Глава 32. Он не заслуживает этого!
На следующее утро новостные сводки пестрели заголовками: «Театр освободили», «Жертв больше ста», «Террористы скрылся». Но имя Виктора так и не прозвучало. Ни один из выживших не знал, кто он. Камеры наблюдения не записали ни одной чёткой фотографии. Он исчез так же тихо, как и появился.
Где-то на окраине города, в полуразрушенном складе, Виктор сидел в тени. Напротив него стоял молодой человек с нервным выражением лица.
— И что теперь? — тихо спросил он.
Виктор откинулся назад, обнажив из-под маски уголок ироничной усмешки.
— Всё. Моё послание услышано. Теперь пусть боятся. Пусть знают, в тени народ растёт, и он помнит. — Он поднялся, поправляя воротник пальто. — А мы... будем ждать. Это лишь начало.
Подчинённый кивнул, не осмеливаясь возразить. Виктор направился к выходу. Его шаги не звучали громко, но в них было ощущение силы и возвращения.
Он исчез в рассветной дымке, оставив за собой тишину и тревожный шлейф. Новый день начинался, но город уже не был прежним. Утро медленно подкрадывалась сквозь больничные окна, заливая холодным светом коридоры. Воздух был тяжелым, и каждый вдох казался подвигом. Время тянулось невыносимо долго, как будто вселенная решила играть с их терпением. В палате за дверью лежал Марк безмолвный, неподвижный, зависший между жизнью и смертью. Это невыносимое ожидание разъедало всех, кто был здесь, но больше всего, его семью.
Ба сидела в кресле неподалеку, её дрожащие руки сжаты в молитве. Она шептала слова, которые были одновременно и просьбой, и мольбой. Никто не осмеливался прерывать её, казалось, что она единственная, кто смог собрать свои силы, чтобы просить у высших сил за спасение внука.
Тимоти хотел быть сильным ради остальных, но в его глазах читалась беспомощность. Он время от времени останавливался, смотрел на дверь палаты, словно пытаясь уловить какой-то знак, что Марк выберется из этого.
Ая сидела на полу, обхватив себя руками, стараясь не показывать эмоции. Её взгляд был пустым, и лишь редкое моргание напоминало о том, что она здесь, что она всё ещё в сознании. Она не могла говорить. Слова просто не имели смысла. Её старший брат, человек, который всегда был для неё примером силы, сейчас был на грани смерти, и это убивало её изнутри.
Мэри сидела ближе всех к двери, её взгляд был прикован к ручке, как будто она могла открыться в любой момент. Она не могла больше плакать, слёзы закончились. Её сердце было переполнено болью, которую она не могла выразить. Внутри неё было только глухое, холодное ощущение пустоты и страха.
И вдруг тишину пронзил отчаянный крик.
— Почему? — Мария, которая до этого тихо сидела рядом с Мэри, внезапно сорвалась с места и начала метаться по коридору, её голос был полон ярости и боли. — Почему он? Почему всё это случилось с ним?!
Её лицо исказилось от горя, она ударила кулаками по стене, как будто это могло дать ей ответы на её мучительные вопросы. Никто не осмеливался подойти к ней. Её крики разрывали сердце всем, кто был рядом, потому что они знали, Мария не может больше сдерживать себя. Она всегда была сильной, но сейчас всё рухнуло.
— Он не заслуживает этого! — продолжала она кричать, её голос срывался, но она не останавливалась. — Он... он такой хороший... Он столько пережил... Почему это не закончилось? Почему?!!
Она снова ударила по стене, но её силы угасали. Её тело начало дрожать, и она обессиленно сползла на пол, прикрывая лицо руками. Слёзы снова хлынули, громко и отчаянно.
Ба, не сказав ни слова, подошла к Марии и обняла её, не пытаясь успокоить или остановить. Она просто держала её, понимая, что боль её внучки должна выйти наружу.
— Всё будет хорошо, — тихо шептала Ба, но сама не знала, верит ли она в это.
Мэри встала и осторожно подошла к Марии, положив ей руку на плечо. Её собственная боль была огромной, но видеть, как Мария ломается на глазах, делало всё ещё хуже.
— Мы здесь, Мария... Мы здесь для него... — едва слышно сказала Мэри, стараясь удержать свой голос от дрожи.
Тимоти, остановившись у стены, сжал кулаки, его глаза блестели от сдерживаемых слёз. Он не мог смотреть на страдания своей сестры. Ему хотелось быть сильным для всех, но внутри него всё разрывалось.
Но ближе к обеду, когда уже почти все разошлись, в коридоре остались снова Мэри, Мария и Ая. Они сидели, усталые и подавленные. Казалось, сама тишина давила на них, и каждый вдох был тяжёлым. Мария обхватила голову руками, пытаясь сдержать слёзы, которые рвались наружу.
— Почему он? — едва слышно прошептала она, глядя на дверь палаты. — Почему именно он?