25
Проснувшись от какого-то шороха, я открыла сонные глаза. Спиной ко мне стоял Гоук, что-то рассматривая на столе. Мой взгляд зацепился за его широкую татуированную спину, не прикрытую футболкой. Змеи, что плелись по рукам, почти дотягиваясь до ангела, уже были изучены моим взглядом, а вот новые рисунки складывались в картину, напоминающую архитектуру Милана. На боку его спины был изображён маскарон, окружённый фигурными линиями и завитками.
Парень повернул голову, заглянув через плечо и, заметив, что я проснулась, развернулся ко мне полностью.
— Доброе утро, principessa addormentata, (итал. «спящая принцесса,») — легко и непринуждённо произнёс он, с полуулыбкой на лице.
— Доброе, — пробормотала я в ответ, не обратив внимания на итальянский.
— Ты помнишь? — уже серьёзнее произнёс Гоук, отходя от стола.
Тяжело вздохнув, почти забыв о том, что мне нужно нормально познакомиться с его родителями, я ответила, что всё помню. Но на самом деле я совершенно не хотела этого. Зачем мне это? Я не собираюсь здесь жить. Хотя, если посмотреть на моё положение... похоже, я ничего не могу сделать в данный момент.
Парень, захватив белую майку, вышел из комнаты. Я перевела взгляд на телефон на тумбочке, проверяя время. Почти 11 АМ — действительно пора вставать.
Быстро приведя себя в порядок и надев серые штаны с приталенной светлой футболкой, я вышла, не забыв взять с собой нужные вещи — телефон и кинжал, аккуратно раскидав их по карманам.
Выглянув в коридор и не увидев никого, я замешкалась — стоит ли выходить, не дождавшись Гоука? Ведь встречаться один на один с его родителями совсем не хотелось. А впрочем, кто сказал, что он вообще зайдёт за мной? Возможно, парень уже ждал меня внизу. Поэтому я решилась выйти и спуститься вниз.
Увидев Гоука возле арки внизу, я подошла ближе, скользнув взглядом по гостиной, где была вчера. Заметив меня, парень заговорил:
— Они уехали, — и, как мне показалось, в его голосе прозвучала лёгкая грусть.
— Родители? Куда? — спросила я, глядя на его силуэт.
— Неотложные дела, — тяжело вздохнув, парень перевёл взгляд на меня. — Вечером... — он замер на полуслове. — Думаю, позже поговорим с ними.
Парень посмотрел мне в глаза, словно пытался заглянуть в мысли и прочитать их. Прищур карих глаз я не выдержала и отвела взгляд.
— Можем пройтись по Корсо Венеции, хочешь? — неожиданно сказал Дрейк. Сузив брови и зарывшись с головой в мыслях, я вспомнила, что он не Дрейк. Черт, как всё сложно. Столько перемен за короткое время. Он... он Валенте? — Что думаешь? — парень приподнял бровь, возвращая меня в реальность.
— Пройтись по Корсо Венеции звучит благоразумно, — соглашаюсь. — Сколько у нас времени?
Гоук недоверчиво посмотрел, а спустя пару секунд ответил:
— Часа четыре.
— Отлично, — быстро обдумав, что мне нужно взять с собой, добавляю: — Я за камерой, — и сорвалась с места, возвращаясь в комнату.
***
День в Милане будто растворился в янтарной дымке. Солнце пробивалось сквозь лёгкую облачность, отбрасывая мягкие блики на окна старинных домов. Корсо Венеция встречала нас лёгким шумом машин, неспешными прохожими и ароматом кофе, доносившимся из ближайших кофейн.
Я шла по каменной брусчатке, не спеша обходя редкие ямки. Камера, которую я ни на миг не выпускала из рук, то и дело щёлкала, запечатлевая всё вокруг. Фасады в стиле необарокко и ар-нуво, сложные рельефы, виноградные лозы, вырезанные в камне, балконы, будто подвешенные в воздухе и обвитые плющом, различные статуи, маскароны и многое другое — всё это попадало в объектив.
— Ты снова снимаешь окна? — Гоук косо глянул на меня, когда я в третий раз остановилась посреди тротуара и подняла объектив к ажурному балкону. Его бровь чуть дрогнула, и уголок губ изогнулся в почти незаметной усмешке.
— Опять, — язвлю я, не оборачиваясь.
— Ну, может, начнёшь снимать что-то более живое? — по тому, как он говорил, я понял, что парень усмехнулся. — Например, меня.
— Ещё этого не хватало, — фыркнула я, обернувшись и посмотрев на него, но почти сразу отвела взгляд.
— Я ревную, — наигранно заныл парень. — Ты стены фотографируешь чаще, чем меня. Что уж там, ты меня вообще ни разу не сфоткала.
Посмотрев на аппарат в руках — маленькую чёрную «мыльницу» Cilix F4, я чуть не улыбнулась, но всё же сдержалась. Он ошибался. Я уже успела его сфотографировать.
— А я бы идеально смотрелся на фоне этого дома. Смотри, — Гоук вновь привлёк моё внимание. Он встал у мраморного входа, повернувшись ко мне спиной и лишь слегка обернув голову к камере. — Это будет произведение искусства.
— Щас сделаю кучу неудачных фотографий, может, перестанешь быть таким самостоятельным нарциссом, — с лёгкой улыбкой говорю, наблюдая за реакцией парня. Он на мгновение стал серьёзным, а потом сказал:
— Я не нарцисс, — резко повернулся он.
Щёлк.
Камера сработала сразу, как я нажала на кнопку. Заметив лёгкий шок на лице парня, я в предвкушении открываю только что сделанное фото. Идеальный свет, лёгкая улыбка (которой, как мне казалось, не было!) и прищуренные от солнца глаза.
— Черт, — шепотом произнесла, сузив брови и слегка отвернувшись, — что за?..
На меня смотрело идеальное фото: ни смазанное, ни размытое, просто идеально. Сам Гоук, стоящий у дома возле маскарона в виде чертика, тоже выглядел уместно и... красиво?
— Что? — с показной невинностью спросил Гоук, подходя ближе. — Понравился?
Я медленно подняла взгляд, с злой гримасой. Как? Что он такого сделал, что оказался на фото, которое должно было затмить его эго?
— В смысле, фото? — отступил парень, а полуулыбка появилась на его лице.
— Нет, оно ужасно, — с сарказмом отвечаю, и мои щеки, по всей видимости, краснеют.
Парень невинно поднял брови и добавил:
— Только не продавай мои фото, — провел рукой по волосам, — не хотелось бы найти себя на разных сайтах, — пытаясь не засмеяться, сказал он. Я закатила глаза, ничего не ответив, и мы пошли дальше.
Мы проходили мимо Палаццо Сербеллони: элегантный фасад цвета выцветшего мрамора и великолепные арки, уходящие в зелёный двор, просились в объятия камеры. Я подняла камеру и сделала фото здания. На фоне старых ворот снова нажала на кнопку, сделав ещё пару снимков. Потом в кадр попал маленький магазинчик, в зеркальной витрине которого отразился Гоук.
— Поторопись, — озвался парень, когда я застыла, просматривая только что сделанный снимок.
Он свернул в узкий переулок, где свет резал тени на острых углах зданий. Я последовала за ним, и моему взгляду открылось чудесное место с лозами, тянущимися с верхушек домов.
Вспышка камеры казалась ослепляющей. Я фотографировала дома, архитектуру и экстерьер, а в какой-то момент и брюнета, который чертовски меня бесил.
— Fumo, fermati! (итал. «Дым, стой!») — итальянка появилась словно из ниоткуда, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Гоук остановился, из-за чего я тоже замерла. Старуха с седыми волосами, словно дым, подошла к парню, а тот лишь нахмурил брови.
— Я не Фумо, — сказал он (скорее себе чем ей), немного отступив от неё.
— Ti sbagli, (итал. «Ошибаешься,») — она перевела свои карие глаза на меня и сделала шаг вперёд, но, заметив взгляд Гоука, остановилась. — Ciliegia, devo dirlo. So che non capirai, (итал. «Вишня, я должна сказать. Знаю, ты не поймешь,») — итальянка вновь посмотрела на Гоука. Мы с парнем переглянулись, и я заметила растерянность на его лице. — Fumo, non devi fare ciò che hai in mente, non scapperai dal destino, piccolino. (итал. «Дым, ты не должен делать то, что задумал, от судьбы не уйдешь, малыш.») — Прежде чем продолжить, она посмотрела на меня. — Cilieggio, andrà tutto bene se lui farà la scelta giusta. (итал. «Вишня, всё будет хорошо, если он сделает правильный выбор.»)
Я сузила брови, совершенно не разобрав ни слова. Старуха выглядела так, словно хотела что-то добавить, но сомневалась в необходимости, а Гоук наконец сказал:
— Non capisco di cosa state parlando, è ora di andare, (итал. «Я не понимаю, о чем вы, нам пора,») — он потянул меня за руку, выводя на другую улицу. Итальянка осталась сзади, но проводила нас взглядом, что-то шепотом произнеся вслед.
— Что она сказала? — вырвав руку, спрашиваю, чуть замедлившись. Гоук также замедлился и посмотрел на меня. Парень мотнул головой и сказал:
— Пустяк.
— Но говорила она убедительно, — мой голос прозвучал с уловимым недоверием.
— Это всё равно пустяк, — отмахнулся парень. Сдержав паузу, он сменил тему: — Пора домой.
Не став ничего отвечать, киваю, и мы идём в нужную сторону, но мысли остаются у той старухи. Пытаюсь запомнить все её слова и как-то невообразимо перевести их.
***
Мы уже сидели на кухне. Гоук сел рядом, а передо мной — его родители. Лучия улыбалась почти по-матерински, в её взгляде было что-то мягкое, но настороженное, брюнетка окинула меня взглядом. Отец Гоука, Метью, наоборот, сидел с суровым лицом, временами бросая на меня взгляды, в которых я не понимала ни слова, ни смысла.
Я поджала пальцы ног под столом, сдерживая нервное постукивание. Всё равно не понимаю, зачем я здесь, зачем мне всё это. Мы ведь не пара, чтобы знакомиться с его родителями. К тому же, когда найдутся мои родители, я всё равно не останусь здесь. Нужно ещё раз напомнить Гоуку, что он пообещал их найти. Но что, если они откажутся меня принять? Ведь, по всей видимости, они меня бросили.
— Ей, — прошептал парень, пнув меня локтем. Видимо, я задумалась, ведь он и его родители смотрели на меня.
Подняв взгляд, я увидела улыбку Метью. Он что-то сказал, но я не поняла. Неужели он совсем не знает английского? Я почувствовала себя лишней в этой комнате, ведь все друг друга понимали, и им не нужно было думать о переводе.
— Холли? — неуверенно начала Лучия. — Что ж, добро пожаловать, — продолжила она с натянутой улыбкой, когда я откликнулась. — Как погуляли? Понравилась Италия?
— Тут очень красиво, — замолчала я, но, возможно, брюнетка хотела услышать больше. Правда, доверия она не вызывала: женщина чем-то напоминала Меган — скорее не внешне, а своей мимикой. Тем, как внимательно и сдержанно наблюдала за мной, будто пыталась заранее разгадать, к чему всё это приведёт.
— Хорошо, — продолжила она, не дождавшись большего ответа.
— Quando te ne andrai da casa mia, sarà tutto molto meglio, (итал. «Когда ты уйдёшь из моего дома, будет намного лучше,») — вмешался мужчина, сидящий напротив.
— Non cominciare, (итал. «Не начинай,») — сказал Гоук отцу, получив в ответ недовольный взгляд.
— Ведь он прав, — Лучия посмотрела на сына, а потом перевела взгляд на меня. — Пока ты нам не нравишься, — высказалась она, кивнув в сторону Метью. — Ты не знаешь нашу культуру, язык, и сейчас я не могу принять тебя с распростёртыми объятиями, — серьёзно сказала женщина.
Я тихо вздохнула, обдумывая ответ. Мне же не обязательно им нравиться. К тому же я не прошу принимать меня с распростёртыми объятиями.
— Она вам обязательно понравится. Perché è così difficile accettarla? (итал. «Почему так сложно принять её?») — неожиданно для меня заговорил Гоук. По лицу и тону речи я поняла, что тема серьёзная.
— Figlio mio, non è lei quella di cui hai bisogno. (итал. «Сынок, тебе нужна не она.») — Метью прищурил глаза и грубо сказал, в то время как зелёноглазая брюнетка тяжело вздохнула.
— E chi allora? Io non parteciperò a un matrimonio combinato, basta! (итал. «А кто? Я не буду участвовать в браке по расчёту, хватит!») — почти прошипел парень. Я лишь наблюдала за всеми, не в силах что-то сказать или перебить.
— Если ты в этом уверен, — Лучия чуть спокойнее произнесла и посмотрела на меня, — если ты уверен в ней, не вижу смысла продолжать разговор. Я против.
— Что ты хотела, когда я сказал познакомиться лучше, думала переубедишь? — процедил брюнет, но ответа он не дождался: его родители встали из-за стола и ушли, а я продолжала растерянно хлопать ресницами.
В кухне повисла тишина, и меня мучали сомнения, стоит ли что-то спрашивать у Гоука сейчас или лучше подождать. Парень прикрыл глаза, откинувшись на стуле, а потом вернул взгляд на меня.
— Прости, что так вышло.
— Может быть, — отрезала я, не давая ему что-то добавить. Парень усмехнулся.
— Если хочешь, можешь пройтись, мне нужно встретиться кое с кем, — сказал Гоук, уткнувшись в телефон.
— С кем? — сама не знаю, зачем мне эта информация, но это меня заинтересовало.
— С любимыми девочками, — с гордостью вскинув подбородок, сказал он. Я приподняла бровь и тут же заметила его прожигающий взгляд. — Ревнуешь?
— Нет, просто интересно, — отвернулась я. — Не хочешь говорить — не надо. Я тогда пойду искать своих мальчиков.
Со стороны парня послышался тихий смешок, и я вновь посмотрела на него.
— Тогда ревновать буду я, — я хотела съязвить, но парень продолжил: — Я хочу встретиться со старыми друзьями, а ты прогуляйся, если хочешь, — уже серьёзно сказал он, отложив телефон.
Согласившись, я пошла подзарядить телефон и уже позже, к счастью не столкнувшись с его родителями, вышла на улицу.
Вечерний Милан укрыл утреннюю суету золотистым покрывалом огней. Корсо Венеция превратилась в волшебный городок, маленькие фонари встречались повсюду, у входов в магазины, увитые плющом, и возле одиноких лавочек в углу улицы. Мягкий свет придавал городу тёплую глубину, словно наложив на него невидимый фильтр.
Плющ, такой любимый мною, будто оживал в темноте: струился по мраморным колоннам, обвивал затенённые статуи, прятался в трещинах у фонтанов. В этот миг я пожалела, что не взяла фотоаппарат. Казалось, всё, что можно было запечатлеть, я сняла ещё утром, но оказалось, что нет.
Свернув к небольшой кофейне на углу, витрина которой светилась неоном, я заметила, что, несмотря на вечер, внутри почти все столики заняты, даже пара человек работала за ноутбуками.
С помощью переводчика я заказала раф и устроилась за одним из свободных столиков у окна. Пальцы касались экрана телефона, но внимание то и дело ускользало наружу — в вечер, в уличные тени и мерцающие огни.
— Salve, (итал. «Привет,»)— раздалось рядом. Я подняла взгляд и увидела шатенку с ореховыми глазами. Она мило улыбнулась, и я протянула ей переводчик.
«Non so l'italiano, solo l'inglese. (итал. «Я не знаю итальянский, только английский.»)» — перевелся текст, который я только что написала. Девушку это совсем не смутило: она присела рядом и заговорила.
— Я знаю английский, — она посмотрела себе на колени и тише добавила: — чуточку...
Её реакция показалась мне забавной, и я чуть улыбнулась, прикусив губу.
— Ты не против, что я села рядом? — вдруг произнесла итальянка. — Мест уже нет, — она окинула взглядом зал. Я тоже оглянулась: действительно, столик, который был свободен, когда я пришла, уже заняли.
— Нет, — спокойно ответила я.
— Я вообще хотела сказать, что... — она замерла, возможно пытаясь вспомнить слово, но, сдавшись, произнесла на итальянском: — Sei bella, e volevo avvicinarmi, (итал. «Ты красивая, и я хотела подойти,») е... познакомиться.
Я насупила брови, не поняв, и протянула переводчик. Шатенка окинула его взглядом и написала то, что сказала, а я прочитала перевод. Смущённая улыбка сама появилась на моих губах.
— Спасибо, — склонив голову набок, говорю, — ты тоже. Я Холли.
— Лаура Коста, можно просто Лаура.
— Что ж, приятно познакомиться, — с улыбкой произнесла я.
У Лауры был оливковый оттенок кожи, и прямые каштановые волосы почти такой же длины, как у меня. Высокие скулы, ровный нос и густые брови, на которые свисала челка. Под майкой виднелась татуировка в виде звездочки. Я узнала, что она на год старше меня — ей было восемнадцать — и мы ещё долго болтали, иногда не понимая друг друга.