Happy New Year!
<tab>Новый Год мы собираемся праздновать дома у Стаса. Родители его уехали в отпуск, тем самым, с их великодушной руки вся квартира полностью перешла в распоряжение сына.
Случай с маньяком не прошёл бесследно для моих родных, и стоило приложить немалые усилия и искусство дипломатии, чтобы уговорить маму с бабушкой отпустить меня на праздник.
<center>***</center>
Заслышав в безмятежной тишине вечера крик, десятки встревоженных лиц так и припали к окнам. Только мать Славы хотела было спуститься вниз и задать анонимному наблюдателю как следует, только бабушка собралась уже идти за помощью к соседям, как вдруг к парню оперативно подоспели друзья. Их оказалось аж четверо.
— Вон этот гад высокому парню по руке двинул, — комментирует бабушка, заметив корчащегося от боли Кушнира. — Пусть Славка его к нам позовёт, я осмотрю и помощь окажу, если надо.
— Так пусть они все к нам зайдут! — предложила компанейская Таня. — Чаем угостим, познакомимся заодно!
— Да не до чая им сейчас, — с грустью в голосе возражает Альбина. — Тем более, поздно уже, завтра в школу.
— Однако все они идут сюда. Надо накрыть стол!
— Танюша, не суетись. Сегодня днём стол уже был... а сейчас поздно.
Входная дверь в квартиру открылась, и на пороге показались Славик и Кирилл.
— Господи, что у вас случилось??? — испуганно спрашивает мать, даже не успев от ужаса поздороваться.
— Вы целы, здоровы? — не отступает и бабушка, проявляя заботу и напор в одном флаконе. — Тот мальчик, которого по руке ударили, почему он сюда не пошёл?
— Да... ничего, всё в порядке. Рука у Стаса заживёт, — спешно объяснился Полозов. Однако в его серых глазах мечется тревога. Кирилл тоже не в своей тарелке: и без того робкий и застенчивый, он совсем потупился и смущённо произнёс:
— Здравствуйте, да тут пьяница один пристал, но мы его припугнули...
Однако обе женщины понимают, что ребята темнят. И неспроста: в подъезде они условились следующим образом:
— Кир, если тебя будут спрашивать, скажи, что к нам алкаш привязался, а мы ему пиздюлин вставили, — наставляет старого друга Славик Полозов. Он с силой ткнул пальцем в кнопку вызова лифта, и теперь тщетно старается унять трясущиеся ноги. Юноша впервые познал на себе сталкинг, и теперь его волнует вопрос — кто и зачем посягает на его личность?
— Ну, да, конечно... — недоверчиво бормочет Кирилл, параллельно вслушиваясь в урчание движущейся кабины. — А то твоя мама не слышала ничего и не видела, как Стасу по руке ёбнули.
— У мамы комната на другой стороне. Но бабушка... — Полозов на секунду умолк: двери открылись, и друзья вошли в кабину. — Короче, скажем всё, как и задумали. А то, что по руке дали... ну, боевой алкаш попался, всякое бывает. Не парься.
— Это тебе следует париться, — тревожно заметил Мильман. — Я даже подумал, может, нам всей толпой тебя встречать и провожать какое-то время?
Славик нервно рассмеялся: вместе с этим звуком в шахте натужно заскрипели канаты.
— Ты чё, Кирюх, серьёзно сейчас? Нет, это, конечно, круто, своего рода делегация... Но блин, это позор на самом деле. Я что, маленький? Этот маньяк сам от меня в кусты съебался. Так что если ещё раз его увижу — пизды получит!
Воодушевляясь собственным хвастовством, Славка прикрывает свой реальный панический ужас. Про себя он находит идею Кира забавной, но уж слишком наивной.
***
Стас живёт в высотном доме-точке на пятнадцатом этаже. В подъезде широкие просторные коридоры, вмещающие по семь квартир. Здесь уютно пахнет картоном и древесиной, и на минуту я задумался о том, чтобы купить здесь трёхкомнатную квартиру. Полуторки и двушки я даже не рассматриваю: надо всё просчитать заранее. Если вдруг повезёт, и у меня таки появятся семья и дети? Что, если их будет аж трое? Конечно, тут даже трёх комнат будет маловато... ведь у каждого человека должно быть личное пространство.
Коридор увешан праздничной мишурой, синей с зелёными вкраплениями и белыми звёздами; по периметру потолка тянутся красные завитки серпантина. В правом верхнем углу, возле наличника одной из квартир прибит красный кармашек из флисовой ткани, в котором прячется миниатюрный Дед Мороз с раскинутыми руками в красных варежках.
Пятеро школьников-подростков дружной компанией стали возле новой железной двери чёрного цвета с номером 100 из металлических цифр с серебряным покрытием. В недрах квартиры слышится приглушённая музыка: сквозь биты и обработку ремикса по обрывкам слов я узнаю песню «Крошка моя» группы «Руки вверх».
— Чувствую, будет жарко. — Лёха озорно улыбнулся в предвкушении грядущей тусовки. — Самое время наебениться!
— О да! — Валера поддерживает мнение товарища. Довольно потерев руки, Гнатюк с хитрющей миной сообщил секретную информацию: — Я тут ещё в магазе пузырь водки спиздил... не благодарите.
— Да ладно??? — изумился Турбо: его чёрные брови подпрыгнули вверх. — Вот ты проныра, конечно! Как ты умудрился?
— Ну как... у меня там есть пара знакомых на складе. Я под шумок туда пробрался, в самый разгар работы, где камер нет. А дальше дело техники...
Воровство я не поддерживаю, и в глубине души осуждаю. Но всё же меня забавляет бесшабашность и смелость приятеля.
— Ты не пропадёшь, Валер, — сказал я не то с укоризной, не то с плохо скрываемым восхищением. — Только лично я водку не буду. Без обид.
— Будешь, будешь, как миленький! — хохотнул Гнатюк и похлопал меня по плечу своей увесистой лапой. В этот момент утихла музыка в квартире, щёлкнул замок, и открылась входная дверь.
На пороге высится долговязая фигура Стаса. Он довольно улыбается и держит в левой руке две целые бутылки пива по пол-литра. На нём чёрная футболка с изображением Санта Клауса: суровое бородатое лицо в пол-оборота с привычной красной шапкой на голове, а из угла рта на манер сигареты выглядывает леденец в красно-белую полоску. Под всей этой красотой белыми буквами подпись BAD SANTA. По чёрному фону расположились белые контуры ёлочек, домов и снежинок.
«Вот он, крутой тусовщик и душа компании!» — с восхищением подумал я. — «Было бы здорово стать таким же...» Но уже радует то, что я в его компании. Я уже на ступень выше, чем прежде.
— Здорово, здорово, братцы, — приветствует нас король вечеринки, пожимая каждому руку. — Тут всё в ажуре: блэкджек, мафия, элитный алкоголь. Разве что эскорта нет...
— У нас суровое мужское общество «Без баб»! — гордо воскликнул Лёха, вспомнив сериал «Счастливы вместе».
— Проходи давай, «без баб», — беззлобно ухмыляется Стас и чуть подталкивает его в спину. Я переступил через порог и восторженно ахнул.
Квартира представляет собой просторное помещение с белыми обоями в крупную чёрную клетку с золотыми узорами. Люстра в стиле модерн: пять квадратных плафонов на металлической рейке. Кожаные диван и кровать с чёрной обивкой. В комнате новый телевизор LCD Samsung D8000, с узкой рамкой и широченным экраном. Смотрится эффектно — будто это и не квартира, а престижный офис в бизнес-центре.
Однако Стас вопреки статусу мажора держится просто и открыто. Создаётся впечатление, будто чем больше человек вокруг, тем более комфортно и легко он себя чувствует.
— Добро пожаловать в мою комнату, элитный номер высочайшего класса люкс! All inclusive, five stars! Всё для гостей: самые лучшие вина! — Стас обводит рукой ряд бутылок на столе: десяток пива «Amstel» по 0,5; ром «Havana Club» и коньяк «Martell Cordon Bleu».
— Ого, да тут раздолье! — В раскосых глазах Лёхи блестит задорный огонёк.
— Я тут это... тоже внесу свою лепту, — добавляет Валера и вынимает из серого неприметного рюкзака — в самый раз для экспроприаций, — литровую бутылку водки «Пять озёр». Стас довольно улыбается.
— Почём теперь такое удовольствие?
— Пятихаточка, — с улыбкой отвечает Гнатюк. — Но у меня же привилегия... бесплатная.
— Понятно, ты как всегда, в своём репертуаре. Что ж, на халяву и уксус сладкий, а уж «Пять озёр» — и вовсе шедевр, поэтому... да здравствует великий Новогодний Бухич!
— Уррраааа!!! — орёт Лёха Базаев во всё горло и первым открывает свою бутылку пива: череда глухих вакуумных щелчков возвещает о начале грядущего празднества.
<tab>В углу комнаты возле окна расположились колонки Acer — две мощные прямоугольные коробки с парой круглых динамиков. Стас вставил флэшку в USB-разъём, щёлкнул несколько кнопок: на голубой строке дисплея замелькали названия песен.
<center>***</center>
<tab>Никогда не думал, что отмечать Новый Год в компании друзей может быть настолько радостно! Впервые я чувствую себя душой компании наравне с очевидным лидером Стасом - так быстро и легко я раскрепостился. В отличие от праздника в кругу Алисы и наших с ней родителей, в этот раз я свободно пою вместе со всеми, притом иногда перекрикиваю громогласного Валеру и не менее шумного Лёху.
Но как и в любом коллективе, рано или поздно у людей возникает потребность разбиться на группы и поговорить в своём кругу на светские темы. Таким образом, Антон и Валера ушли на кухню, а Кирилл с Лёхой — в соседнюю комнату.
Я остаюсь с Кушниром один на один. Раньше я так мечтал попасть в элитарное общество, но теперь в разговорах со Стасом я иногда чувствую себя подопытным кроликом. И сегодня я вновь в этом убедился.
Как только зазвучали первые аккорды следующего трека, я мгновенно узнаю «Дискотеку Аварию». Сразу всплывает ассоциативный ряд событий из детства: Алиса держит мою руку в своей крохотной ладошке, звучит нежная и трогательная песня «Последний час декабря». Мы одеваемся и выходим на улицу. Фиолетово-синий небосвод искрится снопами разноцветных искр салюта. Алиса целует меня...
Под приливом ностальгической эйфории я обрадованно восклицаю:
— Ооо-у, да это же Николенька!
— Какой Николенька? — усмехается Стас и тут же понимает мою шутку юмора: — Ааа, этот-то! Да, прикольный чел, патлатый такой. У него ещё фамилия... блин, забыл. Вроде простая, но как-то вылетело из башки.
Я нахмурился и раздражённо вздохнул. Стас снова намерен выбить из меня признание о чувствах к Лере, но делает это очень тонкими намёками. Которые я, как человек проницательный, отлично замечаю.
— Блин, вот ты на него как раз похож! — Я не намерен так просто сдаваться. — Чё-то у вас есть общее, я серьёзно.
— Да, есть немного, только я молод и красив, — самоуверенно отвечает Стас. — А Николенька наш, как ты выразился, уже ветеран эстрадного искусства. Блин, как его фамилия-то, а... Горыныч, ну, будь другом, подскажи!
Ловкий приём! Обратился ко мне любимым почётным прозвищем, дабы я попался на его удочку и охотнее выполнил, казалось бы, обыкновенную просьбу. Но я знаю, что это за ход. Молодец, Стас, ты прирождённый манипулятор.
— Хм... вот не поверишь. Я тоже запамятовал.
При этом моё лицо сохраняет серьёзность. А тем временем Кушнир удовлетворённо подмечает, что моя стратегия дала сбой, и я уже иду ва-банк — путём нелепой отмазки. Это ясно по взгляду — в нём блеснул тот холодок, что и тогда в таверне.
— Ладно, оставим в покое солиста Дискотеки Аварии. Давай начистоту: мы с тобой говорим об одном и том же человеке, только заходим с разных сторон. Я задаю самые простые вопросы о Лере, ты зачем-то притворяешься дурачком, делаешь вид, что ничего не понимаешь, или уходишь от ответа, а я тебе подыгрываю ради прикола. Только не надо говорить, что это не так — меня ты не проведёшь.
Приятель крайне убедителен, и я понимаю: деваться некуда. Мне даже становится немного стыдно. Собственно, почему я так тщательно скрываю свои чувства к Лере? Стас, будучи нашим с ней другом, по сути, имеет право знать. Тем более, в общении с ним я изначально подразумевал возможность найти дорогу к сердцу одноклассницы.
— Раз уж мы заговорили об этом, то да — ты меня раскусил, — горестно признался я.
— Почему ты так долго молчал? — снова интересуется Стас, но уже искренне, без всякой задней мысли. — Возможно, я действительно произвожу впечатление этакого хитреца себе на уме, но я не подвожу людей... по крайней мере, достойных. Ладно, понимаю ещё первый раз — мы с тобой едва знакомы, плюс с нами Кирилл. Мне было тупо интересно понаблюдать, что ты за фрукт и как себя поведёшь в щекотливой ситуации. Но раз уж мы с тобой сдружились, то давай будем откровенными. Ты ведь по уши влюблён в Леру, и это вижу не только я. Весь твой вид об этом говорит красными буквами на лбу.
Скорее, мой лоб загорелся красным флагом стыда. Вся моя конспирация провалилась с самого начала, а таинство влюблённости утратило свой статус, даже не успев его приобрести.
— Но... я ведь никому не говорил. Об этом только пара одноклассников знает, и то они сами догадались. — Мне необходимо как-то оправдаться, чтобы не чувствовать себя уж совсем вывернутым наизнанку. — А в твоих дедуктивных расспросах я был не так уж прост...
— Чувак, да ты проще, чем код на замке от подъезда! Без обид. У тебя же так и написано на лице: ЛЕРА, Я ВЕСЬ ТВОЙ. Можешь говорить что угодно, но эмоции всегда тебя выдают. Такова особенность твоего характера, прими её как данность и бери во внимание. Кстати, Лера, будучи женщиной, — а женщины крайне проницательны! — всё уже давно поняла, я в этом больше чем уверен. Просто молчит из соображений деликатности. Только толстокожий баран не заметил бы твоих чувств.
Методично и настойчиво собеседник вскрыл сейф моей души. И теперь он стал абсолютно серьёзен:
— Послушай, если так долго мучиться и ничего не предпринимать — хорошим это вряд ли обернётся.
— Да что тут предпринимать... — Почти что уверенный в проигрыше, я уныло и скорбно вздохнул. — Хорошим девочкам нравятся плохие мальчики. А у меня никогда не было девушки... да и не факт, что будет.
— Забудь слово никогда. Шанс есть всегда, и об этом нужно помнить, — авторитетно заявил Кушнир, ловко отбивая подачу моего нытья. — Я мог бы тебе зачитать целый трактат о хороших и плохих девочках-мальчиках, но ты мне лучше вот что скажи... Как давно ты испытываешь чувства к Валерии Дмитриевне? Может быть, ты знал её ещё до школы, и тогда всё гораздо серьёзнее?
Я впечатлён такой проницательностью. Или всё-таки Лера успела что-то обо мне поведать? Конечно, успела, Слава, не будь таким наивным!
— Года полтора назад мы ходили в один спортивный клуб, но в разные секции. Тогда она мне ещё не так сильно нравилась, но очень запомнилась из-за роста. А влюбился я почти сразу, как только увидел её в классе. Ну, вернее, когда ей поручили надо мной шефство. Оценки подтянуть, после уроков посидеть...
И я рассказал обо всём: как боялся подойти к Лере, как волновался и смотрел на неё украдкой, и как до сих пор вспоминаю о ней дома по вечерам... На сей раз алкоголь здорово развязал язык, а Кушнир и в самом деле оказался неплохим психологом. По крайней мере, он умеет слушать, а это важно для общения, да ещё и на такие темы.
Выговорившись, я испытал некое облегчение. Больше не нужно прятать эмоции, хотя они и без моего веления прорывались наружу. Однако теперь я морально настраиваюсь к тому, что может сообщить Стас. Готовлюсь к худшему, но в глубине души всё равно надеюсь на лучшее.
— Понимаешь, в чём дело... Лера — закрытый человек, и мало кого может к себе подпустить близко. Нет, не подумай — она не высокомерная, не избалованная, хоть и из богатой семьи... я её давно знаю, наши родители дружат с детства.
— Понимаю... Значит, она надёжный человек, — пробормотал я и в хмельном запале крикнул: — Достойный!!!
— Тише, тише, бро! — рассмеялся Кушнир и задумчиво проговорил: — Да, таких людей, как Лера, ещё поискать...
Заслышав мой возглас, в дверном проёме возникли фигуры Лёхи и Кирилла.
— Пацаны, у вас всё нормально? — улыбается Мильман. — Кто там такой достойный?
— Более чем! — заверил его Стас. — Господа, выйдите-ка на минутку — у нас крайне сурьёзный мужской разговор.
— А мы чё, тёлки что ли?! — шутливо возмутился Базаев и с выражением произнёс: — Где больше двух — там говорят вслух!
— Алексей Сергеевич, — вальяжным тоном заговорил Кушнир. — Вы долг изволили закрыть? Или ещё остались непогашенные вексели?
— Стас, хорош ломать комедию! — взмолился Лёха. — Я ведь только тебе остался должен. Горыныч мне уже весь мозг вытрахал!
— О'кей. — У Стаса получился идеальный британский акцент. — Любезнейшие, дайте нам с месье Горынычем закончить диалог. Это очень важно.
— Диалоги о рыбалке? — пошутил Кир напоследок.
— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Стас и одним видом дал друзьям понять, что разговор окончен. Уяснив, что большей информации всё равно не добиться, Базай пожал толстыми плечами и вместе с Кириллом удалился из комнаты.
— Но всё-таки... — Я снова замялся, не зная, как правильно озвучить мысль, подобрать слова. — Скажи, могу ли я рассчитывать... ну... хотя бы...
Стас не дал мне договорить — слова из него вдруг хлынули целым потоком:
— А ты подумай сам, Леру-то хорошо знаешь?! — В голосе Стаса послышался напор вперемешку с отчаянием. — Уверен, что захочешь прожить всю жизнь именно с такой девушкой? При всех своих достоинствах, Лера — страшный педант до мозга костей, но это ещё полбеды. В ней такой стержень кроется, что не каждому мужику под силу! И не дай Бог с ней поссориться... Лерка не то, что зубы покажет — она тебе голову на хрен отгрызёт!
Каждое слово Стаса режет по сердцу без ножа. Я предполагал, что Лера — не самый простой человек, но я не готов к столь резкой характеристике любимой девушки, да ещё с такими яркими эпитетами. «Видать, ему знатно от неё за что-то досталось...» — так я думаю про себя, кристаллизуя образ одноклассницы в призме невинности. — «Сам в чём-то накосячил, просто говорить не хочет».
— И да, я так понимаю, раз у тебя не было отношений, и судя по твоей неопытности, ты девственник.
Стас попал в самую больную рану, и теперь я уныло расползаюсь по дивану, раздавленный и поникший.
— Вот нахер ты это сейчас сказал? — разозлился я уже всерьёз. — Это так ты хочешь меня поддержать?!
— Это я не к тому, чтобы тебя унизить! — воскликнул Стас и дружески ткнул меня кулаком в плечо. — Это я к тому, что ты ещё не нагулялся. По-любому ты захочешь трахаться как дьявол, если не хочешь этого уже сейчас. Тебе ведь только семнадцать, не забывай, и рано ставить на себе крест: жизнь такая непредсказуемая... Кто знает — может, в скором времени ты станешь первым секс-гигантом на районе.
Я здорово смутился и даже рассмеялся от недоверия к такому взгляду на будущее. Оригинально Стас меня задобрил, я это заметил. Только к чему он клонит?
— Но Леру ты не сможешь «поматросить и бросить», сразу тебе скажу... — Кушнир устало выдохнул и отхлебнул ещё пива. — Изменять она тебе не позволит, да и сама не будет, сто процентов. Такие дела, бро.
Дааа, ну ты и типчик, Стас. Всё же однобоко и примитивно судишь. Вся сексуальная подоплёка в отношении Тимофеевой у меня на десятом плане, а в первую очередь я превозношу эту девушку и даже боготворю... неужели ты со своей наблюдательностью этого не замечаешь?
Такие мысли пронеслись в моей голове, но вслух я этого не высказал. Камушек полетел в мой огород, а не в Лерин, и потому дилемма «сказать и поссориться» или «смолчать и простить» решилась в пользу второго варианта. Сам Кушнир тоже ненадолго умолк, а затем допил свою бутылку и заметно оттаял.
— Ты не сердись, я просто за Леру как за свою сестру переживаю. Я даже чувствую какую-то...ответственность что ли... за неё. Ты молод и горяч, а при всей своей внешней сдержанности думаешь всё-таки не головой, а сердцем. И потому рискуешь в порыве страсти однажды наломать дров, сам того не желая. Я могу помочь тебе с Лерой, но тогда реально будь осторожен и прислушивайся ко мне.
Наконец-то из всех этих пламенных речей сошёлся внятный пасьянс! Я предполагал, что Стас, возможно, не откажет в помощи добиться расположения любимой девушки, но я даже подумать не мог, что он сам это предложит. Обалдеть... это невероятно! По сути, всё складывается более чем удачно, а я зря накручивал себя и переживал.
— Хорошо, я готов. — Допив свою бутылку, я расслабленно улыбнулся. — Каков план действий? Что можешь рассказать о Тимофеевой Валерии Дмитриевне?
Я нарочно назвал все данные любимой, чтобы перебороть свою зажатость. Которая поначалу мешала мне даже произнести фамилию певца-однофамильца.
— Лера действительно очень хорошая девушка, но непростая по характеру. И ситуация у неё тоже сложная... — Стас чуть понизил голос. — Раньше их семья жила в большом достатке. Очень большом. Отец был директором одной крупной фирмы... все лучшие игрушки Лере дарил. Самые красивые платья, восточные сладости, поездки за границу: все прелести для любимой дочки. Да и вообще для своих родных ничего и никогда не жалел.
— Прости, что перебиваю... — осторожно заговорил я. — Почему ты говоришь о нём в прошедшем времени? Он вообще жив?
— Да, слава Богу, её отец жив. Лерка его просто обожает. Год назад фирма разорилась, Дмитрий Петрович вынужден был её продать и уйти на другую работу, менее прибыльную. Но тем не менее, их семья крепкая, они всегда друг друга поддерживают и выручают.
Слушая эту историю, мне до безумия захотелось подойти к Лере прямо сейчас, признаться во всех чувствах, крепко обнять и сказать, что всё обязательно наладится, всё образуется. Дать понять, что я обязательно чем-нибудь помогу, если будет нужно. Я буду рядом.
<center>***</center>
Две бутылки пива вселили такую раскованность, что без всякого стеснения я начал перетягивать внимание на себя. Или даже окутывать компанию одеялом власти.
— Пацаны, щас, внимание! Анекдот! — Я встал посередине комнаты и начал рассказывать старую избитую шутку про сталкера и свинью. За которую меня, к слову, в музыкальной школе и выгнали из класса. Но настолько яркой была подача, настолько живо и красочно я подкреплял вещание жестами и интонацией, что компания валялась от хохота по полу.
А после ещё двух стопок водки и пары стаканов рома я повалился на кресло и пополз на животе как пингвин.
— Я циркач! — С этим возгласом я запнулся коленом о подлокотник и кувыркнулся вперёд головой на соседний диван. — Я акроба-а-ат...
Чувствую, как пустеет голова и становится удивительно легко дышать. Вместе с тем я едва соображаю, где право, а где лево, и потому не сразу могу совладать с конечностями.
— Где Ляля? — с долей озорства, но требовательно спрашиваю я у всех присутствующих, сверля мутным взглядом каждый угол комнаты. — Где Ляля, я же циркач, ну? Я Куклачёв, ёпт...
Краем глаза я заметил висящую на стене гитару. С радостным воплем «УРА!» я расчехлил её и больше не выпускал из рук. Правда, Стасу, Валере и Турбо я всё же позволил исполнить по одной песне. Смешно звучит — позволил я, не будучи владельцем ни гитары, ни квартиры. К слову, в нашей компании все хоть немного умеют играть, кроме Лёхи и Кирилла. Но, отбросив лишнюю скромность, объективно играю лучше их всех я. И если кто-то в дальнейшем пробовал посягнуть на драгоценный инструмент, под общий смех я огорошивал желающего хмельным окриком:
— Ни херрра, блять!!!
Мы исполнили «Солнце, купи мне гитару», «Солдат» 5nizza, «Кукла колдуна» КиШ, а завершили мою игру две зарубежные композиции «With me» Sum41 и «Smells Like Teen Spirit» Nirvana. Стас превосходно знает английский, поэтому он единственный поёт уверенно: остальные голосят наперебой, импровизируя кто во что горазд. Наигравшись вдоволь, я отложил инструмент в сторону и решил вздремнуть.
— Круто играешь, Горыныч! У тебя большой потенциал, — похвалил меня Кушнир и усмехнулся. — Я уж подумал, ты с моей гитарой решил провести бурную ночь.
— Неее-а... — довольно бормочу я, ползая на четвереньках по дивану. А затем ради прикола вновь возвестил на всю квартиру: — Чтобы я в гитару сувал?! Это же неуважение... к ИНСТР-РУМЕН-ТУ!
Хаотично мелькают фрагменты: подлокотник дивана в кожаной обивке, чёрная деревянная ручка, кусок одеяла. Старый клип из детства, где итальянец бреется перед разбитым зеркалом. Кварталы спальных районов вроде нашего. Вдруг комната пошла ходуном, и теперь я понял, что значит «поймать вертолёт» — каждый угол помещения крутится будто в калейдоскопе. Сквозь подступающий сон я слышу обрывки фраз — это Антон и Валера, будучи любителями пиротехники, обсуждают план действий:
— Давай с балкона ебанём корсарчик?
— Давай! «Четвёрка» на ура зайдёт, главное — в пустое место нацелиться, чтоб не попало ни в кого.
— Ага! Скорость ветра там рассчитать... плюс ускорение свободного падения...
И друзья рассмеялись. Как выяснилось позже, они вспомнили строчку из песни «Жека, сантехник из ЖЭКа».
<center>***</center>
Оставшиеся трое ушли покурить на лестничную площадку, а когда вернулись, застали Славика мертвецки пьяным и жутко храпящим на всю комнату. Вся компания уселась играть в мафию, и, несмотря на праздный настрой, ребята старались вести себя максимально тихо, чтобы не разбудить приятеля.
<center>***</center>
Наутро я проснулся с тягучим и плотным туманом в голове, доверху набитой ватой. Горло першит так, словно по нему прошлась бригада строителей, вооружённых наждачной бумагой.
Рядом сидит Валера Гнатюк: он потирает большими кулаками заспанные глаза и, не закрывая рта, широко и звучно зевает. Его примеру следует Лёха Базаев: в помятой бордовой футболке, он ищет свою толстовку с капюшоном, серую с тёмно-синим логотипом Nike. Которая висит на спинке стула в дальнем конце комнаты: я указываю на неё пальцем. Лёха благодарно кивает и наконец успешно завершает поиски.
— Ну, как, Славик, заебись в занавеске спать? — с иронией в голосе спросил Валера.
— В смысле?..
Кушнир расхохотался, а вместе с ним и остальные.
— Ты бы видел себя, как ты в неё заворачивался! — сообщил Турбо. — Это ещё хорошо, что вместе с карнизом её не сдёрнул.
— Не, пацаны, я бы такое запомнил... — возражаю я с всё ещё хмельной улыбкой, вычищая остатки сна из слипающихся глаз. Однако Стас описывает реальную картину:
— Да ты ни фига и не запомнил, потому что бухущий был! Мы ещё потом в мафию сели играть, смотрю — занавеска чё-то вниз поползла... а это ты ею укрылся и задрых.
— Кстати, ты всегда так жёстко храпишь? — поинтересовался Базай. — Мы когда в мафию играли, там не то, что город просыпался — там вся комната дрожала от твоего хрюканья!
Я не выдержал и расхохотался во всю мощь. Попутно заразив всю компанию.
— А, ты ещё перед сном орал: «Я, БЛЯ, БАНДЕРАС, НАХУЙ!..» — хохочет Лёха, тоже звонко и заливисто. Смеётся его толстое довольное лицо с белоснежными крупными зубами, смеются карие раскосые глаза и даже чёрные подростковые усики. — «Это моя гитара, а вот здесь моё гетто!»
— Кстати, хорошо, что ты гитару с собой в постель не утащил, — отдышавшись, просипел Кирилл. — Ты за неё так трясся — я даже по пьяни подумал, что она реально твоя.
— Да-да! — вторит ему Кушнир, хозяин квартиры. — Ещё немного — и мне пришлось бы тебе продать её за полцены.
— Тридцать процентов, — начал я шуточный торг.
— Эй-эй, ты там лапы сильно не загребай! — улыбаясь, осадил меня Стас. — Ты же музыкант, у тебя ведь есть свой инструмент?
— Есть, — соглашаюсь я и добавляю ещё одну убойную реплику: — Но у тебя струнки пиздатые.