Тайна Черного Эдинорога

14. Секрет любви
В одном королевстве жила-была девочка. И однажды решила она навестить бабушку в соседней деревне. Собрала девочка корзинку пирожков румяных, надела красный плащ и отправилась в гости.
Но выбрала она самую короткую тропинку сквозь лес, да и заблудилась. Присела тогда девочка на пенек, стала плакать да горевать. Услышали ее плач древесные лисы и сжалились над девочкой.
Спустились лисы по ветвям, словно тени, и показали ей особенную лисью тропку. Утерла девочка слезы, встала на эту тропку и через десять шагов оказалась уже у избушки бабушки.
День выдался погожим. Легкая голубая дымка окутывала испещренные виноградниками холмы и далекие горы за ними. Высокие дома и башни города сияли белизной. Отражая солнце небесное, сверкали тысячи солнц рукотворных: узкие золоченые купола и шпили храмов, величественные соборы для молений высокородных господ и более скромные часовни – для простых горожан. Храмы украшали каждую улицу города, прятались в зелени парков и скверов.
Самторис был великим городом, средоточием духовной власти, самим сердцем ордена Единого. Главный храм располагался на самой вершине горы. И вид, открывавшийся из окон его башен, был поистине великолепным. Однако сегодня даже эта прекрасная картина не могла исцелить омрачения души Верховного жреца. Если бы кто-нибудь увидел его сейчас, в часы тяжелых раздумий, то сильно удивился бы разительным переменам в образе священнослужителя.
Дэ́рей Сол всегда отличался благим нравом, и доброжелательная улыбка никогда не сходила с его губ. Он, отмеченный особым знаком солнца, сам был подобен светилу. Ему не требовалось сочинять длинные проповеди: прихожане, только лишь услышав его красивый звучный голос, тут же забывали о своих горестях и обидах. Он вдохновлял паству и вселял в нее надежду. И люди его любили.
Обыкновенно избранный по особым приметам Верховный жрец сменял предшественника, как принц обретает престол после смерти короля-отца, будучи уже в немалом возрасте. Жители Самториса славились долголетием, а уж почетный Совет Единого, верный помощник государя и блюститель единого закона, состоял из мужчин и женщин, давно перешагнувших рубеж шестидесяти лет. Но вышло так, что прежний Верховный жрец познал границу смерти рано и не по своей воле, а потому Дэрей Сол принял почетные обязанности, не достигнув еще и сорока лет.
За спиной нового Верховного жреца поговаривали об излишней юности кандидата, но, несмотря на это, он быстро проявил себя прекрасным лидером, усмирив противоречия в рядах Совета и направив их силы в единоугодное русло: на просвещение населения и развитие науки. В его мечтах каждая крупная деревня Энсолорадо – Страны вечного лета, где обильные урожаи снимают несколько раз в год и крестьяне живут в достатке, в том числе и в достатке свободного времени, – должна была обрести если не собственный университет, то хотя бы школу.
Сейчас именно почетный Совет и занимал думы Верховного жреца. Итоги его последнего заседания не воодушевляли. Дэрея Сола возмутила реакция Совета на прозвучавший вопрос о пропаже людей. Все свелось к обвинениям так называемой единомерзкой нечисти, которая якобы чрезмерно размножилась за последние годы в окрестных лесах. Выдвигались разные нелепицы о проклятиях, жабах и тому подобном. Некоторыми даже озвучивались сильно отдающие государственной изменой мысли, связывающие пропажу людей с незаконностью предстоящего наследования престола.
Однако Дэрей Сол не упустил из внимания упомянутое как бы вскользь происшествие с деревенским жрецом, которого три дня тому назад доставили в столицу для суда. Предъявленное главой деревни Пекеладо обвинение ужаснуло почтенных жителей столицы. Неслыханно, но жрецу ордена Единого и его помощникам вменялись по крайней мере три ритуальных убийства, попытка убийства и еще несколько подозрительных пропаж.
Отметил Верховный и внезапную кончину троих жрецов, отправленных для служения в другие деревни. Было ли то делом рук разгневанных крестьян, нанятых кем-то наемников или самих орденских отступников – неизвестно, но вопрос оставался открытым и требовал скорейшего расследования.
Дэрей Сол все еще слишком хорошо помнил первую вспышку похищений. Они происходили пять лет назад, и прекратились, как это ни странно, после таинственного убийства его предшественника, Великого Духом Кунда Кора.
Но прекратились ли? И какое отношение имел к ним сам Верховный?
Возможно ли, что некий преступный союз все эти годы продолжал убивать невинных людей, только лишь более скрытно: приезжих, сирот, детей бедняков? Связать факты воедино не составляло труда, и указывали они на проблему куда более серьезную, чем разрастание популяции болотной нечисти или таинственные исчезновения людей.
Потому-то, несмотря на солнечный день, темные думы и хмурили лоб Его Святейшества. Тягостное предчувствие охватило его душу, но здравый смысл настаивал на том, что с выводами и обвинениями торопиться нельзя и даже преступно.
В развитом королевстве, чье законодательство до сих пор опиралось на презумпцию виновности, предъявить обвинение было всегда проще, чем доказать обратное. Одно дело – слово главы деревни и жрец, пойманный на месте преступления. И уже совсем другое – бездоказательные умозаключения, пусть даже они и принадлежат избранному от Единого, лицу, обладающему силой, равной королевской власти.
Необходимо было найти неопровержимые доказательства. Но как вывести подлых изменников на чистую воду? Как распознать, кто из Совета потворствует похищениям, а возможно, и сам прибегает к темным ритуалам; а кто попросту боится за собственную шкуру и потому отмалчивается, кивая на силы природы? Можно ли в этом деле положиться на городскую полицию? И, в конце концов, недаром же едят хлеб небольшие, но великолепно обученные боевые подразделения самого ордена – мстители вингенсы.
Пусть пять лет назад в погоне за убийцей Великого Духом Кунда Кора они потерпели позорное поражение. Немногие выжившие из тех, что преследовали наемника из клана сумеречных лис, рассказали небылицы о страшной ведьме, которая якобы была в напарницах у эльфа-убийцы и одним лишь только криком лишала человека жизни.
Жрец никак не мог поверить в то, что орденские чародеи не сумели противостоять какой-то лесной ведьме. Хотя теперь этот нелицеприятный момент уже и не столь сильно удивлял Дэрея Сола. Если можно допустить, что в самом сердце ордена Единого завелась разлагающая гниль, то на этом свете уже нет ничего невозможного.
И даже он, Дэрей Сол, зная источник проблемы наверняка и будучи наделенным Его силой, не может побороть страшную болезнь, не умеет распознать, кто именно из членов ордена, а может быть, даже из самого почетного Совета, изменил условия священных ритуалов в пользу нечестивых дел.
Открытая солнцу долина У́вас располагалась вдоль реки Лодо и была засажена виноградниками, которые по праву считались гордостью страны. Круглый год здесь выращивали свыше сорока сортов винограда, часть которого использовалась для производства вин, а другая шла на продажу, в том числе в далекие заморские страны. Гроздья ягод сияли на солнце всеми оттенками рубина и янтаря. Зеленые террасы плантаций тянулись почти до самого Самториса.
Ближе к реке были разбиты яблоневые сады. И здесь под сенью деревьев на небольшой поляне собрались путники – все, как один, одетые в серые плащи. Несмотря на дружественные настроения, они почти не разговаривали, пряча лица в тени глубоких капюшонов, и лишь склоняли головы, чтобы поприветствовать каждого вновь прибывшего гостя.
Когда же все, кто должен, подошли, в центр круга выступила девочка. В отличие от остальных, плащ на ней был темно-красного цвета. А у ног девочки играла маленькая серая лисичка с острым носиком и золотистыми глазками.
Вышедшая сняла капюшон. Это была совершенно обыкновенная девочка около тринадцати лет, самой заурядной и незапоминающейся внешности.
– Итак, мои безымянные друзья, настал восемнадцатый лунный день, – заговорила она странным протяжным и по-взрослому низким голосом. – Мы собрались с вами на этом перекрестке, согласно договоренности. Нам предстоит решить непростую задачу: целей много, а меры против них должны быть… необычными. Да и не может быть делом обычным лишение жизни самих жрецов Единого…
– Убивать их не только опасно, но и бесполезно, – проговорил один из незнакомцев тихим бесцветным тоном. – Судя по тому, что происходит, убийство, совершенное пять лет назад, результата не принесло. Прирежь жреца-преступника, и он станет мучеником в глазах народа. А дело его продолжит цвести пышным цветом.
– Именно, – кивнула девочка. – Гниль объяла корни гораздо глубже, чем мы подозревали пять лет назад. Верховный жрец Кунда Кор не просто пристрастился к Источнику чистой витали, но возжелал бо́льшего и извратил ритуал Единого, обменивая на силу, – девочка поморщилась, – человеческую кровь. Опьяненный властью, он возомнил себя Создателем! Он вывел на новый уровень эксперименты, извращающие саму суть природы. Несмотря на все наши усилия искоренить сор, после смерти преступника причислили к рангу Великих Духом. Его дело продолжили верные последователи, а привязанных к легкодоступной силе жрецов стало еще больше.
Но мы, сьидам, должны выполнять долг. Мы искали пути, и мы нашли их. – Она выдержала паузу, обводя присутствующих пристальным взглядом. – Мы должны раскрыть, чего стоят эти высокочтимые жрецы! И сделать это так, чтобы Верховный жрец не смог отвернуться… Все вы знаете, что, согласно закону Энсолорадо, он обязан рассмотреть и расследовать любое обвинение, предъявленное членам его ордена… даже посмертно. В случае же, если нельзя будет доказать невиновность жрецов, в силу вступит закон об отречении. Имена преступников и их достижения будут преданы забвению, их семьи выгонят из города…
– Немыслимо! По Закону мы не имеем права судить целые семьи, – возмущенно произнес один из безымянных. – И уж тем более запугивать целый город! Мы исполнители, а не судьи… Кайкэс, Мутэс, Сурдэс – не смотрю, не слушаю и молчу, то есть не выношу личных суждений!
– Верно, – вкрадчиво согласилась девочка в красном. – Кайкэс, Мутэс, Сурдэс – три самых ярких звезды в созвездии Охотника. – С каждым сказанным словом ее голос набирал силу и остроту. – Сьидам, – с нажимом произнесла девочка, – тот, кого Единый наделил правом судить и выносить приговор, сделав его Судьей над всеми тварями! А мы, – она перешла на почтительный шепот, – его верные слуги…
На некоторое время воцарилась тишина. Наемники опустили головы, то ли обдумывая сказанное, то ли попросту не решаясь говорить.
– Но что помешает Совету переложить всю вину с себя на кого-то еще? – наконец спросил один из них.
– Да то, что одного из жрецов уже взяли за мягкое место… простите, с поличным, – рассмеялся другой безымянный высоким и мелодичным голосом. Интонации его в равной степени могли принадлежать как мужчине, так и женщине. – Староста деревни выступил с обвинением, так что теперь у короля и нынешнего Верховного есть возможность призадуматься…
– Однако каким образом жрецам удавалось все это время скрывать свои преступления от короля и не замешан ли в этом нынешний Верховный? – раздался вопрос.
– Сол – особенный жрец, можете поверить мне на слово, – ответил все тот же наемник неопределенного пола. – Он не может быть замешан по своей сути. Но это не означает, что у него нет собственных недостатков. А от Рэя Бранко жрецов прикрывает один из главных министров, которому король на старости лет, увы, безоговорочно доверил ведение внутренних дел.
– Все верно, – подтвердила девочка. – Нам предстоит распутать сложную сеть, в которую вплетены многие знатные и высокопоставленные люди… А распутывать сети легче всего, извлекши их из пыльных сундуков на свет Единый! Запомните, и это очень важно: вы должны произнести обвинение и покарать одновременно. – Она обвела всех присутствующих внимательным взглядом, а затем одарила очаровательной детской улыбкой. – Как – на ваше усмотрение. Но сделать это нужно таким образом, чтобы заметили все… Помните, самый последний бедняк должен узнать об обвинениях! О ваших деяниях должны помнить, а лучше всего – складывать сказания.
В руках у путников появились карты города. И на каждой из этих карт только им ведомыми знаками были отмечены цели.
– Задание сложное, – продолжила девочка, – город наводнен полицией, и мы находимся в опасной близости от мстителей, поэтому вам дается немалое время на подготовку – до черной луны. Когда же ночное светило погрузится в тень, у вас будет ровно три ночи на то, чтобы выполнить задание и убраться из города. Новичкам я хочу напомнить, что вингенсы умеют выслеживать нашу братию даже на лисьих тропах. И лисьих троп в этой местности, а тем более в самом городе, открыто не так много. Так что используйте любые возможности. Не мне вас учить… И будьте настороже: хотя после праздничных ритуалов наши жертвы и одурманены переизбытком силы, но в открытой схватке шансов у вас не будет. Вопросы есть?
Собрание хранило молчание.
– В таком случае это все. – Девочка накинула на голову капюшон плаща. – Берегите себя.
С этими словами она взяла на руки своего зверька, сделала шаг назад и растворилась в тени яблони, как будто ее и не было вовсе. Следом за ней последовала одна из фигур в сером плаще.
Некоторое время они молча шли вдоль тенистых яблонь, а затем шпалер, обвитых виноградными лозами. Наконец девочка обернулась, а ее лисичка, воспользовавшись остановкой, соскользнула с рук на землю. Когда они вышли на свет, зверек спрятался от солнца под алым плащом хозяйки.
– У тебя есть что-то для меня? – спросила девочка, заботливо поправляя плащ так, чтобы ее питомцу было удобнее.
– Да, волшебный артефакт, – ответила фигура в сером плаще, протягивая небольшой сверток. – Подарок из Истра́на.
– Малахитовая шкатулка? – удивленно проговорила девочка, развернув обертку. – Давненько мы ее искали… Надеюсь, ты не прибегала к ее силе?
– Свое главное богатство я уже получила много лет назад, – покачала головой наемница. – Но сейчас мне нужен твой совет. Я знаю, что это против правил…
– …Так и быть, я слушаю тебя.
– Я столкнулась с неведомым мне волшебством, – осторожно произнесла девушка. – Это мощное проклятие, и оно касается одной важной особы. Но я не смогла разобрать, что за угрозу оно несет…
– Раз не сумела, так и не надобно, – отрезала девочка. – Волшебством пусть волшебники занимаются! – В ее голосе послышалось разочарование. – Что случилось? Ты лучшая из лис! Но сейчас так истощена, что, боюсь, мне придется приставить к тебе ведущего…
– Ведущего? – оскорбилась наемница. – О, но при этом ты дала мне клиента на Второй ступени…
– Не я, учителя-звери, они считают тебя талантливой, – объяснила девочка в красном плаще. – Ты быстро освоила наши техники… гораздо быстрее, чем прочие ученики. Однако не зазнавайся и помни о том, что гордыня – прямой путь к болезням. Да и способности твоей души еще нужно проверить.
Наемница склонилась в учтивом поклоне.
– Что еще? – прищурилась девочка. – Ты что-то скрываешь? Говори же!
– В лесу, – девушка замялась, – на болотном озере я обнаружила спящую волшебным сном женщину, которая как две капли воды похожа на нашу принцессу…
– Ах вот оно что, – прошептала девочка. – Запомни мои слова хорошенько: не суй свой лисий нос в эту историю, не связывайся с силами, что находятся за гранью твоего понимания. – Она сердито взмахнула рукой. – И будь так любезна, впредь не отклоняйся от прямого пути, достаточно было самодеятельности в Пекеладо. Как ты заметила, на этот раз клиент у тебя не из легких…
Тихонько фыркнув, наемница покорно опустила голову и проговорила:
– Я услышала тебя, Красная…
В залах Мудрости, вне зависимости от времени дня или погоды, царили сумрак и прохлада. Узкие окна здания больше походили на щели бойниц. Книжные стеллажи, словно колонны, поднимались до самого потолка.
Округлые арочные своды зала скрывали росписи. По-видимому, когда-то здесь было много света. Несомненно, талантливый художник творил красоту не для того, чтобы ею любовались лишь тени да пауки. Но отчего-то верхние светильники никогда не горели. Библиотека больше напоминала не храм знаний, но их склеп.
Как в прошлый раз, так и сегодня Джиа не встретила в книжных залах больше двух-трех посетителей. И неудивительно, что при виде девушки главный библиотекарь был просто вне себя от счастья.
– Рад тебя снова видеть, Джиа! – Книгохранитель учтиво поклонился.
Из-под опущенных ресниц он незаметно осмотрел ее новое узкое, по последней городской моде, платье нежно-оливкового цвета с чуть завышенной талией, отделанное серебристой тесьмой. Свои пышные волосы Джиа собрала в высокую прическу, открыв стройную шею и позолоченные легким загаром плечи.
– Уважаемый Алем Дешер, – она поклонилась, приветливо улыбнувшись, и вздохнула, – а к тебе непросто попасть. Охрана так яростно стережет библиотеку, будто бы в подвалах вы храните не тексты, а драгоценные камни…
– Некоторым древним рукописям действительно нет цены, – менторским тоном напомнил библиотекарь и, вдруг оживившись, всплеснул руками. – Но расскажи поскорее, о Джиа, как твои успехи в поимке жабалака?
– Увы и ах, – Джиа печально вздохнула, – но с жабалаком я разминулась. Зато мне посчастливилось познакомиться с самим хозяином леса!
– Вот как, – охнул Алем Дешер. – Какое невероятное приключение, моя прекрасная охотница!
К своему удовольствию, в его голосе Джиа отметила смешение страха, восторга, даже зависти, а еще неумелую попытку скрыть эмоции.
– Что же на этот раз привело тебя в королевскую библиотеку? – спросил мужчина. И добавил с грустью: – Подозреваю, ты вернулась не для того, чтобы осветить мое одиночество своим присутствием?
– Ах, Алем Дешер, мне так неловко, – Джиа смущенно потупилась. – На этот раз моя просьба может показаться тебе весьма странной. Я… – На миг она задумчиво прикрыла глаза, прикусив нижнюю губу, ведь этот прием всегда особым образом действовал на собеседников противоположного пола. – Понимаешь, Алем, я столкнулась с необычной для меня ситуацией и нуждаюсь… в дополнительных сведениях.
Мужчина пристально смотрел, сощурив карие глаза. И на его смуглом лице промелькнула тень озорной улыбки.
– Клянусь Даалсамой, я все вижу, – проникновенно сказал он. – Ты прячешь взор, но даже из-под ресниц он сияет подобно звездам! Ответь же мне честно, о Джиа, ты влюблена или, может быть, планируешь захват престола?
Девушка рассмеялась шутке, ощущая, как ее щеки заливает румянец.
– Твоя проницательность поражает, – искренне призналась она. – Однако для престола, боюсь, я слишком молода и безответственна. С твоего позволения, Алем, я бы ограничилась чтением… В такой огромной библиотеке наверняка найдется что-нибудь о любви…
Нахмурившись, девушка добавила:
– Что-нибудь научное.
– Ах, любовь, – вдохновенно пропел Алем Дешер, воздев глаза к темным сводам. – Это величайшее волшебство, которое даровал нам Единый!
– Волшебство? – переспросила наемница. – А что же делать тем, кто не владеет магией? Мне казалось, что это скорее физиология, чем волшебство…
С удивлением взглянув на девушку, библиотекарь рассмеялся:
– Все далеко не так просто! Мудрецы Джэаруба потратили не одну жизнь, чтобы разгадать, объяснить и описать это чувство!
– Алем, боюсь, у меня не так много времени, – предупредила Джиа. – Я буду в городе только до черной луны.
– Ах, как мне жаль это слышать, – удрученно проговорил мужчина. – В таком случае я обещаю, что самолично подберу для тебя лучшие сочинения с любовной поэзией. – Он обворожительно улыбнулся, сделав шаг навстречу Джиа. – Но должен тебя предупредить, что не вся истина записана в книгах, а в любовном искусстве, как и в любом другом, может потребоваться практика…
– Уверяю тебя, Алем, – учтиво кивнула Джиа, сделав шаг назад, – мне будет вполне достаточно теории.
– Что ж, как скажешь, – согласился Алем Дешер, снова приближаясь. – Но взамен, Джиа, могу ли и я попросить тебя о помощи?
– Стесняюсь спросить, чем же я могу помочь такому славному ученому, как ты, Алем Дешер? – улыбнулась девушка, аккуратно пятясь назад.
– О, Джиа! – воскликнул мужчина. – Ты спрашиваешь меня, чем прекрасная охотница на чудищ может помочь несчастному ученому, который всю жизнь упражнял лишь ум, а в руках не держал ничего, кроме книг?
Он сделал шаг вперед, предусмотрительно положив обе руки на плечи Джиа. Впрочем, на этот раз отходить девушке было некуда: она уже уперлась спиной в книжный стеллаж.
– И чем же? – с ехидным любопытством спросила «охотница на чудищ», сильно сомневаясь в последнем заявлении Хранителя знаний.
– Научи меня сражаться на мечах, – горячо прошептал Алем Дешер, склонившись к ее лицу.
– На мечах – за восемь дней? – рассмеялась Джиа, мягко, но уверенно выскальзывая из его рук. – Да ты шутишь?
– Джиа, ты только что просила меня в тот же самый срок помочь тебе разобраться в любви, – напомнил мужчина. – И я обещаю помочь – книгой, советом и, если потребуется…
– Ха! – Джиа вскинула голову и сверкнула глазами, всем своим гордым видом давая понять, что некоторые темы она не намерена обсуждать даже в шутку. – Нет-нет, уважаемый Алем, нельзя сравнивать наши услуги в этих областях. – Девушка покачала головой, выдержав в высшей мере выразительную паузу. – Предупреждаю, что как в любви, так и в фехтовании я не упражняюсь со всеми подряд.
– О, Джиа, не губи меня, прошу! – горько простонал библиотекарь. – Твой ум и сердце так тонко чувствуют, только ты способна понять меня. Я не могу обратиться за помощью к солдатам, они поднимут меня на смех. – Его брови жалобно поползли вверх. – Я помню, что времени у тебя немного, но, молю, преподай мне хотя бы основы. А я, уж будь уверена, не поскуплюсь на золото!
– Что ж, – Джиа задумалась, но лишь на мгновение, – хорошо. Да будет так. Немного золота и любовной лирики… Однако я слишком занята днем, так что желаю читать тогда, когда это мне будет удобно. – На последних словах девушка сделала особенный акцент. – Терпение, усердные тренировки – и из Хранителя знаний ты станешь их Защитником!
– Согласен! – облегченно вздохнул Алем Дешер. – Это ровно то, чего я и желаю, ты все верно поняла, моя дорогая, моя несравненная охотница на чудищ.
– Тогда будем считать, что мы договорились, о умнейший из мужчин, – кивнула Джиа.
– Да-да! – повеселел библиотекарь. – Пройдем дальше, и я покажу тебе сборники сочинений великого мыслителя Джаэруба, философа и историка Плутарха. Его взгляды – как на исторические события, так и на интересующий тебя предмет – поистине увлекательны.
Главный книгохранитель галантно предоставил девушке локоть, та взяла его под руку, и вместе они продолжили экскурсию по книжным залам.
– Наконец-то нашел себе зазнобу, – тихо заметил один из охранников, когда Алем Дешер и Джиа скрылись в глубине библиотеки.
– Ага, я уж думал, он не из таких, – усмехнулся второй. – Ну, теперь-то он уже не будет скучать тут по ночам.
Вонючие болота, склизкие норы, а теперь и знаменитая клоака[7] Самториса – полный набор приключений гордого охотника на тварей. И на этот раз, похоже, одного куска мыла ему будет недостаточно – придется посетить городские бани, а броню отдать в хорошую чистку.
– Некая тварь поселилась у нас под городом, – говорил комиссар общественной безопасности. – Поначалу благородные господа с верхних ступеней жаловались на таинственное чириканье, доносящееся по ночам, простите, из нужников. А у Грязной речки, в которую сливаются все нечистоты, жители последней ступени находили скелеты птиц и других мелких животных, – говорил он с нескрываемым пренебрежением. – К тому уж все попривыкли. Но вот недавно начали пропадать люди, ответственные за чистку каналов. А у главного стока появились – можешь себе представить? – человеческие останки! Разберись, ты же охотник на тварей, – говорил комиссар. – Разберись, а мы щедро, очень щедро заплатим тебе за грязную работу! – обещал комиссар, аванса, разумеется, не предлагая, ведь не для того граждане Самториса платят налоги, чтобы они плавали вместе с их же испражнениями.
Летодор закинул за щеку пригоршню сушеной крепускулы, щедро намазал ноздри мазью на основе пчелиного клея[8] с добавлением камфары, мяты и других чудодейственных масел и двинулся по узкому каналу от самой Грязной речки и дальше, в глубь – то есть вверх – канализационных подземелий.
Чтобы описать всю их красоту, достаточно будет упомянуть, что из речки, куда сливались отходы, воду не пила даже скотина, и это при наличии сложной системы очистительных фильтров. Хотя справедливости ради нужно отметить, что, в отличие от норы жабалака, каналы оказались куда более просторными. По большей их части можно было передвигаться, выпрямив спину и не задевая плечами стен, а головой – сводчатого потолка. Помимо вентиляционных шахт были и световые. Встречались также довольно просторные залы, откуда производился контроль за очистными механизмами.
Несмотря на отметку на карте, которую выдал ему комиссар, ведьмак искренне надеялся, что далеко идти не придется. По всем признакам, тварь пробралась в канализацию именно с реки, а иначе было и неоткуда. Какой-нибудь крупный речник, а может, и все те же анчутки, переродившиеся в сточной реке во что-нибудь отвратительное. А за так называемое птичье щебетание господа могли принять вой ветра в водосточных трубах.
Так думал Летодор, уходя все дальше от реки и поднимаясь все выше по подземным туннелям. Прошло много времени, пока до чуткого ведьмачьего слуха не донеслось тихое, но весьма отчетливое чириканье, призрачным многоголосьем расходящееся по лабиринту каналов.
Мужчина остановился как вкопанный, отказываясь верить своим ушам. Весьма характерное воробьиное чириканье с оттенком шипения могло принадлежать либо совершенно неизвестной ему птице, либо слишком хорошо знакомому птицезмею шаркани.
Шаркани были высшими животными – подвид примитивных драконов, которые населяли чаще пустыни и очень редко – горные пещеры. С возрастом у них отрастало множество голов, а аппетиты увеличивались настолько, что народное поверье предписывало им способность пожирать само солнце. Достаточно было лишь один раз увидеть чудовище своими глазами, чтобы безоговорочно поверить молве.
И Летодор видел, ибо был среди солдат, участвовавших в настоящем военном походе, организованном против одного зловредного и чрезмерно расшалившегося на старости лет шаркани. Ведьмак видел и верил, а потому совершенно не мог вообразить себе, чтобы огромный многоглавый ящер мог облюбовать тесные каналы городской клоаки.
Тем временем тварь продолжала имитировать птичьи трели. Звук становился все громче и неестественней. Но вдруг замер и пропал вовсе, оставив после себя лишь гулкое эхо.
Вооруженный благодаря крепускуле не факелом, но сумеречным зрением, Летодор имел некоторые преимущества перед чистильщиками каналов. Благодаря этому развитому с годами охотничьему чутью и тренированным рефлексам мужчина успел вовремя отскочить назад и не попал в ловушку гада.
Длинный и толстый, словно доброе полено, отросток, с молниеносной скоростью вырвавшийся из шахты у него над головой, шлепнул по каменной кладке и скользнул обратно. По звуку удара можно было судить, что сила его была поистине убийственной.
Держа меч наготове, ведьмак отодвинулся подальше от отверстия шахты. Но, вопреки его ожиданиям, сама тварь показываться на глаза не спешила. А вместо чириканья из шахты теперь раздавалось приглушенное чавканье, словно бы при помощи отростка-языка чудище засосало с пола немного грязи и теперь старательно изучало ее на вкус.
Чтобы проверить догадку, Летодор поддел мыском сапога что-то из разбросанных повсюду отходов и ударом ноги запустил их в сторону шахты. Тварь, уловив движение мусора, снова чмокнула по камням языком, напоминающим гигантскую пиявку. Чудищу повезло подхватить что-то из наиболее крупного мусора, в числе которого белела и человеческая кость. Оно утащило кость в нору, но уже через мгновение выплюнуло обратно.
Рассудив, что в скорости им не сравниться, а отросток, скорее всего, ведет в ротовую полость чудища, Летодор решил пойти на хитрость. Он пошарил в карманах и бережно вынул из запасов две небольшие колбы. Одну – с настоем из листьев рапиды, который повышал скорость рефлексов, – он выпил сам. А другой – с сиропом на экстракте бешеной вишни – ведьмак решил поделиться с тем, что скрывалось в шахте.
Выдернув пробку, Летодор запустил колбу в отверстие, где пряталась тварь. Он ни мгновения не сомневался в том, что реакция противника и на этот раз окажется на высоте, а сладкое лакомство наверняка придется ему по вкусу. Он оказался прав, потому что пойманная языком склянка назад уже не вернулась.
Если яд бешеной вишни (или в простонародье бешеницы) в малых дозах используется как лекарство от боли и спазмов, то в больших он способен вызвать сильное перевозбуждение, судороги, галлюцинации и даже паралич. Однако многое зависело от силы пищеварения и массы тела чудища. Определить это возможности не представлялось, и потому Летодору оставалось лишь набраться терпения и смиренно ожидать результата.
Прошло некоторое время, прежде чем снова послышалось знакомое, но уже более беспечное чириканье. И через мгновение после этого из шахты с шипением и грохотом вывалилась серая масса. Поначалу бесформенная, она быстро подобралась и сжалась, свернувшись многочисленными кольцами, которые покрывала едва различимая мелкая сеть выцветшей чешуи.
Но не успел Летодор как следует рассмотреть канализационного гада, как мощный удар языка заставил его подскочить на месте. Смачно выругавшись, воин отпрыгнул на порядочное расстояние, благо высота сводчатого потолка позволяла скакать по туннелю без риска расшибить себе голову. Отросток наверняка переломал бы ему берцовые кости, но рапида и бешеница сделали свое дело. Ведьмаку удалось уйти от удара.
Тварь атаковала быстро – слишком быстро, чтобы подставиться под удар меча, но уже не столь неуловимо и метко, как прежде. Она пищала и била без разбору, наугад, хаотично шлепая языком-пиявкой по полу, по плесневым стенам – всюду, где ей только чудилось какое-то движение. Очень отдаленно чудище напоминало могучего змея и больше походило на червя. Однако это был и вправду шаркани – в своей деградации омерзительный, но все еще смертельно опасный птицечервь.
Его мягкие перепончатые крылья с характерным рисунком воробьиных перьев, словно рваное тряпье, свисали по бокам громадного туловища. Недоразвитые ноги буквально вросли в змеиную плоть. Безглазую слепую голову – одну голову, не две и не три, как бывает у взрослого шаркани, – прорезало широкое отверстие рта, из глубин которого и бил отросток-язык – похоже, что единственное оружие этого странного обитателя шахты.
Летодор подпрыгнул, ловко упершись обеими ногами в стены, завис над тварью и вонзил меч, целясь ближе к голове. Лезвие пронзило тонкую чешую, но недостаточно глубоко. Брызнула кровь. Чудище заверещало и с удвоенной силой замолотило языком во все стороны, взбивая в кашу мусор и отходы. А ведьмак, не медля, отскочил в противоположную сторону и, развернувшись, снова полоснул клинком по змеиному телу.
То уклоняясь от мощных ударов языка, то отбивая их мечом, Летодор атаковал. Он рубил шаркани, будто разделывал гигантскую колбасу для честной компании. Только колбаса эта мастерски атаковала его при помощи своего странного оружия да смердела так, что у Летодора глаза заслезились. Впредь он пообещал самому себе в жизни больше не притрагиваться к колбасе.
Но вот тварь последний раз вздрогнула, пискнула… и наконец затихла. А ведьмак смог приблизиться к ней настолько, чтобы нанести последний удар и отделить голову от тела. Затолкав жуткий язык обратно в глотку шаркани, мужчина с интересом рассмотрел тупую безглазую морду.
Шаркани-слепун – что же за события привели его в эту клоаку, что способствовало незавидной жизни и росту птицечервя? Летодор припомнил, что некоторые чародеи – крайне редко, ибо это настрого запрещается законом, – используют малюток-шаркани, у которых еще не выросло других голов, как прислужников. Быть может, некий самторийский маг попросту спустил питомца в канализацию?
Ведьмак плотно скрутил голову червя тряпками и тут внезапно сообразил, что он потратил слишком много времени на охоту и обратно к реке уже не успевает.
– У тебя будет почти целая ночь, ведьмак. Но успей выбраться до утреннего слива, – предупредил его комиссар общественной безопасности. – Волна, прочищающая заторы, пойдет ровно в семь утра от самого центра и вниз.
Летодор недовольно выругался и принялся выискивать по карте кратчайший из путей. Вариантов было довольно много, но рисковать ведьмак не собирался, поэтому выбрал ближайший из них. На схеме он, в отличие от прочих, был обозначен значком с трехзубой башенкой, но это Летодора сейчас мало заботило. Куда больше его волновала обещанная волна и незапланированное купание.
Следуя плану, мужчина быстро нашел нужный ему канал, поднялся еще выше, обнаружил ступени и, на счастье, люк, ведущий на поверхность. Выбравшись наружу, он в первые несколько мгновений оставался слеп. Когда же его глаза снова привыкли к дневному свету, он увидел, что очутился в общественной уборной.
Туалет был поистине королевским: зеркала в золоченых рамах, стены, писсуары и рукомойники из темного мрамора. В одном из них Летодор с удовольствием ополоснулся, высморкался, прочистил горло. Немного поразмыслив, он решил воспользоваться случаем и справить нужду в роскошных условиях.
Посвежевший и повеселевший ведьмак покинул уборные и оказался посреди фруктового сада. Макушки высоких старых груш уже озарило утреннее солнце, но под пышной листвой ощущалась ночная прохлада. Мужчина глубоко вдохнул, осмотрелся и прислушался. Порыв ветра донес до его слуха знакомый девичий смех и сильный мускусно-имбирный аромат мужских благовоний.
Верхние ярусы Самториса, как и все прочие, окружали острозубые крепостные стены. Подобно змее, они обвивали блистательный замок короля Рэя Бранко Мудрого. Белокаменные террасы и высокие башни, соединенные ажурными мостами и укрепленные полуарками, сверкали так ярко, что в солнечный день создавалось ощущение, будто монаршья резиденция была вырезана из горного хрусталя.
Над замковыми башнями развевались лазорево-золотые флаги, а над башнями храмового комплекса – белые с золотом. Храм Единого возвышался посреди дубрав. Его стройные башни-колокольни венчали сияющие золотые купола, создавая главный архитектурный акцент в этой величественной солнечной композиции.
Двумя ярусами ниже располагались менее красочные, более приземистые широкие стены и башни цитадели, а также сады, площадки для тренировок и прочих спортивных развлечений благородных господ. Вход сюда, по понятным причинам, был еще более ограничен, чем в королевскую библиотеку, но оказался открыт для Хранителя знаний и сопровождавших его лиц.
Ученый муж Алем Дешер выбрал для тренировки самую что ни на есть отдаленную площадку, спрятанную среди старых грушевых деревьев. Небольшое поле было засыпано песком, у стен крепились брусья и перекладины, а поодаль стояли манекены для отработки ударов: деревянная конструкция и набитое сеном чучело, обозначавшее врага.
Для начала Джиа показала библиотекарю упражнения для разминки, которые тому отныне следовало выполнять каждый единый день. Алем Дешер в просторных шароварах и рубахе – выполненных, впрочем, из тонкого шелка и украшенных богатой вышивкой – бегал и прыгал на прямых и на полусогнутых ногах, на пятках и на мысках, вперед лицом и задом наперед. Он умолял Единого про себя и вслух о том, чтобы никто, кроме прекрасной Джиа, не стал случайным свидетелем его ужасающих мучений.
Джиа, устроившись полулежа на парковой скамеечке, с важным видом наблюдала за подопечным, то и дело поправляя и указывая, как и что тому сделать. По дороге к площадке она нарвала в саду апельсинов. Персиковые, яблоневые, вишневые сады окружали тренировочные арены. Наемница представила, как должно быть красиво здесь, когда деревья в цвету. Что за люди упражняются убивать и калечить в окружении столь дивного зрелища?
Еще прохладная с ночи мякоть плодов разливалась во рту божественным нектаром. Девушка никогда не пробовала столь сладких фруктов. Слаще были только шоколадные конфеты, которые принес ей в подарок Алем Дешер.
Библиотекарь рассказывал, что порошок и масло какао в Самторис привозят из далекой и необычайно жаркой страны Добур, что лежит западнее его родины. Три моря нужно преодолеть купцам, чтобы привезти ценный груз из одной Страны вечного лета в другую. Оказалось, что центральный Джаэруб, западный Добур и восточный Калос, как и Энсолорадо, не знают снегов и метелей.
Впрочем, даже дорогие заморские лакомства не смогли смягчить строгость Джиа.
– Колени выше, – кричала она повелительным тоном, уплетая шоколад и апельсины. – Плечи расслабь – ненужное напряжение отбирает силы! Кулаки сожми, пальцы плотнее друг к другу! Никогда не знаешь, где придется применить не меч, так кулак! Приучай себя сжимать кулаки правильно! Нам нужен хороший удар, а не сломанные пальцы!
– Так точно, – простонал Алем Дешер, пробегая мимо нее.
– Молчать! – крикнула ему Джиа. – Молчать и дышать! Не позволяй сердцебиению диктовать ритм твоему дыханию! Дыши плавно и глубоко, заставь сердце подчиниться своей воле! Вдох – через нос, плавный выдох – ртом! Никаких рывков и задержек! Не слышу! Вдох-выдох! Вот так! Хорошо! Молодец!
Со скамеечки наемнице открывался вид на королевский дворец и храм. Отсюда она могла рассмотреть архитектурные элементы и особенности строений, полюбоваться игрой света и тени на его отшлифованной поверхности и даже приметить некоторые щели и трещины на теле этого изящного белокаменного гиганта.
Было раннее утро, и поднимавшееся из-за восточных вершин солнце уже позолотило медовые груши на деревьях, но еще недостаточно прогрело напоенный плодовым нектаром воздух. Однако Алем Дешер, щедро источавший приторный запах имбиря вперемешку с потом, уже задыхался и порывался сорвать с себя шелковую рубаху, которая и без того не очень-то способствовала согреву мышц.
Джиа ругала его и вдохновляла на тренировку цитатами из старинных рукописей, которые и сама читала когда-то в тайной обители Аркха. К ее удивлению, библиотекарь оказался весьма начитан в этой области и время от времени даже пытался оспаривать инструкции, приводя убийственные аргументы, которые он почерпнул из военной поэзии, чем ужасно забавлял тренера.
Девушка смеялась от души, потом принималась шутливо браниться, но в конце концов ей все же приходилось отрывать себя от уютной скамеечки и показывать все на собственном примере.
После пробежки и разминки Джиа заставила библиотекаря делать растяжку. Затем она продемонстрировала ему парочку сложных и не менее красивых комбинаций в пируэте, указав, таким образом, к чему стоит стремиться. И отправила выполнять безынтересные упражнения по освоению базовых шагов и ударов.
– О, Джиа! – наконец воскликнул Алем Дешер. – Смилуйся, не могу я больше. Сил моих нет…
– Добро! – согласилась наемница. – Переходи к заминке. Разминка твое тело разогревает, а заминка должна плавно его остудить, сбалансировать нагрузку, подготовить сердце и мышцы к отдыху.
Тяжело вздыхая, ученый муж принялся выполнять указанные упражнения. Но, несмотря на все мольбы об отдыхе, улучив момент, когда Джиа зачиталась одной из выбранных им любовных поэм, он добрался до деревянного оружия и с первых же ударов мастерски разнес на куски несчастное соломенное чучело.
В конце концов измученный, но довольный, покрытый с ног до головы слоем пыли и частично внутренностями несчастного противника, Алем Дешер повалился на траву рядом со скамеечкой Джиа.
– Клянусь, – сладостно простонал он, – случалось мне часами проверять силы на выносливость, но я никогда даже и подозревать не смел, насколько воинская наука сложнее любовной…
– Ну-ну, – фыркнула Джиа, не отрываясь от книги. – А я-то предполагала, что принцесса – твоя единственная любовь.
Алем Дешер рассмеялся и все-таки стянул с себя рубашку, демонстрируя теперь солнечному свету и взгляду девушки стройный и лоснящийся от пота смуглый стан. Этот стан, судя по его виду, в жизни не знавал ни голода, ни твердой земли, ни колючих ветвей под собой, а лишь шелка, ароматные масла да женские ласки.
Джиа вздохнула, припомнив горячие объятия Летодора, его твердые мускулы и сильные руки. Ей вдруг захотелось обнять ведьмака. Обнять крепко, прижаться к нему всем телом. Ощутив, что к ее щекам приливает румянец, девушка тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Да что такое с ней происходит?
Вот уже несколько дней она старательно путала следы, ловко обманывая ведьмака и уходя от его слежки. Ей требовалось время, чтобы хорошенько подумать над их последним разговором, а главное – объяснить самой себе, почему же она одновременно так сильно хочет и в то же время не хочет быть с ним вместе.
На мгновение ей даже показалось, что она снова слышит мерзкую вонь жабалака.
– …Я упоминал, что в любви, как и в прочих дисциплинах, необходимы упражнения и тренировки, – как будто читая ее мысли, проговорил Алем Дешер. – Как понять, что пища вкусна, если всю жизнь ты ешь один лишь рис?
– Ах, вот как. – Джиа захлопнула книгу и наконец одарила утомленное тело библиотекаря своим вниманием. – А ты специалист в любовных делах, уважаемый Алем Дешер? Как я тебя послушаю, так и не только лишь мудрые книги ты держал в своих руках…
– Ты, как всегда, совершенно права, о прекрасная Джиа, – улыбнулся мужчина, закусывая одну из соломинок убиенного им чучела.
– Скажи, а много ли яств нужно испробовать, прежде чем остановиться на одном из них? – язвительно уточнила Джиа.
– Много, – недолго раздумывая, ответил библиотекарь.
Джиа мягко улыбнулась, пряча растерянность. Оказывается, среди ученых книг, тренировок и размышлений о смерти она упустила нечто очень важное из жизни юной девушки! Возможно, Алем Дешер и был прав: ей сильно не хватало практики в общении с людьми в целом и с противоположным полом в частности. Быть может, потому теперь ее и мучила не стоящая того «ведьмачья дилемма».
К удивлению, она вдруг ощутила крохотный укол стыда и даже некоторую благодарность врачам родного мира, чьи указания играли решающую роль при выборе полового партнера и снимали бо́льшую часть ответственности с молодых людей.
– Впрочем, – беззаботно продолжил библиотекарь, – мудрецы моего мира считают, что деве, прежде чем стать супругой, и вовсе не нужно практиковаться. Так что ты, о Джиа, несколько старомодна, но права в своем выборе…
Наемница скрипнула зубами. Да как он смеет говорить ей такое? А главное, откуда понял?! На лбу у нее, что ли, написана эта «старомодность»?
– Уточни, пожалуйста, дорогой Алем, – ласково проговорила Джиа, успешно справившись с эмоциями, – с кем же, в таком случае, юноши твоего мира тренируются, если девам твоего мира практиковаться не показано? – Она бросила на мужчину многозначительный взгляд, лукаво поведя бровью.
– О, Джиа, – невозмутимо улыбнулся он, – разумеется, с учеными книгами. Но я ни мгновения не сомневаюсь в том, что твое собственное живое воображение и острый язычок еще сделают некоего мужчину самым счастливым на свете.
Это был подлый удар, который Джиа при всей остроте ее языка парировать не сумела. Вместо этого она со своим живым воображением залилась жгучей краской до самых корней волос, сердито вздохнула и отвернулась. Стало ясно, что если она собирается попасть в библиотеку и заниматься при этом чтением книг, а не чем-то еще, нужно срочно сменить тактику, выходя на более высокие уровни так увлекшей их темы.
– Алем, – пропела Джиа.
– Да, Джиа? – Алем перебросил соломинку из одного уголка рта в другой.
– Принцесса так оскорбила тебя при вашей первой встрече, – припомнила девушка. – И ты уже несколько лет видишь ее лишь издали. Скажи, почему ты все еще здесь? Почему не уехал обратно на родину?
– О, это сложно объяснить простым языком, – вздохнул библиотекарь, и его взгляд, к облегчению Джиа, утратил лукавство и снова засиял некой возвышенной мечтательностью. – Я бы сложил поэму, но мой ум больше склонен к анализу, нежели к сочинительству. – Он помолчал. – Я люблю принцессу. Я верю в Судьбу. И надеюсь, что однажды я смогу донести и до Гриерэ всю силу своих чувств…
– Да неужели же красота женщины может затмевать ее дурной характер? – ехидно поинтересовалась девушка.
– Не совсем так, Джиа, – не теряя романтического настроя, ответил библиотекарь. – Я вижу сквозь ее красоту и даже сквозь злобу. Я вижу в ее глазах и слышу в ее голосе нечто большее…
– Что бы ты там ни видел, Алем, неужели это стоит жизни? – недоверчиво спросила Джиа. – Пусть твоя голова – на плечах, но время уходит, а век человеческий не безграничен. Уходит молодость и сила, а ты все ждешь чего-то… – Она замолчала, внимательно прислушиваясь к реакции собеседника. – А ты не думаешь, что можешь ошибиться? Тебе не страшно, что в один прекрасный момент ты вдруг осознаешь, что это «бо́льшее» ты сам себе придумал?
– Но такова природа чувств. – Мужчина приподнялся с травы и заглянул в глаза склонившейся над ним девушки. – Неужели ты никогда этого не ощущала, о Джиа? Не нам выбирать, кого любить, а кого нет! Как не нам выбирать цвет глаз или волос при рождении. Единственный выбор, который мы в силах совершить, – это принять или не принять то великое чувство в своем сердце; принять или не принять себя и возлюбленного человека такими, каковыми мы придуманы Единым и выкованы богами. Это и есть любовь!
– Я думаю, что люди прежде всего должны стремиться стать лучше, а не принимать себя или кого-то еще такими, какие они есть, – хмыкнула девушка. – Тем более оправдывая этим да еще неудачной работой богов свой испорченный нрав.
– Но, Джиа, – мягко улыбнулся Алем Дешер, – разве это противоречит моей мысли? Ведь именно приняв себя таким, какой я есть, забыв о мужской гордости и предрассудках моей страны, я нанял себе в учителя воинского искусства прекрасную юную деву. Я поверил тебе как… учителю! Я выбрал тебя. И у меня появилась возможность стать немного лучше.
– Значит, ты готов быть с принцессой Гриерэ, даже если и не удастся снять заклятие? – недоверчиво усмехнулась Джиа.
– Да, – со всей серьезностью ответил мужчина, но потом вдруг рассмеялся. – Более того, я уверен, что тот мужчина, который с самого утра не спускает с меня глаз, наверняка будет с тобой, даже если не спадет и твое заклятие, о, неприступная ледяная дева!
– …Что? – прошипела Джиа.
Она шумно вздохнула и принялась аккуратно присматриваться к происходящему вокруг.
– Не трудись, – таинственно усмехнулся Алем Дешер. – Этот мужчина сделал все, чтобы его увидел соперник, но не избранница. Хм, однако любопытно, как ему удалось попасть в сады?
– Пожалуй, на сегодня твоя тренировка закончена, – мрачно заявила Джиа, поднимаясь со скамейки. – Я вдруг вспомнила, что сильно тороплюсь…
– Благодарю тебя. – Алем Дешер спешно вскочил на ноги и учтиво поклонился девушке. – До скорой встречи, моя дорогая охотница на чудищ.