Глава 46. Внутри туман
«Враг, который ненавидел тебя открыто, в итоге проявляет больше достоинства, чем друг, который улыбался тебе в лицо, сжимая за спиной нож.»
Телефон лежал экраном вниз на полу. Я смотрела в потолок и слушала как за окнами Брайтон затихает медленно, как всегда затихают большие города. Сначала редкие машины. Потом голоса. Потом только ветер и мелкие капли дождя по стеклу. Джейн. Я лежала и крутила это имя в голове. Три года кофе между парами, общих конспектов и разговоров которые казались настоящими. Три года человека рядом который смотрел на тебя не так как ты думала.
В памяти всплыл первый день в Лейкшоре: соленый ветер с Мичигана, моя жуткая неловкость, рассыпанные у входа учебники. Тогда передо мной и появилась Джейн, спокойная, с мягкой иронией в карих глазах. Она умела молчать так, что это не тяготило. За все три года я ни разу не слышала о её влюблённостях, о интрижках. Мне казалось, что именно в этой ровности её сила. Теперь, глядя в потолок, я понимала: это было не сила. Это было стекло. С той стороны стекла стоял совсем другой человек, которого я никогда не видела.
Я пыталась злиться. Искала в себе ту злость которая должна была быть, горячую, острую, справедливую. Не находила. Находила что-то другое. Пустоту. Ту особую пустоту которая появляется когда что-то важное оказывается не тем чем казалось.
«Почему» - этот вопрос глухо забился в мои виски, отдавая тупой болью. Как психолог - пусть пока будущий, я попробовала разложить мотивы Джейн на схемы и детали. Нас учили копаться в чужих головах, раскладывать мотивы на деструктивные паттерны и детские травмы. Я попыталась включить профессиональный цинизм, абстрагироваться, взглянуть на Джейн как на пациента.
«Какая у этого подоплека? » - рассуждала я, ловя ртом холодный воздух гостиной. - «Комплекс неполноценности? Деньги? Скрытая, годами подавляемая ненависть? Когда ты годами играешь роль «второй скрипки», твое эго начинает тихо гнить. Если это зависть? Она ведь не рождается за один день. Она копится тихо, методично, как вода под плотиной. Шеннон Ланкастер просто нашла эту плотину и дала трещину в нужном месте...???» - от этих мыслей по коже продрал мороз. Самое страшное в психологии понимать, что монстры не приходят из темноты. Они пьют кофе с тобой за одним столом и находятся ближе, чем ты думаешь.
«Завтра. Завтра я с ней поговорю. Сегодня - пусть будет то, что есть.»
Кристиан рядом со мной тяжело вздохнул и сонно перевернулся на бок, сокращая расстояние между нами. Его горячее дыхание коснулось моей щеки. В скудном, грязноватом отсвете уличного фонаря, пробивавшемся сквозь панорамное окно, я увидела его лицо. В этой темноте Кристиан казался непривычно расслабленным, почти беззащитным, его лицо было другим без той дневной напряжённости, без маски которую он носил так давно что сам, наверное, перестал её замечать. Длинные темные ресницы подрагивали, резкие, породистые скулы смягчились во сне, губы были приоткрыты. Он был чертовски красив той опасной, порочной красотой, которая когда-то заставила меня потерять голову.
Я перевела взгляд ниже, на его шею. Там, где кожа была особенно нежной, отчетливо проступали страшные, воспаленные следы, багровые полосы от пальцев мистера Ланкастера. Моё сердце болезненно сжалось, пропуская удар. Я медленно подняла руку. Осторожно коснулась его шеи. Его отец, строил жизнь двадцать лет и сломался за один вечер. Который схватил сына за воротник потому что больше не умел иначе. Я тихо водила пальцами по этим следам, как будто их можно было стереть. Нельзя.
«Эти синяки пройдут» - с тоской подумала я, медленно обводя контуры отцовского гнева. - «Через неделю они пожелтеют, через две исчезнут без следа. Твое молодое тело затянет эти раны, Кристиан. Но затянет ли их твоя душа? Каково это жить с осознанием, что человек, давший тебе жизнь, готов был задушить тебя в собственном кабинете просто за то, что ты посмел выбрать себя? Излечится ли этот внутренний перелом?»
Мои пальцы скользнули выше, невесомо очерчивая его твердую челюсть, прикасаясь к мягким губам. Его тело напряглось. «Притворяешься!?»
- Я знаю, что ты не спишь, малыш, - тихо, почти беззвучно шепнула я в полумрак.
Кончики его ресниц дрогнули. Крис не открыл глаз, но в уголках его губ промелькнула едва заметная, хриплая усмешка. Он глухо, коротко рассмеялся и этот звук отозвался бархатной вибрацией в его груди.
- Откуда? - хрипло произнёс он.
- Дыхание не то.
Он медленно открыл глаза. Посмотрел на меня в темноте.
- Кто звонил? - спросил он.
Я посмотрела на него в темноте. Сердце в груди колотилось как бешеное, готовое пробить ребра, а в ушах все еще вибрировал злой, сорванный голос Миранды. Внутри меня все выжгло дотла.
«Какая ирония» - моя внутренняя девочка внутри меня не просто кричала, она забилась в угол и закрыла лицо руками, отказываясь верить. - «Мы искали шпионов среди врагов, гадали, откуда у миссис Ланкастер столько информации, а крыса всё это время была рядом.»
- Миранда, - сказала я. - Всё нормально.
Пауза. Он смотрел на меня с тем особым выражением, когда чувствует что что-то не так. Но выбирает доверять.
- Точно?
- Угу.
- Иди сюда, - произнёс он.
Я легла рядом. Он крепко притянул меня к себе. Его сильные руки замкнулись на моей талии, утыкая меня носом в свое плечо, от него пахло чем-то родным и манящим.
«Я не скажу ему» - приняла я окончательное решение, утыкаясь лбом в его грудь. - «Ему сейчас абсолютно плевать на Джейн и на все эти девичьи интриги. У него отняли семью, счета, статус, его пытается уничтожить собственный отец, а на горизонте маячит безумный Хосе. Если я сейчас вывалю на него еще и это мелкое, грязное предательство подруги, я просто добью его. Мои проблемы с Джейн -это мои проблемы. Я разберусь с ней сама. Завтра.»
- Крис, - сказала я.
- М-м?
- Ты жалеешь?
- О чём?
- О том, что случилось сегодня в Лейкшоре? - произнесла я. - О том что приехал туда вообще.
Он помолчал. Тишина в комнате стояла такая, что было слышно, как бьются мелкие капли брайтонского дождя о стекло.
- Жалею? - Крис глухо, надрывно усмехнулся, и этот звук полоснул меня по сердцу. - Нет, ни секунды.
- Даже про счета?
- Даже про счета.
- Даже про то что папа...
- Сэм, - перебил он тихо.
- Что?
- Нет, - повторил он окончательно. - Я должен был сделать это давно. - пауза. - Намного раньше. Не дожидаться пока отец объявит помолвку при всех.
Я улыбнулась в темноте. Он не видел, но почувствовал. По тому как изменилось моё дыхание.
- Крис.
- Что?
- Что теперь?
Долгая пауза.
- Как что теперь?
- Ну. - Я повернулась на бок, смотрела на него. - Что мы будем делать? Нам будет тяжело, - прошептала я, обнимая его за шею.
- Ну, не преувеличивай, - вдруг протянул он, и я почувствовала, как уголки его губ поползли вверх. В его голос вернулся тот самый невыносимый, хамоватый оптимизм, который когда-то меня так бесил, а сейчас спасал. - У нас есть эта квартира, за которую заплачено на год вперед. И у меня в кармане куртки осталось... баксов пятьсот наличными.
Я тихо прыснула, вытирая слезу об его плечо.
- О да, отличный план, пятьсот долларов это серьезный стартап. И что дальше?
- Дальше? - Крис закинул вторую руку за голову, увлеченно разглядывая потолок, словно там транслировали наше будущее. - Дальше мы сбежим. К черту Брайтон, к черту этот город и его гнилые правила. Уедем в другую страну. Или в какой-нибудь огромный, сумасшедший город. В Нью-Йорк. Или вообще в Европу, в Италию. Будем жить в Риме.
- В Риме? - улыбнулась я, заражаясь его безумной энергией. - И на что мы там будем жить, позволь спросить? Ты ведь ничего не умеешь, кроме как тратить отцовские деньги и гонять на спорткарах.
- Эй, полегче, женщина, у меня вообще-то юридическое образование почти в кармане, - шутливо возмутился он, ущипнув меня за бок. - Я найду работу. Буду консультировать какие-нибудь мелкие фирм . Или, ладно, пойду работать инструктором по экстремальному вождению. Представляешь, сколько богатых итальянцев захотят поучиться у Кристиана Ланкастера?
- Звучит как утопия, - вздохнула я, но внутри всё затрепетало от этой картинки. Это было так далеко от нашего кошмара, так чисто. - Интересно, что бы на это сказали наши родители?
Крис вдруг замер, а потом его лицо исказилось в уморительной гримасе. Он приподнялся, откашлялся и заговорил напыщенным, ледяным, высокомерным тоном, идеально копируя интонации своего всесильного отца: - «Кристиан! Ты опозорил род Ланкастеров! Инструктор?! В Риме?! Ты должен был управлять юридической фирмой. Я лишаю тебя наследства!»
Я покатилась со смеху, утыкаясь лицом в подушку, чтобы сдержать громкий хохот.
- Боже, Крис, один в один! А моя мама? Представляешь, что устроит она? - я перевернулась набок, всплеснула руками и запричитала тонким, плаксивым голосом своей матери: - «Саманта, доченька! Какой Рим?! Там же мафия! Вас убьют! Там же эти... как их... карманники на каждом шагу! И этот твой Кристиан... он ведь даже не знает, с какой стороны подходить к плите!»
Крис загоготал на всю гостиную, хватаясь за живот. На несколько минут мы превратились в двух абсолютно счастливых, глупых подростков, которые сбежали из дома и строили замки из песка. Мы смеялись, перебивая друг друга, придумывали, как Крис будет ругаться с итальянскими автомеханиками, а я отбиваться от назойливых уличных художников.
- Или Париж, - произнёс он серьёзно.
- Ты говоришь по-французски?
- Нет.
- Отличный план.
- Зато ты - психолог, - сказал он. - В Париже психологи в цене. Половина города на терапии. Будем жить в крошечной мансарде с видом на старые крыши.
- Я ещё студентка.
- Хорошо. Будущий психолог в Париже.
- Звучит как название фильма.
- Ты смеёшься над моей трагедией?
- Я пытаюсь найти в ней что-нибудь оптимистичное.
- И что - нашла?
- Пока нет, - призналась я. - Но ищу. А чтобы сказала твоя мама?
- Мама скажет, - он перешёл на мамин бесстрастный, приторный тон, - «Кристиан, дорогой, в Париже очень влажный климат. Это вредно для кожи». - пауза. - И всё. Больше ничего. Потому что остальные аргументы она озвучит через неделю через посредника.
- Посредника?
- Виктора. Она всегда так делает.
- А мой папа, - сказала я, - Скажет одну фразу.
- Какую?
Я изобразила папин низкий, неторопливый, тяжелый голос : - «Париж. Далеко» Всё. Разговор закончен.
Крис засмеялся в голос, представляя лица наших родителей,если мы решим уехать, а я улыбалась, слушая его голос, и внутри меня разливалось щемящее, сладкое счастье. Но где-то на самом дне души, под этим слоем смеха, мы оба отчетливо понимали горькую правду: Мы никуда не уедем. Ни в Рим, ни в Париж, ни в Нью-Йорк. Пока не уедем. Брайтон так просто не отпускает тех, кто бросил ему вызов. Этот город держит нас мертвой хваткой своего тумана, и нам придется отвоевать свое право на свободу здесь, на этой земле. К тому же, из этого тумана всё еще смотрит Хосе. Тот его беззвучный выстрел на Лейкшоре... пальцы, сложенные в пистолет. Он ходит где-то рядом.
Потом смех сам по себе утих. Он смотрел на меня долго,его взгляд стал серьезным.
- Ты в меня веришь?
- Я в тебя верю, - сказала я.
В темноте я видела, как что-то в нём медленно, почти незаметно меняется. Не сразу, а постепенно. Как меняется лицо человека, когда он позволяет себе на секунду поверить тому, что слышит.
Мы молча лежали,глядя на потолок, ожидая неизбежного. Кристиан, убаюканный этим выплеском эмоций и моим мерным дыханием, начал засыпать. Его веки потяжелели, хватка на моей талии ослабла, став мягкой, защищающей. Он тихо задышал, погружаясь в глубокий, спокойный сон впервые за эти безумные сутки.
Я лежала и смотрела как декабрьский серый свет за окном, рассеянно меняется. От черноты ночи к тому предрассветному цвету который не совсем темнота но ещё совсем не утро. Крис спал, а я лежала не шевелясь, боясь потревожить его сон. Его лицо в предрассветных сумерках казалось бледным, измученным.
Завтра я увижу Джейн. Я не знала каким будет разговор с ней. Знала только что он будет. Что нельзя делать вид что ничего не было. Мне не хотелось её уничтожать. Я не была Шеннон Ланкастер. Я не умела делать людям больно чтобы победить. Но я не умела и притворяться. Это всегда было моим слабым и сильным местом одновременно. Она предала. Это правда. Из зависти, из-за денег, из того маленького тёмного места которое есть в каждом человеке и которое иногда берёт верх когда не умеешь с ним справляться. Я думала о том что скажу ей. Не придумала. Решила что слова найдутся сами, они всегда находятся когда говоришь правду. Крис во сне что-то пробормотал. Повернулся. Его рука нашла мою не осознанно, рефлекторно и сжала. Я смотрела на наши сцепленные руки в предрассветном свете и провалилась в сон.
Утро пришло серым. Я проснулась раньше него, снова. Лежала, смотрела как декабрьский свет медленно проступает сквозь шторы. Слушала как за окном просыпается город. Редкие машины. Чьи-то голоса внизу. Крис спал лицом вполоборота. Одна рука под щекой. Я встала тихо. Сварила кофе. Встала у окна. Брайтон внизу жил своей жизнью, не зная и не интересуясь тем что происходило в этой квартире вчера ночью. Это всегда немного обескураживало. Как мир продолжает крутиться когда внутри тебя что-то необратимо меняется.
- Ты снова думаешь слишком громко, - произнёс голос за спиной.
Я обернулась. Крис стоял в проёме в синей футболке, с растрёпанными волосами. Смотрел на меня, в утреннем свете следы на его шее выглядели еще страшнее сине-багровые, отчетливые.
- Как ты узнаёшь когда я думаю?
- Ты щуришься, - сказал он вставая рядом у окна. - Вот так.
- Я не щурюсь.
- Щуришься.
Мы пили кофе молча. Плечом к плечу. За стеклом декабрьский туман медленно редел. Его телефон на столе завибрировал. Мы оба посмотрели одновременно. На экране высветилось имя Билли.
- Да.- ответил он.
Пауза. Его лицо изменилось едва заметно. Что-то напряглось.
- Где? - произнёс он. - Когда?
Пауза.
- Хорошо. Буду.
Сбросил вызов. Поставил телефон. Я все это время смотрела на него.
- Крис, - сказала я. - Что он хотел?
- Говорит нужно встретиться, - сказал Крис. - Говорит что Хосе... - он остановился, - Что Хосе ведёт себя непредсказуемо последние дни.
- Я иду с тобой, - сказала я.
- Нет.
- Кристиан...
- Нет, Сэм. Ты никуда не поедешь, - отрезал он тон, который не терпел возражений. Это был тот самый властный Ланкастер, который включался в моменты реальной опасности. - Разборки с Хосе - это мужское дело.
Я сглотнула горькую слюну, видя бешеные, темные глаза Кристиана. Спорить было бесполезно. Если он принял решение оградить меня, он встанет стеной.
- Хорошо, - тихо сказала я. - Но обещай мне, что будешь осторожен.
Он ничего не ответил, только быстро, жестко, до боли впился в мои губы прощальным поцелуем, на ходу накинул куртку и вылетел из квартиры, хлопнув дверью.
Я осталась одна. Посмотрела на свое отражение в зеркале, бледная, с темными кругами под глазами, но с какой-то новой, незнакомой мне ранее опасной искрой во взгляде.
«Ладно, Кристиан» - подумала я, застегивая пальто. - «Ты пошел воевать со своим врагом. А я пойду воевать со своей подругой.»
Когда такси остановилось у главного корпуса университета Брайтона, у меня внутри все сжалось. Я ожидала чего угодно: косых взглядов, шепотков за спиной, плевков о том, что я разрушила помолвку века. Но стоило мне выйти из машины, как я кожей ощутила: мир изменился.
Вчерашний прямой эфир у Лейкшора произвел эффект разорвавшейся бомбы. Раньше весь этот университет смотрел на меня как на серую мышку, временную игрушку мажора Кристиана, которую он поматросит и бросит, потому что я явно не его круга. Все считали, что я летаю в облаках и скоро больно упаду.
Но вчера... вчера весь город видел, как Кристиан Ланкастер под прицелом десятков камер, рискуя всем, признал меня своей женщиной перед лицом своей семьи, прессы и разъяренной Морган.
Студенты на крыльце расступались, провожая меня взглядами. Но в этих взглядах больше не было высокомерия или насмешки. Там читалось уважение, смешанное с диким любопытством и завистью. Они шептались, провожали меня глазами, словно я только что совершила невозможное - заполучила сердце самого недоступного и опасного парня Брайтона, приручила дикого зверя. Моя популярность после вчерашнего взлетела до небес.
«Какое же лицемерное, дешевое стадо» - цинично думала я, высоко поднимая подбородок и проходя сквозь толпу, чеканя шаг. - «Вчера вы готовы были смешать меня с грязью, а сегодня смотрите как на королеву, потому что на мне стоит клеймо Кристиана.»
Я шла по коридору и думала об этом. О том как меняется мир вокруг человека когда кто-то публично делает выбор в его пользу. Не потому что человек изменился. Потому что мир увидел его по-другому. Это было немного грустно. И немного смешно. И очень по-человечески.
- Сэм!
Саванна стояла у лестницы. Протянула кофе подходя ближе.
- Держи. Ты выглядишь как человек которому нужен кофе.
- Спасибо.
- Как ты?
- Почти нормально, - мы пошли по коридору вместе. Саванна молчала по-саваннски, не занимая лишнего пространства. Просто шла рядом.- Саванна.
- Что?
- Ты лучший человек которого я знаю.
- Это неправда, - она поправила очки. - Но приятно слышать.
И тут я увидела Джейн. Она стояла у стены с телефоном делала вид что читает. Но я видела по тому как напряжены её плечи что не читала. Ждала.Я смотрела на неё, на её каштановые волосы убранные наспех, на синяки под глазами, на руки которые слишком крепко держали телефон. Она заметила нас.
- Сэмми, мы так переживали, - тихо, сочувственно произнесла Джейн, делая шаг ко мне. - Этот прямой эфир... это было так страшно, эти журналисты... Ты как вообще? Жива после такого стресса?
Она улыбнулась той самой улыбкой. Тёплой, немного застенчивой. Которую я знала. И именно сейчас, именно сейчас, эта улыбка была фальшивой, всего остального.
- Всё отлично, Джейн, - выдавила я, и моя улыбка, наверное, была похожа на оскал хищника перед броском. - Живее всех живых.
Мы говорили несколько минут ни о чём. Про вчерашнее видео, про реакцию универа, про то как все шептались. Джейн говорила правильные слова.
- Ты заслуживаешь этого, - произнесла она. - Правда. Он правильно сделал что приехал.
Я смотрела на неё. Это требовало либо невероятного цинизма либо невероятного самообмана. Может и то и другое. В этот момент внутри меня словно открылся шлюз с жидким азотом. Мой внутренний монолог шёл на таких оборотах, что мне стоило титанических усилий не вцепиться ей в горло прямо здесь.
- Спасибо Джейн. Ты всегда умела сказать нужные слова..- ровно, почти отстраненно выдавила я.
Джейн на секунду осеклась. Её заботливая улыбка чуть дрогнула, а в глазах промелькнула едва заметная, паническая тень подозрения. Она была чуткой, она привыкла читать меня, и сейчас её внутренний радар явно уловил этот внезапный, глухой лед в моем голосе. Она сделала полшага назад, растерянно заламывая пальцы, но так и не поняла, в чем причина. Наша святоша еще не знала, что её игра окончена.
В этот момент к нашей стайке быстрым, решительным шагом подошла Миранда. Её лицо было бледным, а в глазах полыхала глухая, первобытная ярость. Она мазнула по Джейн таким ледяным, уничтожающим взглядом, что та на секунду растерялась и сделала шаг назад.
- Так, девочки, извините, мне нужно забрать Сэм. Срочный вопрос по учебе, - жестко отрезала Миранда, не терпящим возражений тоном.
Она буквально утащила меня за угол, в пустой, темный коридор за лекционными аудиториями. Джейн осталась стоять там, и в ее глазах впервые промелькнула легкая, паническая тень подозрения.
- Ты ей ничего не сказала? - быстро спросила Миранда, оборачиваясь ко мне и тяжело дыша.
- Нет. Я ждала тебя. Покажи мне.
Миранда достала телефон, ее пальцы быстро заскользили по экрану.
- Я ночью вытрясла это из одного айтишника, который крутится в окружении Ланкастеров. Смотри, Сэм. Это скрины.
Я взяла телефон. На экране была переписка. Номер Джейн и ее автарка. Строчки текста читали меня как открытую книгу: «Они были вместе в его квартире в пятницу». «Она часто остаётся у него ночевать», «Они поссорились», «Они уехали с парковки», «Вот видео драки с вечеринки , Морган сама ее спровоцировала, но видео выглядит жестко, отправляю». И сухие, короткие ответы Шеннон Ланкастер с подтверждениями банковских переводов на счет Джейн.
Там же были прикреплены скрытые видеозаписи, где мы с Крисом просто разговариваем в коридоре, как целуемся. Потом видео мы с Кристианом у его машины. Снято издалека, тайно. Я не помнила этого момента. Она снимала нас исподтишка.
У меня перехватило дыхание. Мир вокруг поплыл. Это был не просто шок, это была ментальная смерть. Моя последняя иллюзия того, что в этом городе есть бескорыстная дружба, разлетелась в щепки.
- Она сдавала нас с потрохами с самого первого дня, Сэм, - тихо, с горькой злостью сказала Миранда.
- Пойдем, - тихо сказала я.
- Сэм, ты что задумала? - Миранда двинулась за мной.
Я быстрым шагом вернулась в холл. Джейн и Саванна всё еще стояли там, обсуждая что-то. Увидев меня, Джейн снова попыталась натянуть свою заботливую маску, но, поймав мой мертвый, ледяной взгляд, она осеклась. Саванна, мгновенно почувствовав зловещую атмосферу, благоразумно вжала голову в плечи и отошла на три шага назад.
- Сколько, Джейн? - я подошла к ней, скрестив руки на груди.
- Что... что «сколько», Сэмми? - она захлопала глазами, включая свою привычную дурочку.
- Сколько миссис Ланкастер платит за один слив моей жизни? - я сделала шаг вперед, нависая над ней. Мой голос был тихим, но в нем звенел металл. - Сколько стоило видео драки с Морган? Ну же, назови цену. Мне просто интересно, во сколько ты оценила мою дружбу.
Джейн резко побледнела. Ее глаза округлились от дикого, животного ужаса. Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но из горла вылетел только сиплый звук. Она оглянулась на Миранду, которая стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди и глядя на нее как на кусок дерьма.
- Сэм, я не понимаю, о чем ты говоришь, - её голос прозвучал тихо, с легкой, обиженной дрожью. Она включила тактику абсолютного отрицания. - Какая Шеннон? Какое видео?
- Я видела переписку, - перебила я. - Я видела переводы. Я видела видео, которые ты снимала. Так что давай выкладывай!
Джейн замерла. Её губы задрожали, на лбу выступили мелкие капли пота. Поняв, что отпираться бессмысленно, она моментально сменила тактику и перешла к агрессивной защите и рационализации. Её жалостливый вид испарился, уступив место острой, ядовитой колючести.
- Переписку она видела... - Джейн горько, сухо усмехнулась, и её глаза сузились. - А ты не хочешь спросить, почему я это делала, Сэмми?
- Ну так просвети нас?- с сарказмом усмехнулась Миранда.
- Миссис Ланкастер нашла меня сама. Пришла и предложила деньги за информацию. - негромко, без истерики произнесла она. - Это было легко, внушить себе, что это просто информация и она ничего не значит. Ложь удобна, когда в неё веришь. Она платила за отчеты о ваших отношениях.
- И ты согласилась.
- Согласилась, - Джейн не отвела взгляд и её лицо исказилось от подлинной, застарелой зависти, которую она больше не могла прятать за маской святоши.
- Ты любишь его? - спросила я в лоб.
- Да! Я люблю его, - продолжила Джейн. - Ещё задолго до тебя. Я видела его в кампусе, он смотрел сквозь меня. - горькая, почти незаметная полуулыбка тронула её губы. - А потом появилась ты. И я ненавидела себя за то, что завидую тебе. Довольны? - пауза, и горькая усмешка. - Я хотела, чтобы вы расстались. Я понимала, что это глупо. Что он не посмотрит на меня, даже если вы расстанетесь. Но когда очень больно, логика не работает.
Она замолчала, тяжело и прерывисто дыша. Я смотрела на Джейн, и внутри меня что-то окончательно перегорело. Ожидаемая вспышка ярости сменилась глухим, свинцовым спокойствием. Мой внутренний психолог понимал: передо мной стоял глубоко несчастный, завистливый, сломленный человек, который предпочел предать, вместо того чтобы бороться честно.
- Ты знала про Хосе? - спросила я. Мой голос был ровным. Слишком ровным.
- Нет. - Твёрдо, без колебаний ответила она. - Клянусь тебе нет. Если бы я знала, что тебе угрожает реальный человек... - она замолчала. - Хотя ты не обязана мне верить. Это справедливо.
За моей спиной послышался короткий выдох Миранды тот её особый звук, который означал крайнюю степень презрения при полном молчании. Саванна не произнесла ни слова. Просто смотрела на Джейн спокойно, изучающе, как смотрят на человека, которого видят впервые. Хотя знали три года.
Я смотрела на неё. На синяки под глазами. На руки, которые она держала неподвижно, потому что иначе бы тряслись. На то, как она стоит. Прямо, без попыток разжалобить. Это было хуже истерики на коленях. С истерикой всё понятно, ты злишься и уходишь. А вот с этим с тихим, голым признанием человека, который наконец перестал себе врать не знаешь, что делать. Потому что злость ищет чудовище. А здесь стоит просто человек. Со своей маленькой, очень человеческой тьмой внутри. Я не почувствовала жалости. Но и той обжигающей ярости, которую ожидала, тоже не было. Было что-то холоднее и тяжелее. Понимание. То трезвое, усталое понимание, которое приходит, когда перестаёшь требовать от людей быть лучше, чем они есть.
- Я и не верю, - резко сказала я. - И не прощаю тебя, Джейн. Ты предала меня....Это не изменится от того, что ты теперь это говоришь вслух.
- Я знаю.
- Я не могу делать вид, что ничего не было.
- Я не прошу об этом.
- Мне тебя жаль, - добавила я. - По-настоящему. Столько лет носить в себе такое и молчать. Это тяжело. Я не знаю, как ты это выдерживала.
Что-то в её лице едва дрогнуло, почти незаметно. Она не ожидала этого. Наверное, ожидала крика. Или холода. Или угроз. Но не этого.
- Прощай Джейн, - сказала я.
Джейн посмотрела на меня долгим, сухим взглядом. Из её глаз так и не упало ни одной слезы, её гордость и злость оказались сильнее. Она резко развернулась и пошла по коридору, чеканя шаг и не оглядываясь.
Морган Стэнхорд стояла у дверей аудитории. Она стояла, прислонившись к стене, с безупречным макияжем, как всегда со своей свитой.Я замерла, готовая к новому раунду войны. После вчерашнего ее позора на Лейкшоре я ожидала от нее порции яда, криков или истерики. Но Морган смотрела на меня совсем по-другому. В ее глазах не было прежней слепой злости. Там было... признание. Признание человека, который провёл ночь с неприятной правдой и к утру принял её.
- Надо же, Джонс, - негромко произнесла Морган, делая шаг навстречу. В ее голосе не было издевки, скорее сухая, взрослая констатация факта. - А ты оказалась сильнее, чем я думала. Стоит отдать тебе должное.
Я промолчала, навострив уши.
- Вчера у Лейкшора... - Морган отвела глаза в сторону на секунду, и на ее лице мелькнула тень вчерашней боли.- Ты сумела заполучить сердце Кристиана, по -настоящему. Я знала его достаточно долго, чтобы понимать это. Теперь это видят все. И даже я вынуждена это признать. Ты выиграла эту войну.
Я смотрела на свою главную соперницу и ловила себя на странной, дикой мысли.
«Как странно устроен этот чертов мир» - мой внутренний голос выдал финальный, самый горький аккорд за этот день. - «Враг, который ненавидел меня и пыталась уничтожить, в итоге ведет себя достойнее и честнее, чем подруга, которая клялась в верности. Морган била в лоб, открыто. А Джейн улыбалась и резала со спины.»
- Спасибо, Морган, - тихо, но искренне сказала я. - Мне тоже стоит отдать тебе должное. Как враг ты была достойной.
Морган едва заметно кивнула, ее губы тронула слабая, понимающая улыбка. Между нами словно растаял вековой лед. Мы не стали подругами, и не станем никогда, но мы заключили негласный мир двух женщин, которые прошли через один и тот же шторм.Иногда это дороже дружбы.
- Между нами могло быть иначе, - произнесла она. - В другой жизни.
- Но не в этой.
- Нет. Не в этой.
Она прошла мимо меня, стуча каблуками, а я осталась стоять посреди холла, чувствуя, как Брайтон ломает меня, но на месте сломанных костей вырастает новая, железная броня. Война с Хосе и Ланкастерами была впереди, но свой первый внутренний бой сегодня я выиграла.