24
Ливия Сильвестри
(пару дней назад)
Я уже подходила к кофейне, где мы с Итаном договорились встретиться. Парень был в белой футболке с принтом на спине, а на ногах — спортивные шорты до колен. Интересно, сколько минут он уже ждёт? Я ведь прилично опоздала.
Он стоял, прислонившись к машине, держа в руке телефон. Увидев меня, его лицо посетила милая улыбка, и он выпрямился.
— Привет, — сказал Итан.
Я ответила ему в ответ, и мы вместе направились в кофейню.
Мы заказали по чашечке ароматного кофе и долго болтали. Говорили почти обо всём на свете, и парень верил каждому моему слову. Он чуть подался вперёд, будто ловя каждый миг, каждую секунду со мной. Итан совершенно не пытался скрыть того факта, что я ему нравлюсь. Он разглядывал каждый миллиметр моего лица, внимательно слушал, не перебивал, шутил и говорил.
— Вот Гоук в Канаду едет, — неожиданно сказал парень, опершись на руку.
— В Канаду?.. — тихо повторила я, переводя взгляд на стол. — А что там?
Блондин замер в нерешительности, обдумывая, стоит ли говорить. Но я была уверена, что он всё-таки расскажет — ведь он считает, что я уже не общаюсь с Дарфи. В этом он окончательно убедился, когда я поделилась с ним её планом.
— Он сказал, что у него начали появляться проблемы. Думаю, это из-за Дарфиных проделок, — признался парень.
— Понятно... — я чуть отвела взгляд. Отлично, что всё идёт по плану, но плохо, что Гоук уехал в Канаду, прихватив с собой Холли — я уверена в этом.
Повисла короткая пауза. Он снова посмотрел на меня, задержав взгляд, склонил голову набок и хотел что-то сказать, но, заметив сообщение, я начала говорить первой.
— Прости, мне нужно... — я не могла сказать правду. — Нужно маме помочь, прости, — ещё раз извиняюсь, заметив, как на его лице появляется едва заметная тоска. Итан хорош, и, возможно, я бы ответила взаимностью, но мне нужен другой.
— Жаль, что так быстро, — парень поднялся и мило усмехнулся. — Буду ждать звонка, — напоследок сказал он. Я улыбнулась в ответ и также попрощалась.
Еще раз перечитав сообщение от Дарфи, я ответила, что новости плохие, и направилась к её дому.
Я свернула с дороги, решив пройти через другой переулок — так было ближе. Обычно здесь людей было мало, и сейчас никого не было. Я шла спокойно, когда передо мной появилась знакомая фигура.
Джейсон.
Шатен стоял возле небольшого дерева у лавочки, но он был не один. Рядом стояла маленькая рыжеволосая девушка в короткой облегающей юбке. Она что-то болтала, а Джейсон внимательно слушал. Он вел себя иначе, чем со мной. Джейсон смотрел на неё так же, как Итан смотрел на меня. Рыжая бестия, играя своими надутыми губами, полностью захватила его внимание. Я не успела понять, кто это — скорее всего, я её даже не знала, — потому что в следующую секунду он наклонился и поцеловал её.
Мой мир рухнул: парень, который мне не безразличен... он поцеловал другую. Смотрел на неё влюблёнными глазами! На меня он так не смотрел. И... не посмотрит?
Я впала в ступор, не зная, как реагировать. Может, мне просто уйти и смириться с потерей надежды на Джейсона? Моё сердце забилось сильнее, сбив ритм. Как ей это удалось? Как кто-то другой так легко получает то, чего хотела я?
Пока он, они, меня не заметили, мой пристальный и пронзающий взгляд, я развернулась и быстро пошла прочь. Но внутри будто не осталось ничего — только пустота. Я делала всё, чтобы Джейсон был со мной, но... нет.
В голове мелькнула одна мысль: что если... может, Итан? Он в меня влюблён, Джейсон уже не будет моим, а с блондином... у нас может что-то получиться.
***
Только сидя на кухне у Дарфи, я перестала крутить в голове мысль о Джейсоне.
— У меня есть одна новость, — тяжело вздохнув, сказала я. Дарфи присела рядом и заглянула мне в глаза.
— С тобой всё хорошо? — девушка выглядела обеспокоенной и почти сразу добавила: — Ты выглядишь нехорошо.
— Да, но сейчас не об этом, — посмотрев вниз на стол из светлого дерева, сказала я. — Я знаю, что Гоук уезжает в Канаду из-за того, что тут появилась одна огромная заноза, — я услышала, как Дарфи довольно усмехнулась и сразу перевела на неё взгляд.
— Эта заноза — Малик. Как же я рада, что встретила его, — сказала подруга, закинув прядь волос за ухо, — а вот то, что Гоук собирается в Канаду, нехорошо.
— Я думаю, Малик и там его достанет, — мой голос прозвучал слишком серьёзно, в то время как Дарфи заглянула мне в глаза.
— Только он и сможет.
Мы ещё долго сидели и обсуждали всё это, затрагивали разные темы, как это обычно бывает при наших встречах. Мы говорили обо всём, не забывая о Коре. На днях девушка писала, что не приедет: её родители решили остаться там, мол, нашли хороших инвесторов и будут развиваться.
Посидев ещё минут тридцать, я стала собираться домой. Может быть, завтра или даже сегодня встречусь с Итаном и отвечу ему взаимностью.
Холли Савастава
(настоящее время)
Проснувшись от какого-то странного чувства, я осмотрелась по сторонам. Комната с высокими потолками и тяжёлыми шторами, сквозь которые уже пробивалось солнце, была пустой. Запах кальяна будто ещё не выветрился, а дым остался где-то в лёгких.
Я медленно потянулась и села на кровати. Казалось, что голова немного тяжёлая, а всё тело ныло. Я совершенно не выспалась из-за твёрдого матраса.
Наконец я встала, быстро привела себя в порядок, переоделась в широкие серые штаны, не забыв накинуть ветровку, и вышла в коридор. В доме было тихо — возможно, Рой ещё не вернулся, а Гоук находился в другой части дома. Я спустилась на первый этаж и вышла на улицу.
На улице было влажно — ночью прошёл дождь, и теперь всё вокруг блестело, будто натёртое до зеркального блеска. Листья деревьев свисали вниз под тяжестью капель, трава тянулась к солнцу, но всё ещё хлюпала под ногами. Какие-то палки у стены дома потемнели от влаги, и даже перила крыльца были мокрыми и холодными на ощупь. Воздух пах свежестью, сырой землёй и древесной корой. Прохладный ветер резко ударил в лицо. Я поёжилась, но всё же вышла.
Внутри всё ещё немного перекручивало от вчерашнего. И те его слова: «Решай сама». Всё это неправильно.
Я перевела взгляд на мустанг Гоука и не узнала его. Мои глаза округлились, когда я стала всматриваться в глубокие царапины и проколотые колёса. Вчера машина была в порядке... я это точно помню. Из царапин что-то вырисовывалось: Te latere non potes. Я не знала, что это значит, но выглядело это малообещающе.
«Так ему и надо, — подумала я, — это тебе за «ничего».»
— Твою мать, — голос позади меня, за которым послышались шаги, заставил меня обернуться. Гоук быстро подошёл ко мне, глядя на машину. — Что это, блять, такое? — он говорил кому-то в пустоту.
— Кто это мог сделать? — без надежды услышать ответ тихо сказала я, посмотрев на парня.
Он не ответил, лишь рассматривал все царапины, которые, к слову, шли по всему крылу авто, развиваясь от капота до спойлера. Парень дотронулся рукой до дверцы, где как раз была та надпись, и его лицо побледнело, а взгляд говорил о том, что брюнет готов кого-то убить.
Гоук, не забыв обо мне, вернулся в дом, набирая кому-то сообщение.
— Что это значит? — пытаюсь достучаться до него, но парень не слышит. — Гоук! — он замер, посмотрев на меня. — Что значит та надпись?
— «Тебе не скрыться», — пауза, — с латыни, — продолжил он. Я удивилась тому, что надпись на латыни и что Гоук знает её перевод.
— Латынь? — пробормотала я, думая, что это был итальянский. — Но откуда ты знаешь перевод?
Оторвавшись от телефона, Гоук заглянул мне в глаза и спокойно сказал:
— Я учил латынь, — предвидя мои следующие вопросы, сказал он и почти сразу добавил: — Потом поговорим, сейчас нас ждёт Италия.
— Но...
— Иди собирайся, — перебив меня, произнёс он.
***
Всё, о чём я думала, стоя в аэропорту, — это о том, что я уже на пути в Италию. А вопросы типа «Кто расцарапал машину? Зачем он это сделал?» не покидали мою голову.
Гоук стоял впереди меня, разговаривая по телефону. И мне было очень досадно осознавать, что я ничего не понимаю — парень говорил на итальянском. А что насчёт самой страны? Как я буду общаться? Опустив глаза в пол, я задумалась о курсах языка, ведь было бы здорово знать второй язык. Но я совершенно не понимала, зачем мне всё это. У меня нет ни цели, ни смысла. Уже нет. Сейчас я живу сегодняшним днём, а не мечтаю о будущем, как раньше. То, что произошло вчера вечером, меня уже не тревожило, и то, что будет завтра, тоже.
Объявление пронеслось по громкой связи: «Началась посадка на рейс 427 до Италии. Пассажиры бизнес-класса могут проходить первыми. Финальная точка полёта — Милан».
Люди вокруг зашевелились. Кто-то встал, поправляя ремень сумки на плече, кто-то громко выдохнул, глядя на табло. Змеи, что виднелись из-за майки, привлекли моё внимание, и парень потянул меня за собой.
Мы подошли к гейту, где растянулась очередь, напоминающая гусеницу. Но мы быстро её обошли и поднялись на борт.
Девушка-стюардесса мило улыбалась и приветствовала пассажиров.
— Приятного полёта, — произнесла она человеку впереди нас.
Мы подошли, и Гоук показал билеты с телефона. Когда брюнетка всё проверила, она кивнула и пожелала приятного полёта.
— Какое место? — подняв глаза и увидев широкую спину брюнета, спросила я.
— 2А и 2В, — сказал парень, ускорив шаг.
Узкий проход между креслами сменился на более просторный, где было меньше людей. Мы подошли к своим местам: я села у окна, а Гоук — рядом.
Посадка быстро закончилась, и та девушка-стюардесса подошла к нам. Она провела инструктаж, велела всем пристегнуться и отключить телефоны. Из её слов я узнала, что лететь нам восемь часов.
Когда самолёт взлетел, я уставилась в окно: раньше никогда не летала, и сейчас хотелось запечатлеть каждый миг.
Отдаляясь от земли, мы приблизились к тучам, которые уже были ниже нас. Словно сладкая вата, они плавали в небе, спокойно двигаясь по ветру. Сама того не заметив, моя рука потянулась к карману сумки, которая пошла с нами как ручная кладь, и я достала свою камеру Cilix F4 чёрного цвета.
Первая фотография была сделана. Звук, который сигнализировал о сохранении снимка, был почти неуловим, и я поняла ценность и редкость этой модели.
Почти бесшумная съёмка.
— Ты летала раньше? — неожиданно произнёс парень. Я повернула голову в его сторону, слегка печально отворачиваясь от окна.
— Нет, — ответила я, замечая на его лице ухмылку и ямочку на правой щеке.
— Всё впервые со мной? — ухмылка стала ещё заметнее, искривив пухлые губы.
— Завались, — цокнула я, отворачиваясь к окну.
— Я про кальян, — оправдывался он. — Вот о чём ты, я не знаю.
Проигнорировав его, дабы не послать его среди чужих ушей, я мысленно закатила глаза.
— Холли, Холли, Холли... грязные у тебя мысли.
— Иди к черту, — огрызнулась я, не сдержавшись. Я вновь перевела взгляд на парня, взглянув на него из-под лба. Тот лишь засмеялся и, как ни странно, довольно мило улыбнулся.
***
Восьмичасовой полёт закончился, и мы вышли на посадку. Выходя из самолёта, мы в быстром темпе оказались на улице. Гоук вызвал жёлтое такси, и мы поехали в центр Милана. Корсо Венеция был построен в XIX веке, о чём напоминают старые дома в стиле неоклассицизма с элементами римского ренессанса и барокко.
Фасады светло-бежевых домов с каменной отделкой, высокие круглые колонны с резными статуями и растительным орнаментом. Карнизы с резьбой, маскароны и гербы с орлами и змеями. А присмотревшись к змее, можно увидеть, что она пожирает человека.
На первом этаже домов большие окна с арками, украшенные резным камнем. Металлические кованые решётки с завитками. Балконы с чёрными или тёмно-зелёными стальными перилами. Входные двери деревянные, массивные, тоже с резьбой. Всё вокруг было украшено резьбой и выглядело великолепно. Красные черепичные крыши с мансардными окнами. По фасаду — лепные картуши с мифическими персонажами. В углах скульптуры: львиные головы, ангелы или кентавры.
Весь район дышал богатством и старыми деньгами. Это место пахло глубокой историей и статусом.
Такси остановилось у дома, и мы вышли к такому же роскошному дому, как и те, что я видела по дороге.
— Мои родители, Лучия и Метью, очень консервативные, так что вряд ли сразу тебя примут, — сказал Гоук, остановившись.
— Очень мило, — язвительно сказала я, вновь переведя взгляд на дом светло-бежевого цвета.
Со стороны парня послышалась тихая усмешка, и он направился к дверям, а я последовала за ним. По бокам двери, с двух сторон на небольших колоннах, были маскароны в виде вырезанных чертиков.
Парень постучал в дверь, и через минуту она открылась. Вошёл высокий черноволосый мужчина с глазами, как у Гоука, с янтарным отливом. Прямой нос и тонкие губы. Когда он заговорил, послышался давящий голос.
— Ciao, figliolo, ti stavo aspettando, (итал. «Здравствуй, сынок, заждался,») — мужчина тепло поприветствовал Гоука, обнявшись с ним и бросив взгляд через его плечо на меня. Его взгляд помутнел, а брови нахмурились. — Salve, (итал. «Здравствуй,») — сказал он, косо глянув на сына. — Non mi hanno avvertito, (итал. «Меня не предупредили,») — чуть тише добавил он и махнул рукой, приглашая войти.
Мы зашли в дом, где веяло прохладой. Всюду массивные двери с резьбой, пол из холодного мрамора, на некоторых стенах — гобелены и портреты. В воздухе витала смесь старого дерева и дорогого парфюма, запах которого я не могла различить, словно дом хранил секреты веков.
Повернув голову в сторону гостиной, я увидела женщину — мать Гоука. Она сидела, наблюдая за нами, так как с того места было видно входную дверь.
— Здравствуйте, — монотонно сказала она на английском.
— Добрый вечер.
— Да, очень, — не дав договорить, она встала и подошла к нам, точнее к сыну. — Как я ждала тебя, — сказала она, обняв его, и её голос заметно смягчился.
— Тоже рад тебя видеть, — отстранившись, Гоук перевёл взгляд на меня и вздохнул.
— Кто она? — брюнетка с такими же пухлыми губами, как у сына, и зелёными глазами игнорировала меня. Возможно, это было к лучшему. — Fidanzata? (итал. «Девушка?»)
— Sì, (итал. «Да,») — кивнул он, сжав губы.
— Per oggi basta. Ne parleremo domani, (итал. «На сегодня достаточно. Обсудим всё завтра,») — подал голос отец Гоука, заставив меня вздрогнуть. Я посмотрела на него, не понимая ни слова.
Гоук что-то ответил и потянул меня к лестнице, одновременно переведя фразу его отца.
Мы поднялись наверх и зашли в дальнюю комнату, окутанную ночным мраком. Стены, окрашенные в глубокий серый, казались почти чёрными при мягком свете настенной лампы, которую только что включил Гоук. У окна стоял тёмный деревянный стол, заваленный старыми тетрадями, зажигалкой, ножом и каким-то латинским учебником. Большая кровать с кожаным изголовьем была застелена плотным тёмным пледом. На стене висела старая карта мира с морскими маршрутами, а маркером были отмечены красные кресты, словно там спрятан клад.
Гоук молча достал сигарету и кинул на стол оставшуюся пачку, после чего вышел на балкон. Как же мне хотелось прочесть его мысли и узнать, о чём он думает в этот момент.
Оставив сумку у двери, я снова осмотрелась и заметила пару детских фотографий, которых раньше не видела. Подойдя ближе, я стала их рассматривать: на одной мальчик с тёмными волосами и серьёзным взглядом стоял рядом с мужчиной в костюме, чья рука лежала у него на плече. На другой фотографии тот же мальчик, уже счастливый, с широкой улыбкой, стоял рядом с другом, который был чуть выше ростом и с лёгкой насмешкой в взгляде. Оба выглядели так, будто только что сбежали с какой-то авантюры.
— Моя любимая фотография, — голос за спиной заставил меня обернуться, и я быстро поставила снимок на место. Парень подошёл ближе, смотря в глаза. — Мы тогда чуть не уплыли в открытый океан, это было в Генуе, кажется, — он нахмурил брови, погружаясь в воспоминания о том дне.
— А кто это? — спросила я. Парень поднял голову и через некоторое время коротко ответил:
— Майкл.
Он вновь повернулся к балкону, собираясь выйти, но я заговорила:
— Скажи... — парень замер, — почему «Дрейк»? Почему ты выбрал именно эту фамилию?
Я подошла ближе, и мы оказались на балконе.
— Был один человек, — начал Гоук, — Фрэнсис Дрейк. Он был пиратом, делал, что хотел, — он замолчал. — Когда я уехал из Италии, я не собирался говорить о своём родстве, а выбрать фамилию «Дрейк» означало, что я могу идти и делать всё, что хочу. К тому же Фрэнсис сражался против Испании на стороне Англии. Для меня это своего рода бунт, — сказал он, словно на одном дыхании, глядя в даль, а в руках где тлела его сигарета.
— Но при чём тут Испания?
— При том, милая моя, что часть Италии в тот момент принадлежала Испании, и Милан в том числе, — он повернул голову, а я облокотилась о поручень.
Казалось, я совсем не разбираюсь в истории, хотя в классе отвечала лучше всех. Но с ним, по всей видимости, мне не сравниться.
— Что ж, Дрейк, — начала я, — ты бунтарь. — Парень усмехнулся, отвернувшись, и глухо засмеялся.
— Это так, — пауза пронеслась током между нами, и брюнет заговорил дальше. — Завтра будет тяжёлый день.
— Почему? — оторвавшись от звёзд, я заглянула в две тёмные искорки в глазах Гоука.
— Потому что придётся нормально познакомиться с моими родителями. Мать, Лучия, говорит на итальянском и английском, а также может на французском, а отец, Метью, говорит исключительно на итальянском.
— Я с ним не познакомлюсь нормально, — вздохнула я, в очередной раз желая, что не знаю язык.
Похоже, мне придётся подучить язык, несмотря на то, что я хотела поскорее уехать. Прогуляться по улицам Италии и найти родных родителей — вот чего мне хотелось.
— А что насчёт твоей машины?
— Мы договорились с Роем, что он отдаст её в ремонт, и машину перевезут в Техас, а я ему заплачу, — ничего не скрывая, сказал парень. С улицы послышался лай соседской собаки, а сразу за ним — шипение кошки. — Ладно, пора спать.
«Уже?» — взглянув на часы, я увидела, что было почти 2 АМ. Да, действительно, пора спать.
***