Грань дозволенного

— Он сожрёт твоё сердце на ужин, Айви!

Шарлотта меряет шагами комнату, зло топая из одного конца в другую, пока вторая сестра скромно стоит в центре, боясь пошевелиться.

— Как ты могла это сделать? Ты такая глупая! После всего, что я рассказала тебе, ты всё равно поцеловалась с ним у меня за спиной!

Десять минут назад, когда Айви в ужасе осознала, что Шарлотта взбесилась из-за Оливера, у неё словно упал камень с души. Когда Айви поняла, что сестра говорила вовсе не о своём отце, она на мгновение расслабилась, но затем ужаснулась с новой силой, видя ярость в глазах Шарлотты. Конечно, кто-то видел их, и, само собой, этот кто-то рассказал об этом Лотти.
Возможно, это был сам Оливер, Айви бы даже не удивилась.

— Я ведь просила тебя, почему так сложно было послушать?

— Мне плевать на него!

Не вынеся ещё одной пропитанной ненавистью фразы сестры, выкрикивает Айви. Она опускает руки вниз и тяжело вздыхает. Это заставляет Шарлотту опешить и остановиться посреди комнаты напротив сестры.

— Что?

— Мне не нужен Оливер, — негромко говорит Айви, устало потирая виски. Она закрывает глаза и вновь вздыхает, на этот раз протяжнее прежнего. — Пожалуйста, Лотти, не злись на меня, умоляю. Я и без того чувствую себя ужасно, но прошу тебя, не злись! — Ей требуется собрать всё своё мужество, чтобы взглянуть в глаза Лотти. — Мне не интересен Оливер, и я не собираюсь спать с ним.

— Тогда какого чёрта ты это сделала?

Её сестра скрещивает руки на груди, выжидающе глядя на Айви. Та тяжело вздыхает, чувствуя навалившуюся усталость, которая просто валит с ног. Она уже морально не выдерживает это давление со всех сторон. Просто хочет, чтобы всё было беззаботно и весело как прежде. Как она умудрилась ввязаться в этот круговорот вранья и интриг в этой семье?

— Не знаю, — честно говорит девушка. — Я просто думала, это отвлечёт меня от всего, что разрывает мою душу, — разведя руками, Айви плюхается на диван, — но не помогло. Ты не представляешь, что творится у меня на душе, и последнее, что мне хотелось это разочаровать или разозлить тебя, я клянусь.

Это откровение, кажется, заставляет сестру смягчиться. Сменив гнев на милость, Шарлотта закатывает глаза и садится рядом с Айви. Она всё ещё держит руки сложенными в замок на груди, отстраненная и закрытая. Но она хотя бы рядом. Айви очень нужен кто-то рядом прямо сейчас. Кто-то, кто будет бороться на её стороне. Правда только в том, что знай сестра, что происходит на самом деле, вряд ли бы она согласилась даже дышать с ней одним воздухом. Это заставляет Айви сглотнуть ком в горле.

— Прости меня, — тихонько повторяет она, поворачиваясь к Лотти, но та упрямо смотрит куда-то перед собой, не сдвигая глаз с одной точки. — Я никогда не была ни в кого влюблена по-настоящему, и с тех пор, как я узнала о том, что сделали наши родители. Это так глубоко засело в моей голове, что я просто боюсь.

Её тихое отчаянное откровение всё-таки срабатывает и заставляет Шарлотту повернуться. Её гневный взгляд сменяется непониманием, а затем в глазах появляется оттенок сочувствия. Пожав плечами, Айви откидывается на спинку дивана, запрокинув голову назад. Глядя в потолок, она играется кончиками своих пальцев.

— С тех пор я думаю, что неважно, как сильно я смогу полюбить кого-то, я могу быть преданной. И могу... — она замолкает на мгновение, ужасаясь собственным мыслям, — предать сама. Ну, знаешь, — она тяжело втягивает воздух в легкие, прежде чем медленно выдохнуть и взглянуть в глаза сестре, — я всегда боялась ранить тех, кого люблю, но теперь мне кажется, что этого невозможно избежать.

Её голос смолкает, погружая их в тишину. Шарлотта просто сидит рядом, и Айви может слышать её тяжелое дыхание возле себя. Их локти соприкасаются, и Айви так сильно хочет обнять её, но боится пошевелиться.

— Если боишься, что твой поцелуй с Оливером меня как-то задел, то переживать не о чем, мне плевать на него, — наконец отвечает Шарлотта. Её голос тихий, но строгий, и Айви вздрагивает, когда он нарушает царящую вокруг тишину. — А что насчёт того, что произошло между нашими родителями, ну, — Лотти задумывается и пожимает плечами, и Айви поворачивается к ней со стеклянными глазами. Она едва сдерживает слёзы. Её переполняет слишком много эмоций. — Это их дело, я никогда не проецировала это на себя. Мама не ангел, думаю, ты это знаешь. И, очевидно, твой отец не без греха за душой. У них был выбор, и они его сделали. Как и мама сделала выбор остаться с моим отцом, как и твой отец выбрал твою мачеху. И мы выросли тем, кем выросли. Жалеют ли они хоть о чем-то? — Она наклоняет голову, хмыкая. — Думаю, мы уже не узнаем. Да и мне всё равно. И тебе должно быть. У тебя своя жизнь и только ты принимаешь те или иные решения. Ты не в ответе за чужие действия.

— Ты простишь меня? — поджав губы, Айви пытается улыбнуться, но выходит криво. Тем не менее, сестра ответно улыбается.

— Если ты пообещаешь, что как только ты сделаешь какую-то глупость, то сразу признаешься мне в этом, — она игриво толкает её плечом, закатывая глаза, и Айви улыбается шире, хотя на душе становится настолько паршиво, что ей хочется зарыться в землю.

«Уже поздно», думает она, когда Шарлотта обнимает её. И дыша ей в волосы, Айви зажмуривает глаза, абсолютно точно зная, что никогда не наберется смелости, чтобы сказать ей, что она уже совершила самую большую глупость в своей жизни.

✧ ✧ ✧

Ральф говорит, что Эмили просила накрыть для них в столовой сегодня, когда Айви приходит в поисках лёгкого перекуса. Мысль о том, что сегодня они вновь соберутся за обеденным столом все вместе, ввергает девушку в ужас. Она не уверена, что готова вновь сидеть между матерью и её мужем, глядя на свою сестру напротив, и притворяться, что всё в порядке.

Так или иначе, у неё нет выбора.

В восемь она и Шарлотта в нарядных платьях спускаются вниз, и, к удивлению обеих девушек, в гостиной, помимо Эмили, их встречает милая супружеская пара. Женщина, немного старше их матери, и её муж с проявляющейся сединой в волосах, вежливо улыбаются, когда Эмили поочередно представляет своих дочерей. В ответ она знакомит девушек с мистером и мисс Корбет, людьми, которые представляют крупную компанию и хотят стать спонсором в благотворительном фонде их матери.

Они обмениваются дежурными комплиментами, и, взглянув на сестру, Айви понимает, что та тоже удивлена неожиданным визитом. По крайней мере, девушка счастлива, что она не останется один на один с семьей Рейвент. Когда они рассаживаются по местам, прислуга приносит для них блюда и разливает по бокалам красное вино. Айви благодарно кивает молодому официанту, а затем выгибает бровь, ухмыляясь, когда замечает, как тот подмигивает Шарлотте. Бросив взгляд на пустующее место во главе стола, Айви чувствует, как неприятно тянет в груди.

Будто прочтя её мысли, громко отворив двери в гостиную, Джеймс Рейвент входит внутрь. Все замолкают, устремляя свои взгляды на мужчину, и Айви тоже поднимает голову. Когда Джеймс заходит в комнату, его присутствие источает властность, но в тоже время странным образом заставляет Айви успокоится.

— Прошу прощения за задержку, — знакомым бесстрастным тоном с легкой искусственной улыбкой говорит он, проходя к своему месту. Он движется с присущей ему грацией и силой, и, когда он проходит мимо стола, воздух словно электризуется.

— Ты здесь! — Лучезарно улыбается Эмили, очевидно, играя роль счастливой любящей жены, будто это не она уезжает куда-то каждую ночь.
Айви вновь напоминает себе о том, чтобы разузнать об этом.

— Дорогая, — сухо отвечает Джеймс глубоким, низким голосом, в котором чувствуется безошибочная напряженность, и когда он наклонятся, чтобы оставить быстрый поцелуй на лбу Эмили, у Айви замирает сердце. — Рад приветствовать, — он пожимает руку мистеру Корбету, оставляет изящный поцелуй на ладони миссис Корбет, затем целует макушку Шарлотты и наконец садится на своё место.

Айви сглатывает ком в горле, отворачиваясь. Само собой она не ждёт от него чего-то особенного, но от того, что он даже не взглянул на неё, у девушки образуется зияющая дыра внутри. Что ж, так или иначе, они в одинаковом положении прямо сейчас, поэтому ей следует отыграть свою роль примерной дочери и вежливой гостьи, а затем скрыться ото всех в своей комнате.

Ужин проходит в однообразных диалогах о работе Эмили и о её фонде, и Айви практически не слушает ничего, о чем они говорят. Иногда она посматривает на лицо сестры, которая выглядит так, будто невероятно увлечена этой беседой, и даже поддерживает её, отвечая на вопросы гостей или задавая свои. Айви поражается тому, как сестра хороша в том, чтобы быть той, кто она есть. Она уверена, что Шарлотте также скучно и безразлично, как и ей, но та умело делает вид, что она словно рыбка в воде.

Когда они все выходят на улицу, чтобы проводить гостей и попрощаться, Айви старается соответствовать сестре: фальшиво улыбается и притворяется, чтобы была невероятно рада встречи. Как только чета Корбет садится в машину, Айви спешит уйти первой. Она вздрагивает от удивления, когда кто-то ловит её за руку, заставляя остановиться и повернуться.

— Детка, — Эмили ласково улыбается ей, но, глядя в её лицо, Айви начинает понимать, что эта улыбка ничем не отличается от той, какую женщина весь вечер дарила гостям.
Она все чаще думает о том, та ли её мать, за кого себя выдает?

— Прости, мам, мне нехорошо, я хочу пойти к себе, — негромко говорит Айви, отводя взгляд. Она всё больше понимает, что стыд, растущий где-то внизу живота, не дает ей смотреть в глаза матери.

— Конечно, — Эмили нежно убирает волосы дочери за ухо, и Айви напрягается. — Я только хотела ещё раз извиниться, что наша экскурсия сорвалась. Надеюсь, Джеймс не был занудой и не обижал тебя?

Когда Айви в ужасе смотрит на свою маму, та искренне улыбается, кажется, по-настоящему переживая из-за того, что они не смогли провести время вместе, и Айви чувствует знакомую тошноту. А ещё ненависть. Она вспоминает жаркий поцелуй у колонны, руки Джеймса, блуждающие по её телу, его язык у себя во рту. Щеки начинают предательски краснеть.

«О, нет, не обижал. Совсем наоборот», говорит отвратительный голос в голове, и девушка не может избавиться от него.

— Ничего, — почти шепотом отвечает она, боясь говорит громче. — Сходим куда-нибудь в другой раз, да?

Эмили тянется к ней и втягивает Айви в тёплые объятия, чуть покачивая её. Раскрыв глаза, девушка поднимает взгляд, и это делает всё ещё хуже. На мгновение она ловит взгляд Джеймса на себе.

— Конечно, детка! Обещаю.

Мужчина неспешно уходит, когда Эмили отстраняется, перекрывая Айви обзор своим улыбчивым лицом.

— Спокойной ночи, детка!

Чмокнув в щеку, женщина отпускает её и, обойдя, устремляется к лестнице. Айви ещё стоит там какое-то время, теряясь в своих мыслях. Как она может снова взглянуть на себя в зеркало?

Она стала для себя чудовищем.

✧ ✧ ✧

Ей вновь становится совершенно плевать, как только она чувствует тепло его кожи своими пальцами. Когда вновь теряется в водовороте бешеных ощущений, которые дарит ей Джеймс своими страстными поцелуями. Он сводит её с ума.

Айви едва может усидеть на кухонном островке, обхватив мужчину обеими ногами, чтобы по-собственнически прижать его к себе. Его руки, забравшиеся под ткань её тонкой майки, нежно ласкают грудь, и Айви совершенно забывает о раскаянии и муках совести. Она тихонько стонет, боясь быть слишком громкой, чтобы кто-то мог услышать их и обнаружить посреди погруженной в полумрак кухне.

Это становится их тайным местом. Айви вновь пришла сюда этой ночью, и Джеймс снова ждал здесь с фруктовым льдом в руке, пижамных шёлковых штанах и в распахнутой шёлковой рубашке. Это моментально заставило Айви позабыть о стыде и страхе. Когда она снова увидела его легкую очаровательную улыбку, ей больше не хотелось возвращаться к мыслям о своём предательстве, и эти смешанные чувства разрывали душу на куски. Но стоило ему вновь вовлечь её в жаркий требовательный поцелуй, Айви самозабвенно вручила себя в его объятия, позволяя мужчине делать всё, что он только захотел бы. Потому что она хотела всего, что он мог бы ей дать. И, вероятно, Айви будет вновь винить себя за это утром, но сейчас здесь были только он и она.

И эта всепоглощающая, необузданная и безрассудная страсть между ними.

— Я должен кое-что рассказать тебе, — выдыхает Джеймс ей в шею, и Айви отчаянно хватается за его рубашку, но шелк выскальзывает из её пальцев.

Откинув голову назад, она выпускает тихий стон, отчаянно мотая головой.

— Нет, прошу тебя, — она едва ли может справиться со своими чувствами. — Если там что-то, что испортит момент, то не делай этого.

— Боже, — сдавленный вздох срывается с его губ в ответ, он проводит кончиком носа по её щеке. — Но что же ты делаешь со мной?

— Ничего, — она мотает головой, откидывая её назад, чтобы дать ему больше места для поцелуя. Горечь и стыд наполняют сердце, но то, что между ними – куда сильнее этого, это обретает власть над ней, и Айви нетерпеливо ёрзает на столешнице, желая большего. — Я не знаю, почему это произошло.

Он покрывает поцелуями каждый участок её кожи, и, слушая бешеное биение его сердца, Айви чувствует, как он тяжело дышит и тихонько стонет ей в шею. Касаясь ладонями его обнаженной груди, она чувствует, как тело и бедра мужчины напряжены от нестерпимого желания. Айви хочет, чтобы мужчина вновь забыл о самоконтроле, хочет, чтобы она вновь стала тому причиной. Её улыбка медленно меркнет с каждой секундой в то время, как тело всё сильнее охватывает пламя.

— Ты сводишь меня с ума, Айви, — шепчет Джеймс в уголок её губ, прежде чем вновь жадно поцеловать.

Айви чувствует, как грудь сжимается от каждого запретного слова, как пульсирует тело, когда она пытается скрыть жар на своих щеках и делает более глубокий вдох, чтобы это разливающееся в животе тепло.

Она тянет его за рубашку снова, а затем замирает, когда Джеймс отстраняется, чтобы стянуть её с себя. Шёлк скользит по его телу, и Айви задерживает дыхание, глядя, как вещь оказывается на полу. Они замирают, и Айви неуверенно поднимает руку перед собой, осторожно касаясь пальцами тяжело вздымающей от сбитого дыхания груди мужчины. Она ведёт пальцами сверху вниз, пока не касается кромки его штанов. Замерев, Айви поднимает голову и смотрит в глаза Джеймса, слыша стук своего сердца в голове. Время вокруг них замирает, заставляя их замедлиться, и девушка чувствует пробивающийся внутри росток страха.

Вытянув руки, Джеймс касается краев её ночной майки и ждёт, глядя на Айви, будто ожидая, что она может начать сопротивляться, но вместо этого, девушка послушно поднимает руки вверх и позволяет мужчине снять с себя одежду. Она рвано хватает ртом воздух, не отводя взгляда от его лица. Словно почувствовать её нарастающее волнение, Джеймс замирает и поднимает серьёзный взгляд.

— Хочешь, чтобы я остановился?

Ей хочется выругаться из-за того, как серьёзно и заботливо он говорит это, каким спокойным и мягким звучит его голос, в то время как она сама взрывается от каждого прикосновения. Она боится, но также не хочет, чтобы Джеймс думал, будто она какой-то хрупкий цветочек, которому нужен особый уход. Айви читает книги, чёрт возьми, и смотрит фильмы, много фильмов. Она много знает о сексе и вовсе не боится. Но мысль о том, что это может быть Джеймс... Что она хочет, чтобы это был Джеймс, заставляет Айви мелко дрожать.

Это его губы целуют её так, как никто и никогда не поцелует, его губы, что заставляют желать большего, губы, которые произносят так много соблазнительных слов. Он превращает её страхи в собственные обещания позаботиться о ней так, как она того заслуживает.

— Нет, не хочу, — наконец отвечает девушка, уверенно глядя ему в глаза. — Просто ты тоже сводишь меня с ума, и я не знаю, как могу чувствовать так много всего сразу.

— Если тебе некомфортно, мы можем не делать этого, — он мягко улыбается и нежно проводит пальцами по её щеке, что заставляет бабочек в животе закружится вихрем.

— Нет, — твёрдо говорит она, опуская взгляд на его губы, — продолжай.

Он окидывает её взглядом, словно убеждаясь, что она действительно имеет это в виду, и Айви обхватывает его за шею и притягивает к себе, чтобы жадно поцеловать.

Его кожа горячая и гладкая под пальцами, словно шёлк малберри, а губы мягкие, на вкус как орех и арбуз. Айви тянет его за волосы, пропуская их сквозь свои пальцы. В то время как пальцы мужчины поддевают край её хлопковых пижамных штанов, ловким движением стягивая их вниз. Айви приподнимается, уперевшись ладонями в столешницу, и мужчина спускает штаны с бедер. Девушка чуть не падает, запутавшись в руках, и Джеймс тихонько смеется ей в рот, кусая её нижнюю губу, и у Айви сводит желудок. Её внутренности скручиваются в один тугой узел, а в животе приятно тянет, потому что Джеймс чертовски горячий и принадлежит ей прямо сейчас. И один маленький уголок её души на самом деле наполнен ненавистью за то, что он заставляет Айви чувствовать себя уязвимой и беспомощной и в тоже время самой желанной и защищенной женщиной на всём свете одновременно рядом с ним. Джеймс несправедливо возбуждающий, его тело невероятное, и на вкус он определенно лучшее, чем всё то, что Айви когда-либо пробовала.

Она закатывает глаза, цепляясь за широкие плечи мужчины, когда тот целует её шею, слегка прикусывая. Он опускается всё ниже, и Айви низко стонет, неуклюже ёрзая обнаженной кожей по холодной поверхности. Джеймс переходит от шеи девушки к её груди, и, когда он обхватывает губами сосок, Айви вздрагивает и, откинув голову, жалобно скулит. Она стискивает челюсть, затуманенными остатками рассудка понимая, что должна быть тихой. Она хочет снова целовать его, хочет его всего. Хочет, чтобы его одеколон впитался в её ДНК. Но его губы спускаются ещё ниже и ниже, и это вызывает новую волну возбуждения и волнения по телу Айви, когда девушка вдруг осознает, что собирается сделать Джеймс.

— О, господи, — рвано выдыхает она, едва слышно шепча, и вновь запуская пальцы в волосы мужчины, чья голова уже практически оказывается между её бедер.

Мужчина поочередно нежно обхватывает её лодыжки, прежде чем поставить обе её пятки на столешницу, так, что теперь она сидит с согнутыми ногами и головой Джеймса меж них. Айви чувствует, что вот-вот выплюнет собственное сердце и потеряет сознание. Но вместо этого девушка чуть отодвигается и откидывается назад, опираясь на локти. Последнее, что она видит – ухмылка Джеймса и хищный блеск его глаз, прежде чем шумно выдыхает и откидывает голову назад, зажмуривая веки. Она чувствует, что взмокла, и пот холодит её кожу. С каждым поцелуем Айви словно падает в бездонную пропасть. Кто-то тихонько обещает ей, что всё будет в порядке, но она не уверена, что её приземление будет мягким.

Тем не менее, она прыгает снова.

Фейерверк взрывается перед закрытыми глазами, легкие загораются изнутри, и Айви задерживает дыхание, когда чувствует, что кислорода больше не хватает. Джеймс сжимает её ягодицу в своей руке, и девушка хватается за края столешницы, на которой лежит, словно она чертова Роза Бьюкейтер, лежащая на спасительной двери. Её лоб покрывается испариной, и она приоткрывает глаза, чувствуя, как мужчина, оставляя поцелуи на внутренней стороне её бедра, опускается ниже, раздвигая ноги девушки шире. Айви вновь откидывает голову, едва слышно выстанывая его имя. Она до боли сжимает пальцами поверхность и кусает губы так сильно, словно вот-вот прокусит, когда чувствует язык Джеймса внутри себя.

— Боже, пожалуйста, — едва складывая буквы в слова, шепчет Айви.

Она инстинктивно сжимается от новых ощущений, но мягкие поглаживания пальцев мужчины по коже заставляют её успокоиться и расслабиться. Айви ненавидит тот факт, что ей приходится быть тихой, ненавидит то, что ей приходится сдерживать эту бурю эмоций внутри себя, не позволяя ей вырываться наружу громким стоном. Она хочет быть такой громкой, чтобы Джеймс услышал, как ей чертовски хорошо прямо сейчас, когда он двигает языком внутри нее, заставляя вздрагивать каждый миг, когда он меняет угол или касается особенно чувствительных мест. Она хочет опустить руку вниз и схватить его за волосы, но боится пошевелиться.

Айви чувствует, что оказалась на неизвестной ей стороне, она хочет погрузиться в ту её часть, где сможет раскрыть тайную сторону себя. Когда Джеймс вдруг поднимает голову, чтобы взглянуть на неё, Айви делает усилие, чтобы посмотреть на него в ответ, и она уверена, что выглядит такой чертовски нуждающейся. На подбородке мужчины ниточка слюны, и Айви думает, что он олицетворяет все её грязные секреты и стыдливые мысли. Его тело блестит от пота в тусклом уличном свете, волосы растрёпаны, и он тяжело дышит, глядя на Айви с таким диким желанием, что у неё поджимаются пальцы на ногах.

— Пожалуйста, — беспомощно выдыхает она и обессилено падает на столешницу, раскидывая руки в стороны. — Прошу тебя, Джеймс!

Его имя из её уст звучит как самый грязный секрет, и Айви наслаждается этим.

Она едва сдерживает себя, чтобы не сжать голову мужчины бедрами, когда вновь чувствует его влажный язык на своей разгоряченной коже. Джеймс двигает им всё быстрее и быстрее, избавляясь от прежней осторожности, и Айви даёт себе несколько секунд, чтобы привыкнуть, но мужчина больше не ждёт. Он становится хаотичным и сумасшедшим, и девушка тонет в этом чувстве. Она запрокидывает голову, чувствуя, что находится на самом краю своего безрассудства.

Его образ в дорогом строгом костюме всплывает в голове. Тот вечер, когда она впервые увидела его, когда стояла так близко в тёмной комнате. Его образ – такой властный и внимательный. В ушах Айви странный белый шум, она закрывает глаза, поворачивая откинутую голову то в одну сторону, то в другую. Мысли путаются, она чувствует, что всё, что ей нужно, – лишь поднести спичку к древесному углю, выпуская эту искру.

А затем язык Джеймса двигается мучительно медленно, и Айви закрывает рот обеими ладонями, едва успевая приглушить свой громкий стон. Её тело содрогается от приятного тепла, разливающегося тягучим мёдом внутри. Ноги безвольно опускаются вниз, и она опускает руки, чувствуя, будто только что оказалась в невесомости. Кое-как разлепив глаза, Айви видит Джеймса. Он стоит оперевшись ладонями на столешницу по обе стороны от её безвольного тела. Он выглядит таким сексуальным, с бисеринками пота на шее, влажными волосами и приоткрытыми губами, которые хочется укусить так сильно, чтобы почувствовать вкус крови и сохранить его на своём языке.

Всё, что Айви может, – продолжать пытаться не задохнуться от недостатка кислорода и шума в голове. Её разум находится далеко за пределами этой комнаты.

Ласково обхватив запястье, Джеймс тянет её на себя, успевая поймать обессиленную девушку в объятия. Айви одурманено улыбается, и мужчина убирает прядь её мокрых волос с лица.

— Привет, — тихо говорит он, и Айви хихикает, что заставляет его тоже улыбнуться.

— Привет, — шепчет она, укладывая голову ему на плечо. Она утыкается носом в шею мужчины, вдыхая запах его тела, и блаженно вздыхает.

Он приносит для неё воды и спрашивает не хочет ли она фруктов, пока Айви лениво одевается, всё ещё приходя в себя. Её разум до сих пор отказывается принять тот факт, что это всё произошло на самом деле. Она болтают обо всякой ерунде ещё около получаса, сидя на кухонном полу, и Айви хочет заснуть прямо здесь, но с сожалением понимает, что это невозможно.

Они поднимаются наверх вместе, и сердце Айви стучит чаще. Когда она ведёт рукой вверх по перилам, минуя ступеньку за ступенькой, вопрос в голове никак не дает покоя. Повернувшись к мужчине, она смотрит на его умиротворенный профиль и знает, что может испортить всё, что произошло этой ночью.

— Джеймс? — тихонько зовёт она, и мужчина поворачивается. — Что происходит между тобой и Эмили?

Язык не поворачивается сказать «мамой», и Айви нервно сглатывает. Он молчит и останавливается, лишь когда они оказываются на вершине лестницы. Повернувшись к ней, Джеймс смотрит ей в глаза, и Айви волнительно бегает взглядом по его лицу.

— Спокойной ночи, Айви, — наконец произносит он и, оставив нежный поцелуй на её виске, Джеймс уходит, скрываясь во тьме коридоров второго этажа.

Девушка тихо вздыхает и отправляется в свою комнату, ступая босиком по холодному полу. Лица с картин словно смотрят на неё с осуждением, и Айви обнимает себя руками. Что ж, теперь стены Сильвервуд-Холла впитали в себя ещё одну сокровенную тайну.