Тень страсти | Роман 18+

Я ехал за ними, тихо, без гудка, не спеша, просто наблюдал. Хардин и Виолет шли чуть впереди, погружённые в разговор, смеялись, обсуждали детали проектов. И я видел всё — каждый их жест, каждую улыбку, каждое слово. Сердце ёкнуло, а пальцы сжались на руле — но я не хотел показывать прямо злость. Я хотел действовать хитро.

Когда они вошли в небольшой переговорный зал, я тоже зашёл, как будто случайно, с видом, что просто хочу поздороваться и познакомиться с новым инвестором. Но взглядом сразу отметил всё: Хардин гордо расправил плечи, Виолет — худенькая, маленькая, усталая, но уверенная, глаза — яркие.

— Добрый день, — сказал я ровно, чуть наклонив голову, улыбаясь, — Рад познакомиться. Я — Дилан, глава центрального центра.

Хардин слегка напрягся, но выдал приветливую улыбку. Виолет посмотрела на меня с лёгким удивлением, а потом, едва заметно, закатила глаза — «маленькая проказница», подумал я и тихо улыбнулся.

— Рад встрече, — произнёс Хардин, — слышал много о вашем центре.

Я кивнул, позволил себе лёгкую иронию:

— Да, центр большой, люди много говорят... но мы стараемся действовать, а не просто слушать.

Он пытался не растеряться, но я видел, как внутренне оценивает меня. А затем я чуть повернулся к Виолет, наклоняясь ближе, чтобы никто не услышал:

— Маленькая, не смейся так сильно, а то Хардин подумает, что он смешнее меня.

Она отдёрнулась, слегка покраснела, но глаза блестели — и это меня только раззадорило. Мелкая, но упрямая. Мне нравилось её раздражение, её энергия, и я знал, что именно это делает её особенной.

— Хардин, — продолжил я уже официально, — у нас есть несколько моментов, которые стоит обсудить... Я уверен, вы согласитесь, что мы должны действовать аккуратно.

Каждое слово было взвешено, я показывал, кто здесь главный, но делал это мягко, почти дружелюбно. И всякий раз, когда взгляд Хардина чуть задерживался на Виолет, я слегка приобнимал её плечо, лёгко касаясь — просто чтобы напомнить: я здесь, и я рядом.

Она чуть напряглась, но не отстранилась. И это было прекрасно — маленькие игры, тихое поддразнивание, эмоции на грани, напряжение между мной и Хардином. Я видел, что она следит за каждым моим движением, и это одновременно радовало и волновало меня.

— Надо работать вместе, — сказал я с лёгкой улыбкой, — а не спорить, кто сильнее. Но вы, Хардин, знаете: иногда я не уступаю легко.

Он кивнул, слегка скривив улыбку, а я понял, что тонко дал понять — я выше, но сделал это так, чтобы никто не почувствовал угрозы. И одновременно я мог шутливо раздражать Виолет — наслаждаясь её эмоциями, её реакцией на мои маленькие знаки внимания.

Я стоял рядом с Виолет, наблюдая за Хардином и стараясь держать дистанцию — официальную, но при этом каждый мой жест, каждый взгляд говорил о том, кто здесь настоящий хозяин. Виолет стояла чуть впереди, руки на столе, глаза слегка сузились — видно было, что она всё ещё злится, но старается держать лицо.

— Дилан, — тихо, но с раздражением сказала она, — не начинай опять свои игры. Я сама могу управлять ситуацией.

Я чуть улыбнулся, почти невинно, и слегка прикоснулся к её локтю, как бы напоминая: я рядом.

— Я знаю, маленькая, — ответил я ровно, почти мягко, — но иногда приходится напоминать людям, кто здесь главный. И Хардин, конечно, должен понимать это тоже.

Она фыркнула, отстраняясь, но глаза её блестели — смесь злости и... интереса.

— Ты всё время этим играешь, — продолжала она, чуть раздражённо, — словно я не могу сама...

— И не должна, — сказал я тихо, наклоняясь чуть ближе, — просто помни, что я здесь. И твоё место, и моё, — осторожно посмотрел на Хардина, — мы вместе управляем этим всем.

Хардин на мгновение замер, чуть скривив улыбку, но тонко показал своё «я». Он сделал шаг вперёд, положил руку на стол, мягко, но уверенно:

— Я понимаю, кто здесь управляет центрами. Но у меня свои проекты, и я рассчитываю, что мы будем работать вместе. Игра — это хорошо, но я пришёл с конкретной целью.

Я кивнул, не снимая взгляда с Виолет, немного облокотившись на стол, — мягко, но ясно дав понять Хардину, что империя моя, и место Виолет рядом со мной. В то же время я старался не давить слишком сильно — она должна была видеть свободу выбора, хоть и была рядом со мной.

— Понимаю, — сказал я, чуть улыбаясь, — твои проекты важны, но здесь есть правила. И главное — уважать людей, которые уже держат центр под контролем.

Хардин тихо кивнул, делая шаг назад:

— Отлично. Мы разобрались. Спасибо за встречу, Виолет. Я рассчитываю, что мы ещё поговорим о деталях.

Виолет слегка напряглась, глаза встретились с моими, я почувствовал её внутреннее сопротивление. Она хотела что-то сказать, но Хардин сделал мягкий знак рукой — «пошли». Она повернулась и пошла за ним, но на секунду остановилась, словно ловя взгляд на мне, и это было достаточно, чтобы я понял: между нами всё ещё напряжение, эмоции кипят, но есть нечто большее, чем просто обида.

Я остался в зале, наблюдая за тем, как они уходят, а внутри бурлили мысли. Злость на Хардина, что он вторгся в мою зону, злость на себя за то, что позволил себе слегка играть с Виолет, страх за неё, и одновременно — та самая искра, которая ещё удерживает меня рядом с ней, несмотря на её холодность.

— Маленькая, — пробормотал я, почти про себя, — не смей уходить слишком далеко.

Я вернулся к столу, слегка расслабившись, но напряжение не отпускало. Мы оба знали, что игра только начинается, и что каждый взгляд, каждое слово может взорвать весь зал.
Хотя мы и в конфликте из Виолет и я понимал что она не поняла почему я так говорил: но так нужно.
Не хватало чтоб еще какой-то мальчик лез не туда куда можно.

Виолет.

Я шла рядом с Хардином, ощущая лёгкое напряжение в спине, будто Дилан всё ещё где-то рядом в моей голове. Мы проходили по длинным коридорам, заходили в библиотеки, комнаты с архивами, и каждый шаг отдавался тихим эхом. Я старалась сосредоточиться на документах, на правилах и процедуре работы, но мысли о Дилане не отпускали. Почему он себя так вел? Почему был таким напористым, почти властным, когда мы говорили в зале? Я пыталась себе сказать, что это просто игра, бизнес, ничего личного, но сердце реагировало иначе.

— Итак, здесь хранятся все договоры наших филиалов, — говорила я, открывая толстую папку и аккуратно раскладывая бумаги перед Хардином. — Ты должен понять, как устроены процессы, кто за что отвечает, чтобы твои предложения не противоречили текущим правилам.

Он наклонился, взгляд задержался на моих руках, когда я перелистывала бумаги, и я заметила лёгкую улыбку на его лице.

— Ты очень внимательно всё показываешь, — сказал он тихо, почти шутливо, — интересно, как ты сама столько держишь в голове?

Я чуть поджала губы и бросила быстрый взгляд в сторону, стараясь не выдать, что его внимание слегка смущает меня.

— Это работа, — ответила я, стараясь держать голос ровным. — Ничего личного.

Он кивнул, но в его глазах была искра, словно он проверял меня, пытаясь понять, насколько я сама уверена в себе. Время от времени он задавал вопросы по документам, уточнял детали, осторожно флиртуя: иногда взглядом, иногда лёгким комментарием, будто играя словами.

— А что если кто-то попытается обойти эти правила? — спросил он, наклоняясь ближе, и я почувствовала его запах, спокойный, но ощутимо мужской. — Ты ведь справишься с такой ситуацией?

Я вздохнула и чуть улыбнулась, хотя внутри меня всё горело от недопонимания, раздражения и... странного любопытства.

— Конечно, справлюсь, — сказала я, делая вид, что всё под контролем. — Но, разумеется, лучше, если таких ситуаций не будет.

Он слегка ухмыльнулся, похоже довольный ответом, и мы продолжали идти по длинным залам, обсуждая новые проекты, правила, детали бизнеса. Я всё время ловила себя на том, что невольно сравниваю его с Диланом: здесь Хардин мягче, осторожнее, он флиртует, но аккуратно, он не пытается меня контролировать так явно. И всё же в голове крутились слова Дилана, его взгляд, его уверенность, его прикосновения...

Каждый документ, который я показывала Хардину, я изучала сама заново глазами Дилана. Почему он реагировал так странно? Почему было так тяжело игнорировать его присутствие в мыслях, хотя я старалась держать дистанцию и сосредоточиться на работе?

— Если ты позволишь, — сказал Хардин, слегка наклонившись, — я бы хотел посмотреть на эти отчёты по финансовым потокам. Может быть, найду что-то, что улучшит эффективность.

Я кивнула, передавая ему папку, и почувствовала лёгкий зуд в груди — смесь волнения и раздражения. Я не хотела показывать, что меня это задевает, но внутри всё бурлило. Я смотрела на него, объясняла, показывала, а мысли о Дилане всё возвращались.

Мы шли по длинному коридору, книги и папки на столах отражали свет ламп, и я старалась держать мысли на работе, на документах, на Хардине, который задавал вопросы. Но его взгляд, мягкий и внимательный, постоянно возвращал меня к мысли о том, как Дилан себя ведет... и почему я до сих пор так реагирую на него.

— Расскажи мне о себе, — вдруг сказал Хардин, останавливаясь возле массивного стола с документами. Его тон был лёгким, почти шутливым, но в голосе чувствовалась искренняя заинтересованность. — Ты из какой семьи? Какие у тебя корни?

Я вздохнула и чуть наклонилась к папке, делая вид, что внимательно перелистываю страницы, хотя мысли метались.

— Я... из одной из центральных семей, — сказала я ровно, — о которых вы, наверное, слышали. Но подробности семейных дел мне бы не хотелось обсуждать.

Он слегка улыбнулся, словно понимал, что я не выдаю всё, но ему этого хватало.

— Понятно, — сказал он с лёгкой ухмылкой. — А как же Дилан? Я видел, как он на тебя реагировал на заседании. Он твой... товарищ по работе? Или что-то большее?

Я почувствовала, как щеки слегка горят, и взглянула на него.

— Нет, — ответила я твёрдо, — мы коллеги. Но это не повод для твоих шуток.

Он ухмыльнулся ещё шире, словно именно этим и хотел вывести меня из равновесия, но делал это аккуратно, не переходя границ.

— Конечно, конечно, — сказал он тихо, — просто мне интересно наблюдать, кто же стоит за этой... умной, маленькой, но очень решительной женщиной. И как она умудряется держать Дилана в узде.

Я чуть нахмурилась, почувствовала смешанное раздражение и интерес. Его слова были провокационными, но не грубыми. Он умел играть, аккуратно подталкивать, заставлять меня реагировать, и при этом не наступать на личное.

— Дилан сильный, — сказала я ровно, слегка улыбаясь, чтобы скрыть внутреннее напряжение. — Он умный и... внимательный. Но не твой уровень обсуждать это со мной.

Хардин тихо рассмеялся, чуть наклонившись к папке с документами.

— Хорошо, — сказал он, — просто спрашиваю. Мне нравится знать, с кем имею дело.

Я кивнула, передавая ему бумаги, и внутри всё ещё чувствовала эту зыбкую смесь раздражения, любопытства и... чего-то, что я не хотела признавать самой себе.