«Приговор» 54 часть
Голова раскалывалась.
Первое, что я почувствовала, когда открыла глаза — это тупую, тяжёлую боль где-то за висками, будто кто-то всю ночь стучал маленьким молотком по моему черепу.
Я застонала и уткнулась лицом в подушку.
— Господи...
Во рту было сухо, тело ныло, а мысли... мысли путались.
Я медленно перевернулась на спину и посмотрела в потолок. Белый потолок плавал перед глазами, словно море за окном всё ещё качало меня.
Я вчера... пила.
Много. Слишком много. Фрагменты начали всплывать в голове, как разрозненные картинки. Музыка. Свет. Я танцую.
Смеюсь. Ещё один бокал. Потом ещё. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить дальше. И вдруг перед глазами вспыхнула сцена.
Дилан.
Он стоял у барной стойки... рядом с какой-то девушкой. Я резко села на кровати.
— Сука... — пробормотала я хрипло. — Как же он бесит меня.
Голова сразу же ответила новой волной боли.
— Чёрт...
Я снова закрыла глаза, сжимая пальцами виски.
Я вспомнила, как он смотрел на меня. Этот его холодный взгляд. Эта его чёртова ухмылка.
А потом...
Эта девушка. То, как он поцеловал её. Как поднял на руки. Я сжала зубы.
— Идиот...
Почему меня это вообще волнует?
Почему я вообще думаю об этом?
Я резко встала с кровати — и сразу же пожалела об этом.
Комната на секунду качнулась.
— Отлично... — пробормотала я. — Просто прекрасно, Виолет. Гениально напиться на острове, где половина мира считает тебя наследницей Рейнеров.
И тут меня ударила новая мысль. Встреча. Я резко посмотрела на часы.
— Чёрт!
Я буквально подскочила с кровати.
— Встреча глав семей...
Я быстро побежала в ванную, по дороге пытаясь собрать мысли.
В голове снова всплывали обрывки вчерашнего вечера.
Клуб. Музыка. Хардин. Мы пили. Танцевали.
Я попыталась вспомнить, как вернулась домой... но память будто обрывалась.
— Великолепно... — пробормотала я, включая холодную воду.
Я встала под душ. Холодные струи воды ударили по коже, и я тихо застонала. Это было больно... но приятно.
Я закрыла глаза, позволяя воде стекать по телу. Моё тело всё ещё ныло после вчерашнего вечера. Кожа была горячей, а мышцы немного напряжёнными. Я провела руками по волосам, смывая остатки лака и запаха алкоголя.
Мои каштановые волосы тяжело упали на плечи, мокрые и тёмные.
— Дилан... — тихо пробормотала я.
И снова перед глазами всплыла эта сцена. Он и та девушка. Я сжала губы.
— Конечно... — тихо сказала я. — У него их сотни.
И всё равно... Почему-то внутри что-то неприятно сжималось. Я быстро выключила воду.
— Меня это не волнует, — сказала я вслух. — Совсем не волнует.
Я вышла из душа и посмотрела на себя в зеркало. Мокрые волосы падали на плечи. Карие глаза выглядели усталыми, под ними слегка проступали тёмные круги.
— Чудесно... — пробормотала я.
Я взяла солнцезащитные очки.
— Это спасёт ситуацию.
Я начала одеваться. Лёгкое летнее платье мягко скользнуло по телу. Оно было светлым, тонким, и обтягивало фигуру так, что подчёркивало каждый изгиб. Ткань мягко облегала талию, плавно спускаясь по бёдрам.
Я посмотрела на себя в зеркало. Фигура выглядела аккуратной и стройной, движения — лёгкими, хотя голова всё ещё немного кружилась. Я провела рукой по волосам, пытаясь уложить их хоть немного. Каштановые пряди мягко легли на плечи. Карие глаза скрылись за тёмными очками.
— Отлично, — пробормотала я.
Но мысли снова вернулись к нему.
Дилан.
Этот самодовольный, холодный, невозможный...
Я сжала зубы.
— Ненавижу его.
Я схватила сумку и направилась к двери.
Но уже на пороге снова остановилась.
Перед глазами снова вспыхнула сцена.
Он. И та девушка.
Я тихо выдохнула.
— И всё равно... — пробормотала я. — Почему мне так хочется дать ему пощёчину?
Я покачала головой.
— Или поцеловать.
Я резко открыла дверь.
— Нет.
— Точно пощёчину.
Солнце уже поднялось достаточно высоко, и тёплый морской воздух мягко касался кожи. Я шла по каменной дорожке, ведущей к главному залу острова, стараясь идти быстро, чтобы не опоздать на встречу.
Голова всё ещё ныла.
Каждый шаг отзывался лёгкой пульсацией в висках.
— Великолепно... — тихо пробормотала я себе под нос.
И именно в этот момент передо мной появился Хардин.
— Доброе утро, Виолет, — сказал он спокойно, мягко улыбнувшись.
Я остановилась.
— Утро... — выдохнула я.
Он внимательно посмотрел на меня, слегка прищурившись.
— Похоже, вечер был тяжёлым.
— Похоже, — сухо ответила я.
Мы начали идти рядом по дорожке. Несколько секунд я молчала, а потом всё-таки спросила:
— Хардин... что вчера было?
Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.
— Ты правда ничего не помнишь?
— Почти ничего, — я слегка поморщилась. — Помню клуб... музыку... как мы пили... танцевали...
Я на секунду замолчала. Перед глазами снова вспыхнула сцена. Дилан. Та девушка. Я резко отвела взгляд.
Хардин спокойно продолжил:
— Ты немного перебрала. Я отвёл тебя домой.
Я посмотрела на него.
— Правда?
— Да. Ты почти не могла идти, поэтому... — он слегка пожал плечами — пришлось нести тебя.
— Отлично... — пробормотала я. — Просто идеально.
Он тихо усмехнулся.
— Я уложил тебя спать и ушёл. Ничего особенного.
Потом он внимательно посмотрел на меня.
— Ты правда больше ничего не помнишь?
Я покачала головой.
— Нет.
Это было правдой. Память заканчивалась где-то в клубе.
— Понятно, — спокойно сказал он.
Мы продолжили идти. Хардин пытался поддерживать разговор.
— Сегодня будет важная встреча. Все главы семей уже собираются.
— Я знаю, — коротко ответила я.
Он снова заговорил, спокойным голосом:
— Такие собрания происходят нечасто. Раз в несколько лет. Это важная традиция для острова.
Я кивнула. Но если честно — я почти не слышала его. Мысли снова возвращались к одному и тому же.
К Дилану. К его наглой ухмылке. К той девушке. Я даже сама не заметила, как сжала пальцы в кулак.
Почему это вообще меня волнует?
— Виолет?
Голос Хардина вырвал меня из мыслей.
— А?
— Я говорил...
— Да, да... — быстро сказала я. — Я слушаю.
Но я не слушала. Мы уже почти подошли к главному залу, когда я вдруг увидела его. Дилан. Он стоял чуть в стороне от входа. На нём были лёгкие льняные белые брюки и белая льняная рубашка. Рубашка была почти расстёгнута — только один верхний пуговица держал её на месте.
Лёгкий морской ветер слегка колыхал ткань.
Он выглядел... слишком уверенным. Слишком спокойным. Слишком красивым. Высокий, широкие плечи, расслабленная поза. В его движениях была та самая брутальная уверенность, которая раздражала меня до безумия.
Он держал в пальцах дорогую сигарету и медленно выдыхал дым, разговаривая с каким-то мужчиной. Я замедлила шаг. В голове снова вспыхнула вчерашняя сцена. Та девушка. Его руки. Поцелуй. Я сжала губы.
— Конечно... — тихо пробормотала я.
И именно в этот момент он поднял взгляд. Наши глаза встретились. Его взгляд был холодным. Но одновременно... слишком внимательным. Настойчивым. Он смотрел на меня так, будто видел каждую мою мысль. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Хардин рядом со мной спокойно сказал:
— Дилан.
Он слегка кивнул ему.
— Доброе утро.
Но Дилан даже не повернул голову. Он будто вообще его не услышал. Будто Хардина просто не существовало. Он спокойно сделал ещё одну затяжку сигареты и продолжил разговор с мужчиной. Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
— Прекрасно, — тихо сказала я.
Мало того, что он ведёт себя как самодовольный идиот... Так ещё и делает вид, будто нас вообще нет. Я резко отвернулась. Но почему-то всё равно чувствовала его взгляд у себя на спине.
Когда мы с Хардином вошли в традиционный зал, внутри уже почти все собрались.
Зал был огромным. Высокие потолки, колонны из светлого камня, древние символы семей, высеченные на стенах. В центре стоял длинный массивный стол, за которым сидели главы семей и их наследники.
Всё выглядело так, будто время здесь остановилось много лет назад.
Старые традиции.
Старые союзы.
Старые враги.
Мы заняли свои места.
Я села рядом с Хардином, слегка выпрямив спину. Слуги сразу же начали разносить лёгкий завтрак и напитки.
Один из старшин поднялся со своего места.
Он начал говорить.
О традициях острова.
О равновесии между семьями.
О власти.
О том, что этот остров существует уже сотни лет именно благодаря союзам между главами.
Я слушала.
Но одновременно... не слушала.
Слова словно проходили мимо меня.
Иногда я ловила смысл фраз.
Иногда просто слышала их, как далёкий шум.
Хардин рядом наклонился ко мне и тихо сказал:
— Они каждый раз говорят почти одно и то же.
Я слегка повернула голову.
— Правда?
— Да, — тихо усмехнулся он. — Традиции, баланс, уважение... всё это они повторяют десятилетиями.
Он снова наклонился ближе, почти к моему уху.
— Хотя иногда в этих речах можно услышать гораздо больше.
Я кивнула.
Но если честно — я почти не слушала его.
Мой взгляд снова и снова возвращался к одному человеку.
Дилан.
Он сидел через несколько мест от своего отца.
Та же белая льняная рубашка, немного расстёгнутая на груди.
Та же спокойная, уверенная поза.
Он сидел чуть откинувшись на спинку стула, слушая старшин так, будто ему всё это уже давно надоело.
Его лицо было холодным.
Слишком спокойным.
Слишком непроницаемым.
Иногда он лениво проводил пальцами по стакану с водой.
Иногда коротко переглядывался со своим отцом.
Иногда просто смотрел вперёд.
Я поймала себя на том, что наблюдаю за каждым его движением.
За каждым взглядом.
За каждым жестом.
И это начинало раздражать меня ещё сильнее.
— Виолет... — тихо сказал Хардин.
Я слегка вздрогнула.
— Мм?
— Ты совсем не слушаешь, — мягко заметил он.
— Слушаю.
Он усмехнулся.
— Нет. Ты смотришь на Дилана.
Я быстро отвела взгляд.
— Глупости.
Но Хардин лишь тихо улыбнулся и больше ничего не сказал.
Старшины продолжали говорить.
Они обсуждали границы влияния.
Экономику.
Традиции между семьями.
Я снова посмотрела на стол.
На глав семей.
Север — семья Миллеров.
Юг — Уильямсы.
Запад — Моретти.
И восток — Канцлеры.
Каждый из них сидел с той самой уверенностью людей, которые привыкли управлять миром.
Я внимательно рассматривала их.
И одновременно оценивала.
Кто смотрит спокойно.
Кто наблюдает за другими.
Кто скрывает раздражение.
Кто явно не доверяет соседям по столу.
А кто... улыбается слишком фальшиво.
Всё здесь было игрой.
Старой, холодной игрой власти.
Через некоторое время старшины закончили свою речь.
Начался короткий завтрак.
Разговоры стали тише, свободнее.
Некоторые главы переговаривались между собой.
Кто-то обсуждал дела.
Кто-то обменивался вежливыми фразами.
Я почти ничего не ела.
Голова всё ещё немного болела после вчерашнего.
Хардин что-то тихо рассказывал рядом, иногда наклоняясь ближе.
Но мои мысли снова возвращались к Дилану.
Он выглядел так, будто вся эта встреча его совершенно не волнует.
Спокойный.
Холодный.
Уверенный.
И это почему-то раздражало меня ещё сильнее. Через некоторое время собрание закончилось.бГлавы начали подниматься со своих мест. Кто-то направился к выходу. Кто-то продолжил разговоры уже стоя. Люди постепенно расходились. Я медленно поднялась со стула. И на секунду снова посмотрела в сторону Дилана. Он уже стоял рядом со своим отцом. И, как будто почувствовав мой взгляд... медленно поднял глаза.
Мы с Хардином вышли из зала вместе с остальными. Люди постепенно расходились по каменным дорожкам острова: кто-то возвращался в свои дома, кто-то продолжал разговоры уже на улице.
Солнце уже стояло высоко, и от белого камня дорожек шёл тёплый свет.
Хардин шёл рядом со мной, спокойный, как всегда.
Несколько секунд мы молчали, потом он сказал:
— Виолет, если у тебя есть время... мы могли бы зайти к тебе.
Я повернула голову.
— Ко мне?
— Да, — он кивнул. — Я хотел бы ещё раз посмотреть те документы, о которых говорил вчера. Возможно, мы сможем разобраться в одной детали.
Он говорил спокойно и уверенно.
— А потом... — добавил он мягко, — мы могли бы пойти на пляж. Сегодня отличная погода.
Я остановилась.
На секунду задумалась.
Но внутри почему-то появилось странное чувство усталости.
Мне не хотелось сейчас ни разговоров, ни документов.
— Нет, — тихо сказала я.
Хардин удивлённо посмотрел на меня.
— Нет?
— Я... — я чуть поморщилась, — хочу пойти в храм.
Он немного нахмурился.
— В храм?
— Да.
Я посмотрела на него серьёзно.
— И я хочу пойти туда одна.
На секунду между нами повисла тишина.
Он явно не ожидал такого ответа.
— Я могу просто подождать снаружи, — предложил он спокойно.
Я покачала головой.
— Нет, Хардин.
Я сделала акцент на словах.
— Я хочу побыть там одна.
Он внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь понять причину.
Но потом мягко улыбнулся.
— Хорошо.
Он чуть кивнул.
— Тогда увидимся позже.
— Увидимся.
Мы разошлись на перекрёстке дорожек.
Он пошёл в сторону домов, а я свернула на узкую каменную тропу, ведущую вверх — к старому храму.
Этот храм стоял на острове сотни лет.
Я помнила его ещё с детства.
Когда я подошла ближе, внутри неожиданно сжалось сердце.
Перед глазами всплыли воспоминания.
Я была маленькой.
Мама держала меня за руку.
Мы поднимались по этим же ступеням.
Она тихо рассказывала мне о традициях острова.
О духах хранителей.
О том, что в этом храме люди ищут ответы.
Я остановилась у входа.
Несколько секунд просто смотрела на древние каменные стены.
Потом медленно вошла внутрь.
У входа лежали белые платки.
Я взяла один из них и аккуратно накинула на голову.
Это была старая традиция.
Знак уважения к храму.
Внутри было прохладно.
Тихо.
Солнечный свет проникал через узкие окна и мягко ложился на каменный пол.
Я медленно шла по залу.
Смотрела на стены.
На старые надписи, высеченные в камне.
На символы семей.
Некоторые из них были настолько древними, что их почти невозможно было разобрать.
Я провела пальцами по одному из знаков.
— Рейнер...
Это был знак моей семьи.
Я тихо выдохнула.
В глубине храма сидел хранитель.
На острове их называли Стражами Памяти.
Это были люди, которые служили храму всю свою жизнь. Они не были священниками в обычном смысле.
Считалось, что они хранят знания острова.
Истории семей.
И умеют видеть то, что скрыто в людских сердцах.
Старый мужчина сидел на низкой каменной скамье.
Когда я подошла ближе, он поднял глаза.
Его взгляд был спокойным.
Слишком спокойным.
Как будто он видел меня насквозь.
Я медленно опустилась перед ним на колени.
Некоторое время мы молчали.
Потом он тихо сказал:
— Ты пришла не за молитвой.
Я удивлённо посмотрела на него.
— А за чем?
Он слегка улыбнулся.
— За ответами.
Я замолчала.
Он продолжил смотреть на меня внимательно.
— В твоём сердце много шума, Виолет Рейнер.
Я вздрогнула.
— Вы знаете меня?
— На этом острове знают всех наследников.
Он говорил спокойно.
— Но дело не в имени.
Он слегка наклонил голову.
— Ты злишься.
— Я... — я замялась.
— Ты скучаешь по своим родителям, — тихо сказал он.
Горло вдруг сжалось.
Я опустила глаза.
— Да...
Несколько секунд я молчала.
Потом слова сами начали выходить.
— Я не знаю, что произошло в тот день.
— Никто не говорит мне правду.
— Все говорят только половину.
Я подняла взгляд на него.
— Я хочу знать... что случилось с ними.
Старик слушал молча.
— Я хочу знать, кто виноват.
Мой голос стал тише.
— Я хочу понять... почему.
Я глубоко вдохнула.
— И ещё...
Я hesitated.
— Есть один человек.
Старик слегка прищурился.
— Дилан Канцлер.
Я резко подняла голову.
— Откуда вы...
Он мягко улыбнулся.
— Я уже говорил. Сердце говорит громче слов.
Я тихо выдохнула.
— Я не понимаю, что чувствую.
— Наши семьи враги уже сотни лет.
— Его отец... возможно... причастен к смерти моих родителей.
Я опустила взгляд.
— Но когда я смотрю на него...
Я замолчала.
Старик тихо сказал:
— Ты боишься.
— Да.
— Боишься того, что чувствуешь.
Я кивнула.
Он долго смотрел на меня.
А потом тихо произнёс:
— Иногда правда о прошлом разрушает больше, чем ложь.
Я подняла глаза.
— Но без правды невозможно идти дальше.
Он слегка кивнул.
— Ты стоишь между двумя дорогами, Виолет Рейнер.
— Между ненавистью... и чем-то гораздо более опасным.
Я тихо прошептала:
— Чем?
Старик спокойно ответил:
— Чувствами.
тарик долго молчал после своих последних слов.
Я сидела перед ним на коленях, чувствуя, как внутри всё странно переплетается — злость, усталость, тоска... и какое-то тяжёлое ожидание.
Он внимательно смотрел на меня, будто взвешивал каждую мою мысль.
— Иногда, — тихо сказал он наконец, — человек приходит сюда не потому, что готов услышать правду... а потому, что устал жить без неё.
Я тихо выдохнула.
— Я правда хочу знать.
Он медленно кивнул.
— Я вижу.
Он поднялся со своей скамьи. Его движения были медленными, но уверенными, словно он делал это уже тысячи раз.
— Тогда идём.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Куда?
Он не ответил.
Просто жестом пригласил меня следовать за ним.
Мы прошли глубже в храм. Каменные стены становились всё темнее, коридоры — уже. Свет почти исчез.
Я слышала только наши шаги.
В какой-то момент старик остановился возле стены.
Он провёл рукой по камню, и тихо щёлкнул механизм.
Часть стены медленно отъехала в сторону.
За ней открылся узкий каменный проход.
— На острове много того, что не показывают гостям, — спокойно сказал он.
Я на секунду замерла, но потом пошла за ним.
Мы спускались вниз по узкой лестнице.
Туннель был старым. Камень был влажным, холодным. Воздух пах древностью и пылью.
Я шла молча, чувствуя странное напряжение внутри.
Наконец проход расширился.
Перед нами открылась большая подземная комната.
Библиотека.
Высокие стеллажи уходили в темноту. Старые книги, свитки, папки, кожаные переплёты.
Здесь хранилась история острова.
История семей.
Старик подошёл к одному из стеллажей.
Он долго водил пальцами по корешкам книг, пока наконец не достал одну.
Толстую.
Старую.
Он протянул её мне.
— Это твоё.
Я осторожно взяла книгу.
На тёмной коже было выбито одно слово.
Rayner.
Моё сердце ударило сильнее.
— Здесь родословная твоей семьи, — сказал он.
— Истории.
— Союзы.
— Враги.
— Всё, что сделало Рейнеров теми, кем они являются.
Я медленно открыла книгу.
Старые страницы.
Имена.
Даты.
События.
Я провела пальцами по одному из имён.
Моё.
А рядом — имена моих родителей.
Горло сжалось.
— Если ты хочешь понять себя... — тихо сказал старик, — ты должна сначала понять свою кровь.
Я подняла на него глаза.
— А мои родители?
Он некоторое время молчал.
Потом сказал очень тихо:
— Их смерть... не была простой случайностью.
Я почувствовала, как внутри всё напряглось.
— Я знала это.
Старик посмотрел на меня внимательно.
— Ты думаешь, что виноваты Канцлеры.
Я сжала пальцы на книге.
— Разве нет?
Он медленно покачал головой.
— Канцлеры были... лишь частью.
— Они причастны.
— Но вина... не принадлежит им.
Я нахмурилась.
— Я не понимаю.
Он подошёл ближе.
— Иногда семьи делают то, что им приказывают.
— Иногда они подчиняются силам... которые стоят выше их.
Я тихо сказала:
— Кто?
Старик слегка улыбнулся.
Но эта улыбка была странной.
— На острове есть вещи, о которых говорят шёпотом.
— Есть решения, которые принимают не главы семей.
— Есть люди... которые стоят над ними.
Я почувствовала холод по спине.
— Кто они?
Он некоторое время смотрел на меня.
Потом сказал:
— Когда придёт время, ты сама увидишь.
Я раздражённо сказала:
— Вы говорите загадками.
Он тихо ответил:
— Потому что правда — это лабиринт.
Он слегка наклонился ко мне.
— И если я скажу тебе всё сейчас...
Он остановился на полуслове.
Его взгляд вдруг стал серьёзным.
Очень серьёзным.
Он тихо произнёс:
— Тогда ты узнаешь... что произошло в тот день, когда умерли твои родители.
Я задержала дыхание.
— Что произошло?
Он открыл рот, чтобы ответить.
Но в этот момент где-то в туннелях раздался звук шагов.
Старик резко замолчал.
Его взгляд изменился.
Он медленно закрыл книгу в моих руках.
И тихо сказал:
— Похоже... ты пришла не одна.