Королевство моих преступлений

Мира

Поправляю шёлковый воротник рубашки и оглядываю себя в зеркало. Идеально. Брючный костюм пудрового оттенка, удобные лодочки и молочного цвета блузка. Прекрасное сочетание. Прекрасный вид и прекрасное начало дня. Всё прекрасно. Даже по слогам в голове проговариваю слово «прекрасно». Я настраиваю себя на то, что сегодня ничего не изменится. Будет всё так же, как и вчера. Большинство сторонятся меня, боятся и продолжают обсуждать: найдена ли Флор, и что с ней стало. А другие будут окружать меня своим обожанием, комплиментами и снова убеждать, что корона всегда найдёт способ вернуться на ту голову, которая её заслужила.

— Доброе утро, — за спиной появляется Сиен с подносом и моим завтраком.

— Чудесное утро, дорогая, оно не просто доброе, но и чудесное, — широко улыбаясь, поворачиваюсь к ней. Она ставит поднос на стол и выпрямляется.

— Я рада, что у тебя хорошее настроение. Сегодня мы проведём испытание на прочность, как и договаривались вчера с девочками на собрании. Они не в курсе того, что никто не вернётся. Также мы составили список необходимых вещей для «Хэллоуина» в стиле загробного элегантного приёма, — сухо отчитывается она.

— Отлично. Я закажу тебе платье и маску, об этом не волнуйся. Затраты возьму на себя. От Саммер ничего не слышно? — Отпивая апельсиновый сок, интересуюсь я.

— Нет. Она писала мне до этого, но времени не было ответить, как и желания. Так что...

— Так что ты сегодня же убедишь Саммер в том, что мы очень скучаем и с нетерпением ждём её возвращения. Предполагаю, что она прилетит после праздника как раз к подаче заявлений на благотворительный банкет, — перебиваю Сиен и отставляю бокал.

— Хорошо. Как скажешь, Мира, — она поджимает губы и кивает в знак согласия.

После вчерашнего разговора мы больше не поднимали ни одной темы, касающийся личных дел. И она, думаю, зла и обижена на меня, но уж лучше так, чем сорваться и признаться во всём, что творится внутри моего ледяного и замершего сердца.

— Кровать так идеально застелена, — неожиданно замечает Сиен, пока я бросаю в сумочку необходимые для этого дня вещи, и мои руки на секунду замирают.

— Да, ты же знаешь, как я люблю порядок. Во всём порядок и точность.

Краем глаза замечаю, что она направляется прямо к кровати, и резко перекрываю ей путь.

— Аппетит из-за твоих новых духов пропал. Почему ты не следуешь моим советам, милая? Я же подарила тебе уникальное молочко для тела и настоящие духи, чтобы ты соответствовала тому, кого выбрала себе в парни. А ты так поступаешь? — Нападение. Другого не остаётся, иначе она узнает о моей новой фобии.

— Мира...

— Даже слышать ничего не хочу. Ты не понимаешь, что все эти едкие вонючие ароматы напрягают меня, вызывая жуткую мигрень? Ты не заботишься ни о себе, ни об окружающих. Поэтому избавь меня от нового приступа головной боли. Уходи. Просто уходи и смой с себя эту вонь, Сиенна, немедленно, — дёргаю подбородком, указывая ей на дверь.

— Снова сука, значит, да? Что ж, ладно. Ладно, Эмира Райз, ладно, но сейчас ты вызываешь у меня ещё большее желание докопаться до истины того ужасающего исхода осеннего бала. И я узнаю...

— Вон, — вскидываю руку и пальцем тычу в дверь. — Не порть мне хотя бы настроение, ведь воздух ты уже изгадила. И с этих пор я не желаю с тобой больше говорить. Ты теперь лишь одна из сестёр и обращайся ко мне в самых крайних случаях. Я понижаю тебя в должности.

— Ты не посмеешь...мы и раньше переживали сложности, но ты никогда...

— Твоя должность — мытьё туалетов всю эту неделю. Все, кроме моего, я сру цветочками, ты до них не доросла. Впиши своё имя внизу в расписание дежурств в доме. Выдели именно для себя отдельную графу, — перебивая её, делаю точный удар по самолюбию, по гордости и, вероятно, разрушаю то, что и заставило меня остаться здесь. Но так лучше. Именно для неё лучше. И пусть она в шоке, пусть будет зла на меня и обижена до скончания веков, пусть вылетит из моей спальни, сопровождая это громким хлопком двери, но она не должна знать о том, что моя комната — эпицентр моего ада.

Как только Сиен исчезает, прикрываю на секунду глаза и делаю глубокий вдох. Надеюсь, что она никогда меня не поймёт. Никогда не встретится с тем, что было со мной, иначе я убью Белча. Действительно, заберу его жизнь.

Подхватывая сумочку, бросаю взгляд на завтрак, от которого сжимается тошнотворным комом желудок, и выхожу из спальни. Раздариваю улыбки девочкам, расположившимся на нижнем этаже дома, и сажусь в студенческое такси. Одна. На этом добродушное и насквозь фальшивое настроение испаряется. Предстоит новый день, в котором я уже выстроила в голове план хода событий. Первая пара — «Бизнес-планирование». Я расположусь на своём месте в окружении знакомых. Всё это будет сопровождаться косыми взглядами, брошенными через плечо, шёпотом и моей лучезарной улыбкой, сносящей с королевским достоинством комплименты подданных о том, как я шикарно сегодня выгляжу. Затем войдёт профессор и поприветствует всех, не забыв спросить, как движется работа над заданием. Пока все студенты будут собираться, он отвечает на вопросы и проинформирует по поводу того, что крайний срок сдачи — шестое ноября. И вот раздастся звонок, преподаватель ещё немного подождёт тех, кто обычно опаздывает, и войдёт ОН.

Так, ОН должен сейчас войти. Я сказала — ВХОДИТ ОН! Что здесь непонятного, ОН входит, верно? Но нет. Я наблюдаю, как блокируется дверь, а ЕГО нет. Место пустует. ЕГО НЕТ! Чёрт возьми, я же идеально подготовилась. Я выгляжу превосходно. Я просто свечусь от радости и счастья. Что не так с этим проклятым миром, а? Почему снова это всё происходит? Почему идёт не по плану? Жизнь уже должна...нет, она обязана вызубрить — она моя рабыня и подчиняется только мне. Нет...нет...а если он не пришёл, значит, он появится где-то ещё. Там, где я не буду так отлично подготовлена. Не смогу быстро найти острые слова или же не выдать себя эмоциями. Почему он не пришёл? Почему не появился? Боится. Конечно, боится. Отец, видимо, ему «объяснил» по-мужски, кто он на самом деле, и что никаких прав у него нет. Да-да, всё именно так. Выходит, он просто трус! Грёбаный трус, который не может с достоинством посмотреть мне в глаза и увидеть там ту, кто его ненавидит до глубины души.

— Конечно, мисс Райз, мы все рады видеть вас на занятиях, но это не даёт вам права не записывать то, что абсолютно точно должно быть в вашем бизнес-плане и в прогнозах о развитии выбранной организации, — раздаётся недовольный голос преподавателя, и я, моргая, поворачиваюсь к нему, склоняя голову набок и принимая ещё более расслабленную позу, чем раньше.

— У меня много прав, и к тому же здесь присутствуют мои сёстры, которые любезно передадут мне крайне важную и нудную информацию, когда она мне понадобится. Так что не отвлекайтесь, месье, продолжайте, вы мне не мешаете. Люди ждут, — окидываю взглядом аудиторию и нагло ухмыляюсь.

О, да, давай отправь меня к директору и освободи от этого наказания. Давай, ну же. Что, кишка тонка?

Да, очень тонка, потому что преподаватель недовольно поджимает губы под смешки и едкие комментарии студентов, а затем вновь бубнит ненужные требования. Да кого они, вообще, здесь волнуют? Серьёзно. Каждый в этой аудитории ожидает эпического события или же новой встряски, новых постов и новых подробностей жизни проститутки и наркоманки Флоренс. Им наплевать и на предмет, да и, в принципе, на итог обучения. Они хотят крови. Крови! А как иначе? Только на этом и держится интерес студентов, только на мне.

Вторая пара тоже прошла без ЕГО присутствия. Я ожидаю, что вот-вот за углом, за поворотом мы столкнёмся, ведь именно так и должно быть. И я наготове. Вероятно, моё поведение выглядит странным со стороны, но этот день не должен вновь перевернуть мою жизнь. Одна встреча, и только. Одно пересечение взглядов, и на этом всё. Я буду полностью убеждена, что продолжаю ощущать себя рядом с НИМ маленьким и затравленным зверьком. И я обязана это прекратить. Чем больше и чаще будут подобные эксцессы, тем быстрее пройдёт период восстановления. Да, именно так. Рядом с другими студентами ОН вряд ли подойдёт ко мне или же заговорит, но то, что ОН где-то близко даст мне прекрасный шанс пережить ту ночь и смириться с обстоятельствами.

— Привет, детка, прекрасно выглядишь, — с улыбкой приветствует меня Оливер, когда я с подносом в руках опускаюсь за наш столик в столовой.

— Как обычно. Что нового? — Сухо интересуюсь я, открывая бутылочку со свежевыжатым апельсиновым соком.

— Вечеринка, — радостно сообщает Оливер, и остальные парни расцветают, как и несколько девушек из сестринства.

— В твою честь, — добавляет он.

— Благодарю, но воздержусь от посещения этого значимого мероприятия. Тем более я ввожу новое правило в нашем сестринстве — никакого алкоголя и наркотиков, как и сигарет. Только правильное питание, идеальный цвет кожи и крепкое здоровье. Вам бы тоже не помешало поддержать мою гениальную идею, — замечаю я, и вижу, сколько расстройства принесла я своими словами сёстрам.

— Кхм, вообще-то, нам не сорок, Мира. И приехали мы сюда не для того, чтобы учиться. Мы должны развлекаться: пить, трахаться и сходить с ума, — с усмешкой отвечает Оливер, и Калеб ему даёт «пять», отчего я закатываю глаза.

— Неужели, тебе не хватило развлечений, милый? Особенно тогда, когда ты был пьяной и неподъёмной тушей, а твой член использовали, как способ продвижения по «карьерной» лестнице, — едко поддеваю его, отчего Оливер сразу же мрачнеет.

— Ты обещала, что мы не будем поднимать тему с этой сукой, — недовольно бубнит он.

— Я не поднимаю, а напоминаю вам о том, чем может грозить подобное. Вы, действительно, уверены в том, что эта стерва одна задумала всё это дерьмо со мной? Я вот точно знаю, как минимум ещё одну девушку, ожидающую возвращения. К тому же сейчас у нас затишье, и мы должны быть настороже. Я пока здесь, но вдруг кому-то очень не понравится то, что вы тоже до сих пор здесь? Так что выбор за вами, а я предпочитаю проводить светские мероприятия там, где не будет пьяных морд и безобразной рвоты на полу, — отпиваю сок и приступаю к обеду. Лёгкий свежий салат — и достаточно на сегодня.

После моих слов наступает тишина, некоторые парни, действительно, задумались над этим, а некоторые посчитали себя неприкасаемыми — просто встали и ушли.

— То есть ты считаешь, что это дерьмо продолжится? — Интересуется Оливер.

— А ты нет? Это всегда было, есть и будет. К тому же один из ублюдков до сих пор здесь, и в данный момент может вновь готовит атаку, и уже на тебя, милый. Эти глупые идиоты слушают его, они не смирились со всем случившимся. А эта сука Флор для них представляется святой мученицей, они не слышат ничего, в них есть только жажда отомстить за всё. И вам, и нам, — тихо отвечаю я, указывая на ребят, сидящих вокруг нас за столиками.

— Если ты переживаешь об этом мудаке Рафе, то мы ему быстро объясним, что к чему, — с довольной улыбкой обещает Калеб, хрустя пальцами. А меня от его имени просто передёргивает.

— Конечно, вперёд, избей его, и тогда вы дадите прекрасный шанс другим понять — он ваш страх. И вы боитесь его, раз напали, — цокаю я.

— Но глупо прекращать развлекаться и менять свою жизнь из-за того, что кто-то и когда-то решится вновь атаковать нас, Мира. Я понимаю, что тебе пришлось несладко там, да и, вообще, всё это неприятно, но мы же рядом, мы всегда с тобой и не допустим подобного. А когда вернётся Саммер, я обещаю тебе, она больше и слова не скажет наперекор, — мягко заверяет меня Оливер.

— Мне плевать на неё, как и на других. Мне всего лишь надоело видеть вас в не подобающем виде и знать, что вас могут просто использовать. Господи, да где ваша гордость? Какая-то сука, мелкая мразь играла вами, а вы, как придурки, сейчас находите уйму доводов, что алкоголь, вечеринки и травка намного важнее, чем ваше лицо и авторитет. Не понимаю, зачем я говорю с вами, раз всё настолько прекрасно и хорошо сейчас. Задолбали вы меня, делайте то, что хотите, а я буду делать то, что считаю нужным. Моё сестринство самое элитное, и я должна поддерживать этот статус. И с этих пор я запрещаю всем своим девочкам обслуживать вас и встречаться с парнями из вашего братства, пока не вспомните, кем были рождены, и что вас ожидает в будущем, — отодвигаю поднос и осматриваю каждого из парней, шокированных моих заявлением.

— Ты...подожди, ты нам бойкот, что ли, объявила? — Недоумённо переспрашивает Оливер.

— И бойкот, и сухой паёк. Думаю, в университете достаточно доступных шлюх, да и искать их тебе, милый, не впервой. Пока вы не обдумаете своё поведение и то, кого и что должны олицетворять, не подходите к нам. У нас личный столик, личные дела и личные вечеринки, куда вас не позовут. Удачного улова, мальчики, — подмигивая им, поднимаюсь со стула и, подхватывая сумочку, направляюсь к выходу.

Я верно поступила. Не отрицаю, что в будущем возможны и новые испытания, и «Адская неделя» и всё то, что было раньше. Но к нам должны хотеть вступить не из-за названия и власти, а чтобы стать достойными королевского звания. Да, именно так. Пришло время менять порядки, писать новые правила, и я приступлю к этому немедленно. И рядом с такими, как мы, должны быть только лучшие парни, а количество выпитого спиртного уже не показатель.

— Мира, привет, тебе просили передать, что скоро игра между братствами по регби. И мы должны подготовиться к ней, — одна из девушек останавливает меня в коридоре.

— Спасибо, это прекрасно. Собери всех девочек, и встретимся в спортивном зале завтра в десять утра. Я всех освобождаю от занятий на весь день, — с улыбкой отвечаю ей.

— Круто! До вечера, — радостно кивая, она убегает к подружкам, чтобы разнести весть.

Отличный поворот событий, теперь мне не придётся сидеть на занятиях, и я могу немного побыть одна в спортивном зале, обдумать речёвки и просто отдохнуть от всех. Хотя было бы лучше показать ребятам, что я не собираюсь отрекаться от своих слов. Но пока рассматриваю это, как крайние меры, которые я бы не хотела сейчас использовать.

Направляюсь в сторону спортивного зала, осматривая на ходу скучающим взглядом сияющие чистотой душевые, словно говорящие о том, что занятия бойкотировались с невероятным успехом, и скрываюсь в помещении. Если честно, то мне ничего не хочется. Ни готовиться к предстоящим играм, ни организовывать вечеринку на «Хэллоуин», ни писать эссе к отбору кандидатов на благотворительный балл. Я просто опускаюсь на стул и сбрасываю туфли, располагаясь поудобнее, и прикрываю глаза. Вероятно, то, что я сказала в столовой, сильно обескуражило парней. Отчасти я понимаю их, но должна обезопасить и себя, и других, тех, кто под моей защитой. Чем больше алкоголя, тем больше вероятность того, что вновь случится инцидент. Я уверена в том, что не только Саммер и Флор стоят за всем этим, но есть ещё кто-то, помимо кучки жалких идиоток, не прошедших отбор в сестринство. И единственное имя, всплывающее в голове — ЕГО. Он бедный, отброс, засланный сюда, чтобы следить за мной, и обещавший отомстить. Я готова верить в то, что ОН с самого начала планировал именно такой ход событий, а я, как глупая дура, повелась. И за это я ненавижу и себя. ОН умён, хитёр и имеет задатки лидера, что ярко продемонстрировал в своём посте в ту ночь. У НЕГО нет принципов, а я вот забылась. Мне обидно. Эти мысли причиняют физическую боль внутри, напоминая обо всех своих обещаниях, которые я нарушила, чтобы хоть раз ощутить себя свободной в ЕГО руках. Всё это было ложью, иллюзией, и теперь ОН ненадолго затаится, чтобы найти новый повод утопить меня.

Грохот неожиданно врывается в тишину, и я, подскакивая на месте, чуть ли не падаю на пол, распахивая глаза. Снова стук, как будто ударяют по металлическим шкафчикам в раздевалке. Прислушиваясь, поднимаюсь на ноги и бесшумно подхожу к двери. Прохожу душевые и слышу голоса. Голос...Его...голос.

Сердце ухает вниз. Горло сушит моментально.

— Какого хрена ты творишь? Ты же...

— Ты немедленно это вылижешь, понял? Живо, — стоящий ко мне спиной весь в чёрном парень вновь с силой ударяет другого о шкафчик, в котором лежит моя форма.

— Но я...

Мне кажется, что звук отключают, или же шум в голове от паники и невероятно сильного толчка где-то в груди, затмевает остальной шум. Мои глаза прикованы к ещё более мощной, чем я её запомнила, фигуре и к венам, вздувшимся на сжимающей рубашку парня руке с татуировкой. Меня бросает то в холод, то в жар. Мне плохо...физически плохо. Перед глазами бегают чёрные точки.

Хватаюсь пальцами за косяк и боюсь, что упаду. Это ОН. Я думала, что выстою...думала, что не будет так больно и, одновременно, страшно за себя. Нет, не оттого, что на меня сейчас могут наброситься с кулаками, а в том, что всё тело, разум, сердце, мысли — они подводят меня. Никаких слов нет, как и отработанных едких фраз. Смелости...ничего...боже...

— Вылизывай, ублюдок, чтобы этого не было здесь. А я пока сниму прекрасный фильм о том, что бывает, когда кто-то хочет узнать вкус дерьма, — и его голос не изменился. Характерный акцент. Ярость. Ненависть. Хриплость. Жестокость.

«Я верил во всё это дерьмо, а ты лгала мне о своих чувствах. Я любил...любил...»

— Ты же за нас, — раздаётся писк.

Задыхаюсь, смотрю, как ОН поворачивается, и вижу ту самую его улыбку, которая просто высечена у меня на коже. Едкая. Грязная. Отвратительный оскал, после которого всё разрушается.

Нет...

— Мне насрать на вас, на всех разом, ясно? Я не поддерживаю ни вас, ни других. Я сам по себе. Вы шлюхи, которых ебут во все дыры, и вы счастливы делать так, чтобы другие страдали...

«Вы обе продажные суки, шлюхи в моих руках, которых я только имею».

Меня словно ударяют по затылку, и я оступаюсь. Это обрывает ЕГО речь. Прячусь за стену и зажимаю рот рукой, только бы не заорать. Только бы не выдать своего присутствия. Меня трясёт. Картинки воспоминаний с новой силой врываются в мою голову. Каждый удар проходит ослепляющей вспышкой боли по моему сердцу. Снова.

— Приступай, вылизывай дерьмо, которым намазал шкафчик Миры. Или ты хочешь попасть в руки того, кто наказал Флор? Ты же помнишь, что с ней было, верно? Так что, давай, без лишних слёз. Вперёд, чтобы впредь знал, что каждый поступок имеет свою цену. Передай это другим, — новый удар, и я вздрагиваю, жмурясь от очередного беззвучного крика внутри.

«Прошу, не надо...не надо...мне больно. Не делай этого, я не смогу вытерпеть. Я умираю, мон шер, умираю...остановись».

Слёзы непроизвольно скатываются по щекам...должны, но их нет, я бы хотела этого, но глаза сухие...такие сухие, и я разрыдалась бы...не могу. Знобит с особой силой. Больно! Мне больно, чёрт возьми!

«За что ты так со мной? За что? Не трогай...оставь меня...не трогай, прошу...хватит. Не режь мою кожу...не надо...не запястья...не надо».

Меня шатает из стороны в сторону пока я босиком чуть ли не бегу в спортивный зал и закрыть дверь нельзя. Услышит. ОН придёт за мной...придёт, чтобы завершить своё наказание. Вернётся за мной...

Я помешанная. Я больная. Я безумная. Мне страшно даже от ЕГО голоса. Паника накрывает с головой, и я чувствую, как кровь словно вновь вытекает с порезов на запястьях, и я пытаюсь её остановить. Тру их, прячусь за матами и раскачиваюсь из стороны в сторону. А я глупая такая, думала, что сильная, что не затронет ничего внутри, когда увижу...услышу...пойму...вспомню. Нет, этого не избежать. Будет больно, больнее, чем тогда. Ещё острее пронзят ЕГО жестокость и предательство моё сердце.

— Всё хорошо...хорошо...хорошо, — шепчу, уговаривая себя, напряжённо ожидая, когда ОН придёт. Я не в силах этого контролировать, меня словно с головой окунают в ледяную воду, и задыхаюсь. Хватаю ртом кислород, но его слишком мало...мало...ОН придёт за мной. ОН отомстит за неё. ОН снова изнасилует меня. ОН сделает мне больно...не на коже...в сердце. Не могу, я пытаюсь...да, пытаюсь взять себя в руки, снова стать той, кем была ещё в столовой и утром. Нет возможности. И я была готова...ложь! Я никогда не была бы готова лицом к лицу встретиться с тем, кто избил меня до кровавых следов, кто заставил меня пройти через личное унижение, кто разбил моё сердце окончательно, кто оставил меня раздавленную и мёртвую! Я чувствую! Мать вашу, я чувствую каждый удар сейчас, каждое его слово, проникающее в мою голову ядовитым проклятьем, отражающееся в моих сухих слезах и израненном теле! Моча...рвота...и ничего больше. Пустота. Одна пустота, и я одна в комнате, провонявшей дерьмом и кровью. Всё словно засыпает, чтобы в эту секунду вновь затопить меня болью и последствиями моих страхов.

Растираю запястья, такое чувство, словно их нескончаемо режут. Режут, и я не могу остановить кровь. Меня режет ОН тем самым ножом...и я не в силах крикнуть. Только внутри. До истерзанных голосовых связок. До изнеможения. До безразличия.

Господи, спаси меня. Господи, прошу...прошу, я не хочу здесь быть. Не хочу. Я умру, если увижу его. Умру...потому что мне так больно. Меня крутит в разные стороны. Я не осознаю больше, кто я и где я. Потерялась. Себя потеряла. Отдалась ему, а ОН?

Рафаэль...мон шер...я же верила тебе...я знала всё. Знала, что ты не спросишь меня. Но не ожидала того, что ты со мной сделал. Ты разодрал меня изнутри. Ты забрал у меня всё, что ещё осталось. Ты превратил меня в преступницу против самой себя. Ты уничтожил меня. У тебя получилось...получилось. Ты за этим пришёл? Да? Забирай...всё бери, только не трогай...не прикасайся...прошу...не трогай меня. Мне больно. Хватит...не бей меня...я же...я ведь...влюбилась...в тебя...

Я и заплакать не могу...не могу, и всё. Как будто в ту ночь я внутри невидимо выплакала всё, что могла. Всё, что предназначалось ЕМУ. И от этого ещё хуже. Я забиваюсь в угол и зажимаю рот. Прячусь и жду...жду.