Тот, кого люблю

«Самая опасная ложь та, в которую человек поверил сам, чтобы не сойти с ума от собственного уродства».

Декабрьское солнце в Брайтоне не грело, оно просто тускло светило сквозь грязные облака, словно и само не было уверено, что стоит стараться. Ветер с озера пробирал до костей, пах серой и солью. Я шла по аллее кампуса одна, плотнее кутаясь в пальто и сжимая в руке бумажный стаканчик с кофе. Девочки осталась в кампусе. Я попросила их не ходить за мной, мне нужно было просто побыть наедине со своими мыслями, сделать выдох и выводы о всем случившемся сегодня.

Железная броня, которой я так гордилась перед Мирандой и Саванной минутой ранее в холле университета, сейчас весила тонну и давила на плечи. Предательство близкого человека всегда оставляет после себя пепелище, и никакие знания психологии тут не помогают. Понимание не работает как обезболивающее. Тебе всё равно больно. Здесь и сейчас. Я достала телефон, чтобы набрать Криса, просто услышать его низкий голос и узнать, что с ним все хорошо, почувствовать себя в безопасности. Но на экране тускло горел значок отсутствия сети. Я раздраженно встряхнула мобильный. У южного крыла кампуса, зажатого между высокими корпуса, связь барахлила каждую зиму. Я сделала еще несколько шагов по замерзшему асфальту. И убрала телефон в карман пальто, сделав еще несколько шагов по замерзшей дорожке. Позади, у края аллеи, глухо зашелестели ветки кустов. Я обернулась рефлекторно и в ту же секунду увидела их. Из-за густой зелени вышли двое. Высокие, массивные, в глухих черных куртках с капюшонами, натянутыми по самые брови. Годы изучения психологии и поведенческих факторов испарились за долю секунды. Смылись волной первобытного ужаса. Цивилизованный человек во мне умер, остались только инстинкты.

Я не стала тратить время на крик. На этой части аллеи в обеденный перерыв было пусто, никто бы не успел добежать. Вместо этого я резко, наотмашь выбросила вперед правую руку, выплескивая остатки обжигающего, недопитого кофе прямо в лицо первому амбалу. Тот грязно выругался, закрываясь ладонью, а я развернулась на каблуках и рванулась обратно туда, где за стеклянными дверями университета был свет и люди.

- Держи ее, сука! - рявкнул сзади второй.

До дверей оставалось всего метров десять. Десять метров свободы. Но тяжелые, сильные пальцы намертво вцепились в плотную ткань моего пальто на плече. Резкий, безжалостный рывок назад и я потеряла равновесие. Меня развернуло. Я не думала о спасении, я действовала как загнанный зверь: со всей силы полоснула ногтями по лицу второго нападавшего. Под ногтями осталась чужая теплая кожа, парень взвыл от боли, но перехватил мои запястья. Я набрала в легкие побольше воздуха, чтобы закричать так, чтобы задрожали стекла в библиотеке, но тяжелая, пахнущая дешевым табаком и бензином ладонь намертво зажала мне рот, впиваясь в челюсть. Ноги оторвались от земли. Я брыкалась, извивалась всем телом, пыталась попасть острым каблуком сапог по их голеням, рвала кожу на их руках. Я не собиралась отдавать себя так просто. Не им, не здесь.

Удар под дых был коротким, профессиональным и точным. Воздух вышел из моих легких весь разом, с глухим, свистящим хрипом. В глазах мгновенно потемнело, к горлу подступила дурнота и едкая тошнота. На голову жестко накинули плотную, пахнущую пылью мешковину, полностью отрезая дневной свет. Меня грубо швырнули на резиновый коврик заднего сиденья. Громко, со стальным лязгом щелкнули центральные замки. Машина с пробуксовкой сорвалась с места, вжимая меня в пол. Машину швыряло на поворотах так, что я то и дело врезалась плечом в жесткий пластик сиденья. В темноте мешка время потеряло всякий смысл. Пять минут прошло? Полчаса? Воздуха отчаянно не хватало. Каждый вдох давался с трудом. Но паника это роскошь, которую я не могла себе позволить. «Думай, Сэм, думай», - приказала я себе.

«Двадцать три двадцать четыре...влево. Прямо. Сорок семь сорок восемь...снова влево. Сто тридцать пять, сто тридцать шесть...подъём. Триста двадцать...неровная дорога, гравий или старая брусчатка.»

Звук мотора изменился. Вместо ровного гула шоссе послышался глухой, прерывистый стук колес по разбитому асфальту и бетонным плитам. А затем до меня донесся резкий, ни с чем не сравнимый тяжелый запах с примесью гниющих водорослей и мазута.

«Доки??! Старые, заброшенные Брайтонские доки.»

Машина резко затормозила. Двери расмахнулись, впустив внутрь сырой, пронизывающий холод. Чьи-то грубые руки схватили меня и выволокли наружу. Меня жестко вздернули вверх и толкнули вперед. Под подошвами сопог заскрипела ржавая стружка и мелкий щебень. Скрипнула тяжелая железная дверь. Мешок сдернули с моей головы так резко, что несколько прядей волос вырвались с корнем. Я зажмурилась от боли, а когда открыла глаза, по затылку пробежала ледяная судорога. Полумрак. Качающаяся на длинном шнуре одинокая тусклая лампочка. Ржавые трубы вдоль стен и старый каркас перевернутой лодки в углу. Я знала это место. До мельчайшей трещины на бетонном полу. Это был мой кошмар. Тот самый сон, который преследовал меня неделями. Круг замкнулся с пугающей, мистической точностью.
Я была привязана к тяжелому деревянному стулу посреди этого склепа.

Волокна веревки въедались в мясо, запястья горели так, словно их обдали кипятком. Но страх отступил, уступая место холодному, расчетливому тонусу. Я начала медленно, миллиметр за миллиметром, двигать руками за спиной. Правая рука поддавалась, нужно было только провернуть сустав. Палец под веревкой сдвинулся. Еще немного.

Хосе стоял у ржавого корпуса лодки.

- Ну привет, Сэмми, - тихо, вкрадчиво произнес он, доставая нож с кармана. - Рад снова видеть тебя. Как тебе моя настоящая студия? Чуть менее уютно, чем те места, где мы мило беседовали, да?

- Ты больной, Хосе, - выплюнула я, и в моем голосе не было страха, только глубокое, выжигающее отвращение. - Клинически.

Хосе вдруг хрипло, страшно расхохотался. Этот смех эхом ударился о железные стены ангара.

- Клинически, - повторил он с удовольствием. - Слышишь? Психологиня. Твой Кристиан ходил королем по Брайтону, пока я пять лет гнил на нарах из-за того, что он сдал меня копам! Ты понимаешь что это такое пять лет? Он отобрал у меня всё. Эстер, свободу, жизнь. И теперь я заберу у него тебя.

Я сглотнула вязкую слюну, судорожно двигая запястьями за спиной. Веревка была завязана туго, но узел немного поддавался под пальцами.

- Крис сдал тебя, потому что ты торговал смертью и из-за тебя погибли люди! - выдохнула я ему в лицо, преодолевая боль в челюсти. - И Эстер ушла от тебя именно поэтому...Ты сам во всем виноват.

При упоминании Эстер Хосе изменился в лице. Его глаза сузились, а ухмылка мгновенно слетела, обнажив дикую, застарелую, почти животную ярость. Он замахнулся, и я внутренне приготовилась к удару, но он сдержался, лишь тяжело и шумно задышал мне прямо в лицо.

- Заткнись, - прошипел он, отталкивая мою голову назад. - Ещё раз произнесёшь это имя и я вырежу тебе язык. Ясно? Кристиан приползет сюда. Сам. Я знаю, он всегда изображает из себя героя. Я хочу посмотреть, как он будет умолять меня.

Хосе провёл плоской стороной холодного металла по моей щеке медленно, вниз, к подбородку. Не царапая. Просто показывая на что способен. Меня передёрнуло, но взгляда я не отвела. Смотрела прямо в его чёрные зрачки.

- Ты его слабость, детка. А я его кара. Пусть придёт. Я буду ждать.

Он развернулся и пошел в глубь ангара, оставив меня одну под качающейся лампой. Я закусила губу до крови и начала методично, изо всех сил рвать веревку на запястьях, молясь, чтобы Крис не пришел один.

* * *

Телефон Сэм выдал один длинный, издевательский гудок и полностью отключился.
Я стоял у окна в полутемном кабинете Билли, сжимая мобильный так, что пластиковый корпус жалобно потрескивал. Тот самый внутренний сигнал тревоги, который я за последние годы научился никогда не игнорировать. Если интуиция орет значит, ты уже совершил ошибку.
Я набрал номер снова. «Абонент находится вне зоны действия сети».

- Да ладно тебе, Крис, успокойся, - раздался за моей спиной голос Билли. Он сидел на краю своего стола и косился на часы. - Она в универе, ты и сам знаешь.

- Знаю, - коротко бросил я, не оборачиваясь.

Я смотрел на серый пейзаж за стеклом и думал. Очень быстро. Методично, как на допросе у отца.
Билли позвонил мне час назад. Голос у него был дерганый, панический, мол срочная встреча, нужно поговорить, это вопрос жизни и смерти, приезжай в контору. Билли никогда не звонил вот так без конкретики, без четкого дела. Он был парнем, у которого в голове всегда был жесткий план. А тут просто «нужно поговорить». И вот мы сидим здесь уже целый час. И этот час мы говорим... ни о чем. О старых долгах, о каких-то поставках в порту, о погоде. Билли тянет время. Эта мысль ударила меня под корку так ясно, словно включили прожектор.

- Билли, - произнес я медленно, разворачиваясь к нему всем телом. Внутри меня медленно, со скрежетом поднималась глухая, тяжелая ярость. - Зачем ты меня сюда вызвал? На самом деле.

Он открыл было рот, чтобы выдать очередную дежурную шутку, но осекся. На его лице на долю секунды промелькнуло выражение, которое выдало его с потрохами. Не вина. Скорее дикий, смертельный страх человека, который понял что его раскрыли. Он смотрел не на меня, а нервно косился на часы на стене. Я встал.

- Крис, подожди, я могу объяснить. Крис, я...

Этого имени хватило, чтобы пазл в моей голове с грохотом сложился. Я уже не слушал. Я уже шел к двери, на ходу сбивая со стула свою куртку.

- Брайан! - рявкнул я в коридор, где у автомата с кофе стоял мой друг. - В машину. Едем в Лейкшор.

Мой «Спорткар» летел по улицам Брайтона, нарушая все мыслимые правила дорожного движения. Я выжимал из мотора всё, на что он был способен. Брайан молча сидел на пассажирском сиденье, вцепившись пальцами в приборную панель. Я ткнул пальцем в экран на панели, набирая Миранду. Три гудка. Четыре.

- Крис?! - в динамиках раздался напуганный, срывающийся на плач голос. - Крис, слава богу! Тут такое... Сэм... Её забрали! Второкурсники видели это из окна библиотеки!

- Я еду, - сказал я.

Шины взвизгнули, когда я затормозил у главного входа в Лейкшор. Из дверей к нам уже бежал этот тощий свидетель, бледный как смерть, а рядом стояла и заплаканные Миранда и Саванна.

- Крис! - закричал парень, едва не упав на капот. - Я сразу набрал полицию, они уже едут! Я видел всё из окна! Сэм шла по аллее и на неё напали двое в черных куртках. Они её скрутили и швырнули в старый черный минивэн. Они рванули через южный выезд в сторону заброшенных доков!

Каждое его слово падало мне на голову тяжелым обухом. Моя Сэм боролась там одна, пока я терял время.

- Крис, в машину! - Брайан сильно ударил меня по плечу, вырывая из ступора. - Погнали!

Я прыгнул за руль, и машина сорвалась с места.

- Сука!!! - я со всей силы ударил кулаком по рулю, металл жалобно хрустнул. - Я убью его. Я лично вскрою ему глотку!

Брайан мертвой хваткой вцепился в мое предплечье. Его пальцы сжались как стальные тиски.

- Крис! Посмотри на меня, черт тебя дери! - рявкнул Брайан прямо мне в лицо, перекрывая рев мотора. Его всегда спокойные глаза сейчас были жесткими. - Посмотри на меня!

Я повернул к нему дикий, безумный взгляд.

- Остынь! - Брайан тряхнул меня за руку. - Ты в таком состоянии только приедешь и поймаешь пулю! И Сэм никто не спасет. Хосе ждет тебя. Он не тронет её, пока ты не явишься, она его приманка.Полиция уже в пути. Слышишь меня? Включи свою гребаную голову, Ланкастер!

Его жесткий, холодный тон подействовал как ушат ледяной воды. Дыхание со свистом вырывалось из моей груди, но пелена перед глазами начала рассеиваться. Брайан был прав. Ярость сейчас мой главный враг.

- Хорошо, - выдохнул я, до хруста сжимая руль.
Мы неслись к докам когда завибрировал мой телефон. Незнакомый номер. Я нажал ответ.

- Крис, - голос Билли. Севший, почти неузнаваемый. - Крис, выслушай меня. Одну минуту. Пожалуйста.

- У тебя тридцать секунд, - сказал я. - Потом я приеду и лично займусь тобой после Хосе.

- Хосе меня подставил, - быстро заговорил Билли. - Он пришёл ко мне позавчера. Сказал что ему нужно просто поговорить с тобой по-мужски, без свидетелей. Сказал что хочет закрыть тему миром. Я поверил, Крис. Как последний идиот, поверил. Он ничего не говорил про Сэм. Клянусь тебе, я не знал. Если бы знал...

- Где он держит её в доках, - перебил я.

- Старый эллинг. Самый дальний ангар у южного пирса с ржавой крышей и синими воротами. Там раньше чинили баржи. Крис, я звоню в полицию прямо сейчас. И я скажу им всё что знаю. Всё.

Я молчал три секунды.

- Звони, - сказал я. - И молись чтобы с ней всё было в порядке.

Я сбросил вызов.

- Синие ворота у южного пирса, - сказал я Брайану. Он кивнул.

- Мне нужен номер Эстер, - жестко произнес он, пока мы неслись по шоссе.

- Что?! Зачем тебе бывшая Хосе?! - рявкнул я.

- Включай мозги, Крис! Хосе сломан из-за нее. Из-за того, что она бросила его и ушла когда он сел. Если кто-то и может выбить у этого психа почву из-под ног, то только Эстер. Нужно привести её туда, даже если придется её связать. У меня есть завязки через Бруклин.

Брайан прижал телефон к уху. Он уже звонил. Говорил быстро, отрывисто, переключался с одного номера на другой. Я ехал и слушал краем как он выходит на общих знакомых через Бруклин, через каких-то людей которых я не знал, через три рукопожатия.

Брайан умел находить людей. Это был его дар и тот особый тип ума который видит связи там где другие видят тупики.

- Есть, - произнёс он наконец убирая телефон. - Она в Брайтоне. Работает в маленьком кафе у восточного района. Двадцать минут отсюда.

- Позвони ей, - сказал я.

- Уже.

Он набрал номер. Долгая пауза. Потом:

- Эстер? Меня зовут Брайан, я друг Кристиана Ланкастера. Послушайте, у нас срочная ситуация Хосе держит заложника и...

Пауза.

- Она вешает трубку, - произнёс Брайан, прикрыв микрофон.

Я молча протянул руку. Брайан отдал телефон.Времени на вежливые уговоры не было.

- Эстер, не смей бросать трубку! - рявкнул я в динамик, и мой голос, сорванный от ярости и удушливого страха за Сэм, прозвучал как выстрел. - Это Крис.

На том конце провода повисла тяжелая, осязаемая тишина. Было слышно только ее прерывистое, испуганное дыхание и далекий фоновый шум кофемашины из ее кафе. Мы все слишком хорошо знали друг друга. Слишком много дерьма связывало нас в прошлом, чтобы она могла просто проигнорировать мой голос.

- Крис?.. - наконец тихо, с дрожью произнесла она. В ее голосе сквозила глухая смесь паники и старой обиды. - Зачем ты звонишь? Зачем твои люди ищут меня через Бруклин? Я просила вас всех... остановить это. Я уехала, я начала всё заново! Я не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни тем более с...

- Хосе на свободе, Эстер, - жестко перебил я ее, не давая скатиться в воспоминания. - Он вернулся. И он окончательно слетел с катушек.

Я услышал, как она резко, со свистом втянула воздух. Имя Хосе подействовало на нее как удар током. Для Эстер он всегда был персональным кошмаром,и любовью всей ее жизни от которого она бежала пять лет.

- Что?.. - прошептала она, и я буквально почувствовал, как у нее подкосились ноги там, на ее кухне. - Нет, нет... ему же оставалось еще несколько лет... Он не мог...

- Его выпустили условно-досрочно, Эстер. И первое, что этот ублюдок сделал выследил Саманту. Мою девушку. Сейчас он держит её в заброшенных доках. И он ждет меня. Он хочет устроить бойню, Эстер. Он хочет отыграться за всё.

- Крис, господи... - Эстер всхлипнула, в ее голосе поднялась настоящая, чистая паника. - Я тут при чем?! Я не поеду туда! Он убьет меня, ты же знаешь, какой он псих! Он обвинял меня в предательстве каждый божий день, пока сидел! Я не вернусь к нему!

- Мне не нужно, чтобы ты к нему возвращалась! - крикнул я, крутанув руль и едва увернувшись от ржавого контейнера на обочине пирса. Впереди уже показалась серая полоса озера и угрюмые силуэты эллингов. - Ты думаешь, я хочу тебя туда тащить? Эстер, включи мозги! Он одержим тобой. Всё, что он делает, вся эта его гребаная месть, это финал его личной драмы, которую он крутит в своей больной башке. Если я просто ворвусь туда, он застрелит Сэм до того, как копы успеют окружить пирс. Но если появишься ты... Если ты посмотришь ему в глаза и скажешь то, что должна сказать... Ты сломаешь его сценарий. Ты выиграешь для нас долбаные две минуты!

- Я не могу, Крис... Я боюсь его... - ее голос сорвался на плач.

- Послушай меня! - я сбавил тон, делая его леденяще-серьезным, бьющим прямо в цель. - Ты знаешь меня. Мы крутились в этой грязи слишком долго. И ты отлично знаешь, что Хосе стал чудовищем не вчера. Но неповинная девушка не должна платить своей жизнью за те грехи, которые совершили мы  и Хосе в прошлом!

Эстер молчала. На том конце провода слышался только ее судорожный плач.

- Эстер, пожалуйста, - впервые в жизни я умолял, и гордость Ланкастеров сейчас валялась под педалями моего автомобиля. - Помоги мне спасти ее. Ради всего, святого. За тобой уже едут бруклинские парни Брайана, они будут у твоего кафе через две минуты. Просто сядь в машину. Пожалуйста.

Короткий гудок. Она повесила трубку.
Я швырнул телефон обратно Брайану и с силой нажал на тормоз, машину занесло на мокром бетоне, и он замер в сотне метров от дальнего ангара. От ангара с ржавой крышей и синими воротами.

- Ну что? - Брайан посмотрел на меня, его лицо было напряжено до предела.

- Она сделает это, - выдохнул я, доставая из кармана куртки нож с хрустнувшим лезвием. - Эстер приедет.

Мы бесшумно выскочили из салона и, пригибаясь к земле, рванули к стене эллинга. Холодный ветер с озера бил в лицо, а внутри меня всё горело. Наш прошлый кошмар вернулся, и теперь мне нужно было закончить его раз и навсегда.