Глава 6
Они шли молча довольно долго. Лес жил своей жизнью: ветер шуршал в ветвях, где-то глухо ухнула сова, шаги отдавались в земле. Тишина была натянутой, как тетива.
Первым не выдержал Тор.
— Всё это пустая трата времени, — буркнул он, крепче сжав рукоять молота. — Они играют с нами, как с детьми. А дети тем временем там, в клетке.
— Не клетка, — спокойно возразила Лана. — Барьер.
— Разницы нет, — отрезал Тор. — Молот всё решил бы.
Лана повернула к нему голову, голос её оставался ровным.
— Ты снова предлагаешь ломать стену силой? А Если феи правы? Если тьма угрожает и им, и нам?
— Зато дети будут дома, — упрямо повторил Тор, словно ставя точку.
Лана остановилась. В сумерках её лицо было бледным, но глаза горели.
— Если зло действительно рядом, оно дойдёт и до деревни.
Тор встретил её взгляд. В его глазах бушевало раздражение, сжатое в комок бессилия. Он выругался глухо.
— Всё равно не нравится мне это.
Лес вокруг будто сомкнулся. Сосны нависали стеной, тьма сгущалась, как дым. Вдалеке треснула ветка.
— И что мы ищем? — спросил Тор хмуро. — Это их «нечто тёмное»?
— Следы, — твёрдо ответил Джеймс, до этого молчавший. Его голос звучал, как приказ. — Завтра начнём поиски.
К тому времени они добрались до деревни. Небо за их спинами полыхало багровым заревом, и на этом фоне крыши домов вырастали тёмными зубцами крепости. В окнах вспыхивали огоньки — дрожащие, как крошечные маяки в наступающей тьме. Из труб поднимался сизый дым, пахло печным теплом и гарью факелов, но в воздухе всё равно чувствовалась тревога. Люди торопливо расходились по домам: кто-то уводил детей за руку, кто-то закрывал ставни с излишней поспешностью, будто прятался не только от ночи, но и от надвигающейся беды. Даже шаги на камнях звучали гулко, настороженно.
На площади они остановились ненадолго. Тор молчал, мрачно сжимая рукоять молота; Лана задумчиво смотрела на окна домов, где теплился свет; Джеймс, как всегда, оставался собранным, но и в его взгляде мелькнула усталость.
Никто не стал заводить разговор. Все трое понимали: завтра их ждёт тяжёлый день. Обменявшись короткими кивками, они разошлись каждый в свой дом, чтобы хотя бы на несколько часов отдать себя сну. Деревня погружалась в тишину.
Лана проснулась от шума — гулкого, настойчивого, словно деревня за её окнами превратилась в потревоженный улей. Она открыла глаза и на мгновение не поняла, что происходит. Но шум нарастал: тяжёлые шаги, резкие голоса, выкрики, в которых слышалась злость.
Девушка села на постели, отбросив одеяло, и ощутила, как сердце забилось быстрее. В комнате ещё держался полумрак, но за занавеской уже пробивался свет рассвета — холодный и бледный, окрашивавший стены в серо-золотые тона.
Лана накинула плащ и подошла к окну. На улице уже собиралась толпа: мужчины с копьями и факелами, женщины с детьми, которые прижимались к ним, озираясь широко раскрытыми глазами. В утреннем воздухе стоял запах дыма, и этот запах смешивался с криками, делая его густым и тяжёлым.
Лана выглянула с балкона, сердце ухнуло. Она сбежала вниз.
— Что происходит? — спросила она у прохожего.
— Идём на охоту, — бросил он зло.
На площади, среди факелов и разъярённых лиц, Лана сразу заметила Тора. Он выделялся среди остальных, словно утёс посреди бушующего моря. Стоял прямо, плечи расправлены, руки на поясе, а взгляд был тяжёлым и упрямым, будто уже принял решение.
Но не только это привлекло её внимание. Чуть поодаль рядом с ним стоял Фольштаг. Они говорили вполголоса, и даже сквозь шум толпы Лана уловила жёсткие интонации. Тор наклонился ближе, сказал что-то коротко и резко. Лицо Фольштага побледнело, но в глазах вспыхнула решимость. Он кивнул Тору и почти сразу направился к краю площади, явно спеша куда-то.
Лана решительно шагнула вперёд, протискиваясь сквозь плотный строй людей. Мужчины сжимали копья, женщины кричали, но она шла прямо, будто всё это не имело значения. Её взгляд был прикован к Тору. Его глаза сверкнули, когда он заметил её — не радостью и не смущением, а тем самым упрямым светом, от которого у Ланы сжалось сердце.
Когда она наконец пробилась к нему. Толпа шумела вокруг, но для неё всё заглохло — остался только Тор. Она остановилась прямо перед ним, подняв голову.
— Тор, ты не знаешь, что происходит? — спросила она, стараясь перекричать гул голосов.
— Я рассказал Фольштагу про хульдру, — произнёс он, будто это было само собой разумеющимся.
Лана замерла.
— Что? — её голос был почти шёпотом. — Что ты сделал?
— Он же мой друг. Он должен знать, как идет расследование,— жёстко сказал Тор.
— Когда? Когда ты успел?
— Вчера вечером.
— Ты идиот! — сорвалось у неё. Гнев прорвался наружу. — Ты сказал то, чего не должен был! Ты подлил масла в огонь!
Толпа гудела всё громче. Слово «хульдра» рвалось из уст людей, как пламя. Лана поняла: если не вмешаться, Сигрюн точно пострадает. Она рванулась к холму и, поднявшись, закричала:
— Стойте!
— Уйди с дороги! — ответил кто-то.
На миг воцарилась тишина.
— Вы заблуждаетесь! — выкрикнула Лана, голос её срывался.
— Сигрюн не брала ваших детей, она не насылает беду! Мы видели их — они у фей! Вины хульдры здесь нет!
В ответ раздался гул. «Лжёт! Это она оставила ребенка у древа» — и другие голоса слились в единый рёв. Факелы качнулись, лица исказила злоба. Дети смотрели широко раскрытыми глазами, заражённые яростью взрослых.
Отчаяние давило Лане грудь. Её голос тонул.
И тут вперёд вышел Джеймс. Он шагал уверенно, будто каждый шаг прибивал землю к его воле. Взобравшись на холм, он стал рядом с Ланой. Его лицо застыло каменной маской. Он вдохнул и рявкнул так, что воздух дрогнул:
— Довольно! Немедленно разойдитесь!
Гул усилился, сливаясь в единое требование, едва сдерживаемое яростью:
— Сначала хульдра, потом мы заберем наших детей!
Факелы задрожали в руках мужчин, лица искажались решимостью.
— Вы слышите себя? — Джеймс говорил громко, голос его резал воздух. — Вы собираетесь убить невиновную и броситься в чащу к тем, кто нам не враг. К феям. Вы понимаете, чем это кончится?
— Пусть горит! — выкрикнул один из мужчин. — И пусть феи ответят за проказы!
Толпа загудела одобрением. С разных сторон послышалось:
— Да! Вернем детей!
Эти крики ударили по Лане, как ледяная волна.
Джеймс шагнул ближе к краю холма, его взгляд был холоден, как сталь.
— Вы хотите войны с теми, кто может быть нашими союзниками? — его голос гремел над толпой. — Подумайте. Если вы пойдёте в лес с факелами и копьями, вы втянете деревню в битву, которую проиграете. Феи не терпят насилия.
— Они губят детей! — выкрикнул мужчина с факелом. — А вы говорите о переговорах!
— Ваши дети сейчас живы и в безопасности, — Джеймс не сводил взгляда с толпы. — Но в лесу может скрываться нечто куда опаснее. Мы обязаны это выяснить, прежде чем рваться в бой вслепую.
Гул начал стихать. Люди переглядывались, но уже не так уверенно повторяли: «Вернуть детей».
Мужчина с факелом, чей сын был среди пропавших, стоял, сжимая рукоять так, что побелели пальцы. Наконец он опустился на колено и хрипло спросил:
— Наши дети... с ними правда всё будет в порядке?
Джеймс посмотрел на него строго, но голос его прозвучал чуть мягче:
— Да. Они живы. И мы вернём их. Но только если вы доверитесь нам. А сейчас — разойдитесь.
В толпе прошёл ропот. Факелы начали опускаться вниз. Мужчины отворачивались, женщины уводили детей. Один за другим люди расходились, бурча и переговариваясь.
Вскоре площадь опустела. Тишина легла на деревню тяжёлым покрывалом.
Лана стояла рядом с Джеймсом, всё ещё дрожа от напряжения. Она посмотрела на него, но слов не нашлось.
Джеймс же смотрел на Тора. Тот стоял чуть в стороне, скрестив руки, лицо мрачное и упрямое.
— Ты, — холодно сказал Джеймс. — Отстраняешься от дела.
Тор нахмурился, нахмуренные брови сошлись к переносице.
— Что?
— Я все сказал, — отрезал Джеймс. — А теперь — идём, — обратился он к Лане.
Лана встретилась взглядом с Тором. В её глазах было сожаление, желание смягчить удар. Она почти открыла рот, но слова так и не пришли. Лишь тихо вздохнула и пошла вслед за Джеймсом.