45 часть
Соник медленно прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам ночи. Щебетали сверчки, где-то далеко ухала сова, а прохладный ветер гладил его по морде, словно утешал. Он лежал на мягкой траве, в объятиях тишины, чувствуя, как напряжение последних месяцев постепенно отступает. В груди всё ещё тяжело — не от страха, а от усталости. Эмоциональной, физической… Он был всего лишь ребёнком, и в этот момент позволил себе впервые за долгое время почувствовать это.
Он вспоминал Миранду. Её руки — тёплые, как у матери, и глаза, полные боли и заботы. Вспоминал, как она закрыла его от удара, как кричала на Шэдоу, как цеплялась за каждый миг, чтобы дать ему хоть каплю защиты. Он не знал, где она сейчас. Но надеялся. Надеялся, что она в безопасности. Что она жива.
А потом мысли коснулись Шэдоу. Тяжёлые, болезненные. Этот взгляд, полон одержимости и власти. Эти касания, от которых хотелось сбежать. Эти слова, что приковывали к земле. И в то же время — странное тепло, иногда проскальзывающее сквозь гнев. Нечто, от чего становилось только сложнее.
Соник перевернулся на бок, обняв себя за плечи, как делал в детстве, чтобы почувствовать хоть какое-то успокоение. Он не знал, куда пойдёт дальше. Он не знал, найдёт ли он место, где будет по-настоящему свободен. Но он знал одно — он больше не вернётся.
— Мне всего шестнадцать, — тихо сказал он в ночь, как будто оправдываясь. — А я уже так устал...
Вдалеке запел петух. До рассвета оставалось совсем немного.
Тем временем Шэдоу, сидящий в своём тронном зале, был беспокойным. Его обычно холодный и сдержанный взгляд теперь метался от окна к двери. Он не находил себе места. Ни роскошное убранство зала, ни богатые ткани, ни приглушённый свет факелов не могли унять ту тревогу, что грызла его изнутри. Он откинулся на спинку трона, сцепив пальцы, и прошептал:
— Почему ты не рядом?.. Почему ты ушёл?..
Стражи, стоявшие у стен, не смели говорить. Даже дыхание их было осторожным, ведь каждый шаг, каждый звук мог разозлить короля в таком состоянии. Слуги молчали. С самого утра все ходили на цыпочках — слишком уж мрачной стала атмосфера.
Шэдоу резко поднялся, шагнул к широкому окну и вгляделся в темноту. Он видел сад, пустую дорожку, где ещё недавно сидел Соник. Ему казалось, что вот-вот появится знакомая фигура — хрупкая, с яркими лазурными иглами и изумрудными глазами. Но её всё не было.
— Он не мог уйти далеко, — пробормотал он. — Не мог… не имеет права.
Он сжал кулак, ногти врезались в ладони. Внутри клокотала буря — не гнев, нет. Что-то иное. Что-то, от чего хотелось зарычать, но не от злости — от бессилия. Он вспоминал каждую улыбку, каждый взгляд Соника, даже его упрямые слова. Даже отвращение — теперь и оно стало ценным. Потому что теперь было… пусто.
— Вернись, — прошептал он, почти как молитву. — Я… я исправлюсь. Только… вернись.
И впервые за долгое время в груди Шэдоу сжалось так, будто он терял не только того, кого хотел, но и самого себя.