Тот, кого люблю

«Стервятник никогда не нападает первым. Он просто ждёт, когда ты окончательно разобьёшься, чтобы предложить тебе помощь, от которой невозможно отказаться».

Я не помню, как дошла до своей машины. Ноги двигались сами собой, подчиняясь какому-то механическому инстинкту выживания. Я захлопнула дверь, и тишина салона на мгновение оглушила меня, прежде чем я судорожно нажала на кнопку запуска двигателя. Я несколько секунд просто сидела, закрыв глаза...

Дрожащим пальцем я нажала на экран мультимедиа. Мой плейлист с Шопеном и Вивальди замер в ожидании, но я пролистала его мимо. Я включила «его» музыку. Первые аккорды Эминема ударили по перепонкам. Его любимый трек...тот самый, под который Кристиан обычно прибавлял громкость, когда мы просто ехали по ночному городу, и мир казался нам безопасным. Я выехала с парковки, едва видя дорогу сквозь пелену слез. На первом же светофоре я сорвалась.

- «...I'm sorry, Mama, I never meant to hurt you...» - я начала подпевать, но мой голос больше походил на хриплый вой.

Я кричала эти строчки вместе с исполнителем, срывая голос, сжимая руль так, что побелели пальцы. В этом агрессивном ритме была вся правда Кристиана, его гнев на мир, его ненависть к правилам, его изломанная душа.
Я пела его словами, потому что мои собственные закончились там, на парковке.

Телефон на соседнем сиденье не затихал. Экран вспыхивал каждые десять секунд: Миранда три пропущенных.
«Сэм, ты где?! Ответь немедленно! У тебя все хорошо?»

Я игнорировала их, просто не могла сейчас слышать сочувствие в их голосах , оно бы окончательно разрушило меня. Я вывернула громкость до предела. Басы начали бить в грудную клетку, имитируя удары сердца, которого я больше не чувствовала. Маршалл читал о боли, о предательстве, о ярости, которая выжигает всё живое, и каждое его слово попадало мне прямо в открытую рану.

- «...I'm sorry, Mama...» - хрипло подпевала я, захлебываясь слезами.

На очередном повороте я бросила случайный взгляд в зеркало заднего вида и... замерла .
Красная, уже подсохшая полоса на моей бледной скуле. Кровь Кристиана...она стягивала кожу, напоминая о каждом ударе, который он нанес Трэвису из-за меня.
Я медленно подняла руку и коснулась кончиками пальцев этой запекшейся корки. Я, человек, который всегда искал гармонии в классической музыке, теперь была помечена насилием. Это было так неправильно....

В ту же секунду новая волна рыданий сдавила горло. Я всхлипнула, закрывая глаза всего на мгновение, чтобы стереть слезы, мешающие видеть... И в этот момент перед моим капотом, буквально в нескольких сантиметрах, возник хищный силуэт черного мотоцикла. Я резко выкрутила руль вправо, и мою машину занесло. Покрышки взвыли, вгрызаясь в асфальт, меня швырнуло на ремень безопасности, а затем обратно в кресло. Ремень больно впился в ключицу, выбивая дух. Остановка была такой резкой, что телефон улетел куда-то под сиденье, а сердце рухнуло куда-то в пустоту.

Я тяжело дышала, глядя через лобовое стекло на замершего прямо перед моим бампером байкера. Байкер медленно поставил мотоцикл на подножку. Он снял шлем, и я увидела мужчину на вид около тридцати или же меньше, с резкими, но красивыми чертами лица. Темные глаза смотрели на меня с каким-то странным, изучающим интересом. Я ожидала криков, ярости, проклятий. Но мужчина, подошедший к моей двери, был пугающе спокоен.

Я сидела, вцепившись в руль, и не могла пошевелиться. Он подошел к моей двери и слегка постучал в стекло. Я вздрогнула и резко выключила музыку, яростный голос Эминема оборвался на полуслове, оставив после себя звенящую, вакуумную тишину. В салоне осталась только я и этот незнакомец в кожаной куртке, чей взгляд был тяжелее любого баса.

- Эй... ты жива? - его голос был низким и обволакивающим.

Я дрожащей рукой опустила стекло. Холодный воздух ворвался в салон вместе с запахом кожи и дорожной пыли.

- Я... я извините, я не видела вас, - пролепетала я, чувствуя, как новые слезы застилают глаза. - Я просто...

Он не ответил. Его взгляд скользнул по моему лицу и замер на правой щеке. Я увидела, как его брови взлетели вверх, а в глазах отразился настоящий шок. Его зрачки сузились, когда он разглядел кровавое «клеймо», оставленное Кристианом.

- О боже... - он прикрыл рот рукой, и в этом жесте было столько неподдельного ужаса, что я сама испугалась своего отражения. - Девушка, у вас кровь! Вы ударились?

Он рванул ручку двери и открыл её, склоняясь надо мной. Его близость не пугала, от него пахло кожей и хорошим одеколоном,и возможно чем-то еще,но я не разобрала чем именно.

- Я... нет, я не ударялась, - я попыталась закрыть щеку ладонью.

- Не говори глупостей, посмотри на свою скулу! - он мягко, но настойчиво отвел мою руку.  Его пальцы были теплыми и сухими. Он присмотрелся к красной полосе, которую оставил Кристиан.  - Вы, должно быть, сильно приложились при торможении. Вы в шоке, поэтому не чувствуете боли.

Я замерла.  Он решил, что я поранилась только что, из-за него. И сам придумал мне оправдание. Я просто кивнула, глотая слезы.
Это было так просто. Так логично.

Я вздрогнула и снова прижала ладонь к щеке, чувствуя под пальцами липкую корку. В голове всё перемешалось: ярость Кристиана, драка  и... бампер. Боже, папин бампер!

- Это... это не моя кровь, - прошептала я, сама не зная, зачем. - То есть, я... я в порядке.Но машина...

- Если не ваша, тогда всё хорошо, - он мягко прервал меня, не давая запутаться в собственной лжи. - А машины сейчас осмотрим.

Мы вышли на обочину. Я стояла, обхватив себя руками и дрожа от пронизывающего ветра, пока он медленно обходил мой «драндулет». Он присел, провел пальцами по бамперу и обернулся ко мне с успокаивающей улыбкой.

- Ерунда,пара глубоких царапин, пластик не лопнул. Мои парни сделают всё за час. Я их сейчас вызову.

- О боже, правда? - я едва не разрыдалась от облегчения. - Я всё оплачу! Пожалуйста, я... и ваш мотоцикл тоже! Извините, простите меня, я была так невнимательна... Папа меня просто убьет, если узнает, он так дорожит этой машиной...

В голове крутилась только одна мысль: «Дура, Сэм, какая же ты везучая дура. Ты могла разбиться, а попала на автомеханика».

Он поднялся, отряхивая руки, и подошел ко мне вплотную. В его взгляде промелькнуло что-то странное, смесь насмешки и хищного сочувствия, но он тут же это скрыл.

- Оплатить, говоришь? - он склонил голову набок. - Ладно. Считай, что ты со мной расплатилась, если угостишь меня чашкой кофе в том заведении. Идет? Кстати, я Хосе, - представился он, и его имя прозвучало мягко, с легким, едва уловимым акцентом.

Он протянул мне руку. Я посмотрела на его ладонь, а затем подняла взгляд на него, впервые внимательно рассматривая своего «спасителя».

Он был латиносом. Причем из тех, чью национальность сложно угадать с первого взгляда: это могла быть и Испания, и Мексика, и Колумбия. Но, судя по мягкому акценту и благородному, чуть хищному профилю скорее всего, мексиканец с глубокими испанскими корнями. У него была смуглая, оливковая кожа, идеально очерченные губы и густые, черные как смоль волосы, зачесанные назад. Лицо с резкими скулами и волевым подбородком, на котором виднелась аккуратная двухдневная щетина. Но его глаза... они были цвета крепкого эспрессо - темные, внимательные и пугающе проницательные.

- Саманта... - выдохнула я, вкладывая свою ладонь в его. - Но все зовут меня Сэм.

- Красивое имя для такой... отчаянной гонщицы, - улыбнулся он.

- Хосе? - я на секунду замялась, вспоминая, сколько парней с таким именем я видела  в жизни... -  Красивое имя.

- Обычное, - он коротко рассмеялся, и этот звук был на удивление приятным. - В этой стране Хосе больше, чем дорожных знаков. Одним больше, одним меньше, какая разница, если этот конкретный Хосе готов спасти твой бампер от гнева отца?

«Да уж! Повезло, - набатом стучало у меня в голове. - Сэм, тебе просто сказочно повезло."

- Идем, Сэм. Нам обоим нужно согреться. И тебе точно стоит смыть не твою кровь со своего лица.

«Отлично, Сэм. Какао, ремонт машины и никакой полиции. Папа ничего не узнает».

В кофейне было тепло и пахло жженым сахаром. Колокольчик над дверью звякнул, отрезая нас от холодного ветра и шума дороги. Хосе уверенно провел меня к самому дальнему столику в углу, подальше от панорамных окон.

- Садись, - он отодвинул тяжелый стул. - Я сейчас принесу воду и что-нибудь горячее.

Я опустилась на сиденье, чувствуя, как ноги окончательно превращаются в вату. Хосе отошел к стойке, и я впервые смогла рассмотреть его со спины. Широкие плечи, уверенная походка... он двигался так, будто это заведение принадлежало ему. На его шее, уходя за ухо и спускаясь к ключице, чернела странная, пугающая татуировка.

Это не был просто рисунок - это был древний, хищный символ. Голова орла, выполненная в жестком ацтекском стиле: резкие, рубленые линии, загнутый клюв и холодный, пустой глаз, который, казалось, смотрел прямо на меня. Черные крылья птицы расходились по его горлу, словно охватывая его в вечном удушении или, наоборот, защищая.

Я нервно сглотнула. "Наверное, это какой-то символ свободы или что-то байкерское", - пронеслось в голове. - «Господи, он выглядит как... Так, спокойно Сэм, перестань мыслить стереотипами. Он тебе помогает". Я заставила себя отвести взгляд от его шеи. Татуировка была жутковатой, но это просто татуировка. Мало ли у кого какие вкусы. Мой внутренний психолог замолчал, подавленный его харизмой.

Когда он вернулся, в его руках был поднос: большой бумажный стакан с какао для меня и крошечная чашка эспрессо для него. Рядом лежала стопка чистых салфеток и бутылка воды.

- Вот, - он пододвинул ко мне какао. - Пей. Сахар поможет прийти в себя.

Я обхватила стакан обеими руками, пытаясь унять дрожь. Тепло пластика обжигало пальцы, но это было приятное чувство, зефирки в какао плавали, как обломки кораблекрушения.

- Сэм, - он негромко произнес мое имя, присаживаясь напротив. Он не снимал куртку, и черный орел на его шее казался еще темнее в тусклом свете ламп. - Я не лезу не в свое дело. Но ты вела машину так, будто за тобой гнались все демоны ада. И эта кровь...

Он замолчал, давая мне возможность самой выбрать версию событий.

- Я... я просто очень испугалась, когда вы появились на дороге, - я отвела взгляд, глядя на темную пенку в стакане. - Слишком резко нажала на тормоз и, видимо, все-таки задела что-то лицом. Сама не поняла как.

Хосе медленно поднес чашку к губам, сделал глоток и едва заметно усмехнулся.

- Странно. Твои подушки безопасности не сработали, а руль в этой модели довольно далеко от лица. Но... - он поднял ладонь, останавливая мои оправдания. - Если ты говоришь, что это руль, пусть будет руль. Главное, что ты не в больнице.

Он протянул мне салфетку, смоченную водой.
- Сотри это. Пока персонал не решил, что я тебя похитил и мучаю.

Я взяла салфетку. Мои пальцы коснулись его руки, кожа у него была горячей, почти обжигающей. Я подняла руку к щеке и замерла. Салфетка коснулась края «клейма. «Если я сейчас это смою, Кристиана больше не будет рядом. Останется только этот Хосе и помятый бампер».

- Тебе помочь? - тихо спросил он, его взгляд был прикован к моим движениям.

- Нет, я сама, - я с силой провела салфеткой по коже, красная полоса начала исчезать, оставляя после себя лишь розовый след.

- Вот и всё, - одобрительно кивнул Хосе. - Пей какао, Сэм. Пока ты его пьешь, я наберу своим парням в мастерской. Скажу, чтобы подготовили бокс для твоего бампера.

Он достал телефон и, бросив на меня короткий взгляд, нажал на пару кнопок.

- Эй, Матео. Да, я. Слушай, я тут у «Золотого зерна» на шоссе. Тут девчонка... - он на секунду замолчал, и я увидела, как его кадык дернулся под татуировкой орла. - В общем, небольшое ДТП. Бампер «Тойоты», серебристый металлик. Бери парней, подкатите сюда на фургоне. Там делов на час: выправить и подкрасить. Сделайте по высшему разряду, это моя гостья, жду.

В конце он переключился на испанский. Его голос мгновенно изменился, стал стальным . Я сглотнула, чувствуя, не ловкость. И очень пожалела, что в школе выбрала французский, а не испанский. Я не поняла ни слова, но мне и не нужно было знать язык, чтобы понять: это не была просьба. Это был приказ , сухой, короткий, не терпящий возражений.

Он убрал телефон в карман и посмотрел на меня.

- Всё, Сэм. Мои ребята уже едут. У них всё с собой: и инструмент, и мобильная покрасочная станция. Пока ты допьешь какао и немного согреешься, твоя машина будет как из салона.

- Что... что вы им сказали? - спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Сказал, чтобы не заставляли даму ждать, - Хосе улыбнулся.

Я чуть не выронила стакан.
- Хосе, я не знаю, как вас благодарить.  Вы слишком добры, вы даже не представляете, от чего вы меня спасли.

- Представляю, - тихо сказал он, и в его глазах цвета крепкого кофе промелькнуло что-то пугающее. - Я знаю, как страшно бывает, когда мир рушится из-за одной ошибки.

Я опустила голову, делая глоток. Через панорамное окно я увидела, как к моей припаркованной машине подъехал невзрачный белый фургон. Из него вышли двое парней в рабочих комбинезонах. Они не оглядывались по сторонам, действовали четко и быстро, настоящий конвейер.

- Они справятся, - Хосе откинулся на спинку стула, и я заметила, как он расслабился. - Расскажи мне лучше о себе, Сэм. Ты из Лейкшора?

- Да... третий курс, - я сделала глоток какао, чувствуя, как сладость облепляет нёбо. - Изучаю психологию.

Хосе замер с чашкой эспрессо у самых губ. Его темные глаза на мгновение расширились, а затем в них вспыхнул странный, почти веселый огонек. Он медленно опустил чашку на стол.

- Психологию? - он негромко рассмеялся, и в этом смехе послышалось что-то похожее на уважение. - Значит, ты должна видеть людей насквозь. Читать их мысли по тому, как они держат стакан или как отводят взгляд?

Я грустно усмехнулась, глядя в окно на то, как парни из фургона профессионально обклеивают мой бампер малярным скотчем.

- В теории - да. А на практике... на практике я даже не смогла понять, в какой момент моя собственная жизнь превратилась в учебник по девиантному поведению. Психологи самые большие сапожники без сапог, Хосе. Мы отлично разбираем чужие проблемы, но когда дело касается нас самих... мы просто «девчушки», которые плачут под Эминема и врезаются в мотоциклистов.

- Самокритично, - одобрительно кивнул он. - И что твой внутренний психолог говорит обо мне? Видишь ли ты во мне скрытую угрозу или просто парня, который любит быстрые байки?

Я посмотрела на него, на его татуированного орла, на то точенное, почти каменное спокойствие, с которым он сидел.

- Мой внутренний психолог сейчас в глубоком обмороке, - тихо ответила я.

Он внимательно посмотрел на меня, и рассмеялся.

- А татуировка? - вдруг спросила я, сама удивляясь своей смелости. Я указала на его шею. - Этот орел... он что-то значит?

Хосе коснулся черного крыла на своей коже.

- Это старая история, Сэм. Из другой жизни. Орел  это тот, кто видит всё сверху. Кто никогда не забывает тех, кто его предал. И кто всегда возвращается, чтобы забрать свое.

От его голоса по моей спине пробежал холодок. Но Хосе тут же рассмеялся, разряжая обстановку.

- Но сегодня он просто присматривает за тем, чтобы твое какао не остыло. Пей, гонщица. Нам еще нужно дождаться, пока высохнет лак.

Мы просидели в кофейне еще около сорока минут. Хосе больше не задавал вопросов, он просто смотрел в окно, постукивая длинными пальцами по столу в такт какой-то своей внутренней мелодии. Я допила какао, которое на дне оказалось совсем приторным, и почувствовала, что дрожь в руках наконец унялась.

За окном один из парней в комбинезоне захлопнул заднюю дверь фургона и дважды коротко гуднул.

- Пора, - Хосе поднялся, одним плавным движением застегивая куртку. - Твоя карета снова в строю.

Мы вышли на парковку. Холодный воздух после тепла кофейни показался еще более колючим, но я даже не вздрогнула. Я подошла к своей «Тойоте» и замерла, прикрыв рот ладонью. Бампер был идеален. Ни единой царапины, ни малейшего намека на вмятину. Цвет был подобран так точно, что даже при свете ярких фонарей парковки я не могла отличить свежую краску от заводской. Машина выглядела так, будто последние два часа я не летела по шоссе, захлебываясь слезами, а стояла в гараже у самого аккуратного водителя в мире.

- Это... это просто невозможно, - прошептала я, проводя кончиками пальцев по гладкому металлу. - Как вы это сделали так быстро?

- У Матео золотые руки и очень быстрый пульверизатор, - усмехнулся Хосе, останавливаясь рядом. - Главное не заезжай на мойку ближайшие пару дней. Дай лаку окончательно схватиться.

Я обернулась к нему, лихорадочно открывая сумку.
- Пожалуйста, скажите, сколько я вам должна. За работу, за материалы, за кофе... я всё отдам, у меня есть...

Хосе мягко, но твердо перехватил мою руку, не давая достать кошелек, на мгновение мне показалось, что я чувствую пульс его татуированного орла.

- Мы договорились, Сэм. Чашка кофе. Ты меня угостила, Считай, что мы в расчете.

- Но это же неправильно... - я подняла на него взгляд. - Вы потратили столько времени, ваши люди...

- В моем мире не всё измеряется деньгами, - он отпустил мою руку и сделал шаг назад к своему мотоциклу.

Он надел шлем, и его лицо мгновенно исчезло за темным визором. Теперь передо мной снова стоял тот хищный силуэт, которого я едва не сбила на дороге.Хосе завел двигатель, грохот заполнил всю обочину, вибрируя в моих костях, заглушая шум ветра и мои мысли. Он чуть повернул голову в мою сторону.

- Мы еще увидимся, гонщица, - бросил он.

Это не было вопросом. И это не было обещанием. Это прозвучало как констатация факта, против которого я не имела права возражать. Мотоцикл сорвался с места, оставив на асфальте черную полосу и запах жженой резины. Белый фургон его парней бесшумно последовал за ним, словно тень своего хозяина.

Я осталась стоять одна на пустой дороге. Ветер трепал мои волосы, но я больше не чувствовала холода. Я посмотрела на свою чистую, блестящую машину. Коснулась скулы кожа под пальцами была сухой и гладкой. Никакой метки. Никакого Кристиана. Будто этих нескольких часов вообще не существовало...