Тот, кого люблю

«В углу у жертвы всегда прорезаются зубы».

Я закрыла дверь своей комнаты и прислонилась к ней спиной, не зажигая свет.  В Брайтоне было три часа утра, в доме родителей пахло чистотой, кондиционером для белья и спокойствием.

Я дошла до кровати и рухнула на нее прямо в куртке.  «Боже...» В голове всё смешалось в вязкую, липкую кашу. Мысли перескакивали с одной картины на другую, не давая зацепиться за реальность.

Я зажмурилась, но перед глазами тут же всплыл мальчишка, который просто хотел быть крутым и водить машину. Я видела его лицо размытое, нечеткое, но полное того самого восторга, который когда-то испытгывал и сам Крис. Лицо перепачканное мазутом, а через секунду безжизненное на холодном кафеле заправки.

Кристиан не просто сдал друга. Он вырвал Хосе из своей жизни, как зараженную опухоль, потому что тот начал убивать тех, кто был им дорог. А потом возникла Эстер.

Имя кололо изнутри, как мелкие осколки стекла. Я пыталась представить её. Красивая? Наверняка. Холодная? Крис сказал она любила блеск денег и рев турбин больше, чем людей. Женщина, которая была рядом с Хосе, когда они чувствовали себя королями, и которая стерла его из памяти, как только щелкнули наручники. Она не ждала.

- Черт,  она ушла и теперь, «Для него наше "мы" - это живое оскорбление», - прошептала я в подушку.

Я свернулась калачиком, обхватив себя руками. Мой уютный мир будущей психологини окончательно сгорел. В учебниках не писали, что делать, если твой мужчина - каратель, а его бывший лучший друг - психопат,и наркоторговец.

Я лежала в темноте, слушая тиканье часов,это нервировало. Не выдержав я нащупала телефон на тумбочке. Экран больно резанул по глазам холодным белым светом.
«Эстер». Я вбила имя в поисковую строку, добавив «Брайтон» и «гонки». Имя фамилия, Ланкастер, там не фигурировала - Николас слишком хорошо заметал следы.

Поисковик выплюнул сотни страниц. Соцсети, старые форумы стритрейсеров, статьи в местных газетах пятилетней давности. Десятки девушек с этим именем. Блондинки, брюнетки, рыжие. Улыбающиеся с селфи, позирующие на фоне моря, рекламирующие косметику. Я заходила в профиль к каждой. Всматривалась в лица, пытаясь найти хоть какой-то намек на ту «хищность», о которой говорил Крис. Искала в списках друзей знакомые фамилии или хотя бы смазанные фото на фоне алых мустангов.

- Боже, что я делаю? - прошептала я, листая очередную ленту фотографий.

Я не знала её возраста. Не знала цвета волос. Не знала даже, жива ли она еще или уехала из страны. Перед глазами всё плыло. Каждая «Эстер» из интернета казалась мне потенциальной угрозой.
«Эта слишком молодая... Эта слишком простая... Эта...» Я остановилась на профиле девушки с холодными глазами и идеальной укладкой. Она позировала в дорогом ресторане. «Она любила блеск денег», - пронеслось в голове. Моё сердце пропустило удар. Может, это она? Но на фото не было ни даты, ни привязки к Брайтону.

Каша в голове становилась всё гуще. Я искала призрак. Женщину, которая бросила мужчину в камере и просто пошла дальше.

«Если бы я была Эстер, - подумала я, глядя в темный потолок, - я бы тоже стерла всё. Заблокировала бы прошлое, сменила бы аккаунты, чтобы никто из той жизни не смог меня найти».

Осознание ударило под дых: если она действительно такая, какой её описал Крис, я никогда не найду её по простому запросу в Google. Она мастер исчезновений.

Я отбросила телефон. Он упал на одеяло, продолжая светиться, как маленькое окно в чужие, пустые жизни. Кристиан сказал, что она исчезла. А Хосе... Хосе смотрит на меня и видит её предательство. Он видит её уход, её холодность, её отказ ждать. И теперь он хочет, чтобы я та, что осталась верна его врагу,  заплатила за грехи Эстер или же за грехи Кристиана.....И что теперь? Значит, по его версии, Кристиан в принципе не может заслуживать счастья?  Что тень того предательства  и цена «чистой совести» должна перекрывать любое его право на будущее?  Черт!

«Завтра я спрошу Брайана», - мелькнула последняя мысль перед тем, как забытье наконец начало затягивать меня. - «Он точно видел её. Он не сможет соврать».

Я не помню, как уснула. Помню только, что окно в моей комнате было приоткрыто, и ноябрьский воздух тихо двигал занавеску туда-обратно, туда-обратно, как маятник. Утро пришло серым и безжалостным. Я проснулась раньше будильника в шесть сорок семь, когда солнце ещё не решило, вставать ему сегодня или нет. В комнате было холодно. Занавеска всё ещё двигалась. Я лежала и смотрела в потолок, и первые несколько секунд всё казалось нормальным. Обычное утро, обычная комната, обычный потолок с маленькой трещиной у правого угла, которую я знаю наизусть.

Я потянулась к телефону  инстинктивно, как всегда, как будто маленький экран способен объяснить, что происходит с твоей жизнью. Семь сообщений от Миранды, с нарастающей степенью паники: сначала «ты дома?», потом «Сэм ответь», потом просто три вопросительных знака и один восклицательный. Смайлики эмоджи «злюсь», «паника»,»слезы». Я убрала телефон под подушку. Встала. Умылась холодной водой, долго, дольше, чем нужно, просто потому что холод давал иллюзию ясности. Посмотрела на своё отражение. Бледная. Тени под глазами.

Я выстирала куртку ещё ночью, почти механически, едва дошла до ванной,  всё равно осталось что-то. Не кровь. Просто пятно, которую невозможно отмыть до конца. «можно выкиндывать куртку в мусорку».

Я надела джинсы,  голубой свитер, заколола волосы как попало и спустилась вниз.
На кухне пахло кофе. Папа уже ушёл на работу, его чашка стояла в раковине ещё с тёплыми разводами. Мама сидела за столом с телефоном, и по тому, как она подняла на меня глаза - быстро, оценивающе, с той особой материнской остротой, которую не объяснить никакой психологией - я поняла: она что-то подозревает. Или уже знает. Что иногда одно и то же.

- Доброе утро, - сказала я нейтрально.

- Доброе, - ответила она. И ничего больше.

Я налила себе кофе. Взяла кусок тоста, которое не хотела. Встала у окна, глядя на двор, на папины розы, которые мама каждую осень укрывает на зиму, на мокрый асфальт, на соседскую кошку, которая сидела на заборе с видом человека, решившего все свои проблемы.

Везёт тебе, - подумала я.

- Сэм, - мама отложила телефон.

Я не обернулась.

- Ты вчера пришла очень поздно.

- Я была с девочками.

- Все в порядке?

Я наконец повернулась. Мама смотрела на меня без злости что было хуже злости, потому что злость можно отразить, а вот этот взгляд, тихий, тревожный, этот взгляд пробивал любую броню.

- Не придумывай историю, - мягко сказала она. - Просто скажи мне: по-настоящему - ты в порядке?

Нет, - хотела сказать я. Я совсем не в порядке. Я влюблена в человека с тёмным прошлым, у которого есть враги! Которые хотят отомстить ему через меня.Я видела драку. Я сидела в машине с опасным человеком. Я обработала рану тому, кого бросила ради его же матери, а потом позволила ему отвезти меня домой и не смогла убрать руку, потому что скучаю и все еще  люблю его безумно. На меня обижена моя беременная сестра и она не хочет со мной разговаривать, а Себастьян Уитмор требует, признания, что я раздучница и увела жениха у ее любимой сестры. Мать моего парня меня ненавидит и хочет, нашего разрыва и я понятия не имею, что делать со всем этим дальше.

- Да, - сказала я. - Я в порядке.

Мама смотрела на меня ещё секунду. Потом коротко кивнула, как ставят галочку, не веря написанному, но принимая его к сведению.

- Возьми ещё  тостов,- сказала она. - Ты не ела нормально уже несколько дней.

Я взяла ещё один. И почему-то именно эта её забота, которая не задавала лишних вопросов , заставила что-то сжаться у меня в горле так, что я едва не расплакалась прямо у окна, в джинсах и мятом свитере, с куском  хрустящего хлеба в руке. Я не расплакалась. Просто допила кофе и пошла собираться в университет.

Лейкшор встретил меня запахом влажного камня и чьей-то громкой, слишком громкой музыкой из наушников в холле. Первая пара - социология, начиналась через двенадцать минут. Я шла по коридору, и всё казалось странно нормальным: те же лица, те же спешащие студенты, та же миссис Бланшет в конце коридора у столовой с выражением человека, которого раздражает само существование человечества.

Только внутри у меня всё было не так, как обычно.
Миранда перехватила меня у лестницы.
Она появилась из-за угла, быстро, целенаправленно, как ракета с системой наведения. На ней было красное пальто, волосы собраны наспех, и она смотрела на меня так, как смотрят на человека, который пропал с радаров в разгар катастрофы и теперь имеет наглость делать вид, что всё нормально.

- Ты живая, - сказала она.

- Живая.

- Хорошо. - Она взяла меня за локоть и потащила в сторону, подальше от потока студентов. - Потому что я всю ночь придумывала, что скажу тебе, когда найду. И большинство вариантов начиналось с «ты с ума сошла».

- Можешь начать с этого.

- Ты с ума сошла, - послушно сказала Миранда. - Сэм, ты сидела в машине с человеком, из-за которого Кристиан чуть не устроил убийство посреди шоссе. Что с тобой происходило?

- Я хотела узнать правду.

- Правду! - она всплеснула руками, но тут же опустила их, вспомнив, что вокруг люди. - Боже, Сэм, правду. Ты вообще понимаешь, чем это могло закончиться?

- Понимаю.

- Нет, не понимаешь. - Она остановилась и посмотрела на меня - серьёзно, без своей обычной иронии. - Потому что если бы понимала, ты бы не полезла в эту машину.

Я молчала.

- Что он тебе сказал? - её голос стал тише.

Я коротко пересказала. Без подробностей, просто суть. Пять лет. Гонки. Ошибка, за которую заплатил один, по вине другого. Миранда слушала, не перебивая, что само по себе было редкостью. Когда я замолчала, она долго смотрела куда-то в сторону.

- А Крис? - наконец спросила она. - Он подтвердил?

- Да.

- Всё?

- Не всё. Но достаточно.

Миранда медленно кивнула. Я видела, как она складывает это в голове - собирает пазл, у которого не все детали одного цвета.

- И что теперь?

- Не знаю, - честно сказала я.

- Умеешь ты обнадёжить.

- Миранда.

- Что?

- Спасибо. Что была там. Что не уехала раньше.

Она смотрела на меня секунду. Потом фыркнула - коротко, в своей манере, как будто сентиментальность была болезнью, которую нужно срочно лечить иронией.

- Ещё раз сядешь в его машину, и я лично сдам тебя Шеннон Ланкастер, - сказала она. - Пойдём. Уинслоу уже в аудитории, я видела через стекло.

Социология прошла как в тумане. Я сидела, смотрела в тетрадь, изредка делала какие-то пометки, скорее для видимости, чем по необходимости. Мозг работал на другом уровне: поверхностный слой исправно фиксировал слова профессора, а под ним, глубже, медленно и методично разворачивалась мысль, которую я не могла остановить.

Эстер. Ночью я искала её в интернете. Долго, бессмысленно листала профили, вглядывалась в чужие лица, пытаясь по каким-то неуловимым признакам угадать: вот она. Ничего не нашла. Конечно, если она действительно такая, какой её описал Крис, она давно стёрла все следы. Но имя всё равно не отпускало. Эстер. Где же она сейчас?

После пары Саванна поймала меня в дверях. Она не кидалась с расспросами, как Миранда, и не смотрела с той виноватой, измученной нежностью, которую я ожидала. Просто встала рядом и молча пошла со мной по коридору. Это было по-саваннски: она всегда умела быть рядом, не занимая слишком много места.

- Джейн сегодня не пришла, - сказала она наконец.

Я кивнула. Уже знала.
- Знаю.

- И ты думаешь, что она знала? Про Хосе, про его план?

Я остановилась у окна. Смотрела во двор, где несколько первокурсников курили у стены, делая вид, что их не видно. Джейн. Которая первой поднимала мои книги на первом курсе. Которая приносила чай и молча сидела рядом, когда нужна была тишина.

- Не думаю, что она знала всё, - сказала я медленно. - Но она знала достаточно. И не сказала.

- Что будешь делать?

- Не знаю ещё, - призналась я. - Дай мне подумать.

Саванна кивнула. И ничего больше не добавила - что тоже было по-саваннски.

В столовой я сидела одна. Миранда задержалась на консультации, Саванна ушла в библиотеку, и я впервые за долгое время оказалась за нашим привычным столиком у окна без никого. Взяла кофе, который оказался слишком горячим, обожгла язык, поставила стакан на стол и просто сидела. Смотрела на людей.

Вот двое первокурсников делят наушники и что-то тихо смеются. Вот Бенни Стоун у стойки, уже с новым телефоном, как ни в чём не бывало, потому что Бенни Стоун это явление природы, его не сломать. Вот Морган у дальнего стола со своей свитой, она смотрит в телефон, её нос под слоем тонального крема всё ещё чуть неровный, и я чувствую что-то странное, не торжество, не вину, просто усталость от того, что мы все так долго тратили силы друг на друга.

И тут в столовую вошёл Брайан. Он увидел меня сразу или я была единственной точкой, которую он искал. Подошёл, не спрашивая разрешения, поставил свой поднос напротив и сел.

- Привет, - сказал он.

- Привет.

Он взял вилку, посмотрел на свою тарелку, отложил вилку обратно.

- Как ты?

- Спрашиваешь от себя или от него?

- От себя, - сказал он просто.

Я посмотрела на него. Брайан выглядел усталым  не так, как выглядят после одной плохой ночи, а так, как выглядят после длинного периода, когда несёшь что-то тяжёлое и делаешь вид, что не несёшь.

- Нормально, - ответила я. - Более или менее.

- Ты сердишься на меня?

- За что?

- За то, что не сказал тебе раньше. Про Хосе.

Я подумала. Честно.

- Нет, - сказала я. - Я понимаю, почему ты молчал. Это не твоя история,нечего было рассказывать.

Он чуть расслабился, не сильно, но я заметила.

- Ты хорошо знаешь Кристиана?

- Дольше пяти лет - сказал Брайан. - Это много. - Он снова взял вилку и на этот раз всё-таки начал есть. - У него есть хорошие качества, Сэм. Просто они все упакованы в такое дерьмо, что до них трудно добраться.

Я невольно улыбнулась. Не весело скорее устало, но честно.

- Это я заметила.

Мы помолчали. Столовая гудела вокруг нас своей обычной жизнью.

- Брайан, - сказала я вдруг.

- Да?

- Ты знаешь Эстер?

- Эстер? - повторил он, нахмурившись. - Это имя... Крис назвал его вчера?

- Да. Сказал, что она была с Хосе. Брайан, ты когда-нибудь слышал о ней раньше?

Брайан медленно выдохнул и отодвинул поднос. Он выглядел растерянным.

- Сэм, я пришел в эту компанию, когда Хосе уже год как сидел. Для меня вся та история была просто легендой, мрачным фольклором про «старые добрые времена», которые закончились кровью. Имя Эстер... - он на мгновение задумался, потирая подбородок. - Я слышал его пару раз. Пьяный шепот по углам, когда кто-то из «стариков» вспоминал те гонки.

- И всё? Больше ничего?

- Крис никогда не упоминал её при мне. Ни разу за все эти годы, - Брайан подался вперед, понизив голос. - Но я видел, как он меняется, когда в разговоре всплывало что-то, связанное с тем временем. Он закрывался. Уходил в себя на несколько дней.

Брайан встал, его лицо было бледным.

- Я не знал её, Сэм. И, честно говоря, глядя на то, что происходит с Крисом сейчас... я рад этому. Будь осторожна. Если ты начнешь копать там, где Кристиан поставил надгробие, ты можешь найти не ответы, а то, что разрушит вас обоих.

Брайан ушел, а я так и осталась сидеть с остывшим кофе. Гул столовой казался фоновым шумом, как радио в другой комнате. «Надгробие». Это слово, брошенное Брайаном, теперь пульсировало в висках. Кристиан не просто спрятал свое прошлое, он похоронил его под слоем бетонного молчания. И я была той, кто сейчас стоял над этой плитой с лопатой в руках.

Я достала телефон и зашла в групповой чат семьи. Висело несколько уведомлений от мамы про ужин и сообщение от Себастьяна Уитмора?

Себастьян Уитмор: «Амелия приглашена на ужин к Ланкастерам, и я ожидаю, что к этому моменту вы освободите её от иллюзий. Напоминаю о нашем уговоре, Саманта. Суббота крайний срок. Или я сделаю это за вас».

Холодный, вежливый шантаж. Себастьян не просил он ставил перед фактом. Суббота. У меня оставалось меньше пяти дней на то, чтобы либо самой разрушить всё, что связывало Кристиана со мной или же разрушить то что связывало его и Амелию.

- Эй, Сэм? - голос Миранды заставил меня вздрогнуть. Она стояла рядом с подносом, внимательно изучая моё лицо. - Ты нашла там список смертников?

Я быстро заблокировала телефон и убрала его в карман.

- Просто... семейные дела.

- Ага, судя по твоему лицу, твои семейные дела включают в себя полный писец, - Миранда села на место Брайана.- Что сказал Брайан? Опять советовал «не лезть»?

- Сказал, что я копаю могилу, - ответила я, глядя в окно на серый двор университета.

Миранда замолчала, и на её лице впервые за утро проступила настоящая тревога.

- Он про Эстер?

- Он её не знает. Никто её не знает. Она - призрак, Миранда. И я только что поняла, что совершаю огромную ошибку, пытаясь этого призрака оживить.

Миранда замерла с сендвичем в руке , недоверчиво прищурившись.

- То есть ты передумала её искать? После того, как полночи провела в архивах?

- Передумала, - я решительно отодвинула от себя пустой стакан, и этот звук поставил точку в моих сомнениях. - Зачем она мне, Мир? Какую истину она мне откроет? Если я верю Кристиану, а я верю ему больше, чем самой себе, то мне не нужны очные ставки с его прошлым. Возможно ее, уже и в живых-то нет. Или она давно живет под другим именем в другой части света, печет пироги и понятия не имеет, что в маленьком Брайтоне два идиота до сих пор не могут поделить её тень.

- Ну, наконец-то. Рациональная Сэм мне нравится гораздо больше.-Миранда медленно опустила сэндвич, и на её губах появилась слабая, одобряющая улыбка,- Но твоя решимость меня иногда пугает.

- И меня порой... - я глубоко вздохнула, потирая виски. - Но у меня нет времени на призраков, когда живые люди пытаются перерезать мне горло.

Я снова достала телефон и открыла сообщение от Себастьяна. Холодные буквы жгли экран.
«Суббота - крайний срок».

- Себастьян... - я произнесла его имя так, словно выплевывала горькую таблетку, - Он хочет, чтобы я призналась Амелии, что я та самая «разлучница». До субботы.

Миранда присвистнула.

- Если и ты скажешь это в субботу при всех, Шеннон тебя просто уничтожит. Она не позволит тебе сорвать сделку века.

- Я знаю, - я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. - Себастьян думает, что зажал меня в угол. Он ставит на мою трусость или на мою совесть, называй это как хочешь.

- И? Что ты собираешься делать?

Я посмотрела на Миранду, и в моем взгляде больше не было сомнений.

-  Я не буду играть по его сценарию, Миранда. Себастьян хочет правды? Он её получит. Но не ту правду, которую он себе нафантазировал. И уж точно не в ту субботу, когда ему будет удобно её услышать.

Я медленно встала, поправляя сумку. Груз, который давил на плечи всю ночь, внезапно стал моей броней. Гул столовой, лица студентов, запах дешевого кофе, всё это теперь казалось декорациями к сцене, в которой я больше не согласна на роль жертвы.

«Как же вы все ошибаетесь во мне», - подумала я, и эта мысль отозвалась во мне странным теплом.