41 часть
Соник сидел в тени раскидистого дерева, перебирая в руках чашку с остывшим чаем. Ветер слегка трепал его шерсть, но он не обращал внимания на холодок, пробирающийся под тонкую одежду. Глаза были устремлены в даль, в пространство, которое казалось ему бесконечно далеким и недосягаемым.
Тишина, накрывшая сад, нарушилась ровными, уверенными шагами. Шэдоу приближался не торопясь, но в его движениях ощущалась твёрдая решимость. Сев рядом, он скрестил руки на груди и какое-то время молчал, наблюдая за Соником. Затем, с лёгкой насмешкой, заговорил:
— Ты знаешь, я ведь не просто так пришёл.
Соник никак не отреагировал, но его пальцы чуть сильнее сжали чашку.
— Мне пришлось принять одну вещь, — продолжил Шэдоу, его голос стал чуть мягче, но в нём все ещё читалась привычная властность. — Битума от тебя... настолько сильна, что я даже написал стихи.
Соник слегка повернул голову в его сторону, но выражение его лица оставалось непроницаемым.
— Да-да, ты не ослышался, — усмехнулся Шэдоу. — Я, король, сочинил стихи. О тебе. Потому что ты — носитель моего ребёнка. А это великая честь, достойная воспевания.
Лазурный ёж на мгновение закрыл глаза, делая медленный вдох. В его груди всё сжалось от этих слов, но он старался не выдать эмоций. Он знал, что любые его проявления Шэдоу воспримет как победу.
— Интересно, — наконец тихо произнёс он, глядя на него из-под ресниц. — И что же за "великая честь" быть твоей игрушкой?
Шэдоу нахмурился, но быстро взял себя в руки. Он подался ближе, его голос стал ниже и мягче, но от этого только опаснее.
— Не игрушкой, а королевой. Матерью наследника. Единственной, кто достоин быть рядом со мной.
Соник с трудом сдержал дрожь в пальцах. Всё внутри него кричало, что нужно бежать, но он знал, что пути назад нет.
Шэдоу довольно улыбнулся, заметив, как Соник нахмурился после его слов. Он наклонился ближе, изучая выражение его лица, а затем вдруг откинулся назад и, сложив руки за головой, с усмешкой проговорил:
— Кстати, знаешь, что мне пришло в голову? Если наш ребёнок унаследует твою болтливость, то мне придётся сделать закон, запрещающий ему разговаривать больше трёх раз в день.
Соник скептически приподнял бровь.
— Это должно быть смешно?
Шэдоу, не обращая внимания на его тон, продолжил:
— А если унаследует твою любовь к бегству, то я построю специальную тюрьму для маленьких беглецов. Назову её «Бегуны под стражей».
Соник закатил глаза и демонстративно отвернулся, но уголки его губ предательски дёрнулись вверх.
Шэдоу прищурился, замечая это.
— Ты улыбаешься. Значит, я снова победил.
Соник мгновенно стер улыбку и тихо пробормотал:
— Тебе делать больше нечего?
Шэдоу ухмыльнулся и склонил голову набок, с самодовольным видом:
— Конечно, есть. Но кто бы тогда развлекал тебя?
Соник только тяжело вздохнул, прикрывая лицо рукой.
Соник попытался сделать вид, что его не задевают слова Шэдоу, но этот самодовольный тон, эта ухмылка… Всё это чертовски раздражало.
— Ты слишком много времени тратишь на меня, — буркнул он, не глядя на короля. — Разве у тебя нет дел поважнее? Там, не знаю, войны, налоги, казни…
— Казни, говоришь? — Шэдоу приподнял бровь, задумчиво покрутив бокал с вином в руке. — Ну, одну я, пожалуй, могу отложить… Хотя бы ради такого драгоценного времени с тобой.
Соник напрягся.
— Миранда…
— Миранда, Миранда… — передразнил его Шэдоу, лениво потягивая вино. — Всё ты о ней, словно она важнее тебя. Но напомню, кто здесь в центре моего внимания.
Он протянул руку, собираясь коснуться лица Соника, но тот резко отстранился, едва сдерживая гнев.
— Ты отвратителен.
Шэдоу усмехнулся.
— А ты красив. Мы отлично дополняем друг друга, не находишь?
Соник закатил глаза, поднялся со скамьи и направился прочь из сада, но не успел сделать и пары шагов, как позади раздался голос Шэдоу:
— Кстати, если вдруг задумаешь снова сбежать… то лучше заранее придумай, как убедить стражу закрыть глаза. Потому что в следующий раз я не стану столь терпелив.
Соник не ответил, но его кулаки сжались.
Соник застыл, ощущая, как сердце забилось быстрее. Ему было страшно, но он не мог молчать. Он не мог позволить этому случиться.
— Пожалуйста, не убивай Миранду…
Голос прозвучал тише, чем он ожидал, но в тишине сада каждое слово отдавалось эхом.
Шэдоу медленно поставил бокал с вином на стол, его рубиновые глаза внимательно изучали лазурного ежа. В них не было ни гнева, ни раздражения – только холодная сосредоточенность.
— Ты хочешь просить за её жизнь? – его голос был тихим, но в нём скользила опасная нотка. — После всего?
Соник сглотнул, ощущая, как горло сжимается.
— Да… Она не заслуживает этого. Я… я…
— Ты что? – Шэдоу поднялся, приблизился к нему, нависая своей тёмной фигурой. — Ты сделаешь что-то ради неё? Ты готов заплатить за её жизнь?
Соник молчал. Он знал, что у короля не бывает милости просто так.
— Ну же, Соник, — Шэдоу наклонился к нему, и его голос стал почти ласковым. — Назови мне цену.
Грудь Соника сдавило от этого взгляда, но он не мог отступить.
Соник сидел на каменной скамье в саду, чувствуя на себе тяжёлый взгляд короля. Вокруг царила вечерняя тишина, лишь редкие порывы ветра играли листьями. Казалось, даже природа затаила дыхание, ожидая ответа.
Шэдоу ждал. Он всегда ждал, когда Соник сдастся, сломается, примет его условия. Но Соник не хотел ломаться. Он сжал кулаки, пытаясь успокоить дрожь в пальцах.
— Я приму твою любовь ко мне… — голос его дрогнул, но он продолжил. — И буду чуть мягче…
Шэдоу прищурился, будто оценивая смысл сказанных слов. Вначале его губы скривились в усмешке, но затем в глазах появилось нечто большее – интерес, триумф, тёмное удовлетворение.
— Вот как… — он медленно приблизился, его тень окутала лазурного ежа, скрывая его от лунного света. — Это звучит почти как признание, мой милый супруг.
Соник не ответил. Он чувствовал, как внутри всё переворачивается, но он должен был сказать это. Ради Миранды. Ради себя. Ради того, чтобы попытаться хоть что-то контролировать в этом кошмаре.
Соник затаил дыхание, ожидая реакции короля. В саду стояла тишина, прерываемая лишь шумом листвы и далёкими голосами слуг. Шэдоу долго молчал, изучая лицо лазурного ежа, словно пытаясь разгадать, насколько искренни его слова.
Наконец, король вздохнул, убирая прядь чёрной шерсти с лица. Его рубиновый взгляд смягчился, но в нём всё ещё тлело что-то опасное.
— Хорошо, — произнёс он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Но она будет жить в другом королевстве.
Соник резко вскинул на него глаза. Он ожидал гнева, жестокого отказа, но вместо этого получил компромисс… если это вообще можно было так назвать.
— Ты согласен? — недоверчиво спросил он, не сразу понимая, что это значит для Миранды.
Шэдоу ухмыльнулся и, наклоняясь ближе, тихо добавил:
— Да. Но запомни, я не делаю это ради неё. Это ради тебя.
Соник стиснул зубы, ощущая тяжесть этого «подарка». Король снова играл с ним, снова показывал, кто здесь главный. Но сейчас было не время спорить. Главное — Миранда будет жить… пусть и вдали.