XXXIII
Стакан валится на пол, с громким стуком разбиваясь о пол. Осколки разлетаются в стороны, и Шарлотта разворачивается, быстрым шагом покидая кухню. Айви не уверена, звон стекла или вид уходящей сестры, но что-то приводит её в чувства. Мучительное осознание приносит с собой волну вины и сожаления, которые сковывают сердце стальными цепями. Спрыгнув на пол, Айви не раздумывая бежит следом.
— Нет, Айви, стой!
Джеймс пытается поймать её за руку, но девушка успевает увернуться. Время будто замедляется, ничего вокруг не имеет значения. Всё это лето пролетает у неё перед глазами.
Айви бежит по стеклу, игнорируя острую боль в ноге. Она вылетает в гостиную и громко кричит, наконец сделав глубокий вздох:
— Лотти!
Кислород возвращает в реальность. Время снова летит слишком быстро, и Айви несётся за сестрой. Она нагоняет её в холле, когда Шарлотта ступает на лестницу.
Айви чувствует, как внутренности переворачиваются и перемешиваются внутри. Тошнота подкатывает к горлу, и ей страшно дышать. Она хватает Лотти за руку, но та резко выдергивает её, продолжая убегать. Айви задыхается, ей кажется, что она упадет в обморок, если сделает ещё хоть шаг.
— Лотти, пожалуйста, постой, — она делает ещё несколько шагов, но боль в ноге вновь посылает ток по всему телу, и Айви опирается на перила, едва переводя дыхание. — Прошу тебя, Лотти, всё не так, как ты думаешь. Пожалуйста, дай мне объяснить!
— Не разговаривай со мной! — Шарлотта резко разворачивается и кричит так громко и яростно, что Айви вновь цепенеет. Слёзы застывают в глазах. Её голос пропитан такой ненавистью, какой Айви никогда не слышала прежде. — Я не хочу тебя видеть, не разговаривай со мной, мне противен твой голос! — она спускает на пару ступеней вниз, тыча пальцем в сторону девушки. — Пока я пыталась окружить тебя любовью и заботой, принять тебя в семью, ты тайком трахалась с моим отцом! Ради чего? — её голос срывается и становится чуть тише, и Айви мотает головой, не в силах сказать ничего в ответ. — Ты хотела причинить мне боль? Хотела отомстить маме? Это ваша общая месть или это твоя личная вендетта за то, что она бросила тебя? Ты так хотела отомстить ей за то, что она выбрала моего отца, а не твоего? Ты решила украсть его? Что ты пыталась этим доказать? — она делает ещё один шаг к ней, и говорит сквозь зубы, не скрывая своего отвращения. — Ты жалкая маленькая дрянь, и мне жаль, что я поверила в то, что ты моя сестра. Ты никогда не хотела стать моей семьей, верно? Ты хотела уничтожить её.
— Это неправда, и ты это знаешь, — наконец отвечает Айви, пытаясь заставлять себя дышать. Ей кажется, что мир под ногами рушится, и она оседает на лестницу, продолжая хвататься за перила.
— Никогда не говори со мной снова.
Она вскидывает голову вверх, а затем её взгляд устремляется куда-то вниз. Айви не может повернуться, но догадывается, что там стоит Джеймс. Отвернувшись от отца, Шарлотта переводит злобный взгляд на Айви.
— Что здесь происходит?
Испуганный голос Эмили раздаётся у вершины лестницы, и Айви моргает, хватая ртом воздух. Ей кажется, что она задыхается.
— Я надеюсь, у тебя хватит смелости сказать ей, — ядовито произносит Шарлотта, наклонившись к ней, прежде чем гордо расправляет спину и быстро убегает наверх, игнорируя женщину.
— Какого чёрта вы тут все делаете в такой час?
Айви смутно видит, как Эмили спускается вниз, глядя куда-то на подножие лестницы, а затем опускается рядом с дочерью. Перед глазами всё плывёт, Айви пытается вдохнуть, но ничего не выходит.
— Айви? Айви, детка, посмотри на меня!
Эмили обхватывает её лицо холодными ладонями, и девушка поднимает взгляд, но почти ничего не видит перед собой. Слёзы застилают глаза, дышать нечем.
— Дорогая, надо просто вдохнуть, слышишь? Айви, детка, слышишь меня? Вот так, — Эмили глубоко вдыхает, побуждая Айви сделать тоже самое, но у неё ничего не выходит. Ей кажется, что она умирает, и сердце стучит всё быстрее. — Это просто приступ паники, милая, сделай вдох.
В нос ударяет знакомый аромат, и Айви чувствует прикосновение чужой руки к своему плечу. Она мотает головой, смутно видя ещё один сидящий на коленях силуэт.
— Контролируй это, — голос Джеймса странным эхом звучит где-то глубоко в её поврежденном сознании. — Контролируй дыхание. Сделай вдох.
Идя на звук его голоса, Айви блуждает во тьме, пока наконец взгляд не проясняется. Она смаргивает слёзы с глаз и видит напуганное лицо матери прямо перед собой.
— Мама, — шепчет она, и это первое, что ей наконец удается произнести.
— О, детка, я здесь.
Айви делает вдох. Кажется, самый глубокий в своей жизни, а затем ещё один и ещё. Она хватает ртом кислород, и заходится в громком рыдании, ощущая дрожь всем телом. Ужас и стыд сковывают тело, и Айви падает в руки мамы, позволяя себе расплакаться.
— Я здесь, детка, я рядом.
Эмили ласково гладит её по спине, и Айви разлепляет опухшие веки. Девушка видит, как Джеймс поднимается на ноги и, помедлив секунду, быстро взбегает наверх. Он отправился за дочерью, она знает это. Джеймс ушел за разгневанной Шарлоттой, а Айви осталась сидеть на лестнице, дрожа в объятиях матери.
Никогда ещё она не чувствовала себя такой разрушенной. И она не могла обвинить в этом никого, кроме самой себя...
✧ ✧ ✧
«Я надеюсь, у тебя хватит смелости сказать ей», голос сестры снова и снова звучит в голове Айви. Но она так и не набирается сил, чтобы сказать матери. Не когда Эмили отводит её в ванную и помогает вынуть мелкий осколок, впившийся в пятку. Не когда она умывает её и укладывает в постель, сидя рядом и держа за руку.
Айви не говорит ей, что произошло там, внизу. Не может. Она не может сказать ей, потому что это разрушит не только её жизнь. Не может сказать матери правду, пока не поговорит об этом с Джеймсом. У неё не было сомнений в том, что это не сможет остаться тайной. Так или иначе, её сестра знает правду и определенно не станет молчать об этом.
Это был лишь вопрос времени, когда мама узнает о том, что Айви предала её.
✧ ✧ ✧
Ощущение пустоты вокруг пожирает, будто голодный хищный зверь. Сидя на кровати в полной тишине, Айви обнимает колени руками и молчит. Оставалось меньше недели, прежде чем она бы покинула стены проклятого поместья, и никто не узнал бы, что она сделала.
Но Шарлотта знает.
Каждый раз, стоит Айви закрыть глаза, она видит лицо сестры под закрытыми веками. Это снова и снова заставляет слёзы подступать к уголкам глаз. Она не может забыть эти ужас и отвращение на лице Лотти, то, как она смотрела на них на кухне.
Чувствуя, что её вот-вот вывернет наизнанку уже третий раз за утро, Айви встаёт и начинает медленно ходить по комнате. Она глубоко дышит, считая в своей голове, будто хоть что-то в этом мире заставит её успокоиться.
Эмили заходила лишь один раз утром, чтобы проверить Айви, и девушка едва ли смогла смотреть ей в глаза. Стоило ей увидеть мать в дверях, как она оцепенела и, скованная страхом, ждала, что та начнет кричать. Ждала, что Шарлотта всё ей рассказала. Но, когда Эмили просто проверила её самочувствие, поцеловала и сказала, что зайдет к ней, когда вернётся вечером, Айви поняла, что сестра этого не сделала. Лотти продолжала хранить молчание, и Айви не знает, почему.
Минута за минутой, она прокручивает в голове прошлый вечер. То, как она пережила самую страшную паническую атаку в своей жизни, вспоминает, что впервые увидела, как выглядит предательство в глазах другого человека. Как кто-то может в секунду возненавидеть тебя. Злоба и ненависть в голосе Шарлотты всё ещё звучат в голове Айви.
Закрыв глаза, она стоит посреди комнаты и тихо рычит от бессилия, желая закричать во всё горло. Она знает, что должна пойти туда, должна поговорить с сестрой, но не может набраться смелости, чтобы сделать это.
Дверь в комнату вдруг открывается без всякого стука, и Айви испуганно поворачивается. Сердце пропускает удар и разгоняется до безумной скорости, стуча так сильно, что становится трудно дышать. Её испуганные глаза встречаются со взглядом тёмных уставших глаз, и Айви срывается с места. Прихрамывая, она игнорирует лёгкую боль в ступне, в мгновение преодолевая комнату. Раскрыв руки, она бросается в чужие объятия и закрывает глаза, утыкаясь носом в шею.
Толкнув дверь, чтобы она закрылась за его спиной, Джеймс обнимает её обеими руками и легонько гладит по волосам, успокаивая.
— Мне так жаль, — сквозь тихий плач бормочет Айви, шмыгая носом. Этого всего слишком много, она так устала от этих страданий, что сама же себе устроила. — Мне очень жаль, она будет ненавидеть меня, будет ненавидеть тебя, она...
— Ч-шш, — взяв её лицо в ладони, Джеймс заставляет девушку взглянуть на себя. Сквозь пелену слёз, Айви видит его красивое лицо, омраченное усталостью и печалью, и это причиняет невыносимую боль. — Всё в порядке, это не твоя вина.
— Это моя вина, — Айви мотает головой, убирая с себя его руки и делает шаг назад. — Это только я виновата, перестань брать на себя то, за что ты не ответственен. Это я потеряла контроль, я поцеловала тебя. Не сделай я этого, ничего бы не случилось.
— Айви, — он снова кладёт ладонь на её щеку и мягко проводит большим пальцем. — Перестань, — его голос мягкий и успокаивающий, он окутывает теплом, и заставляет поверить в то, что она в безопасности. Но это не так. — Мы оба это сделали, помнишь?
Она молчит, опустив взгляд в пол, и кивает, вытирая нос тыльной стороной ладони. Только сейчас она может взять себя в руки и взглянуть на мужчину. На нём нет привычного костюма, лишь светлые голубые джинсы, кремовый пуловер и кроссовки. Это заставляет её сердце сжаться в маленький комочек. Он выглядит таким уютным и домашним, и Айви хочет обнимать его часами напролёт, не думая о той боли, что она причинила всем вокруг.
Они причинили.
— Я должна сказать ей, — тихо говорит Айви, вздыхая и неспешно возвращаясь к кровати. Она садится на край и, опустив плечи, грустно смотрит перед собой. — Лучше я сделаю это сама, чем она узнает от Шарлотты.
Джеймс тихо подходит к ней и садится рядом. Их бедра соприкасаются, но руки мужчина сцепляет в замок, держа на коленях. Айви не смотрит, но чувствует на себе его взгляд.
— Она ничего не скажет, — его голос всё такой же глубокий, но более спокойный и тихий. — Не беспокойся об этом.
Айви удивленно поворачивается, не веря собственным ушам.
— Конечно скажет, что ты такое говоришь? — она непонимающе моргает, и Джеймс отворачивается, устремляя взгляд куда-то в стену.
— Я поговорил с ней, — тихо говорит он. — Она никому ничего не скажет.
— Ты что угрожал ей? Что ты сказал?
Айви выгибает бровь, нервно теребя свои пальцы. Джеймс устало хмыкает, грустная улыбка появляется на лице. Он вновь поворачивается к ней и смотрит несколько секунд, бегая взглядом по лицу, прежде чем всё же решается ответить.
— Правду.
— Какую... — выдыхает Айви шепотом, словно боясь услышать ответ, — правду?
Но Джеймс молчит. Он выжидающе смотрит ей в глаза, будто ища в них что-то. Будто проверяет, готова ли Айви услышать то, что он собирается сказать.
— Мы с Эмили разводимся.
Правда оказывается шокирующей, и Айви просто сидит там, кажется, позабыв о том, что ей нужно дышать. Она смотрит в лицо мужчины, будто ищет опровержение тому, что он только что сказал, потому что в это тяжело поверить. Их идеальный брак, прекрасная пара, аристократичная семья – пример для подражания. То, как они вели себя на всех этих мероприятиях, то, какие слова говорил Джеймс в день рождения жены. Но затем она вспоминает то, какой странной казалась ей мама, и это может многое объяснить. Их ссоры, её отъезды.
Но то, что Джеймс говорит после, окончательно выбивает девушку из равновесия.
— Айви у твоей матери роман, — её словно ударяют куда-то в грудь, выбивая воздух из лёгких. Джеймс отворачивается. — Довольно длительный, отчего она перестаёт быть осторожной. Мне всё чаще приходится тратить нервы и средства, чтобы скрыть это.
Она не верит своим ушам. У неё начинает кружится голова, потому что это не может быть правдой. Айви вновь и вновь прокручивает их ссоры в голове, напряжение матери и ложь, когда та говорит, что всё в полном порядке. Лицо Лотти, которая не хочет спрашивать их о том, что происходит.
Её мать крутит роман с кем-то, и это объясняет частные отъезды по ночам и разговоры с адвокатом. Но Эмили лажает, и Джеймсу приходится подчищать за ней, чтобы никто не узнал, что их идеальный брак трещит по швам. Их прекрасная репутация может быть испорчена, и это то, почему они постоянно ругаются.
Тошнота подкатывает к горлу, и Айви приоткрывает рот, дыша всё чаще.
— Я терпел это только ради Шарлотты, не хотел, чтобы журналисты бегали за ней всё лето, пытаясь урвать сенсацию. Все из нас знают, как это ударит по имиджу семьи. Эмили и я решили, что пока не будет говорить ей об этом. Но, в конце концов, это начинает вредить нам обоим, и всё это больше не имеет никакого смысла. Мы не хотели расстраивать Лотти до дня её рождения. Не хотели говорить ей, что приняли решение развестись.
— Почему ты не сказал мне? — она почти задыхается от возмущения, вскакивая с кровати. Она смотрит на него сверху вниз, выглядя растерянной и расстроенной. — Почему, Джеймс?
Впервые она произносит его имя не возбужденным тихим шёпотом и не со счастливой улыбкой на лице. Она злится. Всё это время она мучалась мыслями о том, что разрушает брак своей матери, но оказывается, что он разрушился задолго до неё. Айви мучала себя мыслями о предательстве, о том, что причиняет боль Эмили, а на деле, её мать уже долгое время имеет отношения на стороне.
Айви в ужасе отшатывается, чувствуя, как всё вокруг вновь плывет. Это значит, что Эмили снова сделала это, она снова изменила Джеймсу столько лет спустя. Голос Изабеллы звучит в голове Айви грохотом колокольного звона: «Твоя мать – ужасная женщина». Знала ли она об очередном романе Эмили, который Джеймс так тщательно скрывал от общественности? Было ли это причиной, по которой та перестала посещать семейные торжества?
Тысячи неозвученных вопросов разрывают ей голову, и Айви закрывает глаза, пытаясь выровнять дыхание. Она чувствует руки Джеймса на своих плечах, то, как он обнимает ее, прижимая к себе.
— Я хотел сказать тебе, дважды. Но ты не хотела, чтобы я портил момент или говорил что-то, что тебя расстроит. И, — он делает вдох. — Так или иначе, я хотел, чтобы она сделала это сама, — тихо добавляет он, попутно целуя макушку её головы. — В конце концов это не мой секрет. Она должна была сказать тебе сама. Прости. Я знал, что ты будешь винить себя сейчас, и я не хочу, чтобы ты это делала.
В комнате повисает тишина, и Айви тяжело дышит, вжимаясь в грудь мужчины и пытаясь уложить всё это в своей голове.
— Ты сказал Лотти тоже? — шепчет она, с ужасом представляя, какой это должно быть удар для сестры.
— Да.
Айви закрывает глаза, представляя измученное лицо сестры, и вновь злится на себя. Шарлотта только что обнаружила, что её свободная сестра тайком встречается с её отцом, у матери роман, и её родители разводятся, потому что они оба чертовски ужасны друг с другом.
— Мне стоит поговорить с ней, — тихо говорит девушка, отстраняясь и глядя Джеймсу в глаза. — Я чувствую себя просто отвратительно, но я не представляю, какого ей сейчас. Мне стоит пойти.
— Не стоит, — мужчина качает головой, выпуская тихий вздох. — Она не будет плакать, она направит это в ярость, и, если ты пойдешь туда, она выльет эту ярость на тебя. Дай ей время. Хотя бы до завтра.
Нехотя, но Айви всё же соглашается с ним и кивает. У них не выйдет разговора, если Шарлотта будет просто кричать.
Когда Джеймс целует её перед тем, как уйти, его прощальный поцелуй разрывает Айви сердце. Это поцелуй, лишенный обещаний, полный невыполненных мечт и воспоминаний. Губы их разъединяются, но связь остается, как невидимая нить, тянущаяся через расстояния. В глазах Айви застывает свет, и она смотрит, как Джеймс, словно последняя искра света в закатном небе, тихо уходит, унося с собой частичку её души.
✧ ✧ ✧
Когда Айви видит на экране телефона милую фотографию её и Мишель, ей становится физически больно. Будто чувствуя, что с ней что-то не так, мачеха звонит уже в третий раз за последние полчаса. Зажмурив глаза, девушка вздыхает.
Она проводит в комнате весь день, даже не спустившись, чтобы поесть. Ральф, вероятно, докладывает об этом Эмили, потому что, когда её мать возвращается домой, она входит в комнату с тарелкой, полной еды. Блюдо пахнет восхитительно, но у Айви сворачиваются внутренности от одной только мысли о том, чтобы съесть что-то.
Лгать матери и дальше становится всё сложнее, но, когда Эмили с участливым и обеспокоенным видом просить её рассказать, что вчера произошло, Айви не может сказать правду. Она лжёт, что они просто поссорились, и говорит, что она хочет домой, устало глядя куда-то в пустоту.
— Ты же знаешь, мы так ждали эту вечеринку по случаю твоего отъезда, мы не должны отменять её. Я уверена, что всё это ерунда, и вы решите это. Вы обе были неразлучны всё лето, детка.
От этого становится ещё хуже. Напоминание о том, как потрясающе они провели это лето, расковыривает всё раны.
— Мам, я... — она поднимает взгляд на Эмили и вздыхает.
Так или иначе, она хочет поговорить с Лотти и набраться смелости сказать матери правду, но не знает, как это сделать. Ей в любом случае придется жить с тем, что сестра ненавидит её, возможно, больше всех на свете, но, если собственная мать будет презирать её, Айви просто не вынесет.
— Ладно, — она вздыхает и соглашается, только чтобы Эмили оставила её в покое.
Телефон, лежащий на кровати перед девушка снова звонит. Айви видит, что мать напрягается, увидев лицо Мишель на экране, но ничего не говорит. Чувствуя странную ревность и острое побуждение встать на защиту мачехи, Айви садится в постели и поднимает телефон.
— Я хочу поговорить с ней, так что...
— Да, конечно, — Эмили фальшиво улыбается, и Айви поджимает губы. — Спокойной ночи, детка.
Она целует её в лоб и уходит, затворяя за собой дверь. Айви выдыхает, расслабляя плечи и закрывает глаза. Не глядя тыкая на кнопку, она отвечает на звонок.
— Наконец-то! — голос Мишель смешивает в себе недовольство и облегчение, и Айви грустно улыбается. — Я начала нервничать, что с тобой? Я писала тебе ещё вчера.
— Мишель? — вместо ответа тихо зовёт девушка, и она чувствует каждой клеточкой своего тела, как напрягается женщина на том конце.
— Что такое, цыплёнок?
Её мягкий голос успокаивает, и Айви просто разрывает на части от тоски. Она хочет домой, хочет обнять свою семью.
— Я скучаю по тебе.
— Ох, цыпленок, я тоже скучаю!
Ласковый голос Мишель согревает сердце, и, прижав к себе одеяло, Айви падает на подушку.
Закрыв глаза, она тихо выдыхает.
— Я хочу кое-что рассказать тебе.