Тот, кого люблю

«В тот вечер мы благодарили за то, что у нас есть, молча боясь потерять это завтра.»

Родители уехали на вечернюю закупку: завтра День благодарения, и мама еще с обеда пребывала в панике, обзванивая фермерские лавки, составляла списки, вычёркивала и снова дописывала. Она была уверена, что лучшие индейки уже разобраны, и теперь папа героически везет её по магазинам в надежде спасти семейный ужин. Он терпеливо ждал у порога с ключами в руке, с тем выражением человека, который давно принял, что праздничная суета это стихийное бедствие, которое невозможно предотвратить, можно только пережить. Входная дверь захлопнулась.

Я осталась одна. В пустой гостиной тикали часы, отсчитывая время до субботы, напоминая мне о том, что время спокойствия истекает. И тут телефон в моей руке дрогнул. Короткое уведомление на экране заставило сердце пропустить удар.

«Амелия Уитмор подписалась на ваши обновления».

Я застыла. Амелия? Зачем ей это нужно? Хочет получше изучить свою соперницу?

Любопытство обернулось добровольным погружением в мазохизм. Я тут же перешла на её страницу. Ну конечно. Её профиль был витриной. Настоящей выставкой роскоши и успеха, которую так тщательно выстраивала её мать. Не то что мой аккаунт, где половина фотографий это просто кадры неба из окна, потому что это самый интересный вид в моей жизни.

«Особняк в Англии...с винным погребом и личной конюшней..» я листала фото, и желчь поднималась к горлу. Я наткнулась на фото с того самого ужина Ланкастеров и Уитморов. Лора показывала мне этот кадр еще вечность назад, но здесь, в профиле Амелии, был другой ракурс. Она сидела за столом, сияющая, а Кристиан рядом. Его взгляд был сосредоточен, её голова слегка наклонена к нему. Ревность накрыла меня волной, обжигающей, как кипяток. Я знала, что Крис не любит её, что это лишь амбиции их матерей, но на этой фотографии они выглядели как идеальная пара.

Она создавала эту картинку для всех, выставляя их негласный союз как свершившийся факт или то что само собой разумеющиеся. «Интересно, - думала я, глядя в потолок, - он когда-нибудь думает об этом? О том, насколько легче было бы выбрать то, что предлагает его семья? Без скандалов, без проблем... ведь с ней всё было бы проще.»
Ответа у меня не было. И это было, пожалуй, страшнее всего.

Я листала дальше, и передо мной разворачивалась карта мира, о которой я знала только из учебников географии. Берлин, Токио...она была в Африканском сафари? Бал в Лондоне, мэр, аристократы в смокингах, художники, чьи работы стоят миллионы.

Мой внутренний голос превратился в едкого, ядовитого комментатора. Каждое ее фото наносило удар по моей самооценке.Я открыла свой профиль, чтобы посмотреть на себя ее глазами. Что она увидела? В основном фото с Мирандой и девочками. Шумные, яркие, но... локальные. Много природы, заката, облоков - это я люблю, но на фоне её жизни это выглядело просто скучно. И пара моих фоток двухлетней давности, когда мы летали на море с родителями и Лорой. Наверное, это была самая значимая поездка в моей жизни. У неё таких поездок по двадцать в год.

Я почувствовала, что тону в этой черной яме сравнения. Моя жизнь, которая казалась мне нормальной и уютной, на фоне её «витрины» выглядела как черно-белый эскиз в тетради, рядом с цветным полотном эпохи Возрождения.

Я закрыла её профиль. Голова болела. Не от напряжения в столовой, а от этой новой, острой ревности, смешанной с чувством собственной ничтожности. Кристиан не любит её, я знаю. Но, от этого легче не стало.

Утро Дня благодарения встретило меня суетой, которая казалась декорацией к фильму, о «идеальной семье» в преддверии праздников. Мама победила в битве за индейку папа привез её поздно вечером, гордый и уставший. С первыми лучами солнца дом наполнился ароматами специй, трав и пекущегося теста.На кухне царил контролируемый хаос. Мама, с мукой на щеке и сосредоточенным блеском в глазах, колдовала над индейкой напевая себе под нос.

- Сэм, детка, поможешь? Нужно взбить начинку для пирога. Только не переборщи с мускатным орехом, как в тот раз, ты же помнишь..- она улыбнулась, не отрываясь от работы.

Я взяла венчик и начала взбивать оранжевую массу. Корица, сахар, тыква... Этот запах должен был дарить уют.. На мгновение я вспомнила как а прошлом году именно так, мама раскатывала тесто, а мы с Лорой, смеясь, взбивали начинку, споря из-за щепотки корицы. Папа пробовал тесто, а в дверь постучал Рик с тем огромным букетом и неловкой, но честной улыбкой. Он тогда так отчаянно хотел стать частью нашего мира. И папа сказал ему: «Вы всегда будете желанным гостем».

- Помню, - тихо ответила я. - В тот день Рик впервые пришел к нам.

Мама улыбнулась, раскатывая тесто.
- Да, бедный мальчик. Так нервничал, что съел три куска, лишь бы папе понравиться. Кто бы мог подумать, что через год он уже будет частью нашей семьи.

Я внимательно смотрела, как мама ловко формирует бортики пирога, она была так счастлива этой стабильности. «Завидую».

К вечеру дом преобразился. Накрахмаленные скатерти, свечи, блеск столового серебра. Но когда в дверь постучали, мое сердце едва не выпрыгнуло из груди.На пороге стояли Лора и Рик. Лора была в красивом свободном платье, подчеркивающем её положение, но лицо её оставалось непроницаемым. Рик, как и в прошлом году, пришел с букетом, но теперь в его движениях не было той мальчишеской неловкости, только усталость и какое-то странное напряжение.

- Привет, - я сделала шаг навстречу сестре, пытаясь поймать её взгляд. - Я так рада, что вы пришли.

Я действительно была рада. Мне до боли не хватало её поддержки, её ворчания, нашего сестринского «мы». Я хотела обнять её, спросить, как она себя чувствует, но Лора лишь сухо кивнула.

- Привет, Сэм, - ответила она коротким, бесцветным голосом.

Она прошла мимо меня к маме, даже не задержавшись. Обида между нами стояла как физическая преграда. Лора всё еще считала меня эгоисткой, которая играет с огнем. Мои знания психологии, все эти лекции о честности и границах, сейчас казались кучей макулатуры. Рик неловко пожал мне руку. Его взгляд был сочувствующим, но в нем читалось и предостережение: «Не сейчас».

Мы сели за стол. Тот самый стол. Та же индейка, тот же сервиз. Я смотрела на Лору, которая сидела напротив и оживленно обсуждала с папой ремонт который нужно сделать в нашем доме. Она смеялась, Рик подливал ей сок, и на мгновение картинка стала идеальной.

«Как же легко имитировать счастье», - подумала я, медленно разрезая кусок индейки. - «Мы все здесь - мастера маскировки. Лора притворяется, что у нас всё хорошо. Я притворяюсь, что я всё та же Сэм. Рик притворяется, что ничего не знает о нас с его братом».

Папа сел во главе стола. Огляделся на маму, на Лору, на Рика, на меня и откашлялся.
- Ну, - сказал он. - Раз уж мы собрались все вместе.

Мама улыбнулась. Рик поднял голову. Лора отложила стакан.

- Я не умею говорить длинные речи, - продолжил папа, - вы все знаете.

Он помолчал секунду,  не для эффекта, а потому что папа всегда так делал, когда говорил что-то важное. Собирался.

- Семья -это ваша крепость. Помните об этом всегда. Чтобы не случилось, вы всегда можете надеется друг на друга. Я благодарен. За этот стол. За вас всех.- Папа вдруг посмотрел на Лору, потом на меня, и его взгляд стал каким-то... другим. - Вы так быстро выросли. Кажется, еще вчера Лора учила Сэм завязывать шнурки... а теперь...- он сделал глубокий вдох, пытаясь скрыть нахлынувшую сентиментальность.- Я благодарен этому празднику за то, что мы все здесь,за вас!

Он поднял стакан с соком,мама подняла свой. Лора тоже, и я увидела, как её взгляд на долю секунды метнулся в мою сторону, я. видела, что слова папы задели и её. Рик коротко кивнул. Я подняла свой стакан и подумала: за этот стол. Да. За то, что мы все здесь.

- Папа, - сказала Лора, когда все опустили стаканы. - Ты... заставил нас всех растрогаться.

- Я просто практичный, - возразил он,возвращая себе привычный твердый тон .

- Папа стареет, - добавила мама игриво, - Становится сентиментальным.

- Я не старый, - обиженно сказал папа, и все за столом засмеялись - тихо, искренне.

- Кстати, - Рик обратился к папе, - родители просили передать, что в субботу ждут вас на ужин. Хотят собрать всех вместе. Они позвонят лично, но я решил предупредить.

Папа напрягся. После ужина у Йоханссонов он не особо горел желанием посещать такие места.
Он помолчал. Отложил вилку. Посмотрел в свою тарелку с тем выражением, которое я знала: он думает, как сказать что-то деликатное, не обидев человека напротив.

- Мы подумаем, - сказал он наконец.-В последнее время я не...

- Па-а-па, - Лора произнесла это с той особой интонацией - мягкой, но твёрдой - которую она использует, когда хочет добиться своего, не создавая сцены.

- Лора, я сказал - подумаем.

- Это будет очень приятный вечер, - мягко добавил Рик. - Без официальности. Просто ужин.

Папа посмотрел на него. Рик выдержал взгляд спокойно, без давления, без лишней настойчивости. Просто ждал.

Папа вздохнул, глядя на её живот, и сдался:
- Хорошо, мы будем.

Разговор за столом тёк сам собой, лёгкий, бытовой, наполненный теми мелкими историями, которые и составляют настоящую жизнь. Мама рассказывала про наше детство,про забавные моменты из нашей с Лорой жизни, папа иногда дополнял что-то свое, Рик слушал внимательно и с теплом улыбался. Лора ела медленно и рассеянно поглаживала живот, совсем не замечая этого. Я наблюдала за всеми со стороны.

- Сэм, ты совсем ничего не ешь, - папа внимательно посмотрел на меня.

Я подняла глаза. На меня смотрели все. Лора замерла с вилкой в руке, и в её глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на тревогу за меня.

- Просто устала, пап, - я выдавила улыбку, которая стоила мне огромных усилий. - Пирог просто отличный. Совсем как в прошлом году.

«Ложь», - подумала я, чувствуя на языке вкус корицы, которая теперь отдавала пеплом. - «Ничего уже не будет как в прошлом году.

Я смотрела на Рика, который увлеченно рассказывал папе о расширении производства на заводе. Он выглядел таким спокойным, таким... уместным здесь. И это спокойствие пугало меня больше всего.

«Знает ли он?» - этот вопрос бился в моей голове в такт стуку столовых приборов. - «Лора не могла не рассказать ему. Они одно целое, у них нет секретов, особенно таких.Она наверняка выплеснула ему всё: и свою обиду на меня, и мой "безумный" роман с его братом».

Я поймала себя на том, что пристально слежу за его руками. Вот он передает мне соусницу. Посмотрит ли в глаза с тем осуждением, которое я уже привыкла видеть у Лоры? Но Рик был безупречен. Его вежливость казалась непробиваемой броней. Мне было невыносимо стыдно. Мы с Кристианом крутили роман у них под носом, в то время как две семьи строили грандиозные планы на его свадьбу с Амелией. В глазах Рика это должно выглядеть как высшая степень неуважения.

- Сэм, передай, пожалуйста, салфетки, - голос Рика вырвал меня из оцепенения.

Я протянула ему подставку, и наши взгляды встретились. На мгновение его улыбка дрогнула. В глубине его глаз я увидела не злость, а теплую улыбку. В этот момент я поняла: он знает. Или, по крайней мере, догадывается. Нет,он точно знает.

- Спасибо,- тихо сказал он, и в его интонации мне послышалось невысказанное: «Посему именно мой брат?» может это мое больное воображение.

Лора в этот момент резко сменила тему, начав расспрашивать маму о чем-то бытовом, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Я опустила глаза в тарелку. Моё смущение превратилось в тяжелый, липкий ком.Я проглотила кусок пирога, который показался мне сухим и безвкусным. В прошлом году этот пирог был символом начала новой жизни для Лоры и Рика. В этом году он стал вкусом моего собственного конца. «Как мы до этого дошли?» - этот вопрос пульсировал в висках.

Когда ужин подошел к концу, папа с Риком вышли на улицу. Мама, уставшая, но довольная тем, что праздник удался, присела в кресло в гостиной.  А мы с Лорой, повинуясь многолетней привычке, той самой, которую не отменяет никакая обида - молча начали убирать со стола. На кухне было тихо, только шум воды в раковине и негромкий стук фарфора. Лора стояла рядом, принимая у меня намыленные тарелки, чтобы ополоснуть их. Мы работали синхронно, как два идеально отлаженных механизма, но эта тишина была не уютной, а давящей. Я смотрела на её профиль, на то, как она сосредоточенно хмурится, и чувствовала, что больше не могу.

- Лора... - мой голос прозвучал едва слышно.
Она не повернулась, лишь её руки на мгновение замерли под струей воды.

- Прости меня, - я сжала край тарелки. - Я знаю, что ты обижена из-за того, что я скрывала это. Я не хотела, чтобы так вышло, - я сжала губу, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Не из-за того, что я тебе не доверяю. Я просто... я сама не знала, во что это превратится.

Лора медленно выключила кран. Она наконец повернулась ко мне, вытирая руки полотенцем. В её глазах была не ярость, а та самая сестринская горечь, от которой мне стало еще хуже.

- Мы никогда ничего не скрывали, Сэм, - тихо сказала она. - Я думала, что я первый человек, к которому ты придешь. А ты заставила меня чувствовать себя посторонней.

Я почувствовала, как к горлу подкатил ком, а перед глазами всё поплыло. Сдерживать это больше не было сил.

- Лора. Пожалуйста... не отталкивай меня. Мне так тебя не хватало, - всхлипнула я, и первая слеза скатилась по щеке. - Все эти дни... я просто хотела прийти к тебе, уткнуться в плечо и всё рассказать.

Она помолчала, внимательно вглядываясь в моё лицо, а потом вдруг её взгляд смягчился. Обида на мгновение отступила перед простым женским любопытством. Она сделала полшага ближе и понизила голос до шепота:

- И когда... когда всё это началось? Я имею в виду  по-настоящему?

Я сглотнула, чувствуя, как щеки обдает жаром.

- Помнишь... ваш предсвадебный ужин? - прошептала я, опуская глаза. - Всё началось тогда. После него.

Лора округлила глаза, прикрыв рот ладонью.

- Боже...В тот самый вечер? И ты молчала об этом столько месяцев?

- Всё закрутилось так быстро, так... безумно. Кристиан совсем не такой, Лора. И я его люблю...

Я почувствовала, как к горлу подкатил ком, а перед глазами всё поплыло. Сдерживать слезы больше не было сил.

-Лора. Пожалуйста... не сердись.

Лора смотрела на меня секунду, её лицо дрогнуло, и вся её напускная строгость рассыпалась. Она шагнула вперед и крепко, до боли, прижала меня к себе.

- Глупая, - прошептала она, и я почувствовала, как её плечи тоже начали вздрагивать. - Какая же ты глупая, Сэм. Почему ты не пришла раньше?

Мы стояли посреди кухни, обнявшись, и плакали сентиментально, навзрыд, смывая этими слезами всю ту ложь и холод, что накопились между нами. Это были самые честные минуты за долгое время.

- Я люблю тебя, - прошептала я ей в плечо, захлебываясь слезами. - Ты единственная, кто у меня есть.

- И я тебя люблю, мелкая, - Лора отстранилась, вытирая мне щеки ладонями, хотя её собственные глаза были красными. - Если ты по-настоящему счастлива с ним... то я рада за тебя. Правда.

Я всхлипнула и уткнулась ей в плечо. Это было то самое облегчение, которого я так ждала.

Когда они с Риком уходили, в прихожей стало намного теплее. Рик помогал Лоре надеть пальто, и я снова поймала его взгляд. Он смотрел на нас с той самой теплой, всё понимающей улыбкой. Теперь я была уверена на сто процентов: он знает. И его безмолвное одобрение того, что мы помирились, значило для меня больше любых слов. Он едва заметно кивнул мне, как настоящий старший брат.

- До субботы, - тихо сказала Лора, обняв меня на прощание еще раз.-С днем благодарения!

- До субботы,  -шептала я, пока она крепко прижимала меня к себе. - Спасибо...

Дверь закрылась. Я осталась стоять в пустом коридоре, но теперь в груди не было той свинцовой тяжести. Я вернула сестру. И что бы ни случилось в субботу у Ланкастеров, теперь я знала: я буду там не одна.