Королевство моих преступлений

Мира

Понятия не имею, как, вообще, заставить себя начать писать полугодовую работу по экономике. Это задание было дано ещё в июне, перед летними каникулами, но я предпочла продолжить играть роль глупой, бездарной и наглой избалованной сучки. И в итоге у меня осталось абсолютно ничтожное количество времени, чтобы написать план и передать его для ознакомления преподавателю.

Снова двигаю пальцем по трекпаду вверх-вниз, вверх-вниз, а мысли, как надоедливые мухи, жужжат вокруг меня, не позволяя даже переключиться на эту идиотскую работу. С момента моего возвращения прошли пятьдесят три часа и сорок одна минута, а я всё жду, когда же появится ОН. Каждый шорох. Каждый звук. Каждый голос. Каждое движение. И я поворачиваюсь туда, ожидая встречи с ним лицом к лицу. Посмотреть в его глаза и вновь утонуть в безмолвном отчаянии из кровавых воспоминаний и боли. Я бы всё отдала, заплатила бы любые деньги, чтобы забыть об этом. Это даже контролировать сложно, потому что неведомые силы берут верх надо мной, заставляя нервно ждать. Бояться и ждать...ждать и бояться.

Снова пикает телефон, оповещая о полученном голосовом сообщении. Даже смотреть не буду, знаю от кого. Папочка надоедает. Вчера три раза звонил, сегодня я настроила переадресацию всех его звонков на автоответчик. Не желаю с ним говорить. Не желаю, и точка. Что нового он скажет мне? О том, как я безобразно веду себя? О том, что я должна молиться на него? О том, что не заслужила и одного евро из его денег из-за того, на что ему пришлось пойти ради меня в ситуации с Флор? Да-да, ничего нового. Только он даже не подозревает о том, где меня оставил. И сейчас мне плевать на его угрозы, на его слова, на его крики, на его безразличие. Теперь я понимаю, что люди могут надоедать, когда делают одно и то же долгое время. Я была такой же. Но отец точно решит оставить ЕГО здесь. И даже то, что именно из-за этого ублюдка всё произошло, папочку не будет волновать. Так почему меня должно беспокоить, как он видит эту ситуацию? Почему я должна раскаиваться в том, что всего лишь сдалась? Нет. Хватит, с меня хватит. Единственная моя цель — доучиться этот год, получить деньги и проследить за тем, что никто больше не позарился на моё место и не причинил боли Сиен. На других чихала я. А потом, когда всё закончится, я использую свои деньги по назначению. Я исчезну. Умру для всех и где-нибудь найду место, которое позволит мне быть той, кем я хочу.

— Хм, это какое-то новое развлечение играть стрелочкой? Из дома для престарелых привезла? — Неожиданный голос с тихим смехом на секунду вызывает остолбенение, а затем все мои рецепторы бунтуют, и я испуганно хватаю со стола сумку, замахиваясь на нападающего.

Девичий визг наполняет мою спальню, а страх овладевает сознанием, отчего зрение мутнеет, сердцебиение отдаётся в висках, вынуждая защищаться.

— Мира! Эй, это я! Ты чего? — Кричит Сиен, отскакивая от меня, и сумка проходит по пустому пространству между нами.

Моргая, пытаюсь привести в норму и дыхание, и пульс, всё, что не позволяет сосредоточиться и осознать, что это лишь подруга, а не ОН. Не кто-то другой, а именно Сиен принесла мне поздний витаминный обед и теперь непонимающе смотрит на меня.

— О...прости, я...задумалась, — шепчу, разжимая пальцы, и сумка падает на пол. Закрывая на секунду глаза, слышу её мягкие шаги, направляющиеся ко мне.

— Ты в порядке? — Тихо спрашивает она.

— Да, — прочищаю горло и натягиваю улыбку. — Да, всё хорошо. Ты немного напугала меня, вот и сдали нервы. У кого бы они ни сдали, верно?

Наклоняясь, поднимаю с пола сумку и кладу на стол.

— Да ещё это задание по экономике. Не понимаю, разве они не в курсе того, что наши семьи и так владеют прибыльными компаниями, акциями и всей этой чушью. Какой смысл заставлять нас анализировать рынок на примере одного из брендов. Глупость, — поправляю волосы и недовольно захлопываю ноутбук.

— Ладно, я понимаю, что ты ещё не отошла от произошедшего. Пара дней — это не то время, за которое можно спокойно вновь продолжить жить и принять положение дел как ни в чём не бывало. Но, Мира, «задание по экономике», «задумалась», «нервы», «напугала» — это абсолютно не похоже на тебя. Я немного в шоке от того, как ты замахнулась на меня и чуть не прибила, — Сиен ставит тарелку на стол и недоверчиво осматривает меня.

— Все мы в шоке, милая, но раз мои права восстановлены, и я вновь глава сестринства, то нельзя показывать дурной пример. Посещать занятия, делать вид, что мы даже не волнуемся о том, как на нас смотрят, да и пропускать мимо ушей шёпот о том, как бесчеловечно, с их слов, наказали эту глупышку, — вот именно такую политику мы и должны вести. Мы «лицо» нашего университета и обязаны быть достойными представительницами элитного общества. Тем более вышедшие из сестринства девочки снова желают оказаться среди нас, и мне следует проявить милосердие к ним. Но увы, предательство мы не имеем права прощать, так что проведём для них испытание «Кровавые следы» и укажем на дверь. Снова, — пожимая плечами, обхожу девушку и открываю шкаф.

— Эм...

— Как думаешь, что мне лучше надеть на собрание сегодня вечером? Белое или чёрное? А, может быть, вот этот шикарный комплект алого цвета от «Шанель»? — Наклоняя немного голову набок, осматриваю наряды.

— Мира, нам надо поговорить...

— Нет, алое это как-то тривиально и слишком вычурно. Лучше выбрать что-то эксклюзивное и сшитое на заказ, говорящее о том, у кого в руках власть, и в то же время неагрессивное. Ничего не приходит в голову, — перебивая её, продолжаю увлекательное занятие — перебирание взглядом одежды.

— Ты уходишь от разговора, Мира. Мы даже не обсудили между собой, что произошло, и как с этим справиться, а ты страдаешь полной ерундой и вновь превращаешься в надменную суку, какой бываешь тогда, когда скрываешь от всех и даже от себя...

— Точно! Надо немедленно заказать что-то новенькое! — Радостно вскрикиваю я и, разворачиваясь, подлетаю к столу и вновь открываю ноутбук. Но одно резкое движение руки Сиен, и крышка хлопает чуть ли не по моим пальцам.

— Хватит! Всё, хватит! С меня достаточно! — Кричит она, разворачивая меня вместе со стулом к себе.

Не надо...

— Хватит, Мира. Я дала тебе достаточно времени, чтобы ты разобрала вещи, поболтала с девочками, показалась на занятиях, поулыбалась Оли и убедила его в том, что тебя ни черта не волнуют слова этой суки и то, как она его поимела. Но теперь всё, твоя актёрская игра безупречна, но ведь я тебя знаю! Какого чёрта это произошло, Мира? Почему ты стреляла? Да, я не поверила в «утку» про упавшую мебель! Видела дыру от выстрела! Белч подтвердил, что это точно был выстрел, как и пулю нашёл! Самую настоящую пулю! Ты прощалась со мной! Ты чуть за решётку не угодила! И я немедленно требую объяснений, что, мать твою, случилось в ту ночь? Почему была кровь? Почему воняло так, как будто здесь бездомные год жили и облевали всё, да ещё и обосрали? Что? Что он сделал с тобой? Что? — Она трясёт стул, отчего и меня сотрясает. Её голос звенит в голове, а меня это не трогает. Ничего. Пусто.

— Легче стало? — Спокойно интересуюсь я.

— Блять! Блять! Блять! — Сиен подскакивает на месте и начинает топать ногами, сжимая кулаки.

— Ты псих, — приподнимая уголок губ, замечаю я, отчего получаю в ответ разъярённый взгляд подруги.

— Я помочь хочу, понимаешь? Мира, милая, помочь хочу, — девушка падает на колени и подползает ко мне, пытаясь поймать мои руки, но я отталкиваюсь ногами от пола и отъезжаю от неё.

— Мне не нужна помощь. А вот насчёт тебя не уверена. Может быть, к психотерапевту походить? — Ловлю кипящий от гнева взгляд подруги и тяжело вздыхаю.

— Что ты хочешь услышать, Сиен? Да, я была готова пойти в тюрьму и взять всю вину на себя, потому что мне осточертело находиться в этой золотой клетке. Я устала от вас всех. От каждого, кто смотрит на меня, кто думает обо мне, кто любит и ненавидит меня. Мне было хорошо в доме для престарелых, там тихо, никто не желает тебя подставить, — поднимаюсь из кресла и отворачиваюсь от Сиен, направляясь к окну.

— Никто не дотрагивается до тебя, если ты этого не желаешь. Никто не причиняет боли. Никто не предаёт. Никому нет дела до того, есть ты или нет. Никто не врывается в твой мир и не разрушает его полностью. Никто не видит в тебе шанса поправить финансовое положение. Никого не волнует, сколько твой папочка отдаст за твою душу и тело. Никто не разбивает сердце. Никто не причиняет невыносимую боль от слов и взглядов. Никто не дёргает. И я поняла, что мне это нравится. Если в тюрьме так же, то я согласна на всё, только бы свалить отсюда. На всё, даже на обвинение в убийстве, если будет необходимо. Но мне пришлось вернуться и смириться с положением дел, отдать пистолет и продолжать играть роль, прописанную мне ещё до рождения. Знаешь почему? — Оглядываюсь на уже вставшую на ноги хмурую подругу.

— Потому что мой папочка нанял головорезов, чтобы отыграть идеальную сцену. Думаешь, я не предполагала, кто за этим всем может стоять? Всё указывало на Флор, на её лживые слова, на её лживое поведение, на её лживые гены. У меня такие же, поэтому я легко вычислила её. А Саммер? Боже, с первого появления здесь, она уже метила на место Беаты, но я заменила её. А, значит, теперь я её заклятая подруга и, одновременно, враг в одном лице. Перелом? Ушиб? Падение? Конечно, это только начало, она вернётся, чтобы вновь взяться за дело. Я знала об этом. Знала, но ничего не сделала, чтобы выдать их. Ничего, но после того как я услышала слова Флор о её желании навредить тем, кого я оберегала, уничтожить их, то единственная, кто была в моей голове — ты. Именно это заставило меня улыбнуться на все извинения администрации и согласиться спокойно и смиренно следовать их правилам и уставам. Ты, человек, который сидит в моей голове и готовый пожертвовать многим ради меня, а я поступила эгоистично, полностью растворившись в собственных страхах и боли. И теперь я буду править так долго, пока Белч официально не сделает тебе предложение, и его родители не примут его выбор. А до тех пор, я буду здесь, в этом месте, на этой должности, и меня не волнует больше то, что там подготовит Саммер, когда вернётся. Пусть выкладывает любое видео, пусть даже обвинит меня в соучастии в преступлении, которое она совершила. Мне плевать. Я добьюсь своего, — указываю пальцем на пол в подтверждение каждого сказанного слова.

— И не важно, что случилось в ту ночь. Я выживу. Теперь я знаю, что выживу при любом раскладе, но для этого у меня должна быть цель. Сейчас это ты, затем — моя мечта. И я буду идти по головам и трупам, если понадобится. Ты спрашивала, что ОН сделал? Он медленно и с наслаждением разрезал моё сердце, утолил свой голод и дал мне понять, как глупо я боялась за ничтожного ублюдка, когда должна была заботиться о себе и тебе. Больше не жалеть себя, не ныть, не умолять, а увидеть, что изначальные мои выводы были верными. Никто не заслуживает прощения. Никто не заслуживает шансов. Никто не заслуживает возможностей. Никто не заслуживает будущего. Поэтому отвали от меня со своими разговорами, Сиен. Оставь меня в покое и не лезь в мою душу, потому что я продала её в ту ночь, когда узнала, какой ядовитый вкус у доверия и чувств. Им нет места в моей жизни, в моём мире, больше нет. И я не намерена продолжать мусолить эту тему. Мы обязаны идти дальше, что бы ни произошло. И мы пойдём, как и раньше. Ты и я, а ЕГО больше не существует для меня. Он умер. Погиб. Трагически. Сбросился с крыши администрации в ту ночь. Разбился насмерть. Похрен, что с ним стало. Он сдох. Вот здесь сдох, — ударяю себя по груди и с наслаждением шиплю каждую фантазию, медленно приближаясь к ошарашенной подруге.

— Есть ещё вопросы? Или я могу продолжить работу над заданием? — Иронично добавляю я.

Она обескуражена моим выпадом. Не может подобрать слов и немного запуталась. Её мозг работает слишком медленно, чтобы уловить хоть грамм отчаяния в моих словах. Она не расшифрует тайные надписи в воздухе, которые я отправила. И мне не легче. Нет, совсем не легче от того, что вылила на неё всё это дерьмо. Она просила — она получила. Пусть распишется и оставит меня одну.

— Что ж, раз ты зависла, то я пойду приму душ или же расслабляющую ванну, затем поужинаю витаминным салатом и спущусь вниз, чтобы провести первое, после случившегося, собрание, на котором мы обсудим планы сестринства. Впереди нас ждёт вечеринка на Хэллоуин, и её организовываем тоже мы, так что дел достаточно, помимо учёбы. А тебе я бы посоветовала сходить на свидание с Белчем, пусть придумает что-то особенное, если нужны эксклюзивные и запоминающиеся варианты по этому поводу, то я готова ему подсказать. Хорошо поболтали, правда? — Дарю ей на секунду широкую улыбку, а затем поджимаю губы, показывая, как она меня бесит сейчас.

Сиен качает головой, а я больше не в силах стоять и придумывать варианты причин, чтобы заставить её уйти отсюда. Конечно, оскорбления мой конёк, но я и так сейчас её послала в достаточно унизительной форме, поэтому остаётся последний вариант — действительно, отправиться в ванную комнату.

Хватаю с постели халат и разворачиваюсь, направляясь к двери.

— Завтра ты будешь так же уверена в выборе политики поведения, Мира? — Летит в спину.

Закатываю глаза и лишь фыркаю, доказывая, что её жалкие попытки выпытать у меня признание, лишь раздражают.

— Что ж, тогда у тебя не будет проблем с тем, кто появится на занятиях завтра, — ехидно добавляет она.

— Надеюсь, Кинг-Конг, чтобы разбавить общество придурков, — хмыкая, нажимаю на ручку и открываю дверь.

— ОН вернулся.

Два слова. На одном дыхании. На одной разрушающей волне. В меня. Сквозь грудь. Протыкает. Больно...

Замираю и даже глотнуть не могу. Горло сушит. Всё падает внутри. Наигранная уверенность. Попытки выбраться из прошлого. Маски безразличия. Всё, буквально всё сейчас рассыпается пеплом у моих ног из-за двух чёртовых слов!

— Что ты сказала? — Голос резко садится. Меня бросает в ледяной пот.

— Рафаэль Лоф вернулся. Я пришла к тебе, чтобы сообщить об этом. Его видел Белч. Он приехал около полудня, пока все были на занятиях, и расположился в комнате, ранее принадлежащей Флоренс Делон. С завтрашнего дня он воскреснет, Мира, и что ты будешь делать? Тебе не избежать встречи с ним. Станет он твоей жертвой вновь или же ты будешь прятаться от него? Ты боишься его, да? Почему? Что он сделал в ту ночь? Что он...

— Всё просто, — обретаю голос и оборачиваюсь, обрывая её набирающую звонкость речь.

— Ты идёшь отсюда к чёрту вместе с этим сообщением. Для меня ОН сдох, как жалкая и ничтожная тварь. И если ты ещё хоть раз упомянешь ЕГО имя или начнёшь разговор об этом, то у меня не будет причин, чтобы остаться здесь. Думаю, чья-то смерть...хм, к примеру, Саммер, когда она вернётся, прекрасно поможет мне, наконец-то, добиться своих целей. Что скажешь? Рискнёшь и дальше бесить меня?

— Мира, это же глупо. Ты не убьёшь Саммер. Ты не та, кем они тебя считают. И я прекрасно знаю, что ты лишь пугаешь. Ты...

— Так рискни, Сиен. Рискни и сама увидишь, кто я на самом деле. Преступница или принцесса. Пистолет я уже держала в руках, стрелять прекрасно научилась. Помимо этого, могу выдумать ещё как минимум сто различных вариантов её кончины с помощью ядов, наркотиков или же простого суицида. Я готова устроить здесь бойню, если того пожелаю. Мне терять уже нечего, больше нечего. Так что выбор за тобой, дорогая. Или ты навсегда забываешь о том, что было в прошлом, и продолжаешь жить по моим правилам. Или же забираешь у меня то, что заставило стоять здесь и терпеть всех вас. Подумай, Сиен, а я всё же приму ванну. Ты меня утомила.

Быстро иду в ванную комнату и закрываю дверь, оставляя там, за ней, напуганную подругу, не оставившую мне сейчас других вариантов. А что я должна была делать? Что? Сказать ей, как меня трясёт от одного лишь упоминания ЕГО имени. Как перед глазами темнеет, и воспоминания о ЕГО действиях снова и снова вынуждают непроизвольно сжиматься от страха и боли. Вновь мысленно вернуться в тот день и пережить, даже на словах, ЕГО предательство? Показать всем, какая жалкая я на самом деле? Нет, нет и ещё раз нет! Никогда они не поймут, как перевернулся мой мир из-за НЕГО. Никто не заставит меня принять тот факт, что ОН жив и дышит. Для меня нет, больше нет, потому что до сих пор больно. И даже не физически. Синяки проходят. Раны затягиваются. Это неизбежно. Но шрамы внутри, на сердце, никуда не исчезают. И я не собираюсь плакать. Ни слезинки. Ни тогда, ни сейчас. И я выдержу это испытание, даже выбрав такой гнусный способ, как игра с чувствами и страхами Сиен.

Слышу, как подруга покидает комнату и замечаю, с какой силой сжимаю нежную шёлковую ткань. Смотрю на другую дверь, и она под запретом. Теперь та спальня — личная преисподняя, в которую я никогда не войду. Там ЕГО запах. Да ОН везде. Всюду. В стенах. В белье. В кислороде. Во мне. Не знаю, как долго смогу держаться. Не знаю даже, что со мной будет, когда увижу ЕГО.

Можно многое предположить в своей голове, расписать несколько вариантов хода событий, найти подходящие фразы и отработать каждое движение. Но я уверена в одном, это не поможет, потому что реакция напрямую зависит от сердцебиения и картинок в голове. Настоящее сильно разнится с воображаемым. Я боюсь, да, боюсь, глупо отрицать это. Но завтра наступит, и придёт время, которого не избежать. Я не желаю, чтобы о том, что произошло здесь в ту ночь, хоть кто-то узнал. И у меня в руках был прекрасный шанс уничтожить его навсегда. У меня были реальные доказательства его преступления, но об этом я даже не думала. И сейчас не думаю, если честно. Мне просто хочется забыть ЕГО и то, как невыносимо держать в себе всю эту боль, скопившуюся после той последней встречи. Хоть рви волосы, дери грудь ногтями, кричи, ничего не поможет. Это было раз, только с НИМ, и с НИМ же умерло. Нет, в моей голове нет больше слов «любовь», «чувства», «страсть», «нежность» и всего того, что испытывала рядом с НИМ. Там есть только конец. Печальный конец, каким он и должен был быть. Но увы, самое отвратительное, когда начинается «продолжение следует». Оно всегда ещё чудовищней...