Первая Леди

Лалиса сидела в машине, её сердце билось учащённо. Сообщение от Чимина было коротким, но каждое слово прожигало её насквозь: "Приезжай попрощаться." Она даже не задумывалась, что именно он имел в виду, просто приказала водителю ехать быстро.

Когда машина остановилась у театра, она вышла и быстрым шагом направилась к служебному входу. Дверь была открыта, внутри горел приглушённый свет. В воздухе витал слабый запах кулис, старого дерева и грима. Она прошла по коридору, цепляя взглядом знакомые декорации и костюмы, пока не увидела его.

Чимин стоял у зеркала в гримёрке, одетый в чёрную водолазку и тёмные брюки. Он смотрел на своё отражение, но, услышав её шаги, развернулся и улыбнулся, хоть в его глазах не было и тени радости.

— Ты быстро приехала, — произнёс он спокойно.

— Конечно, я приехала! — возмутилась она, резко закрыв за собой дверь. — Ты прислал мне это сообщение... Что значит "попрощаться"?

Чимин медленно вздохнул, сложив руки на груди.

— Мы уезжаем в тур по Азии, на 6 месяцев. — он замолчал на мгновение, затем добавил: — Возможно, я больше не вернусь.

Лалиса застыла.

— Ч-что? — её голос дрогнул.

Он подошёл ближе, но не стал её касаться.

— Я думал об этом давно. О том, что мне, возможно, стоит остаться где-то там, начать всё заново.

Она покачала головой, не веря услышанному.

— Но... но ты же не можешь просто взять и уехать! — её голос сорвался.

— А что меня здесь держит, Лали? — его голос был тихим, но в нём было столько боли. — Ты?

Она широко распахнула глаза, а затем покачала головой.

— Нет...

— Да, — он горько усмехнулся. — Но ты уже не со мной. Я думал, что смогу смириться, но не могу.

Лалиса крепко зажмурилась, а затем сделала шаг к нему, с силой сжав его ладонь.

— Чимин...Ты ведь все еще мой лучший друг. Не говори так, ты мне нужен. 

— Но не так, как я хочу, — он мягко высвободил свою руку.

Её губы дрогнули, по щекам покатились слёзы.

— Ты ненавидишь меня за это?

— Нет, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Я никогда не смогу тебя ненавидеть.

Она с трудом перевела дыхание, её плечи дрожали.

— Тогда... не уезжай навсегда.

— Я постараюсь, — он усмехнулся, но в его взгляде читалось совсем другое.

Лалиса больше не выдержала — слёзы хлынули из глаз, и она шагнула к нему, крепко обняв.

— Пожалуйста...

Чимин закрыл глаза, ощущая её тепло. Он поднял руку и осторожно провёл пальцами по её волосам.

— Ты моя маленькая Лили, — прошептал он. — И ты справишься без меня.

Лиса всхлипнула, её плечи дрожали, а пальцы, сжавшие руки Чимина, были холодными. Она смотрела на него сквозь пелену слёз, не веря, что это, возможно, их последняя встреча. Он был таким же, как всегда: тёплым, спокойным, понимающим. Он не осуждал её, не отталкивал. Но именно это причиняло ей невыносимую боль. Она не заслуживала его прощения.

— Чимин... — её голос дрогнул, она сжала его руки крепче, словно боялась, что он исчезнет. — Я даже не думала, что влюблюсь в тебя так сильно... Ты был моим другом с детства, был тем, кто всегда понимал меня без слов. Я привыкла, что ты рядом, привыкла к твоему голосу, твоей поддержке. Ты всегда знал, что сказать, когда мне было плохо...

Она судорожно вдохнула, сжав губы, но слёзы продолжали течь по её щекам.

— Но между любовью и властью я выбрала власть. Я сама выбрала этот путь, Чимин. Я выбрала престол, выбрала силу, выбрала холодные коридоры власти вместо твоего тёплого взгляда. Я думала, что смогу справиться, думала, что всё под контролем. Но сейчас...

Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, но голос предательски дрожал.

— Сейчас Тэхен изменился. Он... заботится обо мне. Я вижу это. Я чувствую это.

Она резко убрала руки, отстраняясь, будто её слова были чем-то грязным, чем-то, чего она не должна была говорить.

— И меня это пугает.

Она посмотрела в глаза Чимину, пытаясь разглядеть в них хоть каплю понимания.

— Меня пугает, что я начинаю что-то к нему чувствовать. Я не должна. Это неправильно. Я выбрала власть, а не любовь. Я выбрала путь, где нет места чувствам. Но с каждым днём, когда он рядом, я ловлю себя на том, что мне легче. Что мне спокойнее. Что мне больше не страшно...

Она опустила голову, обхватив себя руками, и прошептала:

— Прости меня, Чимин... прости...

Чимин смотрел на неё долго и молча, наблюдая, как её глаза становятся всё более заплаканными и растерянными. Он знал эту Лалису с самого детства, но сейчас перед ним стояла не та девочка, что когда-то мечтала просто быть счастливой. Она была взрослой женщиной, запутавшейся в собственных амбициях и эмоциях. Он медленно поднял руку, нежно коснувшись её щеки, вытирая слезу большим пальцем. Лалиса не сопротивлялась, её губы дрожали, а глаза смотрели прямо в его — полные боли и страха.

— Лали, — тихо прошептал Чимин, прежде чем его губы мягко и нежно коснулись её губ. Он поцеловал её так бережно. Лалиса, не задумываясь, растворилась в этом поцелуе, как будто именно в нём искала спасение. На несколько секунд все стены вокруг неё рухнули, исчезла власть, исчезли интриги, остался только он — Чимин, её Чимин, её единственное убежище. Она прижалась к нему, вцепившись в его одежду, не желая отпускать, не желая возвращаться в ту реальность, где правят холод и страх.

Но вскоре в помещение ворвался Чонгук, громко захлопнув за собой дверь и, оглянувшись, нахмурился, заметив, что актёры и помощники застыли в коридоре.

— Так, живо все вон! — жёстко сказал он, разгоняя всех, кто случайно стал свидетелем их разговора. Он бросил строгий взгляд на Чимина, но ничего не сказал. После чего подошёл ближе и посмотрел на Лалису с привычной тёплой улыбкой.

— Ну что ты, моя любимая подружка, — сказал он, пытаясь развеять тяжёлую атмосферу, легко взяв Лалису за руку. — Не переживай так. Всё будет хорошо. Я не позволю тебе упасть. Даже если весь мир будет против — знай, я рядом.

Чонгук посмотрел на неё серьёзно и крепко обнял. Лалиса, не сдерживаясь, уткнулась лицом ему в плечо, пытаясь успокоиться, всё ещё ощущая на губах привкус поцелуя Чимина. Чонгук погладил её по спине и с лёгкой улыбкой прошептал.

— А теперь дыши. Ты нужна им всем сильной. Особенно себе самой...

Тот самый день...

Штаб партии был переполнен людьми — помощники, аналитики, охрана, все ходили из угла в угол, кто-то говорил по телефону, кто-то следил за экранами, на которых каждую секунду обновлялись данные голосования. За окнами штаб-квартиры слышались голоса журналистов и толпы, собравшейся в ожидании результатов второго тура.

Тэхен стоял у высокого окна, глядя вниз на улицу. В груди у него все сжималось от напряжения. Он видел, как люди скандировали его имя, но это не давало ему уверенности. Разрыв с соперником был минимальным, каждая минута могла изменить ход событий. Он сжал кулаки, стараясь взять себя в руки.

Рядом стояла Лалиса, внимательно следя за ним. Она прекрасно понимала, что происходит в его голове.

— Перестань нервничать, — сказала она, скрестив руки на груди. — Всё идёт по плану.

— По плану? — он усмехнулся и посмотрел на неё. — Ты уверена? Через час я могу оказаться никем.

Лиса подошла ближе и тихо, но твёрдо произнесла:

— Ты не окажешься никем. Ты либо станешь президентом, либо мы найдём другой способ.

Тэхен хотел было что-то ответить, но в этот момент в комнату вошёл Намджун. Он выглядел совершенно спокойным, в отличие от всех остальных.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, подходя ближе.

Тэхен бросил взгляд на экраны с голосованием, затем повернулся к Намджуну.

— Я слушаю.

Намджун склонился ближе, говоря так, чтобы его слышали только Лалиса и Тэхен.

— Пока что у вас одинаковое количество голосов. Но мы можем сделать так, чтобы твой соперник потерял свою позицию.

Тэхен нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня есть новая информация на него, — Намджун говорил спокойно, без эмоций. — Если мы её сольём в сеть прямо сейчас, его рейтинг рухнет, и ты выиграешь без проблем.

Тэхен резко выпрямился, чувствуя, как внутри него закипает злость.

— Ты предлагаешь подставить его?

— Нет, — Намджун улыбнулся. — Просто показать народу правду.

Лалиса посмотрела на Тэхена и, к его удивлению, спокойно сказала:

— Тэхен, ты же понимаешь, что в политике нет чистой игры? Если ты сейчас не сделаешь ход, то сделает он, — её голос звучал уверенно. — И тогда проиграешь ты.

Тэхен посмотрел на экран, где цифры менялись каждую секунду. Разница в голосах была настолько маленькой, что любой скандал мог решить исход выборов.

— Хорошо, делай

Намджун лишь кивнул и вышел, набирая чей-то номер на телефоне. Тэхен устало опустился в кресло, сцепив пальцы рук в замок и глядя в пустоту. Он чувствовал, как его собственные принципы рушатся один за другим. Всё, что он когда-то презирал в политике, теперь стало частью его реальности.

В этот момент в комнату вбежал один из помощников, запыхавшийся и взволнованный.

— Только что в сети появился компромат на вашего соперника, — сказал он.

Тэхен резко поднялся на ноги.

— Что?!

— Намджун всё сделал, — сказала Лалиса, даже не удивляясь.

— В новостях уже раздувают скандал, — продолжал помощник. — Люди в соцсетях в шоке. Его рейтинг падает.

Он медленно повернулся к Лалисе, и та лишь пожала плечами.

— Ты теперь победишь, — сказала она, хитро улыбаясь.

Время будто замедлилось. На огромных экранах в штабе партии сменялись цифры, медленно, по проценту, по голосу, приближая тот самый момент, ради которого Тэхен боролся всё это время. Лалиса сжимала ладони, ногти впивались в кожу, но она не чувствовала боли, только невероятное напряжение.

И вот, когда последний голос был подсчитан, когда цифры замерли и на экране появилась надпись, возвещающая его победу, взрыв эмоций заполнил помещение. Люди вскочили с мест, радостные крики прокатились по штабу, кто-то бросился обниматься, кто-то аплодировал, а кто-то просто не мог поверить в реальность происходящего.

Лалиса закрыла лицо руками и почувствовала, как в горле встает ком. Её глаза наполнились слезами. Всё, через что они прошли, все жертвы, ошибки, победы и поражения — всё это привело их сюда. Тэхен не сразу понял, что происходит. Он смотрел на экран, на эти цифры, которые сделали его самым влиятельным человеком в стране, и в его голове звучал только один вопрос: «Это правда?»

Но вот Лиса рванулась к нему и, не сдержав эмоций, обняла его так сильно, что он даже чуть не пошатнулся.

— Ты это сделал! — её голос был наполнен восторгом и гордостью.

Тэхен медленно обнял её в ответ, всё ещё переваривая произошедшее. Ему казалось, что всё это какой-то сон, что сейчас он моргнет, и снова окажется в той ночи, когда боролся за голоса из последних сил.

— Я... Президент? — наконец выдохнул он, словно сам не верил в это.

— Ты президент, — с улыбкой подтвердила Лалиса, отстраняясь, но всё ещё сжимая его ладони.

Внезапно в зал ворвались журналисты, вспышки камер осветили помещение, микрофоны потянулись к нему.

— Господин президент! Что вы чувствуете?

— Какие у вас первые шаги?

— Вы ожидали такого результата?

Тэхен глубоко вдохнул. Он посмотрел на Лалису, её сияющие глаза, на Намджуна, который стоял в стороне с довольной улыбкой, на всех этих людей, которые верили в него. Он сделал шаг вперёд, подошел к микрофонам и поднял руку, призывая к тишине. Зал мгновенно замер.

— Я чувствую... — он сделал паузу, подбирая слова. — Огромную благодарность. Всем, кто поддерживал меня, кто верил в нас. Это не просто моя победа — это победа каждого, кто хотел перемен. И я обещаю, что оправдаю это доверие.

Шквал аплодисментов пронёсся по залу.

Лиса стояла чуть позади него, наблюдая, как он отвечает на вопросы журналистов. Она чувствовала, как дрожат её пальцы, адреналин ещё бил в висках. Всё это время она верила, что Тэхен сможет, но даже сейчас не до конца осознавала — они сделали это.

Толпа ликовала, зал взрывался аплодисментами, вспышки камер ослепляли, но ей было всё равно. Всё её внимание было сосредоточено на нём. Тэхен говорил уверенно, но она видела, как он время от времени сжимает пальцы в кулак, как напряжены его плечи. Он переживал, но держался.

— Господин президент, как вы оцениваете свои шансы на успешное правление в такой сложной политической обстановке?

— Я не оцениваю шансы, я оцениваю свои возможности, — твёрдо ответил он.

Лиса улыбнулась. Это был он. Именно таким она его знала.

— А как вы чувствуете себя сейчас? — спросил кто-то из журналистов.

Тэхен задумался, его взгляд скользнул по залу, и он обернулся к ней. 

— Я чувствую себя уверенно, потому что рядом со мной те, кто верил в меня до конца, — сказал он и вдруг протянул руку назад, в её сторону.

Толпа ахнула.

Лиса не сразу поняла, но потом шагнула вперёд и вложила свою ладонь в его. Он сжал её крепко, и вспышки камер замелькали ещё сильнее.

— Лалиса, как вы себя чувствуете в роли первой леди? — тут же посыпались вопросы к ней.

Она посмотрела на Тэхена, на их сцепленные руки, на всех этих людей, которые теперь будут внимательно следить за каждым их шагом.

— Я горжусь, — просто сказала она. — Горжусь своим мужем. Горжусь тем, что он смог достичь своей мечты. И я обещаю, что сделаю всё, чтобы поддерживать его в этом пути.

Снова аплодисменты. Тэхен слегка сжал её руку, и она почувствовала, что он благодарен ей.

Намджун подошёл к ним, тихо произнёс:

— Вам пора выйти к толпе

Тэхен кивнул, последний раз посмотрел в зал, затем, не выпуская ладони Лалисы, двинулся к выходу.

Когда они вышли на улицу, их встретил оглушительный рёв толпы. Тысячи людей скандировали его имя, аплодировали, махали флагами. Это было похоже на что-то нереальное.

Лалиса подняла голову, посмотрела на небо и почувствовала, как её сердце бешено колотится. Это новый этап. Новый мир. Она это сделала. Она стольким пожертвовала ради этого статуса первой леди, и она этого достигла.

Толпа ликовала, вспышки камер слепили, и воздух звенел от восторженных криков. Как только Тэхен и Лалиса вышли за пределы здания штаба, пространство вокруг наполнилось оглушительным шумом. Люди аплодировали, выкрикивали их имена, некоторые даже размахивали флагами. Журналисты толпились у барьеров, каждый пытаясь урвать свой шанс задать вопрос или сделать лучший кадр.

Тэхен на секунду остановился, глубоко вдохнул, затем сжал ладонь Лалисы и резко поднял их сцепленные руки вверх. Шум вокруг стал просто невыносимым. Толпа взорвалась аплодисментами, кто-то кричал его имя, кто-то скандировал: "Президент! Президент!"

Он сам не ожидал, что его захлестнёт такая волна эмоций. Сердце бешено колотилось, и он чувствовал, как внутри пылает восторг, волнение, облегчение — всё сразу.

— Спасибо! — громко выкрикнул он в микрофон, поднесённый одним из его помощников. — Спасибо каждому из вас!

Журналисты тут же подались вперёд, камеры направились прямо на них, раздались десятки вопросов, но Тэхен продолжил говорить, игнорируя хаос вокруг.

— Я благодарен за вашу поддержку, за вашу веру в меня, за то, что вы были рядом на этом пути! Это не только моя победа, это победа каждого из вас, это победа страны!

Люди кричали, аплодировали, и он вдруг почувствовал, как Лалиса чуть сжала его руку. Он повернулся к ней и увидел в её глазах столько гордости, столько эмоций, что дыхание перехватило.

— Скажи что-нибудь, — тихо попросил он её, улыбаясь.

Она чуть растерялась, но потом взяла микрофон.

— Я... — её голос был звонким, но в то же время наполненным чувствами. — Я безумно благодарна, что вы голосовали за Тэхена, за перемены, за будущее страны! Я правда горжусь этим человеком. Горжусь тем, чего он добился. Горжусь тем, что стою рядом с ним в этот момент.

Толпа снова взорвалась овациями.

Тэхен посмотрел на неё с благодарностью, затем снова обратился к народу:

— Мы сделаем всё, чтобы оправдать ваши надежды. Это только начало. Мы вместе изменим будущее.

Он снова поднял их сцепленные руки вверх, и Лалиса улыбнулась, ощущая, как этот момент запечатлевается в истории. 

Дженни сидела на кровати, вытянув ноги и нервно постукивая пальцем по экрану телефона. Новости заполонили все социальные сети, телевизионные каналы и даже личные сообщения. Везде только одно: Ким Тэхен — новый президент Южной Кореи.

Она сжала челюсти, чувствуя, как внутри всё закипает. Лалиса. Эта женщина снова выиграла.

— Чёрт... — прошипела Дженни, швыряя телефон на кровать.

Из-за занавешенных окон в комнате царил полумрак, а лёгкий дым от недавно скрученной сигареты дурмана тянулся к потолку. Юнги лежал рядом, небрежно вытянувшись на матрасе, и лениво наблюдал за ней, держа в руке сигарету.

— Ну что, Тэхен всё-таки взял? 

— Взял, — зло процедила она, провела рукой по волосам и раздражённо откинула их назад.

Юнги усмехнулся, стряхивая пепел в переполненную пепельницу.

— Ты же знала, что так будет.

— Она грязная лгунья, — Дженни сжала руки в кулаки. — Если бы люди знали правду!

— Людям всё равно. Политика — это театр, а зрители давно уже научились смотреть только на красивые декорации.

— Она теперь первая леди, Юнги, ты понимаешь?! — Дженни вскочила с кровати и начала нервно ходить по комнате. — Эта ведьма получила всё! Всё, чего хотела!

Юнги не ответил сразу. Он лишь продолжал наблюдать за ней, лениво переворачивая сигарету между пальцами.

— Так ты ненавидишь её, потому что она победила? Или потому что Тэхен выбрал её, а не тебя?

Дженни резко остановилась и уставилась на него.

— Ты хочешь сказать, что я... ревную?!

— Разве нет? — он улыбнулся, слегка приподняв уголок губ.

— О, ради Бога, — она закатила глаза, но в голосе слышалась неуверенность.

Юнги посмотрел на неё оценивающе, затем сел и протянул руку, ловя её за запястье и притягивая к себе.

— Забей, — пробормотал он, зарываясь губами в её шею. — Забей на неё, на Тэхена, на всё это дерьмо.

Дженни закрыла глаза.

— Если бы это было так просто...

— Это просто, — он усмехнулся, его пальцы лениво заскользили по её спине. — Просто вспомни, кто ты.

Она глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула. В груди всё ещё горел злой огонь.

Лиса сидела в кабинета, глядя в окно, за которым мелькали огни ночного города. В её руках был телефон, на экране высветилось имя: Чеен. Она не сразу ответила, просто смотрела на это имя, вспоминая, когда в последний раз слышала голос сестры. Воспоминания были болезненными. Но, глубоко вдохнув, она всё же провела пальцем по экрану.

— Алло.

Секунду было молчание, затем знакомый, но чужой голос.

— Выйди.

Лиса закрыла глаза, стиснула зубы. Даже без лишних слов она уже понимала, что этот разговор будет тяжёлым.

— Я выйду через чёрный выход

Снаружи воздух был холодным, влажным. Тонкий туман стелился по земле, фонари размывали свет в серых потёках. Она увидела Чеен сразу. Та стояла, прислонившись к машине, скрестив руки на груди. Когда Лалиса приблизилась, сестра медленно выпрямилась, но не сделала ни шага вперёд.

Первое, что заметила Чеен — Лалиса изменилась. Не только внешне. Да, в её облике было больше строгости, в глазах больше холода, а осанка стала ещё более прямой, властной. Но что-то внутри неё тоже изменилось. Это был человек, который взошёл на вершину, оставив позади руины.

— Ты стала другой, — тихо произнесла Чеен. — Но знаешь, что не изменилось? Я всё ещё вижу в тебе ту девочку, которая когда-то мечтала о простых вещах. О семье. О любви. О счастье. А теперь... теперь у тебя ничего этого нет.

Лиса чуть напряглась, но не отвела взгляда.

— Это всё, ради чего ты приехала?

Чеен горько усмехнулась.

— Я приехала, чтобы сказать, что мне жаль. Жаль, что ты потеряла ребёнка. Но ещё больше жаль, что ты так и не поняла, почему это случилось. Это была плата, Лалиса. Плата за всё, что ты сделала.

Лалиса медленно выдохнула.

— Не тебе судить меня.

— А кто тогда, Лиса? Кто? — вдруг вспыхнула Чеен. — Те люди, по головам которых ты прошлась ради власти? Те, кто любил тебя, но был растоптан твоими амбициями? 

Лалиса чуть прищурилась, но в её взгляде не было эмоций.

— Я стала первой леди.

— И что дальше? — Чеен шагнула ближе. — Ты думаешь, я завидую? — продолжала Чеен, её губы дрожали. — Ты думаешь, я злюсь на тебя, потому что ты добилась власти, а я нет? Нет, Лиса. Я злюсь, потому что ты отказалась от всего, что делало тебя человеком. Ты предала себя. И теперь ты одна.

Лалиса вдруг почувствовала, как в груди сжимается что-то болезненное.

— Я не одна.

— Ты одна, — безжалостно повторила Чеен. — Тэхен? Он твой муж, но ты знаешь, что он не любит тебя. Он выбрал тебя, потому что ты была удобной. Потому что ты помогала ему идти к вершине. Ты для него инструмент, Лиса. И когда-нибудь он тебя выкинет как куклу. Ты теперь живёшь в своём мире. В мире лжи, лицемерия, власти и одиночества. Варись в этом котле сама. Я больше не буду пытаться тебя спасти.

Она развернулась, открыла дверцу машины.

— Прощай, Лиса.

Лиса закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Она сделала глубокий вдох, но в груди всё равно было тесно. Как будто огромный камень придавил её к земле, не давая дышать. Она разжала пальцы, которые до сих пор сжимали подол пальто, шагнула вперёд, но ноги вдруг стали ватными. Лалиса упала на колени прямо в прихожей, дрожащими руками закрыла лицо, и её плечи затряслись.

Она плакала.

Плакала так, как не плакала уже много лет. Она ненавидела показывать слабость, ненавидела позволять эмоциям брать над собой верх, но сейчас что-то внутри неё сломалось. Всё, что она пыталась спрятать за маской безразличия, вырвалось наружу. Если бы не эта проклятая жажда власти, если бы не желание стать первой леди, если бы не её амбиции, всё было бы иначе.

Она бы сейчас не сидела одна в пустом доме, пока Тэхен занимался делами, не заливала слёзы в ладони, а смеялась бы, счастливая, в объятиях Чимина.

Чимин...

Имя пронзило её разум, словно электрический разряд. Её сердце болезненно сжалось, когда перед глазами всплыли картины из прошлого. Она помнила его улыбку, такую тёплую, такую искреннюю. Помнила, как он смотрел на неё с нежностью, с любовью, без капли расчёта

Она любила его.

Но выбрала другое.

Она выбрала власть, которая теперь давила на неё со всех сторон, заполняла пустоту, но не согревала. Она отказалась от любви ради положения, отказалась от искренних чувств ради иллюзорного величия. И вот теперь... теперь она уже не знает, можно ли всё исправить.

Тэхен.

Когда она впервые согласилась выйти за него, это было частью игры. Стратегия, выгодное положение, удобный союз. Она говорила себе, что в этом браке нет места чувствам, что всё это — политический расчёт. Но чем больше времени проходило, тем сильнее её собственные мысли начинали её пугать.

Он был таким же, как она. Хладнокровный. Расчётливый. Способный пожертвовать чем угодно ради власти. И всё же... что-то в нём было иное. Она начинала привязываться к нему.

Но было ли это любовью? Или просто страх перед одиночеством?

Лиса всхлипнула, провела руками по лицу, вытирая слёзы. Она не хотела этого признавать, но она запуталась. Она хотела вернуть Чимина, хотела той любви, что когда-то согревала её. Но её также тянуло к Тэхену. Он был таким же, как она. Они оба жили в мире лжи и власти. Они оба знали цену предательству. Она устала. Устала бороться, устала доказывать, устала убегать от самой себя. Но времени на слабость не было. Она знала, что рано или поздно ей придётся подняться с пола, расправить плечи, стереть следы своих эмоций и снова надеть маску. Потому что её мир не терпел слабых. Она глубоко вдохнула, задержала дыхание на несколько секунд, а затем медленно выдохнула, ощущая, как с этим выдохом исчезает всё лишнее. Слёзы, боль, сомнения — всё ушло. Осталась только та Лалиса, которую знали все. Сильная, хладнокровная, расчётливая.

Она поднялась на ноги и, не оглядываясь, вышла из комнаты. В зеркале, мимо которого она проходила, отразилось её лицо — безупречное, как всегда. Ни следа недавней слабости. Только холодный и уверенный взгляд.