Глава 14: Горячее, чем кофе
Моника спускалась вниз, нервно поправляя рукав пиджака. Пальцы скользнули по ткани, будто пытаясь не только устранить складку, но и стереть оставшиеся следы вечеринки. Движение было резким, почти механическим — будто если сделать это достаточно тщательно, можно будет притвориться, что ничего не случилось. За последние сутки Моника была раз семь в душе, но лучше от этого не становилось.
Братья тут же повернули головы в её сторону.
— Моника? — Кейн приподнял бровь, отложив телефон. — Ты уверена, что хочешь сегодня идти в школу?
Она хмыкнула, направляясь к кофемашине.
— А у меня есть выбор?
— Я бы мог тебя прикрыть, — пожал плечами младший.
Пальцы потянулись к кнопкам, но аппарат молчал, будто издеваясь.
— Дурацкая машина! — вырвалось у неё сквозь зубы, и она стукнула по ней ладонью.
— Она сломалась, — спокойно бросил Ламин, не отрывая от неё взгляда.
Моника сжала губы, прикрыла глаза на секунду, словно собираясь с мыслями.
— А раньше нельзя было сказать?
Ответа не последовало.
Она плюхнулась за стол, бросив взгляд на братьев. Кейн уже уткнулся в телефон, пальцы быстро бегали по экрану — явно переписывался с какой-нибудь девчонкой.
А Ламин...
Ламин смотрел прямо на неё.
Тяжело, без моргания, будто пытался прочитать то, что она так тщательно скрывала.
И в этом взгляде было что-то невыносимое — слишком много понимания. Слишком много вопросов. Слишком много молчаливой ярости.
Моника отвела глаза первой.
Чашка скользнула по столу, мягко остановившись у её пальцев. Внутри чернела густая жидкость. Кофе...?
Она подняла взгляд.
— Я сварил его. Но не хочу, — пояснил Ямаль, наблюдая за её реакцией.
Дамиба прищурилась, гипнотизируя чашку, будто пытаясь разгадать её состав.
Ламин усмехнулся:
— Не волнуйся. Я не плюнул туда.
— Ого, спасибо за такое уважение, — фыркнула она, но всё же поднесла чашку к губам.
Первый глоток — и её лицо тут же скривилось.
— О ужас... Ты не умеешь варить кофе.
— Ну как умею, — пожал плечами он. — А ты, я смотрю, стала слишком избалованной.
Она поставила чашку с таким видом, будто это преступление против человечества.
— Может, я и росла в бедности, но даже у нас всегда был хороший кофе. А это, — она ткнула пальцем в злополучную чашку. — Не так уж и дорого. Надо просто знать пропорции. Воды меньше, кофе мельче, и никогда не держать на огне дольше минуты, а то получается эта... горелая жижа.
Кейн, до этого погружённый в телефон, вдруг уронил его на стол со стуком.
— Сестрёнка... — усмехнулся он. — А ты прям знаток.
Ламин скрестил руки:
— Лучше бы школьные знания так подтверждала.
— Я вообще-то хорошо учусь, — закатила глаза она.
— Да ладно, — саркастично усмехнулся Ямаль. — Кейн тоже.
Тот поднял палец вверх, делая серьезное лицо:
— Вообще-то, она в топе по химии и литературе.
Ламин медленно повернул голову в его сторону, одна бровь язвительно поползла вверх:
— И откуда тебе это известно?
— Я, вообще-то, иногда заглядываю в школьный чат, — Кейн пожал плечами, снова утыкаясь в телефон. — Особенно когда там обсуждают мою сестрёнку.
Моника довольно вздернула подбородок, но тут же нахмурилась:
— Ты следишь за школьными чатами старшеклассников?
— Не слежу, — Кейн отмахнулся. — Просто... иногда читаю.
— Это одно и то же!
— Ну, если бы я следил, — он лукаво прищурился. — Я бы знал, что две недели назад ты идеально написала контрольную.
Брюнетка замерла.
— ...Ты издеваешься.
— А вот и нет, — Кейн вытянул руку и нежно потыкал её в лоб. — Гордись.
Ламин наблюдал за ними, скрестив руки. В его взгляде мелькнуло что-то странное — не то раздражение, не то... одобрение?
— Значит, химия и литература, — пробормотал он. — А математика?
Моника надула щёки:
— Четвёрки.
— Почти хорошо, — Ямаль кивнул. — Но могло быть и лучше.
— Ой, да перестань, — Кейн закатил глаза. — Она и так умнее половины Пиа де Саррии.
— Пиа де Саррии, — поправил Ламин.
— Ну и что?
Он вздохнул, но больше не стал спорить. Вместо этого он потянулся к чашке с кофе, которую Моника отвергла, и сделал большой глоток.
— Это действительно отвратительно, — признал он, морщась.
Моника замерла, не веря своим глазам. Она только что отвергла этот кофе, назвала его отвратительным, а теперь Ламин... Он просто взял чашку и сделал большой глоток. Из той самой чашки, из которой она отказалась.
Внутри всё трепетало. Это было не простое предложение, не дружеский жест. Это было что-то иное. Что-то, что говорило о принятии, о близости, о том, что он не брезгует ею, не считает её чем-то отталкивающим. Наоборот, он словно показывал: «Я разделяю с тобой всё, даже этот ужасный кофе».
Её щеки вспыхнули. Она смотрела на него, на то, как он отставил чашку, на лёгкое поморщивание на его лице и чувствовала, как её сердце замирает, а затем начинает биться быстрее. Это было так неожиданно, так интимно, хотя они просто сидели рядом. Казалось, это маленькое, но значимое действие стёрло между ними какую-то невидимую стену, которую она ощущала раньше.
— Ладно, — Ямаль поставил чашку с таким видом, будто это оружие массового поражения. — Вставайте. Иначе опаздаете на уроки, — он встал, доставая ключи из кармана. — Садитесь в машину.
Дамиба нахмурилась:
— Я собиралась на автобусе.
— Теперь нет, — он даже не взглянул на неё, проверяя всё ли на месте в карманах.
— Но...
— Моника, — Кейн лениво обнял её за плечи, толкая к выходу. — Просто не сопротивляйся. Когда Ламин что-то решил, спорить бесполезно.
Она хотела возразить, но Ламин уже распахнул входную дверь, пропуская их вперёд. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалось что-то твёрдое — не приказ, а решение, которое он не собирался менять.
— Ты что, будешь нас возить теперь каждый день? — не унималась она, переступая порог.
— Если понадобится.
— Но это же...
— Моника, — он наконец повернулся к ней, и его взгляд пригвоздил её к месту. — После вчерашнего ты действительно думаешь, что я позволю тебе одной таскаться на автобусах?
В его голосе не было злости. Только холодная уверенность, от которой у неё перехватило дыхание.
Кейн фыркнул, открывая дверь машины:
— Ну всё, сестричка, ты проиграла. Садись и наслаждайся VIP-обслуживанием.
Моника заколебалась на месте, но Ламин уже открыл переднюю дверь и ждал.
Она медленно опустилась на сиденье, и вдруг до неё дошло — всё это не просто каприз или желание контролировать. Ламин... он действительно боялся. Боялся, что с ней снова что-то случится, что кто-то посмеет причинить ей вред. Эта мысль обожгла теплом, которое разлилось по груди, смешавшись с лёгким покалыванием вины за своё сопротивление.
Двигатель заурчал, и машина плавно тронулась с места. Моника украдкой наблюдала за парнем через зеркало заднего вида. Его лицо было сосредоточенным — чёткий профиль, сведённые брови, плотно сжатые губы. Он вёл машину так же, как делал всё остальное — уверенно, без лишних движений, полностью контролируя ситуацию.
Она прикусила нижнюю губу, чувствуя, как что-то тёплое и нежное сжимает ей горло. В этот момент Ламин мельком глянул в зеркало, и их взгляды встретились на долю секунды. Брюнетка быстро отвела глаза, но успела заметить, как что-то дрогнуло в его обычно непроницаемом выражении.
— Пристегнись, — тихо сказал он, и в его голосе не было привычной резкости.
Она послушно потянулась за ремнём, вдруг осознавая, что за его внешней суровостью скрывается то, чего он никогда не произнесёт вслух. Забота. Беспокойство. Возможно, даже...
Но нет, она не смела до конца додумать эту мысль. Просто сидела, украдкой наблюдая, как солнечные блики скользят по его сильным рукам на руле, и позволяла этому странному, тёплому чувству заполнять её целиком.
***
Машина плавно остановилась у школьного крыльца, и сразу же — будто по какому-то негласному сигналу — головы на парковке начали поворачиваться в их сторону. Все знали этот автомобиль с тонированными стеклами. Все узнавали характерный рык его двигателя. Машину Ламина Ямаля невозможно было спутать ни с чем.
Сначала просто взгляды. Потом — взрыв.
— Эй, это Ямаль! — кто-то закричал.
— Ламин, можно автограф?
Кто-то махал рукой, кто-то доставал телефон, чтобы снять.
Дверь пассажира открылась, и на асфальт ступила Моника. Она на мгновение замерла, будто давая всем рассмотреть себя, затем медленно провела пальцами по волосам, раскидывая их по плечам. Подбородок вздернут. Взгляд — прямой, холодный, вызывающий.
Кейн вышел следом, лениво прикрыв дверь, и тут же усмехнулся, заметив её позу.
— Посмотри налево, — шепнул он, едва шевеля губами.
Дамиба перевела взгляд — и увидела Алекс.
Та стояла со своей свитой, рот приоткрыт, глаза округлены. Рядом замерли её подруги — одна даже забыла закрыть тюбик с блеском для губ, который теперь беспомощно капал ей на рубашку.
Моника медленно, преднамеренно ухмыльнулась. Не широко — лишь уголок рта дрогнул вверх. Но этого хватило.
Падилья резко сомкнула губы, лицо исказилось от раздражения.
— Пошли, — брюнетка толкнула Кейна локтем, разворачиваясь к дверям.
Они вошли в школу, оставив за спиной гул перешептываний.
— Ну что, — Кейн засунул руки в карманы. — Думаешь, она теперь отстанет от тебя?
Моника лишь рассмеялась, бросая последний взгляд через плечо на застывшую у парковки группу.
— Боюсь, мы только начали войну.
— Отлично, — он зевнул. — Мне давно не хватало драмы.
Они подошли к шкафчикам, где уже кипела обычная школьная суета. Дамиба, прислонившись к металлической дверце, вдруг серьезно посмотрела на Кейна:
— Обещаешь, что больше не будешь зависать с Паулой?
Кейн театрально поднял руки в знак сдачи:
— Без проблем, сестрёнка. Я и не планировал.
Она благодарно улыбнулась, начиная копаться в учебниках. В этот момент кто-то с разбегу прыгнул ей на спину, обхватив руками за шею.
— С возвращением! — звонко прошептала на ухо Лусия.
Моника рассмеялась, стараясь сохранить равновесие:
— Мы виделись вчера. И фактически ничего не случилось, я даже ни одного учебного дня не пропустила.
Шатенка сползла с её спины, но продолжала держать за плечи:
— Всё равно, — она многозначительно кивнула. — Не каждая смогла бы вернуться после такого.
Кейн, прислонившись к соседнему шкафчику, саркастично ухмыльнулся:
— Она вернулась, чтобы набить морду каждому виновному.
Лусия широко улыбнулась.
— Можно я буду первой, кто зарядит Ксавье по яйцам?
— Нет, — резко перебила Моника, захлопывая шкафчик. — Я вернулась учиться. А насчёт остального... — она бросила взгляд в сторону входа. — Посмотрим.
Кейн переглянулся с Лусией, и оба невольно улыбнулись. В этом спокойствии Моники было что-то куда более устрашающее, чем любые угрозы.
День выдался на удивление спокойным.
Уроки шли своим чередом: физика, где Моника, к удивлению класса, первой решила сложную задачу; литература, на которой она вступила в жаркую дискуссию с учителем о символизме в поэзии; даже физкультура, где она, несмотря на отсутствие любви к спорту, показала лучший результат в забеге.
Алекс и её компания держались на расстоянии, ограничиваясь ядовитыми взглядами из-за углов. Один раз Моника поймала Ксавье в коридоре — он резко развернулся и исчез за поворотом, будто увидел призрак.
На переменах Лусия не отходила от неё ни на шаг, то и дело бросая вызовы всем желающим «посмотреть косо» на её подругу. Кейн же появлялся то тут, то там — то небрежно прислонившись к стене рядом, когда Моника задержалась на уроке, то «случайно» проходя мимо её класса с самым безобидным видом.
Даже учителя, обычно не обращавшие внимания на школьные разборки, как будто стали чаще поглядывать в её сторону — то ли из любопытства, то ли из осторожности после отстранения Падильи.
Но самое странное произошло после последнего звонка.
— Ну что, — подошёл Кейн, заглядывая через плечо. — Теперь ты официально ботан?
Она фыркнула, пряча идеальное сочинение в рюкзак:
— Лучше ботанить, чем тупить, как некоторые.
— Ой, да? — он приподнял бровь.
— Да, — Моника остановилась. — Иди к машине, я загляну в туалет.
Кейн кивнул и направился к выходу, оставив брюнетку одну. Она зашла в школьный туалет, подошла к зеркалу и машинально начала поправлять волосы. Нужно выглядеть безупречно... Боже, какой бред. Она мысленно выругалась, ловя себя на этой глупой мысли.
Резкий звук захлопнувшейся двери заставил её вздрогнуть.
— Так, так... — Алекс стояла в дверях, ухмыляясь. Рядом с ней Паула скрестила руки на груди, оценивающе оглядывая девушку. — Моника Дамиба. Для кого-то прихорашиваешься?
— Ну уж точно не для тебя, — холодно ответила брюнетка, не отрываясь от зеркала.
Падилья фальшиво рассмеялась и сделала несколько шагов вперёд.
— Видела, что Ламин стал твоим личным водителем. Очень мило.
Моника наконец повернулась к ней, медленно подняв бровь.
— Завидуешь?
Алекс усмехнулась.
— Было бы чему. Знаешь, чем мы занимались в этой машине?
— Ой, Алекс, — Моника нарочито сморщилась, будто ей стало неприятно. Хотя именно так и было. — Я в курсе, что ты очень гордишься тем, что смогла соблазнить моего брата, но мне это неинтересно.
Паула фыркнула, но Падилья не сдавалась.
— Ага, — продолжила она, язвительно прищурившись. — Поэтому ты сейчас здесь готовишься к свиданию.
— Какому ещё свиданию?
Алекс улыбнулась, довольная, что наконец-то задела её.
— Ой, да ладно тебе. Весь день ты ходишь, как на иголках, только и ждёшь, когда он за тобой приедет. Это же так очевидно.
Моника почувствовала, как кровь приливает к щекам, но внешне осталась холодной.
— Ты действительно настолько зациклена на Ламине, что любое его действие кажется тебе романтическим жестом? — Алекс покачала головой. — Жалко. Но правда в том, что ему нравятся девушки, которые выделяются из толпы. Стараются красиво одеваться, макияж, укладка, понимаешь? Ты хоть знаешь, что такое тоналка?
Паула усмехнулась.
Кровь внутри начинала закипать, но внешне Моника оставалась невозмутимой.
— Да, на твоём лице, кстати, его очень заметно, — она провела пальцем по щеке Алекс. — Интересно, а это Ламину нравится?
Падилья резко отпрянула, как будто её обожгли. Её пальцы непроизвольно потянулись к собственному лицу, проверяя, действительно ли тональный крем лег неровно.
— Ты... — её голос дрогнул от ярости.
Дамиба воспользовалась моментом, медленно обходя их, будто хищница вокруг добычи.
— Видишь ли, Алекс, — её голос звучал сладко, как мёд. — Ламину нравятся уверенные в себе девушки. Те, кто не бегает за бывшими, как щенок. Те, кто не тратит время на дешёвые разборки в школьном туалете.
Паула нервно заёрзала на месте, но Алекс, казалось, вот-вот взорвётся.
— Ты просто... — выкрикнула она.
— Просто что? — Моника резко обернулась, и в её глазах вспыхнул холодный огонь. — Просто не опускаюсь до твоего уровня? Просто не пытаюсь доказать свою значимость через мужчин?
Дверь туалета снова распахнулась.
— Всё в порядке? — Лусия стояла на пороге, её взгляд метнулся от подруги к разъярённой Алекс.
— Да, — Дамиба улыбнулась, поправляя ремень рюкзака. — Мы как раз закончили.
Алекс сжала кулаки, но промолчала.
— Отлично, — Лусия широко улыбнулась. — Ламин уже ждёт у ворот. Кейн сказал передать, что если ты не выйдешь в течение минуты, он вынесет тебя на руках самостоятельно.
Алекс побледнела, а Паула невольно отступила на шаг.
Моника лишь кивнула и вышла, оставив их в туалете.
— Что это было? — прошептала шатенка, когда они отошли подальше.
— Ничего важного, — Моника вздохнула. — Просто Алекс пытается доказать, что она всё ещё имеет значение в жизни Ламина.
Лусия фыркнула:
— После сегодняшнего она точно поймёт, что ты — вне её досягаемости.
Моника ничего не ответила, но в душе надеялась, что подруга права.
— Так он правда так сказал? — внезапно спросила брюнетка.
— Нет, прости, — выдохнула Лусия. — Решила, что их это взбесит. Думала между «вынесет на руках» и «отшлепает».
— Ты выбрала правильный вариант, — грустно усмехнулась Моника. В глубине души она хотела, чтобы эти слова всё-таки принадлежали самому Ламину.
А впереди, у школьных ворот, ждала чёрная машина. И человек, который, сам того не зная, стал причиной всей этой суматохи.
Лусия только махнула рукой, собираясь уходить, когда Моника почувствовала лёгкое прикосновение к плечу.
— Привет, — голос Ксавье заставил её внутренне содрогнуться. — Извини, что не написал после вечеринки. Ты просто так напилась...
Кровь в висках застучала так громко, что она едва слышала собственные мысли. Ноги сами понесли её вперёд, подальше от этого голоса, от этого запаха его одеколона, от всего, что напоминало ту ночь.
— Подожди, давай поговорим... — он догнал её, пытаясь схватить за руку.
— Иди к черту! — Моника резко дёрнулась, отбрасывая его пальцы, как от огня. — Ты думаешь, я ничего не помню?!
Его глаза испуганно забегали.
— Мони, ты о чём? Ты просто перепила...
Раздалась громкая пощёчина. Ладонь жгла, но почему-то бить его было гораздо приятнее, чем слушать эти оправдания.
— Ты ещё и газлайтер! — прошипела она, чувствуя, как дрожь охватывает всё тело.
— Давай поговорим... — он снова попытался приблизиться, лицо искривилось в фальшивом сочувствии. — Тебе, наверное, что-то приснилось...
— Отойди от неё!
Голос раздался сзади, низкий, спокойный и смертельно опасный.
Армас резко обернулся и побледнел.
Ламин стоял в двух шагах, руки в карманах, но в его позе читалась готовность в любой момент разорвать Ксавье на части.
— Я... мы просто... — он заикаясь отступил.
— Я сказал, отойди, — Ямаль сделал шаг вперёд, и того хватило, чтобы Ксавье буквально отпрыгнул назад.
Моника стояла, сжав кулаки, пытаясь унять дрожь в коленях.
— Давай сюда, — он кивнул в сторону её рюкзака, и Моника, не долго думая, отдала его в мужские руки. Она кивнула и пошла к машине, не оглядываясь. — Если ты ещё раз подойдёшь к ней... — Ламин не договорил, но Ксавье понял всё без слов.
Дамиба упала в кресло автомобиля, гулко выдохнув.
— Что ему вообще надо было? — спросил Ламин, усаживаясь рядом.
— Это пиздец, — она мотнула головой, не веря в происходящее. — Он пытался мне внушить, что я всё это выдумала...
— Ну и придурок, — Кейн откинулся на заднем сиденье, закинув ноги на соседнее кресло.
Ямаль резко завёл двигатель, его пальцы сжали руль так, что костяшки побелели.
— Кастрировать бы их всех, — сквозь зубы произнёс он, вызывая у Моники лёгкую улыбку.
Разговор с Алекс и Паулой, потом этот мерзкий Ксавье... Один сплошной стресс. Но сейчас, в этой машине, между двумя братьями, она чувствовала себя в безопасности.
Моника подняла глаза на зеркало заднего вида, поймав в нём отражение Ламина.
«Ему нравятся другие...»
И вот такая перед ним — Моника. Простая. Без идеального макияжа. Без красивых укладок. Без всякой этой мишуры, за которой так прячется Алекс.
Она поджала губы.
Может, всё-таки с ней что-то не так?
***
Моника медленно поднималась по лестнице, пальцы скользили по перилам, когда внезапно перед ней возникла тень. Она подняла глаза — и дыхание перехватило.
Ламин спускался навстречу, одетый лишь в низкие спортивные шорты. Капли воды ещё стекали по его обнажённому торсу, оставляя мокрые дорожки между рельефными мышцами. Волосы были влажными, будто он только что вышел из душа.
Ноги внезапно подкосились, и она почувствовала, как падает вперёд.
Тёплые руки мгновенно обхватили её за рёбра, крепко прижав к горячей груди. Ламин дал ей опору, не позволяя рухнуть вниз.
— Ты что, уже на ногах стоять не можешь? — прошипел он, и его дыхание обожгло её щеку.
Дамиба резко отстранилась, отпрянув назад, как от огня.
— Можно было и без комментариев обойтись, — она быстро прошла мимо него, не поднимая глаз. — Спасибо.
Ямаль сжал губы и зажмурился. Глубокий вдох. Тяжёлый выдох. И он продолжил спускаться, осознавая, что только что произошло на самом деле.
Она действительно ничего не помнила.
Эта мысль преследовала его. Лучше игнорировать. Лучше продолжать считать её бездомной девчонкой из трущоб, которая жаждет денег, у которой свои «особые» потребности. Такие не чувствуют ничего искреннего.
Но где-то в глубине души внутренний голос настойчиво твердил — всё гораздо сложнее.
Из кухни донёсся божественный аромат, и он механически направился туда. Посередине стола стояла его кружка — та самая, с его детским изображением, подаренная матерью. Внутри дымился свежесваренный кофе, пахнущий так соблазнительно, что даже он не устоял.
Ламин сделал глоток, закатив глаза от блаженства.
— Чёрт...
Всё-таки Моника была права. Кофе она готовила превосходно.
Он стоял у окна, наблюдая, как первые капли дождя ударяют по стеклу, и впервые за долгое время чувствовал что-то, что не мог назвать по имени. Что-то, что заставляло его сердце биться чаще.
И это пугало его больше всего.
***
( tg: spvinsatti )