Тайна Черного Эдинорога

17. На распутье
По подсчетам Джиа, сегодня у них была предпоследняя тренировка.
Ученый муж Алем Дешер хотя и опоздал на занятие, зато проявлял особенное усердие. Он не спорил, не отвлекался, был собран и сосредоточен. За неполные семь дней его тело привыкло к нагрузкам, и движения мужчины стали увереннее. Он научился следить за дыханием и освоил несколько важных упражнений, способствующих расслаблению.
Алем Дешер был слишком высок и физически, и поэтически, чтобы стать гениальным воином, но кое-какие данные у него все же имелись. В целом Джиа была довольна им, как и очередным погожим деньком в этом городе.
Ночью она спала крепко, сновидений не запомнила, а утром проснулась свежей и отдохнувшей, так что теперь с полным правом позволила и себе самой полноценную тренировку.
На пару с библиотекарем она бегала и прыгала, крутила руками, махала ногами и делала растяжку, ловя на себе завистливые взгляды Алема Дешера. Его собственное долговязое тело проявляло чудеса закостенелости.
Затем они оба облачились в тренировочные доспехи и взялись за мечи. Джиа с удовольствием отметила, что в бою ее противник с умом использовал и рост, и длину конечностей, хотя эти особенности тела пока еще и лишали его какой-либо маневренности.
- Удар - и вернулся в исходную стойку, - прикрикивала на ученого девушка. - Выпад - в стойку! Выпад... Молодец! Следи за коленом, не заваливай! А теперь выпад - назад, и скачок на меня - снова выпад!
Под конец занятий ученый муж так разошелся, что совершенно забыл о времени и даже не заметил, как у них появился новый зритель. Мужчина, застывший в тени грушевых деревьев, был столь же высок, как и Алем Дешер. Простые свободные одежды из небеленого льна облачали его статную фигуру. Главным украшением были расшитый золотыми нитями широкий пояс и ярко-рыжие волосы, собранные в длинную косу.
Атакуя, Джиа подводила своего ученика спиной почти что вплотную к незваному гостю. И это давало ей возможность краем глаза изучать незнакомца.
Он казался ей привлекательным некой застывшей во времени озорной юношеской прелестью. Лоб, щеки и плечи мужчины усыпали веснушки. Ясные голубые глаза лучились радостью. А на губах играла улыбка, но не насмешливая, а чрезвычайно приветливая, словно бы он увидел старых друзей. В свою очередь, все, кому эта улыбка предназначалась, начинали чувствовать то же самое.
Несмотря на то что Джиа впервые видела незнакомца, у нее вдруг возникло острое, даже тревожное ощущение, будто они знакомы уже тысячу лет. Казалось, вот-вот он разомкнет улыбчивые губы и укоризненно спросит, почему она так долго не заглядывала к нему на чай с пирогами?
На что она должна будет ответить: а знаешь, ведь это уже и не я вовсе, а какая-то девочка из умирающего мира, в котором не принято целоваться и даже обниматься при встрече или заходить друг к другу на чай; в котором, честно говоря, и не помнят уже, что такое пироги.
Наконец Алем Дешер издал утомленный вздох и опустил оружие.
- Это все, моя дорогая Джиа, - признался он. - Мои силы истощены!
- В таком случае, - вдруг проговорил незнакомец, выходя на свет, - разрешите мне, о уважаемый Алем Дешер, украсть вашего мастера?
От звучного голоса незнакомца у Джиа по спине побежали мурашки. Мужчина, несомненно, черпал силу в самом Источнике, витали его была невероятно велика.
Алем Дешер низко склонился перед гостем и молча передал тому свою амуницию. Джиа почуяла, как взволновала эта встреча ученого. И сама ужаснулась, поскольку начинала догадываться, с кем ей предстоит сражаться.
Они сблизились на расстояние вытянутых мечей. Некоторое время кружили, прислушиваясь друг к другу. При весьма добродушном облике противник Джиа был по-настоящему опасен. Ему стоило сделать лишь пару по-кошачьи мягких шагов, чтобы девушка ясно поняла, что, столкнись они не на тренировочном поле боя, ее спасло бы лишь бегство.
В то же время Джиа охватило возбуждение: когда бы еще она смогла безнаказанно, в тренировочном режиме скрестить мечи с подобным бойцом? Поэтому, не теряя больше времени, она пошла в атаку.
Удар был простым, быстрым - только для того, чтобы подтвердить догадки. Конечно же, Алем Дешер пропустил бы и его, но незнакомец контратаковал с такой силой, что Джиа только чудом сумела закрыться и отпрыгнуть назад.
Следующие мгновения они обменивались ударами, изучая друг друга и пробуя на вкус разнообразные тактические приемы. Постепенно возрастала сложность комбинаций и скорость их атак. Это был уже не учебный поединок, а захватывающий танец.
Незнакомец, несомненно, позволял сопернице многое. Да Джиа и не тешила себя мыслью, что владеет оружием выше среднего уровня. Открытая схватка - последнее, к чему она прибегала в своей профессии. Несколько раз девушке удалось достать до плеча и бедра противника, но сама она гораздо чаще получала удары в более важные участки тела.
Они кружились бы так и дальше, но вскоре мужчина вспомнил, что его соперница уже порядком измотана, и остановился.
- Благодарю вас, - проговорил он, очертив мечом в воздухе круг, и поклонился.
Джиа поклонилась в ответ, плотно стиснув губы в улыбке. Уже давно ей не приходилось прикладывать столько усилий, чтобы держать под контролем сердцебиение. Вспыхнувший боевой азарт утих, и на смену ему подкрался страх.
- Прошу прощения, - напомнил о себе очнувшийся после необычайного зрелища Алем Дешер. - Спешу представить вам моего друга и наставника в боевом искусстве, прекрасную и начитанную Джиа! - Библиотекарь обернулся к девушке. - Джиа! Великой милостью и честью удостоил нас сам Дэрей Сол, Верховный жрец Единого!
- Прошу прощения за манеры. - Джиа поклонилась так низко, насколько это было возможно, чтобы скрыть мимолетную перемену в своем лице.
- Что вы, - дружелюбно улыбнулся Дэрей Сол. - Ваши манеры, как и ваша техника боя, весьма достойны.
- Нет-нет, - выдавила девушка, несмело подняв глаза, - вы мне льстите...
Их взгляды столкнулись. Но это был не поединок, а скорее то самое родственное притяжение, которое ощутила Джиа, когда впервые заметила незнакомца в тени деревьев. Она не сомневалась, что жрец видел ее насквозь. Скорее всего, он уже знал, кто она.
Обмануть его, как, собственно, и ее саму, было невозможно. Они оба слышали голос Источника. И сейчас, заглядывая в светлые глаза Верховного жреца, Джиа больше всего на свете жалела, что друзьями им никогда не стать.
- А вы меня раскусили, - признался Дэрей Сол.
- Только не нужно подробностей при моем ученике. Это неудобно для тренера, - прошептала Джиа, стараясь сохранять веселость и непринужденность.
- Ваша правда, Джиа, - ответил жрец. - Может быть, завтра утром вы будете более отдохнувшей и я смогу вам помочь исправить несколько самых опасных ошибок в технике?
- О, с радостью, - ответила она, сама не понимая, зачем согласилась. - Это величайшая честь для меня...
- Ваша помощь воистину неоценима и драгоценна! - воскликнул Алем Дешер. - Знаешь ли ты, о Джиа, что именно благодаря стараниям уважаемого Дэрея Сола я... - он горько вздохнул, - я стал Хранителем знаний в королевской библиотеке, а не кормом для червей.
- Вот как? - заинтересовалась Джиа.
- Что ж, - добродушно улыбнулся Верховный. - Уважаемый Алем, теперь, когда я вижу вас на тренировочной площадке, мое сердце предчувствует и более радостное развитие событий.
- Слышать это от вас, Дэрей Сол, все равно что смотреть в зеркало предсказаний, - поклонился библиотекарь и вздрогнул, припомнив сон - королевская мантия на плечах и руки, которые исчезают. - Желаю вам хорошего дня, Ваше Святейшество.
- Благодарю за поединок, - проговорила Джиа. - Я очень... рада знакомству.
- И это взаимно, - тепло ответил жрец. - Желаю хорошего дня вам обоим.
Они раскланялись, и Алем с Джиа покинули сад.
У девушки кружилась голова. Что же теперь делать? Ничего противозаконного пока не совершено. Но шел двадцать шестой лунный день, а это значило, что ровно две ночи отделяли ее от преступной, с точки зрения людского закона, операции. И теперь Джиа своими глазами увидела, кто будет выносить ей окончательный вердикт в том случае, если ее поймают «за хвост».
- Это удивительно, Джиа, - восторженно проговорил Алем Дешер. - Сам Верховный жрец пригласил тебя завтра на... - Он усмехнулся. - Клянусь, ты ему понравилась!
- Это только тренировка, - напомнила Джиа, отчего-то хмурясь.
- Да, конечно, - согласился библиотекарь. - Но, кстати говоря, я могу порекомендовать тебе прекрасный бальзам для... обветренных губ.
- Что? - гневно переспросила девушка.
- Ну, или бальзам для смягчения щетины на лице у твоего избранника, - посмеиваясь, добавил мужчина.
- Алем! - возмущенно воскликнула Джиа. - Я не собираюсь обсуждать с тобой такие темы!
- Нет-нет, - смиренно согласился Алем. - Конечно же нет. Но я должен заметить, что крайне рад твоим успехам.
- Займись лучше своими, - фыркнула девушка.
- О, всенепременно, - важно заявил ученый муж.
Сердце Джиа трепетало. Она никак не могла выставить вон из мыслей образ Верховного жреца: его добрую улыбку, небесно-голубые глаза и этот голос, звенящий такой силой. Даже при том что Дэрей Сол, несомненно, являлся врагом сумеречным лисам, как же легко и просто было общаться с ним.
И как сложно было его обманывать! Как Джиа хотелось рассказать этому человеку всю правду о себе и о том, что творят его жрецы в деревнях, просить у него совета и помощи. Почему-то она не сомневалась в том, что в его силах было помочь - одним своим словом исправить болезни в душах людей, одним жестом указать им на истинный путь...
Задумавшись, Джиа подняла кубок, прежде чем ее спутник успел дотянуться до кувшина с водой, и, залпом осушив его, поставила на стол. Летодор проводил ее жест пристальным взглядом и пожал плечами.
Весь вечер девушка была молчаливей обычного, почти ничего не ела и даже не разбавляла вино водой. Мужчина опасался, что это ее задание разрушительно повлияло на душу Джиа. Хотя Самторис был спокоен и никаких вестей об убийствах не поступало.
- Джи, - невозмутимо проговорил ведьмак, - меня все это время мучает один вопрос! - Он поймал вопросительный взгляд девушки. - Помнишь тот суп, который ты мне принесла? - Она кивнула, и он продолжил: - Так вот, я хочу знать, кто его готовил?
- Я, - рассеянно ответила она. - А что?
- Да вот, - усмехнулся он, - все пытаюсь понять, какая из тебя выйдет хозяйка.
- Он был остывшим, - недовольно произнесла девушка.
- Тем не менее и несмотря на все опасения, - мужчина помедлил, - знаешь, я съел все до последней ложки.
К облегчению Летодора, Джиа наконец улыбнулась. Хотя взгляд ее по-прежнему блуждал где-то в недосягаемых его пониманию пространствах.
- Летодор, - тихо сказала она. - А тебе никогда не хотелось остаться... К примеру, здесь - в Самторисе?
Теперь настал черед ведьмака осушить залпом кубок: что-то неладное, что-то совсем неладное происходило с его спутницей.
- Почему ты хмуришься? - удивилась она. - Разве не ты хотел, чтобы я оставила свой «неженский» путь? Разве не ты водишь меня по дорогим тавернам? Не ты ли играешь в городского жителя?
- Нет, - произнес Летодор. - Я хорошенько подумал и решил, что не хочу, чтобы ты уходила со своего пути. Таких, как ты, мало. И дело, которое вы выполняете, слишком важно, чтобы бросать его ради готовки супов. - Он помолчал и глубоко вздохнул, собираясь с силами. - Джи, я и правда долго думал над тем нашим разговором и хочу сообщить тебе, что я сделал свой выбор. - Он заглянул в ее зеленые очи. Эти колдовские глаза и улыбка завораживали. И ему больше всего на свете хотелось быть рядом с Джиа, видеть ее, слышать голос. - Я хочу, чтобы мы шли общим путем. Я хочу помогать тебе исполнять долг, - сказал он.
Джиа улыбнулась, но не ответила, лишь с нежностью прильнула к его груди. Похоже, что теперь она пряталась там от самой себя.
- Летодор, - прошептала она.
- Что, милая? - ответил он со всей возможной теплотой, на какую только был способен.
- Я должна просить тебя кое о чем...
- Все что угодно. В рамках закона, разумеется...
- Мне нужно подготовиться, очистить мысли и чувства... - шмыгнула она носом. - Там так много всего накопилось...
- Мне уйти? - догадался он.
- Да, - негромко произнесла Джиа. - Пожалуйста. Уходи из города.
- А ты?
- А я найду тебя - почую. Я знаю пути. По ним я в мгновение ока догоню тебя. - Она вздохнула. - Очень прошу тебя, уходи. Направляйся на юг, к морю...
- Хорошо.
- ...Что бы ни случилось, уходи из города.
- Ага.
- Обещай мне! Слышишь, ради нас - обещай...
- Я обещаю тебе, что уйду. Я уйду на юг, к морю, что бы ни случилось. И буду ждать тебя там.
Джиа крепко-крепко обняла Летодора. Он поцеловал ее в висок. Потом нашел лицо девушки, притянул к себе и поцеловал в губы. Поцелуй был долгим. И горьким.
Переливающийся в волнах марева розовый шар солнца медленно подкрадывался к горизонту. Стены замка, его башни, террасы и колоннады заливало алым румянцем. Молодые дубовые рощи и цветочные сады окутали тени. Где-то в далеком далеке, за мощными стенами цитадели, оранжевыми огнями волновался город. Люди спешили домой к близким и любимым. Они радовались вечерней прохладе и долгожданному отдыху.
Она вышла на балкон, тонкими пальцами коснувшись парапета. Камень, вобравший в себя дневное тепло, представился ей живым. Мраморные стены были единственными свидетелями и надежными защитниками ее ужасной тайны. По вечерам, когда солнце грозилось покинуть мир, она особенно остро ощущала тяжесть своего проклятия. Она бы расплакалась, но это таинство было недоступно ее дневной оболочке.
Пока на небе сияло солнце, темный гнев окутывал душу принцессы. И лишь по ночам она проливала горькие слезы, мучимая воспоминаниями и виною за всю жестокость, которую она не могла сдержать днем. Только потеряв красоту с последним лучом солнца, она обретала способность чувствовать чужую боль.
А вечером, на закате, находясь на грани этих состояний, она горько сожалела о своей несчастной судьбе, невесть за что павшей на ее плечи с самого рождения. Она смотрела с высоты замковых стен на жизнь простых людей, на эти огни в их домах - и завидовала. Ей не верилось, что когда-нибудь и она может стать счастливой.
Внезапно ее внимание привлек высокий силуэт в тени деревьев. Заметив, что она снизошла взглянуть на него, прячущийся вышел на свет. И девушка глазам своим не поверила: это был тот самый иноземец, который несколько лет назад появился при дворе ее отца и которого она так жестоко оскорбила при всех и уж точно казнила бы, не вступись за юношу Его Святейшество.
Принцесса Гриерэ отчетливо запомнила лицо иноземца. Мужчина был красив, но беспомощен, совсем как девица. Однако сейчас его брови сурово сошлись у переносицы, а глаза пылали решимостью. Нечто неуловимое переменилось в нем. И на миг принцесса ощутила, как сильно она все это время скучала по его чарующим темно-карим глазам, которые смотрели на нее с такой любовью, нежностью и восторгом.
- Добрый вечер, Ваше Высочество! - воскликнул он уверенным и сильным голосом.
Девушка с ужасом коснулась руками своего лица - солнце вот-вот готово было слиться в прощальном поцелуе с далекими пиками северных гор.
- Убирайся, - горько проговорила она. - Убирайся, слышишь? Или я позову стражу...
- Ваше Высочество, принцесса Гриерэ! - выкрикнул Алем Дешер. - Пусть меня посадят в темницу. Но вы должны знать. О звезда сердца моего, вы должны знать, что я люблю вас! Я любил вас много лет и буду любить еще ровно столько, сколько позволит мне прожить Единый! И даже после смерти...
- Стража! - в отчаянии воскликнула принцесса. - Стража, схватить его!
Она не знала, услышала ли ее стража и смог ли уйти от солдат настырный и прекрасный иноземец. Заливаясь слезами, она упала на каменные плиты. О, как бы она хотела ответить незваному гостю, но уже не могла. Солнце скрылось за горами. И на Самторис стремительно опускалась ночь.
Утреннее небо окутывала легкая дымка облаков. Предчувствуя отличную погоду для тренировки, Джиа, как и каждое утро, остановилась у стен Четвертого яруса, ожидая Алема Дешера.
- Прошу прощения, госпожа, - окликнул ее стражник в мундире королевских цветов: синий с золотом. - Вы ведь госпожа Джиа?
- Да, - согласилась девушка, немало удивившись.
- Мастер меча? - уточнил стражник, едва заметно поморщившись.
На этот раз Джиа только кивнула. Она всецело разделяла недоверие стражника и произнести подобную ерунду вслух попросту не осмелилась. Какой такой, к лешему, она мастер меча? И кому это пришло в голову ее так обозвать?
- Был отдан приказ. - Стражник окинул ее пристальным взглядом. - Вы можете беспрепятственно проходить на Третью ступень - в сады.
Девушка удивилась еще сильнее, но спорить не стала. Примерно тот же диалог произошел у нее перед Третьей ступенью. Таким образом, она очутилась на площадке гораздо раньше библиотекаря. Не тратя попусту прохладных часов, она старательно размялась и потянулась. Но Алем Дешер так и не явился. Девушка уже начала было беспокоиться, как вдруг увидела приближающегося к ней Верховного жреца.
- Джиа, - поклонился Дэрей Сол. - Я рад, что вы здесь.
- Ваше Святейшество. - Джиа поклонилась в ответ, сохраняя улыбку, хотя сердце ее болезненно сжалось. - Я жду Алема...
- Алем не придет. - Губы жреца улыбались, но в глазах мелькнула тревожная тень. - Прошлым вечером Алем Дешер незаконно проник на Вторую ступень. Полагаю, вы догадываетесь, зачем...
- О, я была лучшего мнения об умственных возможностях Хранителя знаний, - нахмурилась девушка.
- В любом случае сделанного не воротишь, - вздохнул Дэрей Сол. - Он совершил тяжкое преступление и обязан понести наказание. Теперь судьба Алема в руках Ее Высочества принцессы Гриерэ.
- Только не говорите, что его казнят, - испугалась Джиа. - Но он хотя бы добился того, чего хотел? Чего бы он там ни хотел, это ведь было... не слишком непристойно?
- Я сделаю все возможное, чтобы остудить гнев Ее Высочества, даю слово, - заверил жрец. Внезапно он приблизился и тронул девушку за руку. - Послушайте, Джиа, я хотел поговорить с вами наедине.
Наемница онемела, как молнией пораженная, хотя ладони Дэрея Сола были теплыми, а мимолетное прикосновение - едва ощутимым.
- Джиа, - повторил Его Святейшество. - Я знаю, кто ты...
Слова заставили девушку вздрогнуть. Она пришла в себя, резко отпрянув. Джиа вспомнила первое и единственное сражение с мстителями. Наемница сделала шаг назад и вся напружинилась, словно кошка, в любой миг готовая бежать.
- Ты не должна меня бояться, Джиа, - вкрадчиво проговорил Верховный жрец. - Я знаю твое отношение к жрецам; ты столкнулась с худшими из нас. - Его голос окутывал, успокаивал. - Но я другой. Разве ты не чувствуешь?
Дэрей Сол вновь опасно приблизился. Джиа услышала легкий привкус амбры и апельсина, исходивший от его волос.
Она тихо фыркнула. А он, то ли прочитав ее мысли, то ли уловив причину волнения, вдруг тоже отступил и, казалось, даже смутился.
- Прости, - прошептал он, отводя глаза. - Я не желал напугать тебя...
- Откуда ты меня знаешь? - холодно спросила девушка.
- Так-то лучше, - кивнул Верховный. - Я разговаривал с девушкой, которая была вместе с тобой в лесу. Орфа - она рассказала мне о тебе.
Издав вздох облегчения, Джиа спрятала лицо в ладонях и рассмеялась. Вот, значит, кто она для него - девушка, ставшая жертвой жреца. Только и всего! Она не наемница, не убийца, не серая тень, которой он разрешил беспрепятственно бродить по верхним ярусам. Она - «мастер меча». И она - невинная жертва, подвергшаяся нападению одного из его подчиненных.
- Я понимаю, это тяжелые воспоминания, - осторожно продолжил Верховный. - Орфа была без сознания, но ты видела все. Джиа... - он заглянул в ее глаза, - прошу тебя, расскажи, что случилось. Мне никто никогда не говорит всей правды! Дорогая Джиа, ты - моя последняя надежда узнать правду.
Наемница смотрела в его бледно-голубые глаза и не могла оторвать взгляда. Теперь, когда она точно знала, что находилась в безопасности и Верховный жрец не может увидеть ее сути и не сумел почуять в ней сумеречную лисицу, Джиа немного расслабилась.
Рассказать ему всю правду о жрецах - это то, чего она жаждала сейчас больше всего на свете! Однако долг сумеречной лисицы требовал от нее иного, а потому Джиа смогла рассказать жрецу лишь то немногое, что позволяло сохранить нетронутой ее собственную тайну.
Она говорила, с трудом подбирая слова и в то же время не желая останавливаться. Ей хотелось находиться вот так же близко рядом с ним. Словно они были братом и сестрой - они были семьей. Ей хотелось снова и снова ощущать его тепло, его силу и... неведомое ей до этого момента неясное чувство единения.
Настали двадцать восьмые лунные сутки. Едва различимый на небе лунный серп растаял в утреннем тумане, чтобы снова проявиться лишь через три ночи. На улице было тихо, город еще не проснулся. Из открытого окна веял прохладный ветерок.
Сквозь сон девушка услышала, как он осторожно проник в ее комнату, но глаза не открыла. Она знала, зачем он пришел, и она тоже хотела этого. Это было не вовремя, непозволительно, страшно - и все же она не могла не думать об этом. Желание не отпускало, делая ее рассеянной, мешая концентрации.
А он бесшумно снял одежду, приблизился и припал к ее губам. Она улыбнулась. Он был горячий. Пах мылом и зубным порошком. Мужчина быстро и нежно осыпал поцелуями ее шею и плечи. Его щетина щекотала, но уже не колола кожу.
Девушка ощутила прикосновение чужого обнаженного тела к своему - непривычное, резкое и тяжелое, но очень приятное прикосновение. Она обняла его, скользнула ладонями вдоль тела, изучая плечи, спину и бедра - его грубую кожу, тугие борозды старых шрамов, крохотные проколы от укусов и уплотнения от свежих гематом.
- Ты обещал уйти, - вздохнула она.
- Я уйду, Джи... - прошептал он в ответ. - Только поцелую тебя и уйду...
Летодор откинул тонкую простыню, прикрывавшую девушку, - Джиа спала нагой. Он жадно прильнул к ее груди. Сонное тело девушки было восхитительно мягким, горячим. И послушным.
- Уходи, - тихо простонала она, но вопреки словам обвивала руками его голову, зарывшись пальцами в волосах. - Прошу... Ты обещал...
- Я уйду... - повторил он. - Только поцелую тебя.
Он покрыл поцелуями ее грудь и живот, опускаясь все ниже. Она охнула и попыталась отстраниться, но ведьмак оказался сильнее. Он целовал ее жарко и искусно. А она просила пощады, задыхаясь от наслаждения. Он целовал ее долго и терпеливо. До тех пор, пока девушка не вскрикнула.
Сила ее блаженства опьянила и пробежала мурашками по спине. Не позволяя волне наслаждения покинуть девушку, Летодор ослабил хватку. Но только лишь для того, чтобы в следующий миг полнее овладеть ее телом.
Мужчина крепче обнял Джиа, пресекая любые попытки к отступлению. Затем проник в нее. Девушка болезненно охнула, но уже через мгновение попривыкла и расслабилась.
Как много раз до того, но уже наяву, Летодор ощутил жар внутри ее лона. Мужчина замер, позволяя им обоим привыкнуть к новому ощущению. А затем начал осторожное движение.
С каждым ударом сердца жар любовницы заполнял и его самого, заставляя двигаться все быстрее. Вот Летодор уже забыл о поцелуях, лишь шумно дыша и отдаваясь страсти. Джиа стонала, запрокинув голову и сжав пальцами ткань простыней.
В утреннем свете ее длинные волосы, разбросанные по подушке, переливались, словно драгоценный металл, а кожа сияла подобно жемчугу. Сейчас девушка принадлежала ему. Она была его драгоценностью, его таинственной русалкой и одновременно дикой лисицей, которую он наконец приручил.
Ведьмак вдруг ощутил пьянящее чувство власти над девушкой и невиданную силу. Чувство было непередаваемое: отныне Джиа принадлежала лишь ему одному. Он стал ее первым мужчиной и никому больше ее не отдаст.
Отныне Джиа была целиком и полностью его и только в его власти. Он полноправно владел ее телом и чувствами, ее лоном и наслаждением. А она стала послушной и беззащитной.
Время замерло. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем огонь, терзавший их обоих, излился. Джиа вскрикнула и прижалась к мужчине с такой страстью, что ее ногти оставили на его спине новые рисунки. Ведьмак зарычал, словно оборотень. Он отыскал ее губы и замкнул огненный круг упоительным поцелуем.
Обессиленные, но не насытившиеся, они еще долго и чутко ласкали друг друга, пока наконец их не объял сон.
Джиа снился солнечный день и густой лес. Исполинские дубы, казалось, подпирали своими кронами само небо. Под их корнями расцветали дикие фиалки, орхидеи и незабудки, алели ягоды земляники.
Она ступала по шелковистым травам. Ласковый ветер играл в волосах - среди золотистых прядей сверкнуло серебро. Или ей показалось?
Ей снилась поляна, поросшая синими васильками и красными маками, а посреди поляны - большой бревенчатый дом. Ни забора, ни какой-либо другой изгороди не окружало его. Бревна, из которых был сложен этот невиданный дом, на солнце отливали золотом. Двускатная крыша поросла травой и цветами. Из трубы вился дым. Двери и окна были распахнуты настежь. Развевались белые занавески.
На высокой лестнице у резных перил сидел мальчик лет восьми. Увидев ее, он широко улыбнулся и сбежал по ступеням вниз. У мальчика были темные волосы, густые ресницы и большие серо-зеленые глаза. При виде этих глаз ее сердце тревожно забилось.
- Ну где же ты ходила так долго? - воскликнул мальчуган. - Скорее! Тесто поднялось. Василиса лепит пироги, но она же не умеет, как ты! - Он потянул ее за подол платья, что-то деловито бурча себе под нос. - Батя совсем скоро вернется, а пироги не готовы...
- Батя? - произнесла она незнакомое слово; потом, сообразив, добавила: - Василиса?
- Батя! - радостно повторил мальчик, обернувшись назад. - Мамка, батя вернулся!
Он отпустил ее платье и помахал рукой. Она оглянулась - с противоположной стороны поляны из леса вышел высокий мужчина, неся на плечах тушу убитой косули. Мужчина был темноволос и бородат.
Сердце Джиа отозвалось нежностью. И тоской. Из-за навернувшихся на глаза слез она все никак не могла рассмотреть лицо охотника.
Он приветливо поднял руку. Мальчик побежал навстречу. А Джиа, испугавшись накатившей на нее волны ощущений, подалась назад и словно рухнула в вязкую жижу.
Она провалилась в холод, во тьму...
Девушка охнула и проснулась, растревоженная одновременно болезненным и сладостным чувством в груди. Она попыталась ухватить, запомнить обрывки видения, но сон ускользал. Еще миг, и он совсем истаял, словно его и не было.
Девушка вытерла мокрые от слез щеки и обернулась: постель была пуста. Измятые влажные простыни хранили запах Летодора, ее собственная кожа пахла ведьмаком, но его самого нигде не было.
Джиа смущенно припомнила обстоятельства первого пробуждения и внимательно прислушалась к себе: ну и каково же это - быть женщиной? Кажется, будто ничего не изменилось. Разве что запах стал иным, общим. И, несмотря на то что ведьмак давно покинул ее лоно, внутри до сих пор хранилось тяжелое ощущение его присутствия. И боль.
Джиа нравились ласки Летодора, его поцелуи и то, что она ощутила после; это было восхитительно! Чувства мужчины обрушились на нее, подобно урагану сметая всякое сопротивление рассудка, но... Когда ведьмак ушел, девушку охватила тоска.
Слезы снова подкатили к ее глазам, и Джиа сердито хлопнула себя по щеке: вот уж верно, глупая крикса, эдак ей и дня не хватит, чтобы привести себя в порядок и завершить дела! Сегодня она должна была собрать нехитрый скарб и переселиться в лесные пределы, в свой заповедный храм - туда, где душа ее и тело смогут вновь обрести единение.
Джиа подошла к зеркалу, потянулась за деревянным гребнем, чтобы вычесать из сознания последнюю сонливость, и вдруг увидела на столике жемчужину. Рядом лежала записка. Корявым размашистым почерком было выведено: «Для моей Русалки. С любовью, Летодор».
Джиа поднесла записку к сердцу и зажмурилась от счастья. Затем она взяла в руки подвеску и с любопытством рассмотрела ее. Жемчужина была крупной и переливалась, словно белые облака в лучах восходящего солнца. Петелька, которой жемчуг крепился к цепочке, была украшена крохотным сверкающим камнем. Джиа даже не представляла, сколько может стоить подобное украшение.
В этот момент в дверь постучались, и вкрадчивый женский голос напомнил ей, что скоро полдень, а значит, пора освобождать комнату.
- Вам письмо, - добавила горничная.
- Просунь под дверь, - попросила Джиа.
Она подошла к двери и подняла лист, проскользнувший в щель. Письмо было скреплено красной сургучной печатью со знаком солнца. Девушка нетерпеливо сломала печать, развернула письмо и охнула: в ее руках оказался ни больше ни меньше - пропуск на Первый ярус! Первый ярус!
К пропуску прилагалась короткая записка: «Именем Его Святейшества Дэрея Сола прославленный мастер меча Джиа приглашена вечером следующего дня на Священный концерт в Главном храме Первого яруса».
- Прославленный мастер меча? - рассмеялась девушка, вытирая прорвавшиеся от смеха слезы. - Уж не Алем Дешер ли успел прославить меня своей дурной выходкой?
Она восторженно вздохнула, сжимая в одной руке приглашение, а в другой - подвеску. День определенно был богат на сюрпризы и обещал быть удачным.