30
Холли Савастава
Это конец?
Я смотрела на то, как удаляется земля, когда самолёт взлетел. Он пропал. Пропал, оставив меня. Не сказал ни слова, лишь оставил отпечаток нежного поцелуя со словами: «Я сейчас вернусь». Придурок. Пропал.
Как только я могла довериться ему, пересмотреть своё отношение и влюбиться... Черт! Какая же я дура! Позволила засесть в моём сердце.
Я поджала к себе ноги, закрыв лицо руками, чтобы спрятать проступившие слёзы. Самолёт поднялся выше, а всё, о чём я думала, — это как он мог так поступить, и я смотрела на пустое место рядом. Какой же он кретин, что оставил меня вот так. Неужели так сложно сказать? Назвать причину? Объяснить? Мы ведь даже не поговорили про все, что произошло в Техасе. Я не знаю, как всё закончилось, нашёлся ли Итан. Я же тоже замешана во всём этом. Я убила человека. Но это сейчас последнее, о чём я думала.
Я просто хотела быть с ним и не волноваться, что Г... он может пострадать. А теперь лечу одна, он не сказал ничего, что могло бы это объяснить. Неужели всё это для него действительно ничего не значит?
***
В Швейцарии я встретилась с родителями. Саманта расспрашивала меня, почему я вернулась одна, без Гоука. И я ей всё рассказала. Абсолютно.
Держать всё в секрете, строить стену и ничего не говорить тоже бывает сложно. И в какой-то момент всё это перестаёт быть в тени и вырывается наружу.
***
(два месяца спустя)
Готовя спальное место для Лауры, которая скоро должна приехать на пару дней, я раздумывала, куда мы можем пойти. Пока что я мало что знаю, но есть пара мест, где можно выпить кофе.
Прожив два месяца в Швейцарии, я стала понемногу учить французский. Это сложно, ведь нужно сосредоточиться, а я до сих пор не могу выбросить свои мысли. Но пару фраз на французском я уже могу сказать.
— Холли, — послышался голос из коридора.
Саманта подошла к двери, услышав звонок, и открыла.
— Лаура! — весело сказала я, подбежала к подруге и тепло обняла. Чуть отстранившись, я добавила: — Наконец-то ты приехала, мы сейчас пойдём в кофейню недалеко отсюда.
— Как скажешь, — она мило улыбнулась и зашла, чтобы оставить сумку с вещами.
Мы вышли на улицу, и прохладный швейцарский воздух слегка щекотал щеки. Я шла рядом с Лаурой, время от времени бросая взгляд на витрины и аккуратные домики, пока мы подходили к маленькой кофейне, спрятанной в узкой улочке.
— Здесь, — сказала я, когда мы остановились перед дверью.
Когда мы зашли, аромат свежего кофе и сладкой выпечки заполнил наши головы. Подойдя к дальнему столику и взяв кофе, мы уселись, и разговор завязался сам собой.
— Как тебе тут? По мне, милый городок, — она потянула кофе, пробуя его на вкус. — Уже говоришь на французском?
— Да, но лишь пару фраз, — также попробовав свой раф, отвечаю ей. — А что касательно города, он очень классный, но я... просто сложно всё это принять.
Грусть возросла, что можно было услышать в моём голосе. Подруга подняла на меня взгляд, почти заглянув в душу.
— Знаю, что слишком мало времени прошло, чтобы ты перестала думать об этом, но можно спросить?
— Что? — мой взгляд упёрся в её ореховые глаза.
— Что именно произошло? И как он оставил тебя? — обеспокоенно спросила шатенка.
Отвечать мне совсем не хотелось — вспоминать и переживать это снова было тяжело. Но я должна была ей рассказать.
— Когда мы сели в самолёт, Гоук повернулся ко мне, он... — моё сердце замерло, я вновь оказалась в том самолёте. Но теперь уже всё знала. Вздохнув, я опустила взгляд и продолжила: — Он поцеловал меня на прощание и сказал, что сейчас вернётся. Когда самолёт взлетел, когда я была выше туч, я поняла, что он не вернётся. Самое ужасное — я не знаю причину.
— Ясочка, мне так жаль.
— Понимаешь, я хотела ему написать, много думала про это, но когда решилась, поняла, что он меня заблокировал, — мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки и посмотрела на Лауру. — Сейчас я хочу просто забыть. Я не верю, что есть какая-то причина, чтобы оставить меня одну в том самолёте.
Внутри же, мысленно, я кричала: Нет! Я никогда не смогу забыть!
— Ты правда хочешь его забыть? — осторожно спросила Лаура, склонив голову и глядя на меня глазами, полными заботы.
Я сделала ещё глоток кофе, пытаясь успокоиться, и отвернулась, чтобы не показать, как дрожит голос.
— Да, — как можно твёрже сказала я. Нет, я не хочу. Не могу. Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу его... слышу его голос...
Лаура мягко положила руку на мою:
— Ясочка...
— Я пытаюсь забыть, но не могу, это ужасно раздражает, — заныла я.
Лаура посмотрела на меня с мягкой улыбкой, будто пытаясь этой улыбкой передать, что всё будет хорошо.
— Я никак не буду и не могу его оправдать, но у тебя всё будет в порядке, — она склонила голову вбок. — Лучше скажи, как твой новый класс? Ты же с ними только год будешь, да?
Я вздохнула, отпила ещё глоток и закрыла глаза на мгновение, ощущая тепло кружки в руках. Да, я хочу его забыть... но никогда не смогу. Каждое воспоминание, каждый момент с ним — всё ещё со мной. Открыв глаза, я увидела всё те же ореховые глаза, которые ждали ответ.
— Да, всего год, если справлюсь с французским.
Продолжив рассуждать на тему учёбы, я рассказывала про своих одногруппников, говорила, кто бесит, а кто нет.
Например, Манон — достаточно высокий парень с растрёпанными тёмными волосами, которые постоянно падают на лоб, доходя до глаз. Его не заботил собственный внешний вид, как и то, что волосы выглядели как солома. Дерзкие зелёные глаза постоянно кого-то оценивали. А под ручку с ним часто ходила девочка из десятого класса. Ей шестнадцать, если не ошибаюсь, а Манону — восемнадцать.
Этот парень часто переходил границы. Его почти выгнали из гимназии, но, так как он племянник директора, он оставался безнаказанным, лишь изредка отстранялся от занятий. Но его проделки были достаточно глупыми. Недавно он перевернул обед на несколько девочек из младших классов. Он дрался с парнями за гимназией и постоянно кого-то задирал. Я надеялась, что меня он обойдет стороной, но Манон, узнав, что я из Техаса, стал издеваться почти каждый день. Он толкался, забирал вещи и выкидывал их куда-то через окно.
Сколько бы я ни жаловалась, ничего не помогало. Но я всё так же оставалась «техасским чмом», «ковбойкой» или кем-то ещё. Перечислять можно бесконечно, но меня это выводило из себя.
***
Выходные пролетели настолько быстро, что я не успела отдохнуть. Лаура уже была на пути домой, а я выходила из дома, направляясь в гимназию.
Утренний воздух был свежим, но лёгкая прохлада окрашивала щёки в красный, а город постепенно оживал: люди спешили по своим делам, где-то слышался сигнал машин, где-то плач детей, которые не хотели идти в садик.
Я шла вдоль улочки, стараясь сосредоточиться на мыслях о предстоящем дне, о заданиях, о том, как не облажаться, не зная, что ответить и как это сказать на французском. Всё казалось привычным и одновременно новым — запах свежего хлеба из булочной на углу, звуки шагов, лёгкое журчание воды в фонтане.
Гимназия стояла прямо передо мной, её каменные стены казались немного суровыми под утренним солнцем, а здание вызывало желание развернуться и уйти домой.
Я ускорила шаг, желая успеть к первому звонку. На входе уже собирались ученики, переговариваясь между собой: кто-то смеялся, кто-то просто торопливо шёл на занятия. А кто-то обратил внимание на меня. Найти друзей из гимназии мне не удалось, но Манона я заметила.
— Cowgirl, bonjour (фр. «Ковбойка, привет»), — противный голос раздался позади.
— Reculer (фр. «Отвали»), — отвечаю, протискиваясь сквозь толпу.
Манон подошёл ко мне и встал впереди. Самодовольная улыбка появилась на его лице.
— Et alors? Mademoiselle Texas (фр. «Ну что? Мисс Техас»), — прозвучал его тихий, но насмешливый голос. — Prête pour une nouvelle journée (фр. «Готова к новому дню»)?
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее, и ускорила шаг, обходя его. Манон, конечно, не упустит случая подшутить, и сегодня, похоже, не будет исключением.
***
Месяца летели в быстром темпе. Часто ночевала Лаура, а иногда я приезжала к ней, но значительно реже.
В последний такой раз, когда я была у неё в гостях, у меня выпала возможность поговорить с Лукой — он всё-таки друг Гоука. Я лишь хотела узнать причину, по которой Гоук оставил меня. Но Лука ничего не ответил. Он не знал.
Осень близилась к зиме, воздух становился холоднее, а праздники приближались. Я шла домой с подаренной шоколадкой от Оливера. Он учился в параллельной группе и пару раз предлагал сходить на свидание, но я отказывалась, хотя причин для этого не было. Оливер довольно милый, заботливый, и он бы не оставил меня одну в самолёте, но я просто не хочу быть с ним.
Оливер сам по себе правильный: он учится на отлично, следует всем правилам — в общем, он противоположность Манона как по характеру, так и по внешности. Светлые волосы и карие глаза. Чистое лицо без царапин и шрамов, в отличие от Манона.
Я зашла домой, тихо прикрыв за собой дверь, и сразу почувствовала знакомый запах — смесь чая, корицы и чего-то уютного, по‑домашнему тёплого. Я невольно улыбнулась подаренной шоколадке и, пройдя в гостиную, положила её на стол рядом с вазой, где стоял букет — тоже подарок Оливера. Розы уже слегка распустились, и шоколадка словно дополняла их, как ещё одно маленькое напоминание.
Саманта сидела в кресле, листая журнал, и, услышав, как я прошла мимо, подняла глаза и сразу заметила шоколадку.
— Это от Оливера? — спросила она с едва заметной улыбкой.
— Да, — кивнула я, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Женщина медленно поднялась и подошла ко мне. Сейчас она выглядела иначе: у неё уже появился небольшой животик, напоминая о её положении.
***
Время пролетело быстро. Казалось, только вчера мы украшали дом к праздникам, а уже все огни и гирлянды убраны обратно в коробки. Новый год прошёл шумно и весело. У меня появилось пару новых книг, которые я планирую прочитать. Оливер подарил необычный букет с мандаринами и пару мелочей.
После всех праздников дни текли сами собой, сливаясь в череду будней, и зима незаметно начала уходить. Учёба постепенно подходила к концу. В планах у меня было найти подработку на лето.
Снег таял с несусветной скоростью, на улицах становилось всё больше солнца. Дни становились всё веселей, и моё состояние улучшилось. Я перестала думать о Гоуке, перестала ждать сообщений и его возвращения. Я почти смирилась.
Иногда я ловила себя на мысли, что мне хочется вернуться назад, к тем дням, когда рядом был Гоук. Я не могла его просто забыть.
Бывали дни, когда я доставала Cilix F4 и пересматривала его фотографии. Даже тогда я была влюблена — это видно по тому, как часто я его фотографировала.
На снимках был его взгляд, его смех, мельком пойманные моменты. Я сидела, опершись на подушку, и рассматривала эти кадры так долго, что не замечала, как за окном гаснет солнце, уступая место звёздам и луне. Я рассматривала каждый пиксель, и отпустить его было сложно. Комната постепенно наполнялась ночной тишиной, и от этого мысли о нём становились ещё острее.
Но жизнь всё равно шла дальше. Весна уже почти закончилась, и вот-вот мне исполнится восемнадцать, и начнётся лето. Каникулы были на носу, а вместе с ними — рождение сестры.
***
(месяц спустя)
— Пора! Началось! — по дому пронёсся крик Саманты. Она держалась за живот, а её дыхание было прерывистым и тяжёлым. — Время! Оно началось!
Я и Дилан подбежали к ней, а она накричала на нас, ведь мы не додумались вызвать скорую. Дом моментально ожил. Я поднесла сумку, передав её Дилану, который вызвал скорую.
В коридоре слышались быстрые шаги, шорох пакетов. Время будто сжалось, каждая секунда тянулась вечностью. Вскоре с улицы послышалась сирена скорой.
Саманта, опершись на стену, пыталась сохранять спокойствие, хотя схватки становились всё сильнее. Она сжимала руку мужа так крепко, что казалось, у него побелели пальцы.
Наконец Саманта оказалась в машине, а Дилан поехал следом, оставив визг шин по асфальту. Я же осталась дома, в ожидании.
Вечер тянулся бесконечно долго, телевизор работал фоном, но я ловила себя на том, что не слышу ни слова. Ходя из угла в угол, нервно кусая губы, я остановилась у окна. Надеюсь, всё будет хорошо. Сердце сжималось от тревоги, и я никак не могла себя овладеть.
Не лучший день выбрал пупсик, чтобы родиться. Мне завтра в кофейню, на стажировку — нужно хорошо выспаться и не волноваться, а она решила, что мне лучше не спать сегодня.
***
Я проспала! Черт! С ужасом посмотрела на часы и поняла, что уже почти время открывать кофейню, а я всё ещё дома. В панике летаю по квартире, хватая всё самое нужное.
Всю ночь я не могла уснуть, всё думала про сестру, а уснула под утро. Теперь же я опаздываю.
Выбежав из дома и быстро дойдя до кофейни — благо, она была недалеко — я успела. Меня уже ждала девушка, которая здесь работает. У неё были рыжие волосы, больше красные, и большие голубые глаза.
— Эмма, привет, — запыхавшись, говорю я. Она замерла на секунду, повернулась ко мне и спросила:
— Ты бежала? — её накрашенные губы искривились в доброй улыбке.
— Нет, я просто пыталась не опоздать, — отвечаю, подходя к кулеру и налив себе воды.
В кофейне было тихо, кроме лёгкого гудения кофемашины и запаха свежего кофе, который сразу немного успокоил и привёл в чувства. Эмма стала объяснять, как что делать, а посетители начали приходить. Я старательно пыталась собраться, выполняя первые заказы, перемешивая молоко и кофе, ловя каждое движение. Но в голове кружились мысли. Мне было интересно, какое имя они выбрали для маленькой сестрёнки, ведь все попытки подобрать ей имя были тщетными. Саманта говорила: «Я, когда увижу её, сразу пойму, как её зовут».
— Холли? — озвалась рыжая девушка. — Что такое?
— Прости, я задумалась, — честно призналась я.
— О чём?
— У меня сестра сегодня родилась, — сказав это, я подняла взгляд на Эмму, которая не ожидала такого ответа. Она широко раскрыла глаза, пребывая в лёгком шоке.
— Поздравляю... — тихо сказала она, после чего пришла в себя. — Поздравляю.
— Спасибо.
Продолжив работу и уже не зависая в мыслях, я закончила смену и вышла на улицу.
Подходя к дому, я увидела, как машина Дилана паркуется на стоянке, а позже вышел сам Дилан, обогнул капот, подошёл к пассажирской двери и открыл её. Кого-то мне это напомнило.
Саманта вышла из машины, держа в руках крошечный свёрток — сестру. Я подошла ближе и увидела пупсика.
— Холли, — усталым голосом произнесла Саманта. — Возьми, — она протянула мне свёрток, а я, слегка растерявшись, взяла сестру на руки, боясь что-то сломать, ведь она такая кроха.
— Это Амелия, — произнёс Дилан.
Моё дыхание сбилось, и я замерла на месте, держа в руках Амелию. Малышка Мелли.
Позже я отнесла её в комнату, которую мы обустроили. Стены нежного кремового цвета, лёгкие шторы, через которые мягко пробивался свет, маленькая кроватка с пёстрым одеяльцем, полочки с игрушками. Каждая деталь была аккуратной и уютной, вся комната создавалась с любовью. Амелия была очень похожа на меня, только волосы и глаза были намного светлее.
Она родилась двадцать девятого апреля — всего за двадцать дней до моего дня рождения.
***
Спустя пару дней, пытаясь свыкнуться с сестрой — ведь дома теперь присутствовал маленький кричащий комочек — я всё ещё привыкала. Пока что Амелия очень маленькая, но я не могу представить, что будет, когда она подрастёт.
Думая о сестре, я практически забыла про одного нахального брюнета и про то, что убила кого-то. Всё это уже не так важно. Сейчас, работая в кофейне, я развлекаюсь частыми прогулками с Лаурой; иногда с нами идёт Оливер, ведь гулять с ним один на один я не хочу. Та и зачем? Он ждёт, пока я соглашусь на свидание, но я не хочу. Возможно, до сих пор не могу отпустить Гоука.
Я закрыла кофейню и направилась на улицу. Сегодня уже потеплело, и пройтись по свежему воздуху, разобраться со всеми мыслями, мне не помешает. К тому же, пора думать о поступлении и будущей профессии. Я совершенно не знаю, кем хочу быть...
Я шла вдоль дороги, которая вела вниз по узкой улочке, выложенной светлой плиткой, между аккуратными домиками с черепичными крышами. Небо темнело, но в нём оставался холодный розовый оттенок заката.
Вдохнув глубже, я позволила прохладному воздуху очистить голову от лишних мыслей и попыталась насладиться моментом.
— Поздновато для прогулок, — раздался голос сбоку.
Я вздрогнула и резко обернулась. Ко мне подошёл мужчина в костюме. Он был высокий, а руки спрятаны в карманах. Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем на случайной прохожей.
Он был странным; было удивительно услышать английский где-то за порогом дома. В основном со мной общались на французском, но этот мужчина, похоже, знал, что я говорю на английском.
— Здравствуйте, — тихо сказала я, с недоверием посмотрев на него.
Мы остановились, и он, вытянув правую руку, представился:
— Малик, — он едва заметно усмехнулся. — Малик Грассо.
По моему телу пробежал холод, когда я услышала его имя. Я замерла на месте, не в силах ответить, но пришлось взять себя в руки. Вот про кого он говорил. Вздохнув, я всмотрелась в чёрные глаза, в которых ничего нельзя было разглядеть.
— Не пожмёшь руку? — будто подколов, произнёс мужчина тонкими губами.
— Не горю желанием, — отступив шаг назад, я услышала тихий хриплый смешок и из-под лба посмотрела на него.
— Я понимаю, почему ты так ко мне относишься, — он убрал руку обратно в карман и посмотрел в сторону. — Но мне можно верить. А вот что наговорил тебе Гоук? Почему он хороший в твоих глазах, милая?
— Можно меня так не называть, — прервала я его слова. Мне стало страшно, ведь Гоук действительно говорил, что Малик страшный человек и с ним лучше не связываться.
Послышался очередной смешок, и брюнет с зализанными волосами произнёс:
— Если тебе неприятно — не буду, — он перевёл взгляд на меня, всё так же вальяжно говоря, — но прошу, ответь на мой вопрос. Ты действительно считаешь, что Гоук не замешан в смерти Луны?
— Что? — я нахмурила брови.
— Откуда ему знать, что это Самир заказал убийство, если это не он и не был? — с самоуверенной улыбкой говорил он.
— Но...
— Откуда я знаю? — я кивнула. — Мы с ним общались в тот момент, но потом он меня предал, понимаешь? Разорвал договор, так сказать, — улыбка Малика исчезла, и он резко стал серьёзным. — Исполнил желание Самира, и они планировали дальнейшие действия. Придав меня.
— Нет, я... — тело покрылось мурашками, а мне не хотелось верить, что Гоук... Черт, что именно Гоук убил мою Луну. Я отшатнулась назад, качая головой. — Я не могу поверить.
— Это правда, — он вздохнул и сделал шаг в мою сторону. — Прости, но я решил отомстить за тебя. Остался только Гоук, но с ним мы вроде квиты.
— Я не понимаю.
— Самир уже не дышит, — коротко ответил он. От такого заявления я приоткрыла рот; казалось, что ещё чуть-чуть — и я упаду. Ноги были ватными и почти не держали. — А Гоук... думаю, тебе нужно будет с ним расстаться самостоятельно, — спокойно добавил Малик и собрался уйти.
— Зачем ты мне это рассказал?
Грассо замер на месте, выжидая момент. Он вытянул из кармана маленький листочек и протянул его.
— Мой номер, — он глянул на меня, а я совершенно не понимала, чего он хочет. — Ты достойна большего, чем работать в кофейне, — кивнув в сторону, где я трудилася, мужчина продолжил: — У меня есть одна работа: будут деньги, и всё будет хорошо. И к тому же, если надумаешь отомстить за Луну, обращайся.
Я не нашла в себе сил ответить. Просто забрала листочек с номером, смотря вслед Малику. Он испарился, как испарился Гоук в самолёте. А я? А я ещё долго стояла, не в силах сделать шаг.
Словно заколдованная, я зашла домой, стараясь не разбудить Амелию, на случай, если она спит. Что, если Малик соврал? Соврал насчёт Гоука? Я не верю, что он мог убить мою Луну. Но... но ведь это объясняет, откуда Гоук мог знать, когда мы с ней в последний раз виделись, если только он не следил — для того, чтобы убить...
Стоя у порога, я услышала голос Дилана с кухни. Он говорил по телефону.
— Когда? — я прошла посмотреть и увидела, как с каждым словом его брови хмурились. — Что значит «послание»? И что там?
Я не понимала динамику вопросов и слегка растерялась. Наверное, сейчас не самый лучший момент для моих вопросов.
— Как убили? — Дилан резко остановился, а голос стих. — Мы не то чтобы общались, я удалил его номер, но... — он вздохнул. — Он мой брат, как никак.
Вот же черт. Это правда. Малик говорил правду.
— Хорошо, я понял, — после этих слов Дилан отключил телефон и, наконец, посмотрел на меня.
Я вопросительно смотрела на него, уже догадываясь, что произошло.
— Что? — словно ни в чём не бывало, спросил он, на что я закатила глаза. — Ладно, скажу. Самира убили.
— Какой ужас... — вырвалось у меня, но я хотела узнать кое-что ещё. — А что за «послание»?
— Что-то на латинском, — замыслился блондин, а я шокировано подняла брови. — Вроде бы: «это за Луну», но что за Луна?
— Может, у него с ней были проблемы, какие-то... — тихо сказала я, думая о словах Малика.
Он прав.