого сумасшествия, ведь он только что понял, что был на волоске от гибели и только чудом смог выбраться. Парень мельком поглядывал на Гарри, которому становилось неудобно стоять спиной и делать вид, будто он его не замечает и не знает. Иногда у каждого в жизни встречались такие моменты, когда человек просто прошел мимо и поздороваться с ним не удается по каким-то невероятным важным выдуманным причинам. В точно такой же ситуации себя ощутил и Стайлс, но терпеть ее он не собирался.
- Привет? - он повернулся к шатену лицом, сталкиваясь с холодными серыми глазами, полными даже некоего удивления. Словно он точно думал, что Гарри промолчит.
- Ну, привет, - снисходительно ответил он, стряхивая пепел. Каштановая челка падала ему на лицо, закрывая добрую половину лба и мешая глазам. Но это нисколько не портило его образ плохого мальчика, которого силой запихнули в деловой костюм. И не то чтобы он выглядел в нем плохо.
- Я... хотел поговорить об этом всем. Ну, ты знаешь, - было неловко начинать этот разговор. Да у Гарри и опыта-то особенно не было в этом. Он обычно сохранял довольно-таки хорошие отношения с людьми, которых целовал. Еще и этот дурацкий костюм совершенно не помогал делу.
- Нет желания, извини. Думаю, эта тема исчерпана, - равнодушно сказал Луи, глядя куда-то вперед, а не в зеленые глаза, полные крика «Прости меня!». Он бы обязательно простил, честное слово, но его уже изрядно подзадолбал адвокат Деса сегодня. И еще одного настойчиво извиняющегося Стайлса он не выдержал бы в один день.
- Луи, мы не можем оставить это просто так, - Гарри подошел к нему ближе, хватая за локоть, чтобы не убежал. Как будто бы тот собирался. - Скажи, что я могу сделать - я сделаю.
- Просто держись подальше, ага? - он резко вырвал свою руку и отошел от Гарри на пару шагов, пытаясь как можно быстрее докурить эту нескончаемую сигарету и убежать от него подальше.
- Ты не сможешь игнорировать это вечно. Ты же знаешь это, так? - Гарри все еще надеялся, что сможет достучаться до него своими словами, но ему ответили лишь тишиной. И кудрявый уже хотел было вставить что-то еще, даже открыл рот для этого, но Луи не дал ему этого сделать:
- Ты думаешь, мне все равно, что ли? - он был сильно раздражен, и сам не понимал из-за чего именно, ведь список был очень длинным.
- Я думаю, ты просто боишься поговорить об этом со мной лицом к лицу.
- Это ты сейчас мягко намекнул на то, что я трус? - колючки шатена мигом показались из-под брони, еще сильнее заставляя Гарри отступать. Но назад дороги уже не было. - Позволь мне напомнить, что из нас двоих именно ты свалил в хрен знает откуда взявшуюся срочную деловую поездку! Я не сажал тебя на самолет насильно.
- Нет уж, позволь мне сказать тебе, что работа - моя жизнь. И я не обязан перед кем-то отчитываться, почему я сорвался и улетел в другую страну. На все есть причины, Луи.
- Я не просил тебя отчитываться. Я просто хотел, чтобы все точки над «i» были расставлены, чтобы не было неловкостей или вот таких споров и разборов полетов. Но, видимо, ты решил это «вежливо» проигнорировать, ведь не в интересах Стайлса нести ответственность!
- Это было слишком даже для тебя, Томлинсон. Низко и... Просто ниже падать некуда, - Гарри стал задыхаться, выбирая из всей кучи слов, что мешались в его голове, самые приличные. Ему хотелось убить этого дерзкого, грубого парня на месте или заказать киллера, чтобы тот это сделал.
- Да что ты говоришь?!...
Именно в этот момент из здания суда решила выйти девушка с длинными темными волосами и невысоким ростом. Она была одета в платье бордового цвета и черные ботильоны, которые подчеркивали ее стройные ножки. Лак на ногтях наполовину был содран, пока она сидела в зале суда и скучала. Теперь же девушка оглядела этих двоих и закатила глаза, почему-то вспомня поговорку: «Милые бранятся, только тешатся», которую ей постоянно припоминала ее мать. Она обхватила себя руками, вдруг резко почувствовав холод улицы, и громко крикнула, чтобы они могли услышать ее сквозь шум улицы:
- Заходите! Перерыв закончился.
Вторая часть слушания проходила уже куда увлекательнее для дела. В качестве свидетеля вызвали отчима Лотти, на которого адвокаты, почему-то, напали с особенной страстью. Видите ли, в семье Томлинсонов было принято, что уважение и любовь друг к другу, вне зависимости от принадлежности по крови, стояла выше всего. Джоанна Дикин учила своих детей любить друг друга, раз уж они живут под одной крышей. Их отчима это правило, как ни странно, тоже касалось. Они стояли друг за друга горой.
Сейчас сложно судить, что сподвигнуло Лотти на такой поступок, но, наверное, он был единственным верным за тот короткий период времени, что она успела прожить. Она терпела, пока пытали ее маму, вынуждая ее плакать, и ее брата, который защищал ее до последнего, хоть и был ни при чем. Но несчастный взгляд отчима, метавшийся по помещению из одного угла в другой, стал последней каплей.
- Хватит! - громко выкрикнула она, вставая с места. Судья удивленно подняла на нее взгляд, забыв на секунду даже свое имя. - Я хочу сделать чистосердечное признание, - выдохнула следом девушка, уже менее уверенным голосом.
Следующие события развивались стремительно. Блондинка рассказала множество подробностей про то, как устроилась на работу, как впервые встретила Деса Стайлса и поняла, что хотела бы когда-нибудь в будущем себе такого же богатого и статного мужа. Она была удивлена, когда начальник стал проявлять к ней интерес и поддалась влечению. Однако, придя домой в четвертом часу ночи, она не смогла объяснить своей маме, что на самом деле сделала - ей было стыдно за себя. В принципе, последующие ее действия были вполне понятны и даже не требовали объяснения, поэтому ее вежливо прервали и посадили на место.
- Суд удаляется для вынесения приговора, - деревянный молоточек встретился с наковальней, и темная мантия судьи скрылась за дверью.