Сказ о том, как солдат брата искал

Эко-капсула была маленькой и вмещала только одного человека, мех Лу Бисина также не был большим. Догонялки этих двух мелких предметов среди взрывающегося тяжёлого меха, коварных астероидов и летающих обломков мехов были довольно напряженными, как если бы коротконогая белка ловила падающую шишку с дерева посреди лесного пожара.

Ловчая сеть оборвалась. Летящая с высокой скоростью эко-капсула, потащившая за собой мех, вывела его из-под контроля. Использовать твёрдое притягивание не представлялось возможным, поэтому Лу Бисин ускорился. Его мех повернул под углом, разблокировал вторую руку захвата, но, не успев стабилизироваться, налетел на обломок.

Лу Бисин зашипел, у него не было времени проверять состояние повреждений фюзеляжа. С невероятной быстротой при помощи радиоволн своего меха он установил простую внутреннюю сеть на небольшие расстояния и попытался связаться с эко-капсулой: «Линь, слышишь меня? Сбрось либо вес, либо скорость. Я не могу поймать тебя!»

Линь Цзинхэн не ответил, но Лу Бисин услышал голос Чжаньлу.

Чжаньлу вежливо ответил: «Добрый вечер, директор Лу, рад вас видеть».

Услышав как обычно спокойный голос ИИ, замершее было сердце Лу Бисина пустилось вскачь. В этот момент его мех бешено мчался, однако сам пилот почти испытал облегчение: «Мой вечер совсем не добрый, Чжаньлу. Твой хозяин напугал меня до смерти».

«Соглашусь, сегодня действительно ужасный день. - Среди непрекращающихся взрывов темп речи Чжаньлу был ровный, - Эта эко-капсула не настоящая, а имитация, созданная моей функцией трансформации. Она не способна обеспечить продолжительное питание и лечение».

Лу Бисин: «Не проблема, у меня есть...»

Чжаньлу продолжил: «Моё ядро меха не имеет корпуса, обеспечивающий защиту владельцу в космической среде, наподобие щита меха. Количества энергии хватит только на три минуты. Начинаю обратный отсчёт последней минуты: 59, 58...»

Лу Бисин чуть воздухом не подавился: «Чжань-лу!»

И на это ушли шесть миллионов Первой Галактики?!

Сколько продажных паразитов находилось в военном совете этого прогнившего Альянса!

Однако сейчас неподходящее время обсуждать политику с ИИ.

Лу Бисин максимально ускорил мех, отчего взвыла система защиты – на такой скорости даже камешек легко пробьёт щит и разрушит мех.

При таком самоубийственном ускорении Лу Бисин обогнал эко-капсулу за тридцать секунд, и, резко развернул мех, изменил направление имитации гравитации в мехе.

Мгновенно все незафиксированные предметы в кабине и самого пилота подбросило из-за резкого изменения гравитации.

В то же время изменённое гравитационное поле притянуло эко-капсулу, как пылесос.

До конца отсчёта Чжаньлу оставалось двадцать пять секунд.

Лу Бисин быстро запустил приёмный механизм, от звука трения ловчей сети о люк кабины сводило зубы.

Между тем, гравитационное поле помимо эк-капсулы в придачу притянуло астероиды и обломки мехов, неожиданно затянуло и дверь люка вражеского меха, попавшую в ловчую сеть. Дверь, вылетев перед эко капсулой, преградила вход в приёмный отсек.

Лу Бисину пришлось выстрелить из лучевой пушки по ней, но эко-капсула тоже отлетела.

Осталось пятнадцать секунд.

Лу Бисин, восстановив гравитацию, соскользнул по люку на пол, чуть не отбив себе копчик. Стремительно отклонившись от маршрута и пролетев на ужасной скорости через десятки астероидов, мех метко бросил последнюю резервную ловчую сеть, опутывая эко-капсулу.

Оставалось десять секунд.

Лу Бисин переключил двигательную установку на экстренное торможение, и мех резко остановился. Эко-капсула по инерции влетела в раскрытые двери приёмного отсека.

Двери приёмного отсека сразу закрылись, активировалась система регулирования давления. Время, необходимое для выравнивания давления, при котором человек может выжить, составляет ровно десять секунд!

За десять секунд маленький мех, словно укутанный утренней дымкой, вылетел за пределы детонации тяжёлого меха.

Лу Бисин вскочил и побежал.

Когда давление воздуха было отрегулировано, внутренние двери в приёмный отсек тихо открылись, и в то же мгновение щит эко-капсулы рассыпался. На этот раз у Чжаньлу не хватило энергии даже на приветствие. Снова превратившись в манипулятор, он безжизненно повис.

Лу Бисин, увидев мужчину, ухватился за дверную раму. Его ноги обмякли, и он упал на колени. Приблизившись, он дрожащей рукой прижал сонную артерию Линь Цзинхэна: «Линь... Линь!»

Под его пальцами голова Линь Цзинхэна безжизненно повисла.

«Подай знак, - голос Лу Бисина сорвался, - пожалуйста, хоть какой-нибудь!»

Прошло целых десять секунд, прежде чем дрожащая рука Лу Бисина нащупала слабый пульс. Попробовав встать, его ноги подкосились, и он осел обратно.

Вызванная им медицинская капсула уже прибыла. Лу Бисин, стиснув зубы, поднял Линь Цзинхэна и поместил его в капсулу. Он оказался легче, чем Лу Бисин себе представлял. Поддерживая его за тощую руку, ему казалось, что он голыми руками схватил пригоршню горящих углей.

Медицинская капсула послушно обследовала все тело пострадавшего и немедленно предоставила отчёт.

От количества пунктов разбегались глаза, как от трансляции комментариев зрителей во время концерта лучшей певицы вселенной.

Такие выражения, как "радужный вирус", "сильное обезвоживание", "перенапряжение нервной системы", "сквозное пулевое ранение" приводили в ужас и выходили за рамки того, с чем мог справиться немедицинский работник. Лу Бисин, на мгновение растерявшись, дал свободу действий самопрограммирующейся медицинской капсуле.

Не получивший особых повреждений мех, на убийственной скорости вылетев за пределы детонации тяжёлого меха, из-за невнимательности пилота несколько раз налетел на небольшие планетезимали в поясе астероидов, повредив и так не очень-то прочные щиты, отчего вся кабина сотряслась.

Лу Бисин, проследовав до стерильного медицинского отсека, с трудом нашёл в себе силы вывести повреждённый мех из Пустыни Смерти.

Двери медицинского отсека автоматически закрылись перед ним, не пропуская его внутрь. Ему пришлось смотреть в крошечное окошко, но вскоре оно запотело от дыхания.

Лу Бисин опёрся лбом в стекло окна.

Он только сейчас осознал, что у него было пусто в голове, словно клубящийся в ней горячий пар полностью поглотил его сознание.

Ядро первого меха Альянса свесил свои скрюченные механические пальцы. Ни капли красоты или величия в нем не было, и напоминал заляпанную кровью дешёвую игрушку, с которой повсюду бегала банда маленьких попрошаек.

Лу Бисин, смотря на него, подумал: «Если бы я не пришёл, что бы ты делал?»

По истечению трех минут, в течение которых тебя защищал бы Чжаньлу, ты подвергся бы воздействию космической среды и, возможно, умер бы от излучения сразу, но мог и задыхаться несколько секунд. Капилляры бы полопались, излучаемая радиация самодетонирующего тяжёлого меха испарила бы жидкость в твоём теле, и ты бы навечно уснул в Пустыне Смерти, на кладбище бесчисленных комет, став частью их.

Но комета могла бы прийти в движение, а ты?

Не ты ли говорил, что Серебряная Девятка находится на рубежах?

Не ты ли тщательно просчитывал каждый шаг, собираясь использовать базу Клопа как приманку, чтобы уничтожить принца Кэли?

Разве не ты должен был вновь, собрав Серебряную Десятку, в критический момент защитить Альянс подобно спасителю, и снова стать легендарным героем, пройдя через множество кровавых сражений?

Медицинская аппаратура тихо работала над вверенным ей Линь Цзинхэном. Лу Бисин не удержался и протёр стекло, он, будто бы чтобы убедиться, не мигая смотрел на жизненные показатели на дисплее в медицинском отсеке: «Ты умрёшь, если не пустишь пыль в глаза?»

У Линь Цзинхэна болело все тело – управляемый чипом Юань Ижэнь прострелил ему живот, а в спешке воплощённая эко-капсула Чжаньлу не обладала амортизирующими и балансирующими свойствами настоящей эко-капсулы. Покинув тяжёлый мех, он сразу же потерял сознание. Высокая температура и постоянная напряжённость не давали ему полностью отдохнуть, затягивая то в галлюцинации, то в беспорядочные сны.

Он будто бы вернулся в свою юность в семье Лу.

Линь Цзинхэн не жил постоянно с семьёй Лу – в детстве он болтался в армии, постоянно держась рядом с Лу Синем, в четырнадцать лет он поступил в академию Улань и круглый год жил при академии, ненадолго возвращаясь в дом генерала Лу во время летних и зимних каникул, вежливо приветствовал госпожу Лу.

На самом деле ему не нравилось жить в доме Лу Синя. Поскольку дом Лу был очень большим, адъютант генерала Лу Синя, его секретарь, даже весь отряд часто наведывались сюда, за некоторыми даже были закреплены комнаты. Госпожа Лу иногда приводила толпу своих учеников, как будто организовывала поездки за город. И все эти весьма шумные люди сновали по дому, отчего юный Линь Цзинхэн желал оглохнуть.

Он смутно понимал, что это всего лишь сон, но семья Лу была такой реальной в этом сне, что он молчал, не в силах вымолвить ни слова. Он посмотрел на свои пальцы: аккуратные длинные со свежими мозолями – руки подростка, которого ещё не потрепали ледяные ветра*.

*风霜 ветер и иней - обр. в знач.: трудности, горести жизни

Неподалёку послышались голоса людей. Привычно нахмурившись, он спрятался в тени дерева. Кто-то на дереве бросил в него сосновую шишку, которую Линь Цзинхэн поймал, не поднимая головы: «Что ты делаешь?»

Генерал Лу, засучив рукава, надзирал за садовыми роботами, подстригающих верхушки деревьев. Все садовые роботы были запрограммированы, в них был загружен план всего сада, и, собственно, можно быть уверенным, что каждый листик и ветка находились бы в идеальном положении, но Лу Синь, не обладая достаточными знаниями, бегал и давал ненужные* указания.

* 画蛇添足 - нарисовав змею, пририсовать ей ноги; обр. сделать лишнее, перестараться, перемудрить, переборщить.

«Не стриги ветви на верхушке... Нечего мне рассказывать про стандартную высоту, у меня свой стандарт. - Лу Синь ругался с роботом, одной рукой вися на толстом суке. Подтянувшись, он поднялся на сук и, смотря на него, с улыбкой спросил, - Ты любишь детей?»

Линь Цзинхэн невозмутимо ответил: «Нет».

«Ах, почему ты такой необщительный, - сказал Лу Синь. – Знаешь, в семье, если ты женишься, обязательно должен кто-нибудь вырасти... Разве не было бы здорово, если бы по дому бегали ребёнок или животное? Они бы составили тебе компанию и играли бы с тобой».

Пятнадцатилетний Линь Цзинхэн считал весь мир глупым и не хотел играть. Криво улыбнувшись, он вытащил из кармана наушники с шумоподавлением и, игнорируя Лу Синя, сел под деревом читать "Анализ классического боя".

Внезапно у него вытащили наушники. Лу Синь, совсем как горилла, спрыгнул на землю, схватил за пока ещё не успевшие раздаться плечи и хитрым голосом сказал: «Шиму* раньше тоже не хотела детей, и я не осмеливался касаться этой темы. Хорошо, что появился ты!»

*师母 shīmǔ матушка-наставница (вежл. о жене учителя), жена наставника

Линь Цзинхэн холодно сказал: «Мм, я не даю тебе скучать».

«Хорошо, что ты говнюк, - Лу Синь радостно хлопнул его по спине. - Когда ты только появился, такой тихий и красивый малыш, сразу же понравился шиму. Кто бы мог подумать, что маленький волчонок будет избегать её...»

Госпожа Лу была мягким, но замкнутым человеком, внимательным к людям, но нетемпераментным. Поэтому, когда два нетемпераментных человека встретились, вполне очевидно, никакая искра не проскочило. Линь Цзинхэн всегда считал себя обузой, которую Лу Синь самовольно привёл домой, поэтому старался не показываться ей на глаза.

После этих слов юноша застыл от изумления и оторопело подумал: «Она с самого начала не была против меня?»

От этой мысли он разволновался, как маленький зверёк, получивший повышенное внимание, и нахохлился.

Однако Лу Синь, сердце которого было больше Первой Галактики, ничего не заметил. Он возбуждённо растрепал волосы Линь Цзинхэна: «...Вчера я сказала ей, что раз этого ребёнка нельзя приручить, то лучше родить своего и воспитывать с детства. И знаешь что? Она ничего не сказала! Молчание – знак согласия. Скоро у тебя будет младший брат или сестрёнка».

Линь Цзинхэн оттолкнул его локтем, спасая свои растрёпанные волосы от рук перевозбуждённой гориллы.

«Ах, ты ревнуешь? – Лу Синь рассмеялся, - Не волнуйся, даже, когда родится малыш, папа так же будет любит тебя больше всех».

Линь Цзинхэн с каменным выражением лица встал: «Уйди!»

«Мужики не должны ревновать! – Лу Синь громко крикнул в его покрасневшие уши, — Вот что я тебе скажу, здорово, когда ребёнок называет тебя старшим братом, следует по пятам, подражает тебе, ты можешь нести всякий вздор, он воспримет это как норму, он будет верить всему, что ты говоришь... Совсем как ты в детстве! Ха-ха-ха...»

Смех постепенно удалялся, затихая.

Он прошёл сквозь время и память, и когда Линь Цзинхэн оглянулся, процветающая семья Лу уже исчезла в глубинах далёких звёзд, расколовшись в его сознание.

Колющая боль пронизывала голову, сопровождаемая сильным головокружением. Линь Цзинхэн, нащупав что-то твёрдое рядом с ним, неосознанно хотел стукнуться головой, стремясь ослабить последствия нервного перенапряжения.

Однако ожидаемой боли не последовало, он наткнулся на тёплую руку. Человек, подставивший ладонь, бережно смахнул влажные от пота волосы, уложил его на место: «Тсс... Спокойно. Постарайся поспать, я здесь... Сделать ему укол успокоительного».

Линь Цзинхэн попытался сказать, что он невосприимчив к успокоительным, снотворным и прочим препаратам, но не успел – шприц уже ввели.

Смутно он увидел знакомую тень, похожую на Лу Бисина.

Линь Цзинхэн растерянно подумал: «Почему сон до сих пор не прервался?»

Тёплые руки этого человека скользили по макушке и вискам, надавливая на акупунктурные точки. До ушей долетали приглушенные слова, но он не мог разобрать ни слова.

Веки Линь Цзинхэна потяжелели и, наконец, закрылись.

Лу Бисин полусидел у эко капсулы, крепко держа Линь Цзинхэна, пока не почувствовал, что его дыхание выровнялось, и вздохнул с облегчением – температура тела Линь Цзинхэна упала.

Его тело уже очистили от следов крови. Можно было увидеть течение по кровяным сосудам питательных веществ, беспрерывно поступавшие внутривенно. Лу Бисин вытер холодный пот с висков и какое-то время смотрел на него. Опомнившись, Лу Бисин как порядочный человек отвёл взгляд, кашлянув от неловкости, и спросил: «Как ты довёл себя до такого состояния?»

Разумеется, Линь Цзинхэн не ответил.

Лу Бисин снова посмотрел на него и пальцем ткнуть его в висок: «Эй».

Голова Линь Цзинхэна слегка наклонилась, отчего лицо выглядело ещё худее: пропал румянец на щеках, на бледных губах все ещё оставались маленькие трещинки, слегка нахмуренные брови создавали ощущение хрупкости.

Сердце Лу Бисина пропустило несколько ударов. Мех, покинувший к этому времени опасный пояс астероидов, скакнул на месте, описав букву "S". Лу Бисин, отпуская голову Линь Цзинхэна, случайно мазнул мизинцем по его губам, и, подпрыгнув от паники, словно кот, наступивший на выключатель, отошёл подальше. Срывавшимся голосом он пытался объяснить спящему мужчине: «Я-я... не воспользовался тобой, я случайно».

Небольшой монитор над капсулой, отслеживающий биотоки мозга пациента, показывал, что пациент находится в глубокой коме.

Молодой учёный, господин Лу, ходил по кругу. Не сумев разрешить проблему с сердцем, он был настолько обескуражен и растерян, что ему пришлось обратиться за ответом к точным наукам – этот гений обратился к свободной медицинской капсуле: «Просканировать мой уровень гормонов».

Выдвижная тонкая игла медицинской капсулы безжалостно проткнула его вену. И первым, что выявилось, был повышенный уровень содержания фенилэтиламин. Медицинская аппаратура беспристрастно спросила: «Вы принимаете какие-нибудь психотропные препараты?»

Лу Бисин застыл на месте: «Нет, я не принимаю наркотики*».

Вслед за тем появились значения содержания дофамина, окситоцина и норадреналина... Наука сообщала ему, что его эндокринная система взбунтовалась, и выделяется много гормонов из-за другого мужчины в мехе.

Лу Бисин закрыл глаза руками.

Его словно осенило. Незнакомое чувство, которого он не испытывал более тридцати лет, было распознано оборудованием. Это чувство становилось сильнее, затапливая его. Лу Бисин выбежал из мед-отсека, не осмеливаясь более смотреть на Линь Цзинхэна.

Линь Цзинхэн очнулся через двенадцать часов и, слегка пошевелившись, понял, что его ментальная сеть с Чжаньлу разъединена, а сам он лежит в медицинской капсуле. Раны на теле уже обработаны, на коже не ощущалось липкости, и кто-то накрыл его тонким одеялом.

Он помнил, как покинул самоликвидирующийся мех – кто мог вытащить его при таких условиях.

Ускользнувший пират?

Линь Цзинхэн пошевелил руками и ногами, вытащил иглу, через которую вводились питательные вещества. Прощупал ментальную сеть этого меха – у пилота, похоже, было нестабильное эмоциональное состояние. Сила ментальной сети то усиливалась, то ослабевала, и контроль над ней можно было легко отнять, но... вдруг это ловушка.

Линь Цзинхэн не стал действовать необдуманно. Взял одежду, аккуратно сложенную поблизости, и осмотрел её. Однако в одежде не было никаких "добавок", тогда он надел её и осторожно толкнул закрытую дверь мед-отсека.

И увидел пилота в "нестабильном эмоциональном состоянием".

Этот мех не был большим, и ментальная сеть Лу Бисина полностью покрывала его, поэтому он мог чувствовать любое движение, даже в отдалённых уголках. Он сразу понял, когда Линь Цзинхэн проснулся. Его ладони покрылись потом, но, приняв вид крайнего удивления, он поздоровался: «Наконец-то ты проснулся, как ты себя чувствуешь? У Чжаньлу закончилась энергия, запасной энергии на этом мехе недостаточно. Боюсь, пока мы не вернёмся на базу, он не выйдет из гибернации».

Линь Цзинхэн сначала растерялся, подозревая, что у него галлюцинации от долгого сна, и спросил: «Что ты здесь делаешь?»

«Пекин неожиданно пропал с радара. Я смог найти тебя, только когда ты взорвал точку перемещения, - упомянув об этом, лицо Лу Бисина стало серьёзным. – Линь, я должен с тобой поговорить. Как ты мог...»

Линь Цзинхэн перебил его, ощущая, как пульсирует в висках: «Ты сказал, что, просканировав энергетические колебания от взрыва точки перемещения, все равно прибыл?»

Лу Бисин: «Я увидел...»

Гнев охватил Линь Цзинхэна: «Ты вошёл в Пустыню Смерти, и как минимум один раз совершил скачок в ней?!»

Примечание автора: * Помимо того, что фенилэтиламин является одним из гормонов любви, он также входит в состав антидепрессантов, галлюциногенов и экстази; так что не стоит принимать его бездумно. Все это контролируется правительством*.

河蟹 héxiè – досл.: пресноводный краб, слэнг: интернет-цензура (каламбур на тему "гармония" 和谐 [hé xié], которая блокируется Великим китайским файрволлом)

И ещё, вчера я видела комментарий о том, что будет, если человек выпрыгнет из космического корабля, но не могу найти его, поэтому отвечу здесь: человек не является закрытой оболочкой. В общем, если выпустить воздух из лёгких в течение первых секунд, то человека не разорвёт. В относительном вакууме можно прожить больше десяти секунд.