Сказ о том, как солдат брата искал

Все эти нелепые учения длились уже четыре часа. Поскольку у системы антиотслеживания была запущена только основная функция, все очень быстро разобрались с ней.

После этого процесс отслеживания и выслеживания был перепрыгнут и учения превратилось из состязания хитрости в потасовку.

Манёвры меха номер один Отряда самообороны под управлением Субботы были смелыми, но осторожными. Он, по сравнению с остальными, старался, но, к сожалению, выступающее стропило загнивает первым. После распада Отряда самообороны многие недолюбливали его, поэтому сплотились и устроили на него облаву.

Суббота хоть и был немного умнее других, но недостаточно. В данном положении его весьма быстро подбили фиктивной ракетой, и он был вынужден понуро покинуть поле. Отряд самообороны, насчитывающий более двадцати человек, был полностью уничтожен.

Ранее сумасшедшие лозунги и тренировки теперь стали сомнительными шутками. Люди любят насмехаться, поэтому аплодисменты и гогот стали более бурными.

Линь Цзинхэн прищурился, глядя на врезающиеся друг с другом мехи, как на аттракционе "сталкивающихся машин", и затушил сигарету.

Одноглазый Ястреб покачал головой: «Ты в самом деле замудрил. Вот что я тебе скажу, Линь Цзинхэн - ты либо бросаешь все, борешься за мир во всём мире до конца дней своих, проводишь ежедневный самоанализ и становишься совершенномудрым человеком, либо ты ни о чём не беспокоишься, хочешь убить - сразу, блять, действуешь - убиваешь. Неважно жизнь или смерть – почему ты застрял между ними? Аа, тебя переполняет ненависть, ты проглотил оскорбления, взвалил на плечи тяжёлую задачу и с бесстыдным лицом пустил в ход маленькие трюки с твёрдой убеждённостью в правоте своего дела. Зачем? Неужто ты думаешь, что действительно хорош, будучи посредственностью?

В добавок, не удовлетворившись произнесённой фразой, он ткнул пальцем в Линь Цзинхэна: «Позор!»

Линь Цзинхэн, сохраняя невозмутимое лицо, выбросил окурок: «Я не даю тебе покоя, да?»

Мир между ними продержался недолго, и вот-вот снова разгорится конфликт. Но Линь Цзинхэн внезапно вспомнил кое о чем и, сразу же успокоившись, сказал Одноглазому Ястребу: «Эй, я хочу кое-что спросить».

На двухсотлетнем, но все ещё молодом лице Одноглазого Ястреба расплылась презрительная усмешка: «Спросить меня? Кто я? Поисковая система Чжаньлу?»

Линь Цзинхэн не обратил на это внимания: «Ты знаешь о "Проекте Нюйва"?»

Усмешка Одноглазого Ястреба померкла: «Что?»

«На планете Пекин-β я трижды просил Чжаньлу просканировать его гены и трижды они не совпали. - Линь Цзинхэн наблюдал за выражением лица Одноглазого Ястреба, - Обнаруженное Чжаньлу защитное устройство, установленное в его мозге, повредилось во время первой имплантации чипа. Таким образом я смог получить генотип его мозговой ткани».

Не давая опомниться, Линь Цзинхэн озвучил то, о чем Одноглазый Ястреб не хотел говорить, застигнув того врасплох.

«Ты столько лет скрывал это, но, поняв, что я узнал этот секрет, ты просто пассивно избегал касаться этой темы, и даже не спросил меня, как я подтвердил его родство. Твоё отношение неестественно, старший Лу. По-моему, весьма похоже, что за этим секретом скрыт другой, и ты боишься сболтнуть лишнего, так ведь?»

Губы Одноглазого Ястреба побледнели, мимические морщинки в уголках глаз словно изрезали его лицо, обнажив тёмный узор пережившей сотню лет войны кожи.

«Ты не подходишь для хранения секретов. Раз уж тебе не нравится лицемерие Альянса, спрошу прямо, - Линь Цзинхэн понизил голос и, подчёркивая каждое слово, произнёс, - Что защищало защитное устройство в его мозгу? Откуда оно? Почему гены мозга не соответствуют генам тела? Он и ты, как вы связаны с "Проектом Нюйва"?»

Каждое обличительное слово давило на Одноглазого Ястреба, его веко начало дёргаться, а его рука непроизвольно сжала лазерный пистолет на поясе.

Линь Цзинхэн не собирался уклоняться или отступать – здесь, объятая ментальной сетью станция мехов, была его территорией, и никто не мог убить адмирала Лина в рое мехов.

На какое-то время они оказались в тупиковой ситуации, с площади долетел взрыв аплодисментов, учения закончились, отряду Чемпионы не повезло, возможно из-за столь простоватого названия. Они упорно боролись, но все равно оказались последними в рейтинге. Глазеющая публика кричала: «Роспуск! Роспуск!»

Это событие придало какой-то комический оттенок их скрытому противостоянию.

Одноглазый Ястреб абсолютно не подходил для хранения секретов – он ничего не сказал, но его реакция выдала все.

Линь Цзинхэн смотрел на него, его сердце сильно забилось. Он медленно кивнул: «Хорошо, я понял».

«Если ты ещё не забыл доброту Лу Синя, если у тебя есть хоть чуток совести, - горло Одноглазого Ястреба на мгновение перехватило, и он выдавил из себя фразу, - ты не станешь лезть в это, прошло уже тридцать лет. К тому же, это никак не связано с твоим делом».

Линь Цзинхэн пристально посмотрел на него, и направился к выходу со станции мехов.

«Постой! - Одноглазый Ястреб громко окликнул его, - Если ты не хочешь, чтобы призрак Лу Синя постучал в твою дверь посреди ночи, брось использовать все эти грязные приёмы богачей по отношению к моему сыну, омерзительно».

Линь Цзинхэн остановился, сомневаясь, что правильно расслышал: «Что ты сказал?»

«Повторюсь, раз ты не понимаешь, - прошипел Одноглазый Ястреб сквозь сжатые зубы, бросив испепеляющий взгляд на него. - Дорогой адмирал Линь, не относитесь к другим как к невежественным деревенщинам. Я знаю, что вы, подонки свободной цивилизации Вото, из себя представляете. Не используй подлые приёмы, не соблазняй* моего сына. Я ясно выразился?»

*拈花惹草 хвататься за цветы и дёргать траву (обр. в знач.: заводить любовные шашни, обольщать женщин)

Сказанное было настолько ясно, что уступало лишь знаменитой старой фразе: "сколько денег ты хочешь, чтобы оставить моего сына в покое?"

Линь Цзинхэн сказал: «Ты больной?!»

После чего пошёл в сторону выхода, невольно прокручивая высокопарную речь Одноглазого Ястреба, Линь Цзинхэн почувствовал, что этого было недостаточно, и, пройдя метров десять, обернулся и добавил: «Может сходишь выпьешь своё лекарство?»

В этот момент камера наблюдения в углу станции мехов повернулась. Доступ к камерам имели всего несколько человек, даже думать не нужно, чтобы понять, кто стоит за этим наблюдением.

Чутко на это отреагировав, Одноглазый Ястреб вскинул голову и закричал в камеру: «На что уставился?»

Линь Цзинхэн тоже бросил строгий взгляд в камеру и молча ушёл.

Лу Бисин с тяжёлым вздохом посмотрел на покинувшего поле обзора камеры Линь Цзинхэна, выключил видео и заблокировал взбешённого* старого персидского кота. Он подозревал, что Одноглазому Ястребу и Линь Цзинхэну суждено было из века в век родиться вечными врагами и противостоять друг другу.

*横眉立目 вздыбившиеся брови и вертикально вставшие глаза (обр. в знач.: [сделать] зверское выражение лица, свирепый вид; взбешённый)

Взбудораженные Лу Бисином вооружённые резервисты, полные негодования, спускались на базу. Изначально дразнившие друг друга отряды стали напряжёнными и отчуждёнными. Отгородившись, они даже не здоровались, проходя мимо других команд.

С этого дня обстановка на базе с становилась сложнее.

С каждым днём система антиотслеживания обрастала новыми функциями. Сперва сигнал просто накладывали один раз, через десять дней частота перекрываний увеличивалась. Излучающие сигналы мехи с помощью системы антиотслеживания могли выстроить вокруг небольшой лабиринт, и пройти через систему антиотслеживания технически становится все труднее. Учения из простого и грубого сталкивания поднялись до тактико-стратегического уровня.

Количество команд уменьшалось. Список команд на мультимедийном экране укорачивался с каждым днём – из девятнадцати отрядов в начале, перечень которых не убирался в один ряд, теперь осталась лишь небольшая часть.

Приземляясь на базу, выбывшие члены отрядов подвергались нескончаемым издевательствам и насмешкам глазеющей публики. Не смирившись со своим позорным поражением, на следующий же день присоединялись к другим отрядам, чтобы снова взлететь и отомстить. После роспуска прежних отрядов прошлые соратники в основном из-за разногласий, личных отношений и т.д., вступив в другой отряд, становились соперниками. Эти сложные взаимоотношения новых врагов–старых друзей вносили ещё больше переменных в учения.

На глазах людей то и дело разыгрывались разнообразные союзы, предательства, двойные рокировки и приёмы устранения противников.

Старые участники уцелевших отрядов противостояли непрерывно присоединяющимся новичкам, подтверждая свои позиции в команде. Поэтому участвовавшие в учениях отряды, конфликтуя между собой, были чрезвычайно эффективны в формировании своих собственных структур и правил, с внутренней иерархией и сотрудничеством.

Ежедневные высокоинтенсивные тренировки были бесчеловечными, но состязаться с людьми невероятно интересно, особенно при зрителях.

Жители базы, точно, как и предки в древние времена что, не считаясь с разницей во времени, желали посмотреть чемпионат мира. Они перестали смотреть фильмы и каждый день регулярно стекались на площадь, чтобы посмотреть прямую трансляцию учений. Аудитория была не особо воспитанной, они не только без малейшего снисхождения высмеивала проигравших, но и дрались друг с другом из-за расхождения во мнениях.

В такой атмосфере оставшиеся отряды уже давно утратили настроение учений, и по четыре с половиной часа в день предельно сосредоточивались на сражении друг против друга, а после собирались вместе, чтобы обсудить тактику и методы устранения противников.

Раньше, эти пилоты, потеряв связь в космосе, получили бы контузию на неделю и неизгладимую психологическую травму. Теперь же после ежедневных тренировок на вылет могли выдержать два-три обрыва. Не принимавшие участие в учениях четверо учеников, отвечавшие за вытаскивание мехов с зоны учений, подняли свою совместимость с мехом в среднем на пятнадцать процентов каждый и стали квалифицированными буксировщиками мехов.

Когда на тренировочном поле осталось всего три команды, Лу Бисин объявил о завершении испытаний антиотслеживающей системы и о начале её официального применения. Учения были остановлены.

Из трёх команд Отряд самообороны Субботы был самым малочисленным. В первый день учений Отряд самообороны подвергся облаве со всех сторон, в дальнейшем атаковать их вошло в привычку. Их также заклеймили как "общий враг". Создавалось впечатление, что между ними и другими командами была непримиримая вражда, и в начале каждого учения в первую очередь, организованно, по молчаливому согласию, выводили Отряд самообороны из игры. При таком положении Отряд самообороны, вопреки ожиданиям, выдержал все трудности. Привыкнув к нападениям, они стали выделяться своей боеспособностью и манёвренностью, почти став небольшим, но эффективным "элитным отрядом".

Самая многочисленная команда называлась "Золотые воины". Из-за слова "золото" эта команда привлекла большое количество последователей. Из ста мехов в зоне учений они занимали половину. Лидером "Золотых воинов" была молчаливая женщина, по имени Фуко - один из старших официальных членов во времена, когда Клоп руководил Отрядом самообороны. Она редко высказывала собственное мнение, но всякий раз присутствовала, если что-то случалось. Поэтому при расстановке старшинства ее имя всегда приходило на ум.

Другая команда называлась "Железный рыцарь". "Железный" в значении "честный", очень праведное название для бессовестной команды мошенников с очень низким моральным уровнем. Они первыми начали подкупать кротов, засылали провокаторов и даже подсовывали слабительное противникам. Их лидером был остромордый мужчина по прозвищу Хорёк, его настоящее имя никто не помнил. В молодости ошивался на чёрном рынке, работая мелким сутенёром, и спустя больше двухсот лет не изменил себе и по-прежнему был совершенным подонком.

Линь Цзинхэн управлял Трёхъядерником, позволив Чжаньлу сотрудничать с Лу Бисином. Потратив три дня на установку и подключение антиотслеживающей системы, провели последнее полевое испытание. Система работала хорошо... даже лучше, чем Линь Цзинхэн себе представлял.

Теперь, как только сигнал с базы будет перехвачен и отслежен, перед отслеживающим их человеком появятся триста трудно расшифрованных маршрутов, и вероятность найти по ним координаты базы составит один к трёмстам.

Что это за проект?

Если бы проект был разработан в Вото, военный совет Альянса провёл бы не менее шести заседаний, прежде чем окончательно утвердить проект, после чего объявили бы тендер на производство, а затем приёмка заняла бы ещё не менее года. Перед официальным запуском проекта военный совет назначил бы группу для организации испытаний, на которые ушло бы ещё полгода. Более того, если посчитать потери на коррупцию, конфликты из-за противоречий между гражданскими инженерами и передовыми силами, то на запуск такой сложной системы ушло бы два года и несколько сотен миллионов в валюте Первой Галактики.

Линь Цзинхэн осмотрел систему по завершению и скорректировал ее на основе космической навигационной карты, внутренне восхищаясь и в то же время ощущая необъяснимую гордость. Для него Лу Бисин был подобен редкому цветку, некогда утерянному в бесплодной почве, который перенеся несметное количество невообразимых бурь, вырос ярким цветом.

Адмирал Линь редко давал высокую оценку: «Если бы мы находились в Серебряной крепости, я бы уволил весь инженерный состав».

Лу Бисин скромно сказал: «Это примитивная модель, её можно использовать только в экстренных случаях, после нескольких раз использования противник обнаружит проход».

Линь Цзинхэн, глядя на антиотслеживающую систему, быстро составил несколько вариантов засады и спросил вскользь: «Какие у тебя планы на будущее?»

«Открыть школу, - ответил Лу Бисин. – Я все ещё не смирился с потерей академии Синхай».

«Когда настанет мирное время, школу можно будет открыть в любое время, это не проблема, - сказал Линь Цзинхэн, включая персональный терминал и что-то записывая на навигационной карте. - Возможно, после этой войны Альянс уже не будет таким, как раньше. Ты думал о том, куда отправишься в будущем? Если мы покинем базу, хотел бы ты остаться в относительно безопасном послевоенном убежище или стать военным инженером?»

Лу Бисин, не задумываясь, ответил: «Я последую за тобой».

Скажи он это раньше, Линь Цзинхэн не обратил бы никакого внимания. Но внезапно он вспомнил вздор, что нёс старый персидский кот в тот день у меха, и посмотрел на Лу Бисина.

Глаза Лу Бисина сияли. Неожиданно встретившись с взглядом Линь Цзинхэна, он, казалось, немного нервничал и не мог решить, отвести взгляд или нет. Крошечные огоньки мерцали в его радужке, переливаясь от переливчатого изумруда до серых крапинок. Лу Бисин застенчиво потёр нос.

В его фразе "я последую за тобой" скользил двусмысленный намёк.

Линь Цзинхэн холодно подумал: «Иди к чёрту, Одноглазый Ястреб».

Температура вокруг них, казалось, повысилась, и через несколько секунд оба в смятении отвели взгляд.

Лу Бисин, слегка волнуясь, сказал первое, что пришло в голову: «Сейчас на базе три боевых отряда, бессмысленно продолжать состязания. Завтра я вытащу их на учения. Можешь побыть экзаменатором?»

Линь Цзинхэн, не разобрав, что он говорит, согласиться без колебаний: «Хорошо».