Глава 3. Шоколадное послевкусие.
Есть радость в сумасшествии самом. Она лишь сумасшедшему известна.
Джон Драйден
Дождь орошал землю не переставая.
Дни медленно тянулись, насыщенные пребыванием наедине с собой, горячим сладким кофе с тонкой полоской сливок, общением с новым другом и терапией с чуткой Ралфиной Несс.
Фанерная доска в комнате Ленор перестала пустовать - пара работ на тёмно-коричневых листах аккуратно разместились там. Портрет девушки, как две капли волы отражавший все черты лица, её глаза крупным планом, в которых можно было заметить еле-различимый мужской силуэт и пекарня, на которую открывался вид из окна девушки.
Три рисунка были сделаны за неделю твёрдой рукой художника и скромно вручены его новой знакомой, которая каждый раз, загадывая в черные омуты пребывала в непривычном недоумении.
Былая опаска, с которой Ленор относилась к Элмеру в первые дни канула, дав место признательности и неподдельному интересу, который каждый раз заполняет душу человека, сталкивающегося в своей жизни с новой личностью, хранящей свои неразгаданные секреты.
- Нам не нравится знакомиться, общаться. Нам нравится познавать, впитывать, словно губка, перенимать, - произнёс как-то мужчина, сидя в столовой напротив девушки. Та лишь согласно кивнула, понимая, что каждое слово Элмера пропитано нотками чёткого представления, мудрости и былого аристократизма, который читался в некоторых движениях.
То, как он улыбался, опуская голову, пряча растянувшиеся уголки губ в отросшей щетине, словно находил неприличным улыбаться в лицо. То, как он жмурился, заслышав шутку и как вздрагивали его плечи. То, как он уверенно сжимал чашку и проницательным взглядом прожигал душу собеседника, чуть склонив голову вправо.
Элмер всегда смотрел лишь в глаза, слушая кого-то. Смотрел, не отрываясь, словно считывая все чувства и эмоции через «зеркало души», словно вглядываясь в суть.
Это давалось ему с завидной лёгкостью. Мужчина будто пролистывал страницы книги, мельком пробегая по строчкам и откладывая информацию где-то в подкорке.
Но он никогда не мог прочитать её.
Ленор улыбалась, наблюдая, как он иногда слегка растеряно поводит головой, ерзает на месте, слушая её высказывания, недовольно хмурится, а потом вдруг начинает усмехаться.
- Со временем я научилась закрывать от вас свои мысли, - говорила она, насмешливо закусывая нижнюю губу.
- Вы невыносима, мисс Коулсон, - бормотал Элмер, но всё же не мог сдержать улыбки.
Девушка с темными прядями вьющихся волос, небрежно убранных за ухо оставалась для него загадкой. Она говорила о своём «диагнозе» вскользь, в глазах её мелькала благодарность новому другу за то, что он не завалил её вопросами. Мужчина же, в свою очередь, обронив несколько слов о своей проблеме переводил тему совершенно в другое русло - собеседница никогда не была против.
Они оба хотели быть нормальными, чувствуя себя безумцами.
Реабилитационный центр скорее походил на огромный особняк, где было два корпуса - один для более адекватных пациентов, другой - заблокированный - для запущенных случаев.
Просторные коридоры с автоматами шоколадок и упаковками чипсов, кофе-машины, кулеры с водой, мягкие диваны и широкие подоконники, на которые можно было забираться с ногами. Мерно бормочущие в большой комнате отдыха телевизоры, уютные кресла, пушистый светлый ковер на полу, маленькие столики в соседней комнатке, за которыми постоянно сидели болтающие люди.
Даже кабинеты для психологических тестов и диалогов, которые представляли собой белую коробку со стульями и столом не наводили страха или неприязни.
Везде сохранялся чарующий и успокаивающий уют - гостиная, большая столовая с на удивление вкусной и разнообразной едой, площадка на улице, широкое игровое поле, беговая дорожка вокруг центра, по которой можно было прогуляться ранним тихим утром, и виды, раскинувшиеся вокруг - вековечные деревья с толстенными столбами, милые домики, дешевые, но атмосферные забегаловки и бутики.
Ленор особенно любила пекарню, видневшуюся из окна её комнаты, ныне такую далёкую - ей пока запрещалось выходить за пределы «больницы».
Элмер же, имея такую возможность, ненавязчиво узнавал о вкусах девушки, желая преподнести ей небольшой сюрприз. Его следующая прогулка должна была состояться совсем скоро, хотя, честно признаться, он имел полное право выходить когда пожелает. Да и делать, в общем-то, что пожелает.
Ленор окинула взглядом небольшую комнату.
Несколько пар шахматистов, терпеливо ждущих ход соперника, продумывающего каждую деталь, заглядывающего в будущее, читающего мысли.
Тот самый стол, за которым они познакомились. От него словно поднималась другая аура, нарушая прочую атмосферу. Особая, но не понятная, которую нельзя было проанализировать, оценить.
- Хватит, Коулсон, - прошептал Ярвуд на ухо сидящей девушке.
- О чем ты? - наигранно спокойной отозвалась она.
- Брось, меня ты не обманешь, - отмахнулся мужчина. - Что происходит?
- Не знаю, - честно ответила Ленор, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. - Я не знаю, Ярвуд.
- Тише, родная. Вдох, выдох. Расслабься и объясни мне всё, - мягко прошептал он, сжимая плечо девушки и ласково проводя по волосам.
- Я боюсь, - еле слышно отозвалась брюнетка. - Мне страшно за свои эмоции, за то, что я чувствую, потому что я уже ничего не понимаю. Каждый раз я сомневаюсь в том, правильны ли мои мысли, чувства, думаю, что сне делать дальше, но не вижу ничего, кроме непроглядного мрака. Я хочу вернуться в начало, в наше с тобой начало, в детство, когда все было так просто, когда я не погрязла в самой себе. Я хотела найти выход, но заблудилась еще сильнее, заблудилась в собственной голове. Я словно в темном лесу, где призраки - люди, ушедшие когда-то, чудовище - я сама, а страх вызывают собственные эмоции и переживания. Я не понимаю, реально ли всё, что я ощущаю, правдивы ли чувства, не преувеличены ли они, стоящи. Я не понимаю, Ярвуд. Что-то заставляет меня сомневаться в моей преданности тебе, в моей любви к тебе, что-то заставляет меня сомневаться в том, что все мои чувства реальны, значимы. Будто все это фильм под грустную музыку, который непременно должен закончиться хэппи-эндом, в котором непременно должны быть красивые кадры моих слёз и немых истерик.
- Коулсон...
- Я не понимаю, что я чувствую! Я не понимаю, правильно ли я чувствую! Ты мне нужен! Ты всё сильнее нужен мне!
- Но я здесь... - прошептал мужчина.
По его щеке скатилась слеза. Он ненавидел, когда Ленор, его Ленор, начинала плакать. Но её глаза уже давно обрамлял розоватый ободок кожи от обилия соли, сочащейся влагой из карих глаз.
- Ты не здесь, - помотала головой она, всхлипывая и утирая слезы с покрасневших щек. - Ты не здесь. Я знала, настанет тот момент, когда они смогут заставить меня сомневаться. Я знала, они приложат все усилия, чтобы забрать тебя.
- Коулсон, никто меня не заберёт, - уверенно ответил мужчина.
- Не заберёт, - слегка безумно, но решительно улыбнулась брюнетка. - Потому что максимум, что они получат - труп. Я не отдам тебя и наш мир. Я никогда не отдам.
Расскажите о себе, мисс Коулсон, - улыбнулся Элмер, делая большой глоток кофе.
- Мне двадцать, родилась в Лафейете, - начала было Ленор, но мужчина поднял вверх руку.
- Нет, нет. Расскажите о себе, - повторил он, сделав акцент на последней фразе. - Например, в пяти словах.
Девушка на мгновение задумалась.
- Ярвуд, шоколад, творчество, свобода духа, нетрадиционность, - проговорила она довольно чётко, вовсе не сомневаясь в сказанном.
Элмер удивлённо вскинул брови и произнёс:
- Вы не задумываясь поставили его на первое место.
- Я всегда буду так поступать.
- Меня позабавил шоколад.
- Почему? - брюнетка улыбнулась и чуть смущенно опустила глаза. - Доктор Несс не позволяет мне его есть, говорит, что сначала я должна привыкнуть к нормальной пище.
- Вас это огорчает, мисс Коулсон? - нахмурился мужчина.
- В какой бы ситуации мы с Ярвудом не оказались, у нас есть нечто вроде уговора - при нас всегда должен быть шоколад. Это нечто святое, это символ. Я настолько привыкла, что мне тяжело тут без молочной плитки. Потому, я веду себя хорошо, пытаюсь нормально есть и жду, когда меня выпустят в магазин.
- Я бы сказал, что это странновато, но для данного места подходит отлично, - улыбнулся мужчина. Девушка засмеялась.
- Это точно, - немного печально кивнула она. - Сложно отказаться от привычек, что уж тут говорить про навязчивые мысли и... прочих.
- Перестаньте, - дёрнул плечом Элмер, откидывая волосы назад.
- Почему на «вы»? - внезапно спросила Ленор, склонив голову вправо и испытующе глянув на собеседника.
- Мне не давали разрешения, - улыбнулся мужчина, по привычке опустив глаза.
- Бог мой, такие еще существуют? - нарочито театрально воскликнула брюнетка, смеясь.
- Близятся к вымиранию, - подыграл Элмер.
Ленор улыбнулась и уставилась на пациента. В его взгляде не было тяжести и отрешенности, присущей многим в реабилитационном центре, не было горечи и не сквозила обида на весь мир, самого себя, людей и Судьбу. Лишь немое спокойствие, рассудительность, какая-то степень безмятежности, царящая в его небрежных движениях руками, на которых проступали вены.
- Теперь твоя очередь, - произнесла девушка, - рассказывать о себе.
- Блокнот, чёрный карандаш, больница, спокойствие, принятие других, - чуть задумавшись, ответил Элмер.
- Принятие других мне особенно нравится, - довольно ответила Ленор, чуть прищурив глаза по привычке.
- Каждый имеет право быть не в порядке, - нравоучительным тоном произнёс мужчина, вперившись взглядом в собеседницу. - Каждый имеет право на самые разнообразные чувства. Каждый имеет право скучать, грустить, ощущать себя подавленным и одиноким, каждый имеет право убегать или возвращаться.
Брюнетка вздрогнула и прикрыла глаза. По коже побежали мурашки, в глазах предательски защипало, но голос Ярвуда, отразившийся в голове, тот час привёл её в норму.
Она впервые почувствовала подвох.
- Я так и не знаю, что держит вас здесь, - осторожно проговорила Ленор.
- Я не до конца вылечился, как говорят врачи. Они боятся рецидивов - повторных вспышек галлюцинаций, гнева. А еще меня тут держат мысли и привязанность, - усмехнулся мужчина. В его глазах сквозила горечь.
Он не лгал.
Раздался стук.
Ленор встала с кровати, проскользнув взглядом по фанерной доске, на которой красовались рисунки - они обладали легким запахом кофе и почему-то неизменно грели душу.
На пороге стояла Ралфина Несс с подносом в руках и легкой улыбкой на устах.
- Тебе просили передать, - шепнула она.
Девушка нахмурилась, но приняла поднос, на котором стояла большая тарелка, накрытая металлической крышкой.
- Что это?
- Я не знаю, - честно ответила женщина, пожимая плечами. - Вообще, мы должны следить за тем, что получают пациенты, но я готова сделать исключение ради тебя.
- Почему? - вскинула тонкую бровь Ленор, отходя в сторону и пропуская своего врача в комнату.
Та закрыла за собой дверь и ободряюще улыбнулась. В её глазах всегда мелькали искорки гордости за своих пациентов и заражающий оптимизм. Лучистые, орехового цвета, уверенные, они словно заглядывали в самую душу и заполняли всё мягкостью, светом и лёгкостью.
- Я рада, что ты нашла друзей, солнце, - ответила она. Нет, это вы солнце, с теплотой отметила про себя Ленор. - Знаю, тебе тяжело это даётся.
- Я пытаюсь справляться, - пожала плечами девушка, но всё же испытала легкую долю гордости за саму себя. Она уже и позабыла это чувство.
- Почему именно Элмер? - прищурилась Ралфина.
- Он рисовал, - ответила брюнетка, поставив поднос на стол. - Меня всегда интересовали люди, который рисуют - их чувства, переживания. У них в голове определённо творится нечто невероятное.
- Это профессиональный интерес?
- С чего вы взяли? - нахмурилась девушка, указывая рукой на стул и предлагая доктору сесть.
- Ты ведь тоже творческий человек. Твои родственники говорили, ты пишешь.
- Иногда, - Ленор неловко потупила взгляд. Она не любила, когда кто-то посторонний затрагивал тему её маленького хобби и каждый раз чувствовала напряжение, впивающееся колючками в кончики пальцев.
- Не волнуйся, это останется между нами. Если хочешь, я позабочусь, чтобы тебе выделили нужные принадлежности.
- Нет, - мотнула головой девушка. - Я пишу только на специальной бумаге.
- На коричневой? - усмехнулась Рафина, откинув назад упавшую на глаза волнистую прядь.
Ленор кивнула.
- И чернилами, - добавила она на всякий случай, в глубине души надеясь, что доктор Несс поймет ненавязчивый намек. Та лишь немо кивнула.
- Я рада, что ты привыкаешь, - ласково добавила она, осторожно коснувшись руки пациентки. Та дёрнулась, как всегда, но тут же почувствовала, как по телу разливается умиротворение - она не боялась её. Ей не было неприятно, она не ощущала зажатости и страха.
- Я очень стараюсь прийти в норму, - тихо пробормотала Ленор.
- Хорошо, - ободряюще улыбнулась женщина, поднимаясь со стула.
Она разгладила складки на юбке, вновь откинула непослушную
прядь и направилась к двери.
- Ты большая молодец, - добавила она, покидая комнату.
Ленор тут же нетерпеливо сняла крышку, скрывающую содержимое тарелки.
Первым делом в глаза бросилась записка, выведенная аккуратным почерком с сильным наклоном вправо:
«Надеюсь, ты не против клубничного джема.
P.S. Я рад, что мне дали разрешение, пусть и не объявили об этом вслух.»
Рядом лежал небольшой бумажный пакет с логотипом манящей пекарни, на которую открывался вид из окна Ленор, и две плитки молочного шоколада.
Брюнетка отчаянно пыталась подавить улыбку. Ей не удалось.