Тот, кого люблю

«Ни один её выпад не имеет власти надо мной.»

Воскресенье навалилось на меня тяжелым, ватным одеялом. Я проснулась в одиннадцать, голова гудела, словно я всю ночь разгружала вагоны с кирпичами. Солнечный луч, наглый и слишком яркий для этого паршивого утра, резал глаза, пробиваясь сквозь щель в шторах.
Снизу, из кухни, долетали звуки, которые в нашем доме были редкостью: громкие, резкие голоса. Папа и мама ругались. Обычно папа предпочитал молча уйти в гараж или уткнуться в газету, но сегодня... сегодня плотина, кажется, рухнула.

- ...ты хоть понимаешь, как это выглядело со стороны, Эми?! - голос отца дрожал от сдерживаемой ярости. - Ты бегала за Шеннон, как комнатная собачка! Ты поддакивала каждому её слову, даже когда она открыто смеялась тебе в лицо!

- Она не смеялась, Роберт! Мы завели связи! Мы показали, что Джонсы - это не просто работяги из пригорода. Мы...

- Мы показали, что у нас нет ни капли гордости! - грохнул по столу папа. Судя по звуку, подпрыгнули даже чашки.

- Я старалась для детей! - сорвалась на плач мама. - Чтобы у Саманты был шанс! Чтобы Лору не считали там бесприданницей! Если бы я не вела себя так...

- Если бы ты вела себя как человек с достоинством, нас бы, возможно, уважали! - отрезал папа. - Но ты решила поиграть в аристократку.

Мама что-то выкрикнула в ответ, я на разобрала что именно,  но папа уже не слушал. Раздался оглушительный хлопок входной двери. Тяжелый, окончательный. Всё. Папа ушел в гараж  его единственное убежище, он всегда уходил туда, когда больше не хотел разговаривать.

Я выждала пару минут, слушая, как на кухне ворчит мама, хлопая дверцами шкафов и гремя посудой. Это было её привычное состояние после ссоры - агрессивная домашняя суета. Я медленно спустилась вниз. В доме пахло подгоревшим хлебом и чем-то терпким. Мама стояла у плиты спиной ко мне, яростно оттирая несуществующее пятно на столешнице.

- Проснулась наконец? - бросила она, не оборачиваясь. Голос у неё был сорванный и обиженный. - Отец твой совсем с ума сошел. Никакой благодарности, только и знает, что дверями хлопать...

Я не ответила. Сил на споры не было. Я прошла к холодильнику, чувствуя себя абсолютно пустой, достала пакет молока, из шкафа коробку с хлопьями и начала медленно насыпать их в миску. Звук падающих кукурузных хлопьев казался в этой тишине неестественно громким.

- Мам, о Лоре слышно что-нибудь? - спросила я, стараясь не рассыпать хлопья , - Она звонила?

Мама перестала тереть стол и тяжело вздохнула, поправляя растрепанные волосы.

- Нет, еще не звонила. Наверное, сейчас у врача на приеме. Шеннон сказала, что вызовет самого лучшего специалиста из города.

Я кивнула и снова опустила взгляд в миску. Хлопья уже начали размокать в молоке. Дом был странно тихим.

Мама снова принялась ворчать, переходя на обсуждение того, «какая бледная была Лора» и «какой хороший чай подавали в конце», но я уже не слушала. В этот момент на столе завибрировал мамин телефон. Она схватила его так быстро, будто ждала спасительного звонка из другого мира.

- Да? Да, Шеннон! - её голос мгновенно преобразился, наполнившись той самой сахарной вежливостью, от которой меня вчера тошнило. - Доброе утро. Как Лора?

Я замерла с ложкой в руке, прислушиваясь.

- О, слава богу... Да, конечно. Врач сказал, что просто переутомление? Понимаю, столько событий...

Затем мама окончательно «включила» светскую львицу. Она прижала телефон к уху и, забыв про грязную тряпку в руке, начала ворковать.

- Да, дорогая, вечер был просто божественный! Ты была так элегантна... А закуски? О, я до сих пор под впечатлением от тех тарталеток... Да-да, Лора в надежных руках, я совершенно не сомневаюсь.

Я молча доела хлопья. Они казались картонными на вкус , и слушать  этот спектакль я больше не могла.

- Я пойду к папе, - бросила я, ставя миску в раковину.

Но мама даже не обернулась, она была слишком занята обсуждением «невероятного вкуса» Миссис Йоханссон. Я закатила глаза так сильно, что стало больно, и, не сказав ни слова, вышла из кухни.

Захлопнув входную дверь громче,чем хотела я вышла на задний двор. Воздух здесь был прохладным и пах машинным маслом - запахом моего детства. Дверь в гараж была распахнута. Папа стоял у верстака, копаясь в деталях какого-то разобранного двигателя. Его руки были по локоть в мазуте, а челюсти плотно сжаты. Он даже не поднял головы, когда я вошла, но я знала, что он заметил мое присутствие. Я присела на край старого табурета, наблюдая за тем, как папа с каким-то ожесточением затягивает гайку.

- Мисис Ланкастер звонила, - тихо сказала я, - Говорит, с Лорой всё в порядке.

Папа на секунду замер, сжимая гаечный ключ, а потом коротко кивнул, продолжая работу.

- В порядке, значит, - глухо повторил он. - Ну, раз Ланкастеры так говорят, значит, нам остается только верить. Подай-ка мне тот ключ на двенадцать, - попросил он, кивнув на ящик с инструментами.

Я подала папе ключ. Металл был холодным и тяжелым, в отличие от вчерашнего золотого браслета, который сейчас пылился в коробке наверху. Папа молча взял инструмент и снова нырнул под капот старого «Форда». Это была его вторая старая машина, которую он собирался продать. В гараже стояла та особенная тишина, которая бывает только между людьми, понимающими друг друга без лишних слов. Звук работающего ключа, мерное дыхание отца и далекий, едва слышный из открытого окна кухни голос мамы. Она всё еще смеялась. Этот смех просачивался сквозь щели, как ядовитый газ. Она всё обсуждала и обсуждала вчерашнее, смакуя каждую деталь

- Она думает, что вытянула счастливый билет, - негромко произнес папа, не отрываясь от работы. Его голос из-под капота звучал глухо. - Думает, если Шеннон Ланкастер тратит на неё свое воскресное утро, значит, мы теперь в одной лиге.

Я подтянула колени к подбородку, сидя на табурете и разглядывая свои пустые запястья.

- А на самом деле? - спросила я.

Папа выпрямился, вытирая лоб тыльной стороной испачканной в масле руки.

- А на самом деле Шеннон кормит твою мать иллюзиями, чтобы та не мешала ей лепить из Лоры то, что ей нужно.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела ту самую честность, которой так не хватало вчера в особняке.

- Я больше не хочу ходить на эти светские мероприятия. Видеть, как твоя мать заглядывает им в рот... это выше моих сил. - он замолчал, подбирая слова, и добавил тише, - Разве что у Ланкастеров. И то только ради Лоры. Потому что она там одна, и ей нужна опора. А ты... Саманта, держись от них подальше. Всех этих Ланкастеров, Йоханссонов и им подобных. Это не наш мир.

Я просто кивнула. Спора не было, внутри меня отзывалось каждое его слово. Мы провели в гараже еще час: я подавала инструменты, он возился с мотором. Это было лучшее время за последние сутки.

Вечер выдался странным. Мама объявила папе «холодную войну». Она просто демонстративно его игнорировала. Проходя мимо, не глядя в его сторону, громко ставила тарелку перед ним и уходила, поджав губы. Папа же вел себя абсолютно нормально. Он спокойно ужинал, спрашивал меня о делах, будто не замечал ее демонстративной обиды. Его спокойствие бесило маму еще сильнее. Мама ещё какое-то время громко переставляла чашки и тарелки, будто продолжала спорить с папой мысленно. Потом ушла наверх, папа прошел в гостиную включил телевизор и почти сразу погрузился в свой любимый воскресный ритуал. По телевизору шла передача про расследование какого-то убийства. Папа обожал такие программы. Он всегда смотрела их с таким сосредоточенным выражением лица, будто именно он сейчас разгадает преступление быстрее всех детективов.

- Саманта, иди сюда, - сказал он, не отрывая взгляда от телевизора. - Вот увидишь, это дворецкий. Они всегда делают вид, что ничего не знают.

Я остановилась на секунду, посмотрела на экран, где серьёзный мужчина в костюме рассказывал о «запутанном деле», я смотрела эту передачу ранее, и знала ответ.

- Сразу видно, что это сосед... - пробормотала я.

- Думаешь?

- Угу, поспорим? Если я выиграю ты дашь мне свою машину на целую неделю? - усмехнулась я и прошла мимо гостиной.

- Идет,- крикнул папа в след.

Я победно поднялась к себе и набрала Лору. Машина уже была у меня в кармане, пусть и на неделю .

- Привет,- тихо сказала я в трубку, ложась на кровать.

На том конце раздался слабый, но живой смех сестры.

- Саманта, - она прыснула, и я улыбнулась. - Со мной всё в порядке, правда. Врач приходил, сказал, что это просто стресс и давление. Шеннон носится со мной как с хрустальной вазой. Рик не отходит ни на шаг.

- Ты уверена, что тебе там комфортно? - спросила я, глядя на коробку с браслетом на тумбочке.

- Угу.... за мной ухаживают. Не переживай. Расскажи лучше, как дома?

- Папа с мамой не разговаривают, - я вздохнула от нелепости их поведения.

- Почему?

- Не бери в голову из-за мелочей, как всегда.

- Что? - она отвлеклась на кого-то.

- Рик рядом? - спросила я.

- Да. Он... - Лора понизила голос. - Он вообще от меня не отходит. Даже немного неловко.

Я улыбнулась.

- Ладно, Сэм... мне нужно немного полежать. Рик сейчас принесёт суп, и если я его не съем, он, кажется, вызовет ещё одного врача.

- Тогда ешь суп, - сказала я.

- Люблю тебя.

- И я тебя.

Связь оборвалась. Я ещё несколько секунд держала телефон у уха, а потом медленно положила его на кровать. В комнате было тихо. С улицы доносился редкий звук проезжающей машины, где-то лаяла собака, а из гостиной снова слышались шаги папы.

Я провалилась в сон мгновенно, но это не было избавлением. Мне снился особняк Йоханссонов, но он изменился. Стены были не из мрамора, а из того самого старого железа, которое папа перебирал в гараже, он на глазах покрывался ржавчиной. Пол был залит машинным маслом, черным и густым, как смола. Я шла по нему в своем золотом платье, и подол безнадежно чернел, впитывая мазут.

В центре зала стоял Кристиан. Он не смотрел на меня, он разговаривал с Амелией, и их смех звучал точно так же, как мамин смех на кухне  звонко, фальшиво, перекрывая всё остальное.

Я хотела подойти, но мои ноги увязали в масле. Я посмотрела на свое запястье, браслет был там. Он не просто сверкал, он раскалился докрасна, обжигая кожу. Я пыталась его расстегнуть, дергала за замок, но замок превратился в ту самую гайку, которую папа затягивал в гараже.

- Подай ключ, Саманта, - услышала я голос отца.

Я обернулась. Папа стоял в дверях зала, такой же чужой здесь, как и я. Он протягивал руку, и его ладони были в мазуте.

- Не соответствуешь, - вдруг произнес Кристиан совсем рядом, прямо над моим ухом.

Его голос был холодным, как лед в бокале.

-  НЕ СООТВЕТСТВУЕШЬ! – повторила Амелия с усмешкой.

Я рванулась, пытаясь закричать, что это не так, но масло уже поднялось до колен. Золотой браслет на руке стал тяжелым, как пудовая гиря, и начал тянуть меня вниз, в эту черную бездну. Я открыла рот, чтобы закричать, но вместо звука из горла вырвался лишь хрип.

Я подскочила на кровати, задыхаясь. В комнате было темно. Тишина стояла такая гулкая, что я слышала собственное сердцебиение. Я судорожно схватила себя за левое запястье, пальцы наткнулись на голую, холодную кожу.

За окном начал накрапывать дождь. Легкий стук капель по стеклу немного успокоил меня. Я посмотрела на светящиеся цифры часов: 00:00. Полночь. Начало понедельника. Я медленно опустилась обратно на подушку, натягивая одеяло до самого подбородка, словно оно могло защитить меня от образов, застрявших в голове.

Дождь, начавшийся в полночь, к утру превратился в плотную серую завесу. Брайтон утопал в тумане, и даже звук будильника казался приглушенным, будто он тоже намок. Я оделась максимально просто: джинсы, объемный серый свитер и старая потрепанная куртка. Мне хотелось стать невидимой. Если бы я могла раствориться в этом дожде, я бы сделала это не раздумывая. Я раскрыла зонт и вышла за порог. Холодный воздух моментально забрался под свитер.

Идя по знакомой дорожке, я невольно думала о Лоре. Сейчас она, вероятно, завтракает в той огромной, стерильно чистой столовой Ланкастеров. Интересно, что ей подают? Пышный омлет, тосты с авокадо или что-то еще более изысканное, чего мы никогда не готовили дома? Как она себя чувствует? Я достала телефон и, на ходу пряча его от капель дождя, быстро набрала ей смс. Но ответа пока не было. Видимо, всё еще спит. Хотя Лора всегда была жаворонком и просыпалась раньше всех в доме, даже раньше папы. Видимо, беременность действительно изменила её. Я слышала, что в это время женщин постоянно тянет ко сну.

Университет Лейкшор встретил меня привычным гулом. Величественные колонны главного здания сегодня выглядели как решетки. Я вошла в холл, стараясь не поднимать глаз.

- Сэм! Эй, Саманта!

Я вздрогнула. Ко мне почти бегом направлялась Джейн. Сегодня она выглядела немного взволнованной, её волосы слегка распушились от влажности.

- Пойдем в столовую? Я умираю с голоду.

Я кивнула. Честно говоря, я тоже ничего толком не ела с утра.Мы направились в столовую. Внутри было шумно, пахло хлоркой и жареным луком. Очередь двигалась медленно, и я надеялась, что горячий кофе поможет мне проснуться. У раздачи сегодня снова дежурила миссис Бланшет. Обычно эта женщина смотрела на студентов так, будто мы лично виновны в её низком давлении, в ее проблемах с коленями, в общем во всех бедах, но сегодня она была на удивление мила.

- Доброе утро, - проскрипела она, накладывая Джейн порцию омлета. - На, держи побольше, а то одни кости остались.- она щедро добавила к омлету жареные помидоры.

Джейн удивленно посмотрела на меня. Я поблагодарила её, взяв свои бутерброды с курицей. Когда мы отошли от раздачи, Джейн всё ещё выглядела ошарашенной.

- Мне кажется, она сегодня кого-то убила и теперь чувствует облегчение.

- Может выиграла в лотерею?

- Тогда она бы тут не стояла, а загорала где то на Бали,- усмехнулась она.

Мы сели за любой свободный столик. Джейн увлеченно ковыряла вилкой в тарелке, а я жевала еще горячий хлеб, глядя на дождь. Через пару минут входные двери с грохотом распахнулись. В зал вошла Морган. Она не просто вошла, она продефилировала, ловя на себе взгляды, уверенно направилась к столу, который стоял параллельно нашему. Морган села в одну линию со мной, так что я видела её боковым зрением. Я не встречала её с той самой вечеринки. С той ночи, когда я собственными руками превратила её лицо в кровавое месиво.

- Она что, сделала ринопластику? - шепотом спросила Джейн, не сводя с неё глаз. - Посмотри на её нос. Похоже на то...

Я украдкой посмотрела на Морган. Она пила кофе, изящно отставив мизинец, и время от времени бросала на меня прищуренный, оценивающий взгляд. Действительно, её нос стал идеально ровным, даже лучше, чем был до того, как я его сломала. Тонкая, ровная линия, аккуратный кончик, такой, каким его обычно рисуют на обложках журналов.

«Ну конечно, ринопластика» подумала я, разглядывая свой бутерброд. Честно говоря, я уже почти забыла, как выглядел её нос раньше. Видимо, пока я всю неделю сидела под домашним арестом, выслушивая мамины нравоучения и лекции о «позоре семьи», она лежала под ножом хирурга, стирая следы моего бешенства.

Я перевела взгляд на Джейн. Она увлечённо жевала, одновременно рассказывая что-то о предстоящем зачёте по социологии, активно жестикулируя вилкой. Слова сыпались из неё легко и быстро, но я почти не слышала ни одного.

- Знаешь, Джейн... - тихо перебила я её.

Она замолчала на полуслове и посмотрела на меня.

- Я всё никак не могу отойти от того, что случилось с мамой. Ну, с тем видео. Представляешь, насколько нужно быть подлой, чтобы выследить номер моей матери и отправить ей это? - я медленно провела пальцем по краю тарелки. - Я почти уверена, что это Морган. Больше просто некому.

Джейн, которая в этот момент усердно пережевывала свой омлет, вдруг резко замерла. Её лицо за секунду сменило цвет с розового на мертвенно-бледный. Она судорожно дернула кадыком, глаза округлились, и она громко, поперхнулась.

- Кхе... кхе-кхе! - она схватилась за горло, кашляя так резко и судорожно, что на глазах мгновенно выступили слёзы.

- Эй, ты чего? - я испуганно подалась вперёд, протягивая руку, чтобы похлопать её по спине.

Но Джейн отшатнулась от моей руки, словно я собиралась её ударить. Она продолжала кашлять, задыхаясь и краснея.

- Запей! Джейн! - я поспешно протянула ей стакан воды.

Она выхватила его и сделала несколько жадных глотков. Кашель постепенно утих, дыхание стало ровнее, но Джейн всё ещё смотрела в стол так, будто там было написано что-то очень важное.Я нахмурилась.

- Все хорошо?

- Да, - она вытерла рот салфеткой.

Морган, наблюдавшая за этой сценой с соседнего стола, вдруг медленно встала. Она подошла к нам и, нагло ухмыляясь, оперлась руками о наш стол, нависая над нами. Её новый нос оказался так близко, что я могла разглядеть тонкий слой пудры в порах кожи. Джейн рядом со мной снова схватила стакан и нервно сделала ещё один глоток воды, всё так же не поднимая головы. А я спокойно разглядывала лицо Морган. С тем выражением, с каким эксперты в музеях изучают подозрительную картину, пытаясь понять - оригинал перед ними или всё-таки подделка.

- Слушай, Морган, - произнесла я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно, с легким оттенком ироничного сочувствия. - Я всё смотрю и не могу налюбоваться. Твой новый нос... он тебе идет гораздо больше прежнего, - я кивнула на её нос, словно искренне оценивая работу.

Я намеренно опередила ее, это лучше чем ждать от нее первого удара, в этот раз я не собиралась давать ей этой роскоши. На долю секунды её лицо застыло. Она явно ожидала чего угодно. Но не того, что я начну разговор первой и ещё и таким тоном. Её глаза опасно сузились.

- О, не переживай, Джонс, - холодно сказала она. - Я знаю. Мне тоже нравится.

Она выпрямилась и сложила руки на груди.

- В отличие от некоторых вещей в твоей жизни... - её губы чуть изогнулись. - Это хотя бы можно исправить за пару часов под анестезией.

Она наклонила голову, изучая меня с притворным интересом.

- Кстати, - протянула она почти лениво, - Я слышала одну любопытную вещь.

Я ничего не ответила. Морган улыбнулась шире.

- Говорят, ты и Ланкастер... всё.

Джейн рядом со мной едва заметно напряглась.

- Видимо, даже Кристиан понял, что некоторые истории лучше заканчивать вовремя.

Я спокойно взяла чашку кофе и сделала маленький глоток. Потом посмотрела на неё.

- Морган, - сказала я ровно. - Не верь всему, что слышишь.

Она тихо рассмеялась.

- О, я как раз верю слухам, Джонс. Они редко появляются на пустом месте.

Её взгляд стал острее.

- Но ты не переживай, - добавила она. - Я уверена, Кристиан быстро найдёт тебе замену. У него с этим никогда не было проблем.

Я спокойно выдержала её взгляд и слегка улыбнулась, каждое её слово обжигало, но я не позволяла себе выдать ни капли растерянности. Я сделала маленький глоток кофе, пытаясь вернуть себе чувство реальности. Внутри что-то сжалось, но я напоминала себе: «ни один её выпад не имеет власти надо мной.»

Морган слегка наклонила голову, её глаза сверкнули ледяной искрой.

- Наслаждайся завтраком, Джонс, - произнесла она, и в её голосе скользнула едва уловимая угроза, спрятанная под формальной вежливостью. - Приятного аппетита.

Она развернулась, ступая грациозно, будто каждый шаг был продуман до миллиметра, и исчезла за дверью, оставляя после себя лёгкий едва ощутимый аромат духов. Я осталась с чашкой в руках, ощущая, как напряжение постепенно спадает, но внутри всё ещё тлел огонёк раздражения и ощущения, что эта встреча оставила шрам, который ещё долго не заживёт.