XXXVI
— Всё хорошо?
Тихий шепот Клауса выводит Айви из забвения, и она поворачивает голову. Брат выглядит обеспокоенным, поэтому она ласково улыбается, чтобы утешить его.
— Я в порядке, — тихо говорит она. — Не переживай обо мне.
Он ничего не отвечает, но по его взгляду, Айви понимает, что это не утешило парня. В любому случае, больше она не может ничего сказать. Слова иссякли. Отвернувшись, Айви усаживается удобнее и устремляет взгляд в иллюминатор.
Самолет поднимается в воздух, и Лондон остается далеко внизу. Айви моргает, тихо дыша. Вскоре кроме облаков становится не видно ничего, и это даже успокаивает.
Вновь закрыв глаза, девушка поджимает губы. Но не боясь расплакаться, вовсе нет. У неё уже не осталось слез, она выплакала их все вчера. Тихо выдохнув, Айви пытается очистить разум, но ей не удается.
Мысли обо всем, что произошло снова и снова возвращают ее во вчерашний день.
✧ ✧ ✧
Суббота.
Лежа в кровати, Айви боится пошевелиться. Она слушает тихое посапывание Клауса на другой половине кровати. После всего, что произошло вчера внизу, он отказался оставлять Айви одну. Она и не сопротивлялась. Ей было страшно.
Весь вечер прячась в комнате, она боялась услышать стук в дверь. Боялась, что разъяренная Эмили ворвется внутрь и будет кричать. Боялась, что Лотти придёт и начнет отчитывать её за то, что Айви сказала матери. Боялась увидеть разочарованное лицо Джеймса.
Но никто не пришел. Клаус принёс для них воды и еды, и Айви даже боялась выйти в туалет. Цепляясь за руку брата, она пыталась не думать обо всём этом. То, что он был здесь – единственное, что делало её счастливой, и она бы так хотела поблагодарить Лотти за это, но не могла.
Когда Айви всё же набирается смелости вылезти из кровати, Клаус фыркает во сне и поворачивается набок. Накинув халат, девушка стоит у двери какое-то время, крепко сжав ручку пальцами. Она глубоко вдыхает, набираясь смелости, после чего поднимает голову и выходит.
Шагая босыми ногами по пустым и тихим коридорам Сильвервуд-Холла, Айви с тоской внутри проводит кончиками пальцев по стенам. Дойдя до лестницы, она устремляет опустошенный взгляд вперёд туда, где вдали находится комната Лотти. Она смотрит несколько долгих секунд, а затем спускается вниз. На первом этаже также пусто, как и наверху, несмотря на поздний час. Прислуга не снует повсюду, с улицы не доносятся звуки газонокосилок. С кухни нет веет чудесный аромат еды. Это заставляет девушку напрячься.
Преодолевая страх, Айви сжимает и разжимает ладони, направившись в зал, где вчера проходила вечеринка. Зрелище перед ней раскрывается довольно странное. Войдя внутрь, Айви видит, что гостиная в полном бардаке. Повсюду тарелки и пустые фужеры, где-то ещё лежит еда. Всё осталось ровно также, как после ухода гостей.
Это наталкивает Айви на мысль, что кто-то действительно распустил всю прислугу вместе с гостями, вот почему дом погружен в тишину. Напрягаясь от тревожных мыслей, девушка понимает, что это была Эмили. Вздохнув, Айви выходит в сад и направляется через него в сторону зоны бассейна.
Тишина. Звенящая тишина сопровождает её повсюду. Прерывисто дыша, Айви вертит в голове слова своей сестры и, запечатав эмоции под замок, проходит мимо пустых лежаков и входит в распахнутые двери кухни.
Сердце обрушивается куда-то в желудок, когда она встречается взглядом с печальными глазами Эмили, стоящей в углу с кружкой дымящегося кофе. Замерев в дверях, Айви боится пошевелиться. Но вдруг на лице матери появляется печальная улыбка и она протягивает ей руку. Чувствуя, как сердце бьётся всё сильнее и сильнее, Айви медленно, будто загнанный зверёк, подходит к матери. Она вкладывает свою холодную от волнения ладонь в горячую её руку.
— Прости, мам, — шепчет она, голос дрожит. Она даже не уверена, за что именно просит прощения. Просто чувствует, что должна это сделать.
— Нет, детка, — Эмили убирает чашку и прижимает девушку к своей груди, окутывая обеими руками. — Это я должна извиниться. Мне не следовало держать секретов от тебя. От вас обеих.
Ощущая растущую дыру в груди, Айви отстраняется и смотрит матери в глаза. Это самый искренний и честный взгляд, который девушка когда-либо видела. Она сжимает пальцы Эмили своими.
— Не вини его за это, — тихо говорит она, тревога постепенно отступает, уступая место чувству вины. Оно съедает Айви по кусочкам. Говорить о Джеймсе с мамой куда сложнее, чем она думала. — Я видела, что ты что-то скрываешь. Он не хотел говорить, просто...
— Всё в порядке, детка, — прерывает её Эмили. К удивлению девушки, в глазах матери нет злости или обиды. — Он знает, что я бы вряд ли решилась сделать это. Но это нужно было сделать, — убрав прядь волос за ухо Айви, она тепло улыбается, и от этой улыбки, у девушки всё сжимается внутри. — В любом случае, это только наше дело. Не хочу втягивать тебя в это.
Айви чувствует, как задыхается.
«Я уже втянута в это. Я так глупо влюбилась в него, и у нас роман, поэтому я так не хочу уезжать, но это место убивает меня. Я чувствую ужасную вину, и это делает рану в моей душе, кровоточащую рану, которую я не могу излечить. Я злюсь на тебя, на то, как ты поступаешь с ним, злюсь за то, что ты скрываешь всё от меня и от Лотти. Но я не могу винить тебя, потому что сама поступила ужасно. Это всё сводит меня с ума. Я не знаю, что мне думать. Что мне чувствовать. Я устала, мам».
— Хорошо.
Её губы дрожат, она дарит матери слабую улыбку, и та протягивается вперёд, чтобы поцеловать дочь в лоб.
— Всё будет хорошо, детка. Мы обязательно поговорим обо всём, и я всё расскажу тебе, когда буду готова.
Айви уходит, так и не сказав ей правду. Она дала слово Шарлотте, и не может нарушить его. Она и без того уже разрушила всё, что могла.
Остаток дня они с Клаусом гуляют по саду и плавают в бассейне. Шарлотта так и не присоединяется к ним, хотя Айви видела её в окне на втором этаже.
Вечером Эмили устраивает ужин. Только для них троих, и никогда не обсуждает, почему Шарлотты и Джеймса нет за столом. Позже она стоит напротив двери в комнату сестры и стучит несколько минут, но та так и не выходит. Повернувшись, Айви возвращается к себе и закрывается. Прислонившись лбом к стене, она позволяет чувствам выйти наружу. Вместе с ними проступают и горькие слёзы.
На этом всё. С неё хватит. Она хочется убраться отсюда как можно скорее.
✧ ✧ ✧
Утро воскресенья наступает быстрее, чем Айви этого ждала. Жуткий гул набата не переставал раздаваться в голове. Сидя на краю кровати, она с безысходной гнетущей тоской осматривает свою комнату. Эти стены защищали её и её секреты всё лето. Она будет скучать по ним.
Комната выглядит слегка опустевшей. Вещи собраны, и Клаус понёс чемоданы вниз. Через шесть часов Айви уже будет сидеть в самолёте. Втянув носом воздух, она закрывает глаза и медленно выдыхает. Встав, девушка расправляет белое платье и поворачивается. На полу, прислонившись к стене, стоит картина. Разжав вспотевшие ладони, Айви поднимает своё творение с пола и идёт к двери.
У неё осталось последнее незаконченное дело.
Твёрдо и уверенно ступая вверх по лестнице, Айви поднимается на четвёртый этаж. Отворив дверь в кабинет Джеймса, она тихонько входит внутрь. Окинув взглядом комнату, девушка останавливает взгляд на пустом столе. Проглотив ком в горле, она выпускает тяжёлый вздох и подходит ближе.
Подняв картину, Айви осматривает её несколько минут. Силуэт Джеймса, гуляющего по кленовой аллее, возвращает Айви в тот день. Она грустно улыбается, думая о том, сколько времени уже прошло с тех пор.
Развернув картину, она укладывает её на стол и кивает сама себе, будто убеждая, что всё делает правильно. Айви обещала Джеймсу подарок, так что она всего лишь держит слово. Повернувшись, девушка поднимает голову и делает пару шагов, но резко останавливается.
Стоящий в дверях Джеймс выглядит словно призрак. На нём помятые брюки и рубашка что говорит о том, что, вероятно, он спал прямо так. Его волосы в полном беспорядке, а под глазами залегли синяки. У Айви сжимается всё внутри, а сердце превращается в маленькую песчинку.
Он выглядит как разрушенные чувства, как разбитое сердце, как потерянная надежда. Он выглядит как кораблекрушение, как город, настигнутый штормом. Он выглядит как самое печальное произведение Людовико Эйнауди, и Айви хочет захлопнуть крышку рояля.
Мягко ступая вперёд, она подходит к нему, и он поднимает руку, нежно касаясь пальцами её щеки. Сердце Айви обливается горячей кровью, она хочет обнять его и никогда больше не отпускать.
— Мне очень жаль, — едва слышно шепчет она, голос больше ей не принадлежит.
Подняв вторую руку, Джеймс кладёт её на щеку Айви и наклоняется, прикасаясь своим лбом к её. Девушка закрывает глаза, тихонько вдыхая его запах.
— Нет, это только моя вина.
Надрывный смешок срывается с её губ, и Айви отстраняет голову, качая ею.
— Ты не можешь винить себя. Я тоже участвовала в этом. И это из-за меня она поняла, что мы всё знаем. Я не хотела, но я так разозлилась. В любом случае, — она вздыхает, прекращая этот поток слов. Подняв голову, она смотрит ему в глаза.
Это разрушает её. Но она знает, что должна уйти. Этим летом она обрела сестру и потеряла её. Наконец узнала свою настоящую мать и разочаровалась в ней. Впервые по-настоящему полюбила, и это разбило ей сердце.
Айви знает, что им двоим не быть вместе по многим причинам. Она знала это с самого начала, но всё равно сыграла в эту игру. Она проиграла. Пришло время принять поражение.
Взяв его ладони в свои, Айви медленно убирает их от своего лица и делает два шага назад. Она смотрит на обручальное кольцо на его пальце. Оно было там всё это время – маленький золотой обруч, мучительное напоминание о том, что он никогда ей не принадлежал. Айви игнорировала его все это время. Не хотела думать, не смотрела. Но оно было там и есть сейчас.
— Айви, — тихо зовет он. Заметив её взгляд, он опускает руку.
— Не надо.
Вскинув голову, она слабо улыбается, не позволяя ему говорить. Чтобы он ни сказал, это сделает всё только хуже. Окончательно отпустив его, Айви делает ещё шаг назад. Его измученный взгляд заставляет её страдать.
— Никто и ничто не стоит моих слёз, помнишь? — она заставляет себя улыбаться, лишь бы скрыть эту душераздирающую боль. — В любом случае, когда лето заканчивается, всем романам конец.
Она пытается усмехнуться, но выходит больше похоже на нервный смешок. Джеймс тут же хмурится, поднимая голову.
— Вот чем это было для тебя? Летним романом? — она слышит обиду в его голосе, и это заставляет её замереть.
— Нет, — твёрдо говорит она. Поджав губы, она смотрит ему в глаза, и напряжение между ними становится невыносимым. — Но мы оба знаем, что этим оно и останется. Я не сожалею обо всем, что между нами было. Но мне очень жаль.
Это звучит противоречиво, но Айви знает, что Джеймс понимает всё, что она имеет в виду. Сделав шаг к нему, девушка закрывает глаза и оставляет нежный, едва осязаемый поцелуй на его щеке. Она больше не смотрит на него. Обойдя мужчину, Айви останавливается в дверях и на мгновение поворачивается.
— Джеймс, — тихо зовёт Айви, и он поворачивает голову, глядя в пол. Она сокрушенно улыбается. — Спасибо, что научил меня не бояться любви.
Он поднимает взгляд, но Айви уже скрывается за порогом, спешно возвращаясь к лестнице.
Шарлотта не спускается, чтобы попрощаться.
Айви смотрит на двери какое-то время, но, когда понимает, что больше никто не выйдет из них, садится в машину. Ваня отвозит их в аэропорт и желает приятного полёта. Эмили не остается с ними в зале ожидания. Она с улыбкой обнимает и Айви, и её брата, множество раз благодаря за то, что девушка согласилась провести это лето здесь. Та лишь отрешенно кивает, глядя куда-то сквозь глаза своей матери.
Сидя в самолете Айви долго думает об этом. Вспоминает скачки и знакомство с Дафни, гольф и вечеринку у Оливера. То, как она чувствовала себя свободной, сидя на лошади, как гуляла по чудесным садам.
Она навсегда запомнит лето, проведенное в Сильвервуд-Холле.
✧ ✧ ✧
После долгих месяцев изнурительных судебных процессов, Эмили и Джеймса наконец разводят. По документам поместье и остальную недвижимость, находившуюся в Англии, унаследует Шарлотта, как только выйдет замуж. Однако Эмили всё равно получает целое состояние и в придачу коттедж на Миконосе, который Джеймс подарил ей на одну из годовщин, и у неё остается благотворительный фонд.
Спустя четыре месяца после отъезда Айви, Эмили сообщает ей, что переезжает жить в Италию. Она убеждает дочь, что в абсолютном порядке, а переезд и её новые отношения никак не повлияют на их общение.
Они созваниваются один или два раза в месяц, но это лето изменило что-то между ними. Айви узнала Эмили совсем с другой стороны, и к тому же собственная тайна отстранила её от матери.
«Мне уже не терпится привезти тебя в Рим, детка! Тебе здесь понравится».
Айви улыбается и кивает, уже заведомо зная, что никогда не появится в новом доме своей матери.
Она узнает, что Шарлотта улетела продолжать обучение и проходить практику в Швейцарию, как она и хотела. Эмили говорит, что Лотти вряд ли вернётся домой летом, но обещала навестить её в Риме на следующее Рождество. Сердце Айви сжимается в груди, и она совсем не хочет думать о том, что Сильвервуд-Холл в одночасье потерял обеих своих хозяек. Не хочет думать, что Джеймс остался в Англии в полном одиночестве.
Сентябрь.
Этот месяц был ужасным. Айви так и не поступила в университет, решив взять год перерыва, чтобы справиться со всем этим. Она постоянно плакала, но не могла никому объяснить причину своего разбитого сердца. Клаус не стал ничего рассказывать родителям обо всём, что он видел и слышал в Сильвервуд-Холле, и Айви сделала это запретной темой для них. Мишель догадывалась, что дело было не только в ссоре с Лотти, но ничего не говорила. Она лишь обнимала Айви и повторяла, что они с этим справятся.
В тот месяц Айви впервые получила букет.
Это было неожиданно и странно, когда Мишель зашла в её комнату с букетом белых пионов, и сердце девушки на мгновение перестало биться. К нему не прилагалось никакой записки, так что Айви сказала, что понятия не имеет, что это.
Октябрь был ещё хуже.
Мысли и воспоминания о том, как они с Лотти планировали Хеллоуин, убивали её. Айви довольно часто листала фотографии в профиле сестры и даже на страничке Дафни. Там было множество счастливых снимков: торжества, где Шарлотта появлялась одна или в сопровождении Оливера, вечеринки в клубах, где она улыбалась рядом с друзьями. Айви скучала по ней, но не могла винить в их ссоре никого кроме себя.
Вечеринка на Хеллоуин заставила немного взбодриться. Её страдания сблизили их с Сильви, как никогда. Правда, порой та была чересчур заботливой.
— Любовь – это не только страсть, но и ответственность.
— Ради бога, Сильви, мы не в «Человеке-пауке», не надо пичкать меня этим дерьмом!
— Да, но тебе следует что-то сделать с этим!
Она повысила голос и указала рукой на ещё один букет. На этот раз Мишель молча поставила принесенные курьером цветы в вазу в её комнате. Айви закрыла глаза и зарычала от злости.
Ноябрь пролетел, как один миг.
Айви была целиком и полностью погружена в себя. Она старалась больше не заходить в соцсети Лотти. Чувства и эмоции накрыли её с головой лишь однажды в тот месяц. В день, когда Клаус зашёл в её комнату с телефоном в руке и удивленным взглядом.
— Ты знала?
Протянув ей телефон, он уселся рядом, и Айви, отложив книгу, взглянула на экран. Мурашки роем пробежались по спине, а в горле образовался ком. Это была статья. Статья о том, что мистер и миссис Рейвент разводятся. И хоть процесс шел уже третий месяц, только сейчас они позволили СМИ узнать об этом. Вернув брату телефон, Айви уткнулась в книгу и лишь пожала плечами.
— Это их дело.
— Не хочешь позвонить Лотти?
Айви молчала. Она повернула голову, чтобы взглянуть на стоящий на столе букет. Курьер принес его два дня назад. Жемчужно-белые пионы были красивы как никогда.
— Нет.
Тем же вечером она плакала в квартире Сильви, и подруга гладила её по спине, тяжело вздыхая.
— В нём нет ничего такого, что заставляло бы тебя так страдать. Ну, я имею в виду, он красивый и богатый, но почему он?
— Ты права, он красивый и богатый. Но ещё он умный, очаровательный, добрый, элегантный и нежный. Ещё он щедрый, очень щедрый. Он воплощение спокойствия, но при этом смешной и страстный. Он уважительный, честный, терпеливый и внимательный. Он поддерживающий, проницательный, и ещё он умеет слушать. Он уверен в себе, но при этом приземлённый. И он никогда не сделал ничего, что мне бы не понравилось. И мне жаль, Сильви, чертовски жаль, но у меня нет ответа. Я не знаю, почему он. И мне жаль, что я вообще его встретила, потому что мои стандарты никогда не будут прежними. Как я вообще смогу снова полюбить кого-то, когда на свете есть Джеймс Рейвент?
Декабрь казался самым счастливым месяцем.
Клаус вытаскивал Айви на все возможные вечеринки и мероприятия, и это постепенно приводило её в норму. Всё было хорошо до двадцать первого числа. Проснувшись тем утром, Айви уже знала, что сегодня в дверь вновь позвонят.
Они как раз завтракали, когда в доме раздался звонок. Мишель повернулась к ней, выгнув бровь в ожидании. Айви сделала вид, что не замечает этого и просто продолжила есть хлопья. Закатив глаза, мачеха сняла фартук и вышла из кухни.
Когда она зашла внутрь с огромным букетом пионов, у Айви защемило сердце. Она не знала, какого чёрта он продолжает это делать, но сомнений не было – это был Джеймс. Каждый чёртов месяц в один и тот же день он посылал ей цветы.
Айви долго думала, почему именно этот день. Раз за разом прокручивала в голове лето, день за днем. Но однажды она поняла. Это был тот день, когда они гуляли по Рамстэру. В тот вечер она поцеловала его.
Она скучала по нему. По его ласковым словам, по нежному, но властному голосу, который хотелось слушать часами и которому хотелось подчиняться. Скучала по его теплой коже, по прикосновениям его пальцев, по лёгким, почти воздушным поцелуям-бабочкам, которые он оставлял на её шее. По тем страстным и чувственным поцелуям, что он дарил ночами, заставляя изнывать от желания и чувствовать пожар внутри. Пожар, который мог потушить только он, но вместо этого, разжигал пламя сильнее. Айви скучала по его глазам и по маленьким морщинкам вокруг них, когда он улыбался, по звуку его смеха, тихого и нежного. По его волосам, всегда идеально уложенным, которые она так любила привести в беспорядок. По его накрахмаленным рубашкам, пахнущим чистотой и цветочным кондиционером, и по аромату его одеколона, что сводил с ума изо дня в день.
Ей следовало забыть о нем, но Айви просто не могла этого сделать.