Глава 13: Доброе утро
Первое, что она почувствовала, — голову.
Она словно раскалывалась изнутри: каждый удар пульса отдавался в висках, в челюсти, даже в корнях зубов. Во рту стоял горький привкус меди и чего-то химического, язык прилип к нёбу, как наждачная бумага.
Моника резко села — и мир опрокинулся.
Пол ушел из-под ног, стены поплыли. Она успела схватиться за край кровати, прежде чем желудок сжался спазмом.
Бежать.
Ноги подкосились, но она потащилась к двери, спотыкаясь о собственные одеяла. В комнате было темно, но свет из ванной резал глаза, будто нож.
Она рухнула на колени перед унитазом. Её вырвало — горько, болезненно, до слез.
Пальцы вцепились в холодный фарфор, тело выворачивало снова и снова, пока не осталось только пустота.
И тогда пришли воспоминания.
Яркие. Четкие. Унизительные.
Коктейль в руках Ксавье. Его ухмылка. Девушки у шеста, их руки, их смех. Камера в чьих-то пальцах.
И он.
Ламин.
Его руки, подхватившие её. Его голос, жесткий и безжалостный.
А потом — провал.
Как она оказалась в своей комнате? Не помнила.
Что было после? Темнота.
Лишь обрывки — его руки, несущие её по лестнице. Его дыхание у её уха. Его слова, которые она не могла разобрать.
Моника сжала веки, слезы жгли, как кислота. Она с трудом поднялась с кафельного пола, дрожащими руками стягивая с себя запачканное платье. Ткань прилипла к телу, будто не хотела отпускать. Бросив его в угол, Моника босиком побрела обратно в комнату, цепляясь за стены.
В шкафу нашла вчерашнюю домашнюю футболку — пахнущую стиральным порошком и чем-то своим, родным. Шорты оказались слишком большими, но ей было всё равно. Главное — снять с себя следы вчерашнего кошмара.
Нужно было выпить воды и поесть, но сначала вода.
Спуск по лестнице превратился в испытание. Каждая ступенька казалась выше обычного, перед глазами всё плыло, ноги подкашивались. Она уже почти дошла до кухни, когда ноги подкосились, и она начала лететь вниз.
И вдруг — тепло.
Сильные руки обхватили её сзади, крепко прижали к груди.
— Слава Богу, ты жива, — прозвучал над ухом голос Кейна. — Сестрёнка, ты похожа на смерть в миниатюре.
Дамиба обмякла в его объятиях, не в силах сопротивляться. Его запах, хоть и вызывал рвотные позывы, казался ей сейчас самым родным на свете.
— Воды... — прошептала она.
Парень легко подхватил её на руки, как когда-то делал Ламин, но без той напряжённой сдержанности.
— Знаю, знаю, — буркнул он, неся её на кухню. — Сначала вода, потом аспирин, потом бульон. У меня уже целый план спасения идиотов, которые не следят за тем, что пьют.
Он посадил её за кухонный стол и налил стакан воды, но прежде чем дать, пристально посмотрел ей в глаза:
— Ты хоть понимаешь, что могло бы случиться?
Моника опустила взгляд.
— Теперь понимаю.
Кейн тяжело вздохнул и сунул ей стакан в руки.
— Пей. Медленно. А потом расскажешь, кто именно тебя так угостил, — в его голосе вдруг прозвучали нотки, напоминающие Ламина. Твёрдые. Опасные. — Потому что это, сестрёнка, мы так просто не оставим.
— Я не думаю, что...
— Нет, — резко раздался грубый голос за спиной, от чего она вздрогнула.
Брюнетка замерла. В воздухе повисло тягучее молчание, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она не обернулась — не смогла. Её пальцы судорожно сжали стакан, а взгляд уперся в стол, будто надеясь, что дерево треснет и поглотит её целиком.
Она попыталась провести пальцами по волосам, распутать спутанные пряди, но руки дрожали так, что вместо этого лишь сильнее запутали их. Поздно.
Моника села за кухонный стол. Голова всё ещё раскалывалась, но теперь к физической боли добавилось жгучее чувство унижения.
Ямаль вошёл первым. Его шаги были тяжёлыми, словно каждый шаг давался через силу. Он остановился напротив неё, скрестив руки на груди. Его взгляд был холодным, но где-то в глубине глаз тлел огонь ярости — не к ней, а к ситуации.
Эктор последовал за ним, присев на стул рядом. Его лицо выражало открытое сочувствие, но от этого становилось только хуже.
— Мне жаль, Моника, — сказал Форт, поджав губы.
Она не ответила. Просто опустила глаза в пол, чувствуя, как щёки горят от стыда.
— Одна моя подруга была в схожей ситуации, — продолжил он, кладя на стол визитку. — Поэтому у меня есть контакты хорошего юриста. Он тебе поможет.
Моника покачала головой, отталкивая визитку.
— Я не буду заявлять.
— Сестрёнка... — простонал Кейн, схватившись за голову.
— Что это изменит? — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить. — В конечном итоге он ведь ничего мне не сделал.
Ламин резко сжал губы.
— Ну и дура, — прошипел он. — Хорошо. Значит, пойдём другими методами.
— Какими? — спросил Кейн.
— Вся их компания не заслуживает нахождения в обществе, — протянул он. — Значит, нужно отправить их куда-нибудь подальше.
— Мы не можем просто так... — начала Моника, но Ямаль перебил её.
— Можешь не участвовать. Но и не мешай.
Кейн засмеялся, потирая руки.
— О, я уже люблю этот план.
— Ты можешь рассказать всё, что знаешь о футболистах Пиа де Саррии? — спросил Эктор.
Кейн резко хлопнул ладонью по столу, заставив всех вздрогнуть.
— Они все — мудаки высшей категории! — выпалил он, глаза горели яростью. — Распускают слухи, травят тех, кто слабее... И да, кстати, Барсу ненавидят. Ещё они расисты.
Ламин скептически приподнял бровь:
— Серьёзно?
— Ага, — кивнул он.
— Кто-то в наше время всё ещё растит? — усмехнулся Форт, постукивая пальцами по столу. — Ты уверен?
Воспоминания врезались в сознание Моники. Грубые руки, толкающие её к шесту. Смешки.
— Он прав, — прошептала она, поднимая глаза. — Они назвали меня чёрной шлюхой.
Наступила мёртвая тишина.
— Ну и пиздец, — поджал губы Эктор, его пальцы сжались в кулаки.
Ламин стоял неподвижно, но его лицо стало каменным. Вены на шее напряглись, челюсть сжалась так сильно, что казалось — вот-вот треснет.
— Всё, — резко сказал он. — Хватит.
— Но что мы можем... — начала Моника.
— Мы? — Ламин перебил её, наклонившись так близко, что она почувствовала его дыхание на своей коже. — Ты ничего не делаешь. Ты даже заявлять не хочешь. Значит, это моё дело.
— Ламин...
— Нет, — он выпрямился. — Они перешли черту.
Кейн злорадно ухмыльнулся:
— Так что, будем бить?
— Нет, — Ламин покачал головой. — Мы сделаем хуже.
Эктор приподнял бровь:
— Есть идеи?
— Они футболисты, — холодно пояснил Ламин. — Я хочу, чтобы их выгнали из команды. Чтобы ни один клуб не взял их даже уборщиками. Чтобы их имена стали синонимом отбросов. А ещё желательно, чтобы их отправили в какую-нибудь академию при монастыре.
Кейн присвистнул:
— Жестоко. Мне нравится.
— Но как? — спросила Моника.
Ямаль ухмыльнулся. Впервые за весь разговор в его глазах появилось что-то, напоминающее удовлетворение.
— Поговорю с Фаруком. Что-нибудь придумаем.
Моника округлила глаза.
— Пожалуйста, нет!
— Ты сейчас серьёзно? — он закатил глаза от раздражения.
— Я просто не хочу...не хочу, чтобы он переживал, — прикусила губу она.
— Я с ней согласен, — кивнул Кейн. — Лучше придумать какую-нибудь девочку, которой понадобилась помощь. Мол, подружка твоя.
Ламин вздохнул.
— Ладно, — он протёр лицо руками. — Моника, ты можешь рассказать всё, что тебе говорил твой «прекрасный принц».
Дамиба сжала стакан в руках, её пальцы побелели от напряжения.
— Мы говорили о...о мелочах, — прошептала она, избегая взглядов. — О фильмах, о музыке... Ничего такого.
Ламин пристально смотрел на неё, его взгляд был тяжёлым, как свинец.
— И всё? — он приподнял бровь. — Может, он как-то странно себя вёл до этого? Может быть... в сексе?
Моника резко хлопнула ресницами, щёки вспыхнули.
— Мы не...
— Ой, да брось, — фыркнул Ламин, скрестив руки на груди. — В твоих интересах сейчас говорить всю правду.
Она сжала кулаки, чувствуя, как гнев поднимается из глубины.
— Хватит из меня делать шлюху! — её голос дрожал, но звучал твёрдо. — Я вообще-то девственница, вот тебе правда!
В кухне повисла мёртвая тишина.
Эктор закашлял, резко отвернувшись. Кейн моментально уткнулся в капюшон своей толстовки, будто пытаясь исчезнуть.
Ламин замер. Его глаза расширились на долю секунды — шок, чистый и неподдельный. Но почти сразу его лицо снова стало каменным, только взгляд стал ещё острее, будто он пытался разглядеть в ней что-то, чего раньше не замечал.
— Девственница, — медленно повторил он, как будто проверял, не ослышался ли.
— Да, — выдохнула Моника, чувствуя, как сердце бешено колотится. — И это не делает меня святой, но и не даёт тебе права считать меня...
— Хватит, — резко перебил он, отводя взгляд. — Это... не важно.
— Очень даже важно, — пробормотал Кейн из-под капюшона.
Ламин бросил на него убийственный взгляд, затем снова сосредоточился на девушке.
— Значит, он просто... решил подсыпать тебе что-то без причины?
Брюнетка опустила глаза.
— Я не знаю. Может, ему просто... понравилась идея унизить меня. Может, это как-то связано с Алекс...
Ямаль приподнял брови.
— Алекс? — переспросил он.
— Да, которая твоя бывшая, — вздернула подбородок она. — Скажем так, из-за меня её отстранили.
— Да уж, — Кейн широко улыбнулся. — Мони решила устроить переворот.
— Она сама всё это устроила, — ответила девушка. — И сама за это поплатилась.
Ламин медленно скрестил руки на груди, его взгляд стал проницательным.
— Так, подожди. Алекс досаждала тебе, потому что ты не хотела под неё прогибаться?
Моника пожала плечами, избегая прямого взгляда:
— Она считала, что я должна была... делать всё, что она скажет.
— И что она сделала? — продолжил Ламин.
— Решила проманипулировать, — скривил губы Кейн. — Рассказала всем, что она раньше работала стриптизёршей.
Эктор приоткрыл рот.
— Это не правда! — возмутилась Моника.
Ламин задумался, его пальцы постукивали по столу:
— Стоп. Откуда Алекс вообще узнала про это... безобразие?
Под столом Кейн резко толкнул Монику ногой. Она замялась:
— Ну... я... мы...
— Мы без понятия, — быстро подхватил Кейн, разводя руками.
Ямаль прищурился, заметив их странное поведение, но продолжил:
— И почему вы вообще всё это время молчали? Думаете, я бы не смог решить эту проблему?
— Брат, ты только не обижайся, — хлопнул ему по плечу Эктор. — Но каждый раз, когда ты «решал проблему» с Алекс, вы снова сходились.
Ламин резко отстранился, его лицо исказилось от раздражения.
— Это другое.
— Да? — Кейн поднял брови. — В прошлый раз ты вообще запретил мне вмешиваться.
Моника наблюдала, как Ямаль сжимает кулаки, его ноздри раздувались от гнева.
— Потому что это было другое!
— А вот это не то же самое? — Эктор указал на Монику. — Когда твою сестру чуть не изнасиловали?
Тишина.
Ламин резко выдохнул, проводя рукой по лицу.
— Хорошо. Допустили ошибку. Но теперь разберёмся.
— Как? — спросила Моника.
Ламин посмотрел на неё, и в его глазах было что-то новое — не просто злость, а холодная, расчётливая ярость.
— Для начала нам нужно разобраться, связана ли Алекс с этими проделками или нет. А потом доказать, что парни занимаются подобным систематически, — сказал Ламин. — Если получится доказать второе, избавимся от парней, а если и первое... — он вздохнул. — Как-нибудь разберёмся с Алекс.
Ямаль резко встал, отодвинув стул с громким скрипом.
— Кейн, ты помнишь, кто конкретно из их компании был в той комнате?
Парень тут же оживился, доставая телефон:
— О, у меня есть фотография. Ксавье, Маркос, Рикардо, тот рыжий ублюдок... как его...
— Достаточно, — перебил Ламин. Его пальцы быстро застучали по крышке стола. — Нам нужно видео, где они подсыпают что-то в напитки. Хотя бы один из них. Значит нужна будет ещё одна подобная вечеринка.
Моника нахмурилась:
— Но если они делали это только вчера...
— Они делали это не впервые, — резко сказал он. — Такие ублюдки не останавливаются на одном разе.
Кейн присвистнул:
— Значит, ждём, когда её устроят?
— Посмотрим, — вздохнул он. — Может, я сам что-нибудь придумаю. На сегодня хватит, Монике стоит отдохнуть.
Дамиба попыталась встать, но в тот же миг перед глазами потемнело. Пол ушёл из-под ног, тело стало ватным, и она почувствовала, как падает вперёд — прямо в чьи-то руки.
Ламин подхватил её резким движением, его пальцы впились в её бока, не давая рухнуть на пол.
— Идиотка, — прошипел он, но без злости.
Прежде чем она успела что-то сказать, он легко поднял её на руки. Моника инстинктивно обвила его шею, чувствуя, как её щеки горят. Он нёс её уверенно, почти не обращая внимания на её лёгкий вес.
— Кстати, о нашем вчерашнем разговоре... — начал он, шагая по лестнице.
Она подняла на него глаза, не понимая.
Ламин выглядел... странно. Его обычно жёсткие черты смягчились, а в глазах плескалось что-то неуловимое — то ли досада, то ли тревога. Она утонула в этом взгляде, словно в тёмной воде. Глубины, в которых можно было потеряться.
— Ты ничего не помнишь? — выдохнул он, не отрывая глаз от дороги.
Моника покачала головой:
— Только Ксавье. А дальше... пустота.
Она почувствовала, как его руки на мгновение напряглись.
— А что было?
Ламин сжал губы.
— Забей.
Он аккуратно опустил её на кровать, поправил подушку и накрыл одеялом. Его движения были неожиданно бережными.
— Спасибо, — прошептала она, уткнувшись лицом в подушку.
Ямаль замер на секунду, будто хотел что-то сказать, но лишь провёл ладонью по своему лицу и резко развернулся к двери.
— Спи. Потом поговорим.
И вышел, прикрыв за собой дверь так тихо, что она едва услышала щелчок.
Ламин медленно спускался по лестнице, взгляд прикован к ступеням. Его пальцы сжимали перила так крепко, что костяшки побелели. В голове крутились обрывки вчерашнего — её бледное лицо, спутанные волосы, прерывистое дыхание...
— Ламин!
Голос Эктора резко врезался в его мысли.
— Кто-то звонит в звонок.
Он хмуро поднял голову. Сквозь стекло ворот виднелась девушка — тонкая, взъерошенная, с трясущимися руками. Фанатка.
— Уходи, — бросил он в домофон, даже не открывая дверь.
Но девушка не сдавалась. Её кулак снова и снова бил по металлу:
— Где Моника?! Почему она не отвечает?! — голос сорванный, почти истеричный.
Дьявол.
Ламин вышел во двор и резко дёрнул дверь ворот на себя.
— Ты кто?
— Я её подруга! — девушка вцепилась в косяк, как будто боялась, что её сейчас вытолкнут. — Что с ней?!
Её глаза — огромные, тёмные, с подтёками туши — бешено бегали по его лицу. И тут он вспомнил. Да, она была там. Вместе с Моникой на вечеринке.
Он разжал пальцы, пропуская её внутрь.
— Жива. Только не ори.
Лусия тут же рванула вперёд, но через секунду врезалась во что-то твёрдое.
Мужская грудь.
Она запрокинула голову, и её ноги подкосились. Сердце заколотилось так громко, что, казалось, его слышно даже ему.
Эктор широко ухмыльнулся, склонившись к ней:
— Осторожнее, принцесса.
Шатенка замерла. Рот приоткрылся, но вместо слов вырвалось только:
— Где... комната Моники?
— Наверх и налево, — донёсся голос Кейна с дивана.
Но Лусия не отводила глаз от Эктора. Ещё пара секунд — и она резко моргнула, словно вынырнув из транса, и рванула вверх по лестнице.
Девушка распахнула дверь с такой силой, что та ударилась о стену.
— У тебя в доме Эктор Форт?! — выпалила она, ещё не переступив порог.
Но тут её взгляд упал на Монику — бледную, с синяками под глазами, с всклокоченными волосами. Всё остальное мгновенно перестало иметь значение.
— Мони... Господи, что с тобой?!
Она буквально подлетела к кровати, присела на край и тут же провела пальцами по её волосам, стараясь распутать пряди. Движения были резкими, но в них сквозила такая нежность, что Дамиба невольно прикрыла глаза.
— Долгая история, — прошептала она, голос был всё ещё хриплым. — Если кратко: Ксавье — мудак, накачал меня наркотой.
Лусия замерла. Её пальцы вцепились в подругу.
— Он сделал что?!
— Это не основная проблема, — Моника слабо махнула рукой. — В таком состоянии меня забрал домой Ламин... и я ничегошеньки не помню.
Она приподнялась на локте, глядя подруге прямо в глаза.
— А похоже, помнить есть что.
***
( tg: spvinsatti )