«Судьба» 55 часть
Когда хранитель произнёс последние слова, его лицо резко изменилось. Он поднял руку — жестом приказал мне молчать. Шаги в туннеле стали ближе. Тяжёлые. Медленные. Не спешащие. Кто бы это ни был — он знал, куда идёт.
Хранитель быстро взял меня за запястье и почти бесшумно повёл между стеллажами. Мы прошли в самый тёмный угол библиотеки.
Там за рядом старых шкафов была узкая ниша в стене.
— Сюда, — почти беззвучно сказал он.
Я скользнула внутрь. Камень был холодный. Я прижалась спиной к стене, стараясь даже не дышать. Старик слегка прикрыл проход одной из тяжёлых занавесок.
— Ни звука, — прошептал он.
Я кивнула.
Сердце билось так громко, что мне казалось — его слышно на весь храм. Шаги стали совсем близко. Через секунду кто-то вошёл в библиотеку. Я не могла его видеть. Но слышала. Тяжёлый звук шагов по каменному полу.
Короткая пауза. А потом низкий голос.
— Я знаю, что ты здесь.
Голос был спокойный. Но в нём было что-то... холодное. Опасное. Хранитель вышел из-за стеллажей.
— Этот зал открыт для всех, кто ищет знания, — спокойно ответил он.
Незнакомец тихо усмехнулся.
— Не для всех.
Я слышала, как он медленно ходит по библиотеке. Иногда останавливается. Иногда проводит рукой по книгам.
— Ты давно не приглашал гостей сюда.
Хранитель ответил:
— Я никого не приглашал.
Тишина. Несколько секунд никто не говорил. Потом тот человек тихо сказал:
— Правда?
Я почувствовала, как по спине прошёл холод. Он знал. Или... подозревал.
Я осторожно выглянула через маленькую щель между книгами.
Но увидела лишь часть фигуры.
Тёмную одежду. Высокий силуэт. Лицо было скрыто в тени.
— Девочка Рейнер уже здесь, — сказал он вдруг.
Моё сердце остановилось.Хранитель ответил спокойно:
— Ты ошибаешься.
Незнакомец тихо рассмеялся.
— Я редко ошибаюсь.
Он сделал несколько шагов. Я видела, как его рука медленно скользит по корешкам книг.
— Она задаёт слишком много вопросов.
— И слишком быстро идёт по дороге, которую ей лучше было бы не находить.
Я прикусила губу. Хранитель сказал:
— Она имеет право знать правду.
Незнакомец остановился. Тишина. А потом его голос стал холоднее.
— Правда?
— Ты ведь знаешь, чем закончилась последняя правда, которую кто-то попытался раскрыть.
Я почувствовала, как дыхание перехватило. Хранитель ничего не ответил.
Человек тихо продолжил:
— Её родители тоже хотели правды.
Мои пальцы сжались на книге.
— Они начали задавать вопросы.
— Они начали копать глубже.
Он сделал шаг.
— И вот к чему это привело.
Я закрыла глаза на секунду. Сердце колотилось.
Хранитель тихо сказал:
— Ты не имеешь права угрожать ей.
Незнакомец снова усмехнулся.
— Я?
— Угрожать?
Он медленно повернулся в сторону стеллажей. В сторону... где я пряталась.
— Нет.
Его голос стал почти мягким.
— Я просто наблюдаю.
Тишина. Я почти не дышала. А потом он вдруг сказал:
— Передай ей одну вещь.
Хранитель молчал. Незнакомец тихо произнёс:
— Если она узнает, кто на самом деле стоял за тем днём...
Он сделал паузу. Очень долгую.
— ...она будет ненавидеть не только Канцлеров.
У меня внутри всё похолодело. Шаги снова направились к выходу. Он остановился у туннеля. И сказал последнее:
— И скажи ей ещё...
Пауза.
— Что один из людей, которому она сейчас доверяет...
...уже сделал свой выбор той ночью.
Тишина. Шаги начали удаляться.
Я сидела в темноте, не двигаясь.
Пока наконец не услышала, как где-то далеко снова закрывается каменная дверь.
Только тогда хранитель медленно подошёл к моему укрытию.
— Можешь выходить.
Я вышла, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
— Кто это был? — тихо спросила я.
Хранитель долго смотрел в сторону туннеля. А потом сказал:
— Один из тех... о ком я пытался тебе рассказать.
Я нахмурилась.
— Он знает про меня.
— Да.
— И про моих родителей.
Старик кивнул.
Я тихо спросила:
— Он говорил... что кто-то, кому я доверяю, сделал выбор той ночью.
Я подняла глаза.
— Что это значит?
Хранитель посмотрел на книгу в моих руках.
Потом на меня.
И тихо сказал:
— Иногда...
— самые опасные ответы находятся ближе, чем мы думаем.
И в этот момент наверху... раздался ещё один звук шагов.
Я резко подняла голову. Шаги сверху. Не из туннеля.
Сверху... из самого храма. Я напряглась.
— Кто-то ещё пришёл, — тихо сказала я.
Хранитель нахмурился.
— Возможно.
Но выражение его лица говорило, что он так не думает. Он прислушался. Шаги были спокойные. Уверенные.
Не скрывающиеся. Кто бы это ни был — он не боялся. Мы услышали, как наверху открылась тяжёлая дверь.
Потом... тишина. А затем знакомый голос.
— Я знаю, что здесь есть вход.
Моё сердце резко ударило в груди. Я знала этот голос. Слишком хорошо. Я почти прошептала:
— Дилан...
Хранитель медленно посмотрел на меня.
— Значит, он нашёл дорогу быстрее, чем я думал.
Я нахмурилась.
— Он не должен знать об этом месте.
Хранитель тихо ответил:
— На этом острове есть люди, которые знают больше, чем должны.
Сверху снова послышались шаги. Я услышала, как он медленно ходит по храму.
Потом... остановился.
Тишина.
И вдруг каменный механизм щёлкнул. Тот самый.
Стена туннеля медленно начала открываться.
Я выдохнула:
— Чёрт...
Через секунду его силуэт появился в проходе. Дилан спустился по ступеням медленно.
Спокойно. Как будто точно знал, куда идёт. Когда он вышел в библиотеку, свет факела слегка коснулся его лица.
Белая льняная рубашка всё ещё была на нём. Рукава закатаны. Взгляд... холодный и внимательный.
Он остановился, заметив меня. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Потом он тихо сказал:
— Значит, я был прав.
Я скрестила руки.
— О чём?
Он сделал пару шагов ближе.
— Ты здесь.
Я нахмурилась.
— А ты следишь за мной?
Он слегка усмехнулся.
— Если бы я следил за тобой, Виолет... ты бы об этом не узнала.
Это снова разозлило меня.
— Тогда что ты здесь делаешь?
Он перевёл взгляд на хранителя.
— Я думаю, этот вопрос стоит задать вам.
Хранитель спокойно ответил:
— Библиотека открыта для тех, кто ищет ответы.
Дилан тихо рассмеялся.
— Очень сомневаюсь, что мой отец согласился бы с этим.
Он снова посмотрел на меня. Его взгляд задержался на книге в моих руках.
— Родословная?
Я машинально прижала книгу к себе.
— Это не твоё дело.
Он слегка наклонил голову.
— Может быть.
Он подошёл ближе. Теперь между нами оставалось всего пару шагов.
— Но когда наследница семьи Рейнер начинает копаться в истории острова... — тихо сказал он, — это становится делом всех.
Я почувствовала раздражение.
— Я имею право знать правду.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Правда?
— Да.
Он тихо вздохнул.
— Виолет...
Он сказал это почти мягко.
— Иногда правда — это не то, что ты хочешь найти.
Я прищурилась.
— Ты что-то знаешь.
Он молчал. Это молчание длилось слишком долго.
— Дилан, — сказала я тише, — ты знаешь, что произошло с моими родителями?
Его взгляд на секунду изменился. Почти незаметно. Но я это увидела. Он отвёл глаза.
— На этом острове много историй, — спокойно сказал он.
— Я не спрашивала про остров.
Я сделала шаг ближе.
— Я спрашиваю про тот день.
Он снова посмотрел на меня. В его взгляде было что-то тяжёлое.
— Ты уверена, что хочешь это знать?
Я резко ответила:
— Да.
Он тихо усмехнулся. Но эта усмешка была странной.
— Забавно.
— Потому что буквально пару минут назад один человек говорил почти то же самое.
Я замерла.
— Ты был здесь?
Он пожал плечами.
— Не совсем.
Я почувствовала, как по спине проходит холод.
— Ты слышал разговор?
Он не ответил. Но его молчание сказало достаточно. Я сжала книгу.
— Тогда скажи мне.
Он долго смотрел на меня. Потом медленно произнёс:
— Если ты узнаешь правду о той ночи...
Он сделал паузу. Его голос стал тише.
— Ты больше никогда не будешь смотреть на некоторых людей так же.
Я нахмурилась.
— На каких людей?
Он посмотрел прямо мне в глаза. Очень внимательно.
И тихо сказал:
— Например... на меня.
В библиотеке повисла тяжёлая тишина.
Дилан
Я смотрел на неё.
Она стояла напротив меня — с этой старой книгой в руках, с напряжённым взглядом, будто держалась из последних сил. Её карие глаза буквально прожигали меня. Она ждала ответа. Настоящего. Правды.
Я видел это слишком ясно. И именно поэтому не мог сказать ей ничего.
Несколько секунд я просто смотрел на неё. В библиотеке было тихо — только где-то далеко капала вода в туннеле.
Она сделала шаг ближе.
— На каких людей? — спросила она тихо.
Я смотрел ей прямо в глаза. Ещё секунду. Ещё одну.
А потом я усмехнулся. Лёгко, почти лениво.
— Я шучу.
Она моргнула.
— Что?
Я пожал плечами и чуть наклонил голову.
— А ты поверила.
Я усмехнулся шире.
— Как маленькая девочка.
Я видел, как её лицо резко изменилось. Сначала непонимание. Потом злость. Я продолжил холодно:
— Ты слишком много говоришь.
Я сделал шаг назад, словно разговор уже надоел мне.
— И слишком много хочешь знать.
Её пальцы сжались на книге.
— Дилан...
Я перебил её.
— Ты ведёшь себя как ребёнок, который потерял игрушку.
Мой голос стал холоднее.
— Бегаешь по острову, задаёшь вопросы...
Я посмотрел на неё сверху вниз.
— Тебе здесь не место.
Эти слова ударили. Я видел это. Её глаза потемнели.
— Ты... — она резко вдохнула, — ты просто невыносимый.
Она резко развернулась. Я даже не попытался её остановить. Она быстро пошла к лестнице, ведущей наверх.
Её шаги были быстрые, злые. На последней ступени она резко обернулась.
— Ненавижу тебя, Дилан.
И исчезла в туннеле. Через секунду наверху хлопнула дверь храма. В библиотеке снова стало тихо.
Я медленно выдохнул. Хранитель стоял неподалёку и внимательно смотрел на меня.
— Ты солгал ей, — спокойно сказал он.
Я провёл рукой по волосам.
— Да.
Он продолжал смотреть.
— Зачем?
Я усмехнулся, но без веселья.
— Потому что иногда лучше, чтобы тебя ненавидели.
Я прошёлся по библиотеке, остановился возле стеллажа. Взял одну из старых книг, но даже не открыл её. Перед глазами всё ещё стояло её лицо. Раздражённое. Обиденное. Чёрт. Я знал, что она будет копать дальше.
Она была слишком упрямой. Слишком похожей на своих родителей. И именно поэтому это было опасно.
Я услышал достаточно перед тем, как спустился сюда. Слишком достаточно. Шёпот в туннеле.
Чужой голос. Тот самый голос.
Он говорил о ней. О том, что она начинает понимать слишком много. О том, что её родители тоже начали понимать.
И чем это закончилось.
Я сжал пальцы.
Если Виолет продолжит лезть в это... они уберут её. Так же, как убрали её родителей.
Без шума. Без следов. Как будто ничего не произошло.
Я резко закрыл книгу.
Поэтому я и пришёл в храм. Быстро. Почти бегом. Мне нужно было сделать так, чтобы она ушла.
Чтобы хотя бы на какое-то время перестала задавать вопросы. Даже если для этого она будет злиться на меня.
Даже если будет ненавидеть. Это лучше, чем...
Я оборвал мысль.
Хранитель тихо сказал:
— Ты защищаешь её.
Я посмотрел на него.
— Не говорите глупостей.
Он слегка улыбнулся.
— Ты думаешь, я не видел это?
Я нахмурился.
— Что это?
Он тихо ответил:
— Той ночи.
Мои пальцы на секунду замерли.
Взгляд стал холоднее.
— Осторожнее со словами.
Старик спокойно продолжил:
— Ты сделал выбор тогда.
Я медленно подошёл ближе.
— Вы ничего не знаете.
Он посмотрел прямо мне в глаза.
— Я знаю достаточно, чтобы понять... почему ты сейчас пытаешься удержать её подальше от правды.
Я усмехнулся. Но в этой усмешке не было веселья.
— Вы слишком много думаете.
— Вы связаны. — сказал старик спокойно
— Что? Что ты сказал? — резко обернулся я и снова посмотрел на него
— Связаны.. и ты это знаешь, только не хочеш признать.
В точку. Он попал прямо куда целился.
— Нам нельзя.. наши родословные.. — тихо проболтал я
— Дилан... всьо прописано за долго до твоего рождения.. судьба есть судьба, и рано или поздно придёт время когда нужно будет выбрать, выбирать ей... и тогда всьо свершится.
— Нет! Я заделаю всьо чтобы она не пострадала. Спрячу, украду, убою всех кто хочет ей навредить, я не позволю.. — сказал я крича на него и опустив глаза
— Рано или поздно она сама начнет искать правду и это ее поглотит — проговорил он а потом скрылся в темноте
А я смотрел в тьму. И не мог поверить... не мог
Я повернулся к выходу.
Поднялся на пару ступеней. Но перед тем как уйти, остановился. И тихо сказал:
— Если она снова придёт сюда...
Я посмотрел на хранителя через плечо.
— Вы ничего ей не скажете.
Он спокойно ответил:
— Правда всё равно найдёт её. — разнесся его голос по туннелям
Я холодно усмехнулся.
— Тогда надеюсь, к тому моменту она будет достаточно сильной, чтобы пережить её.
Я вышел из туннеля. Поднялся в храм. Солнечный свет ударил в глаза.
Я остановился на ступенях.
Посмотрел вниз, на дорогу.
Виолет уже не было.
Я достал сигарету.
Медленно закурил.
И тихо пробормотал:
— Прости, Виолет.
Дым растворился в тёплом воздухе.
— Но сейчас лучше, чтобы ты злилась на меня... чем оказалась на их пути.
Я стоял на ступенях храма ещё долго после того, как Виолет ушла.
Сигарета медленно тлела между пальцами. Я даже не заметил, как почти докурил её до фильтра.
Мысли были слишком громкими. Слишком тяжёлыми. Я выдохнул дым и провёл рукой по лицу.
Чёрт.
Она смотрела на меня там, в библиотеке... так, будто ещё немного — и я скажу ей правду.
Будто я действительно собирался это сделать. Но я не мог.
Потому что правда — это не просто история. Это приговор. Я медленно сел на каменные ступени храма, опершись локтями о колени. Честно говоря...
Я и сам не знал всей истории. Не полностью. Никто из нас не знал её до конца. Но я знал достаточно.
Достаточно, чтобы понимать — Виолет идёт по дороге, которая уже давно написана. Я горько усмехнулся.
Судьба.
Когда я был младше, я смеялся над этим словом.
Теперь — нет.
Потому что на этом острове судьбу пишут не боги. Её пишут люди. Очень старые договоры. Очень старые клятвы.
И очень старые страхи. Я поднял голову и посмотрел на море за храмом. Все главы семей знают.
Все. Рейнеры. Канцлеры. Миллеры. Уильямсы. Моретти.
Каждый из них знает, что произошло в тот день. В тот проклятый день.
Когда умерли родители Виолет.
Нет...
Когда их убрали с дороги. Потому что они начали задавать вопросы. Слишком правильные вопросы.
Они хотели знать больше, чем было позволено. Хотели понять, кто на самом деле управляет островом.
И чем всё закончилось... Я провёл рукой по волосам.
Все знают. И все молчат. Потому что есть ещё одна правда. Которую никто не говорит вслух.
Но каждый понимает.
Виолет — особенная.
Это стало ясно в тот день, когда она родилась. Старые записи. Старые пророчества. Старые договоры между семьями. Я помню, как однажды услышал разговор отца и других глав семей. Мне тогда было шестнадцать.
Они думали, что я не слушаю. Они говорили о ней. О новой избранной. Я тогда не понял.
А потом увидел её впервые. Маленькую. Упрямую. С карими глазами, в которых уже тогда была какая-то странная сила. И тогда я понял, о ком они говорили.
Судьба Виолет написана задолго до того, как она научилась говорить. Она будет искать правду. Она не сможет остановиться. Потому что так должно быть. И когда она найдёт её...
Я медленно выдохнул... изменится всё.
Вся история острова. Все союзы между семьями. Все договоры, которые наши предки заключали столетиями.
Всё, на чём держится этот мир. Она разрушит это. И построит что-то новое. И все это знают.
Все.
Кроме неё. Я сжал пальцы. Вот почему они убрали её родителей. Вот почему за ней наблюдают. Вот почему сегодня в туннеле звучал тот голос. Они ждут. Ждут, когда она подойдёт слишком близко.
И тогда... Я резко встал.
Нет.
Я не позволю им сделать с ней то же самое. Но проблема в том... что я не смогу защищать её вечно.
Она слишком упрямая. Слишком любопытная. Слишком сильная. Она всё равно будет искать.
Будет лезть туда, куда нельзя. А значит... рано или поздно они решат, что проще избавиться от неё.
Мысли начали кружиться быстрее. Мне нужно что-то придумать. Что-то сделать.
Но что?
Я снова достал сигарету, но даже не зажёг её. Просто крутил в пальцах.
Если я ничего не сделаю...её уничтожат.
И, возможно...
Я медленно закрыл глаза... в тот момент мне придётся выбирать.
Снова.
Так же, как тогда. В ту ночь. Я тихо прошептал в пустоту:
— Чёрт, Виолет...
Я открыл глаза и посмотрел на дорогу, по которой она ушла.
— Почему именно ты?