Тайна Черного Эдинорога

13. Лесной жабалак
Неспешно выплывавшее из-за гор солнце осветило макушки деревьев. Постепенно стройные буки сменились кряжистыми грабами и стали попадаться вековые дубы. Стволы древних исполинов поросли густым лишайником и мхами, с их ветвей свисали изумрудные вьюны и белые гроздья омелы.
Лес был богат на живность. То и дело дорогу перебегали рыжие лисы. Вдруг в зарослях кустарника раздавался хруст, и семейство оленей уже спешило прочь от незваного гостя. Среди ветвей играли маленькие шустрые ласки, а уж птичьих голосов было и не счесть.
Гнедая лошадь медленно трусила по извилистой тропинке, давая всаднице возможность любоваться, слушать и наблюдать. Девушка блаженно щурила глаза от проблесков солнца, проникавших сквозь листву.
В утреннем лесу, в отличие от города, ощущался порядок. Как только Джиа ступила в лесные пределы, она сразу же поняла, что никаких неправильных болотных тварей здесь не водится, слишком уж чистая и насыщенная жизнью мелодия разливалась в воздухе.
Ночью прошел дождь, и теплая сырая земля щедро источала целые гаммы запахов: листьев, мхов, трав, цветов, грибов и множество других. Во влажном воздухе словно пели миллионы нитей, связующих запахи живых существ и растений друг с другом. Ориентируясь на их след, можно было идти за любым животным или собирать грибы даже с закрытыми глазами.
Ближе к полудню могучие деревья расступились, и перед взором всадницы предстала огромная, почти бескрайняя темно-синяя гладь болотного озера. Испуганные приближением девушки, с криками разлетелись птахи и, гордо раскинув белые крылья с черными перьями на концах, взмыли в небо аисты.
Проводив птиц взглядом, Джиа спрыгнула на землю и прислушалась. Дневная нечисть, если и была где-то рядом, никак себя не проявляла. Однако, прежде чем стреножить лошадь, наемница развесила на ветвях деревьев бусы из ягод и бисера. Нити обвивали полоски красной ткани, указывающие на то, что бусы предназначены в дар.
Кикиморы и болотницы пусть и были дивными, но, как и всякие женщины, любили украшаться. И, поскольку в лесу было полно еды, ожерелье из блестящего бисера и ярких лент уж точно заинтересовало бы их больше, чем лошадь или одинокая путница.
Завершив ритуал, Джиа пошла вдоль воды.
Просторы озера дышали первобытной силой и красотой. Зеленое кружево ряски обрамляло многочисленные острова. Неровные берега буйно поросли лютиками, розовыми щеточками рдеста и лилиями. В воде плескалась рыба. С цветка на цветок порхали бабочки и стрекозы. Воздух дрожал от кваканья лягушек. На дальних островах отдыхали, подставив важные морды дневному солнцу, большие болотные черепахи.
Доверяясь смутному предчувствию, Джиа долго плутала меж зарослей камыша и осоки. Распугивая змей и ящериц, девушка пробиралась по поваленным деревьям и корягам. Она осторожно выбирала сухие кочки, но иногда проваливалась в воду по самую щиколотку и сердито ворчала.
Вскоре девушка приблизилась к месту, где озеро уходило под полог высоких деревьев, распадалось на ручьи и исчезало в лесу. Вода здесь была почти черной, а на ее поверхности, несмотря на густую тень, в изобилии цвели большие чаши белых лилий с острыми, словно кинжалы, лепестками.
Здесь царила тишина: не щебетали птицы, не квакали лягушки, сладкий аромат цветов не привлекал даже насекомых. И, несмотря на жаркий день, от воды явственно веяло холодом. В воздухе вибрировал едва уловимый привкус опасности, какой бывает неподалеку от логова крупных хищников.
Джиа насторожилась и прислушалась: ей показалось, что где-то там, в сумрачной глубине загадочного болотного сада, посреди мшистых островов и белых цветов, она слышит биение живого сердца. Девушка разыскала прочную палку и с ее помощью, медленно переступая с кочки на кочку, пробралась к тому месту, где этот звук раздавался особенно четко.
Стало почти морозно. Казалось, вот-вот – и на воде образуется корочка льда, однако воздух лишь сильнее наполнился дивным ароматом цветов. Припав на корточки, Джиа приложила ухо к самой глади воды и тут же отпрянула. Нет, не наваждение! Это и вправду был ровный, четкий пульс жизненной силы. И ритм биения сердца был человеческим…
Дохнув на окоченевшие пальцы, Джиа вновь склонилась над черной гладью, осторожно развела руками травы и охнула. Под покровом воды она увидела женщину! Ее глаза были закрыты, но на щеках застыл румянец; женщина словно дремала. Ее длинные черные волосы прикрывали стройные плечи и пышные груди. Спящая была не юной, но все же еще молодой и волшебно красивой: мраморно-белая кожа, густые ресницы, тонкий прямой нос, полные, слегка приоткрытые розовые лепестки губ.
Джиа потерла глаза. Сильный запах лилий кружил голову и нагонял дрему. Словно во сне, наемница увидела, как на поверхность озера опускаются белые лебеди. Но вот – это уже не птицы, а прекрасные девушки с длинными черными волосами. Они играют и плещутся в холодной, напитанной родниками воде. Их смех, словно перезвон серебряных колокольчиков, разносится над лесом.
Этот смех слышен невидимому хозяину болотного озера. Из темных торфяных глубин он тянет к ним длинные руки и… Не всем девушкам удается принять лебединый облик и спастись. Одну из них, самую юную и красивую, болотный дух утаскивает на дно.
Джиа перевела дыхание и похлопала себя ладонями по щекам: а не спит ли она сама, не одурманил ли ее запах цветов? Наемница поднялась на ноги и поспешила покинуть нечаянно открытую усыпальницу прекрасной девы. Здесь ее способности были бесполезны. А неведомая опасность, что скрывалась в глубинах древнего озера, не на шутку перепугала Джиа. Вот уж не этого она искала в лесу!
Хмурая, погруженная в раздумья и воспоминания, девушка вернулась к лошади. Та была на месте, а вот жертвенные бусы пропали. Наемница поблагодарила болото низким поклоном и забралась в седло.
Ее путь снова пролегал сквозь пущу, но на этот раз дорога вела вдоль озера. Недалеко от его северного края начинались полудикие леса, а на возвышенных участках располагалась небольшая бедная деревенька, где и видели жаба. Там же, по словам библиотекаря, охотилась и воинственная принцесса Гриерэ.
Джиа решила, что это, пожалуй, странное совпадение. Девушка старательно перебирала и выискивала в воспоминаниях все, что когда-то читала о принцессах, утопленницах, лягушках, жабах и проклятиях. Но части мозаики не желали складываться в единую картинку. Слишком много было в этой истории звеньев, которые вязались между собой лишь при поверхностном взгляде.
Жабалак – обычный лжеоборотень, не владеющий волшебством. Более того, жабы, в отличие от лягушек, не живут на болотах и предпочитают тепло. Это значит, что прекрасная черноволосая дева не имеет отношения к жабьей истории. Но почему же тогда внутреннее чутье привело Джиа к этому месту?
Смущало девушку и то, что жертвы жабалака пропадали средь бела дня, ведь жабы, тем более оборотни, ведут ночной образ жизни. А вот спесивая принцесса охотилась в тех местах именно днем. И только ли на животных? Однако, прежде чем делать выводы, Джиа хотела во что бы то ни стало увидеть Ее Высочество своими глазами, услышать ее голос, заглянуть в душу девушки и, если это потребуется, принять необходимые меры…
Джиа медленно и глубоко вдохнула и особым образом помассировала точки у висков и основания головы. Несмотря на все упражнения, ей категорически мешало плохое самочувствие: настроение испортилось и прыгало, словно лягушка, никак не способствуя сосредоточению. Можно ли было доверять словам Алема Дешера? Не преследовал ли он собственной выгоды? Кто есть кто в этой истории?
Что же касалось жабалака, то, хорошенько подумав, Джиа решила отложить поимку чудища до ночи, когда оно само выберется из-под земли. В конце концов, лазить по грязным пещерам или склизким норам в поисках его дневного убежища было несколько ниже ее достоинства.
Несмотря на высокую влажность, полуденная жара ощущалась в лесу не так тяжело, как в городе. Раскидистые кроны древних дубов давали тень и сохраняли прохладу. Ведьмак оставил лошадь на безопасном расстоянии. След, на который он вышел несколько часов назад, принадлежал нечеловеческим стопам и вел в буревал.
Мужчина опустился на колено и провел пальцами по опавшим листьям. На близость берлоги ясно указывало отсутствие других звериных следов. Животные, чувствуя угрозу, предпочитали обходить стороной опасное место. Вырванные с корнями деревья образовывали нечто вроде шалаша. Земля вокруг него была взрыхлена, прикрыта ветошью и сухими листьями.
Встав на оба колена, воин разгреб руками сучья и обнаружил лаз между стволами, по размеру как раз подходящий тому, чтобы в него мог протиснуться средних размеров мужчина. Не медля и не раздумывая, он оставил лишние вещи снаружи и, взяв с собой лишь кинжал, исчез в норе.
Он полз долго, по дороге щедро перемазавшись глиной. Чем дальше он пробирался по узкому лазу, тем явственней ощущалась вонь прогнившей листвы. А затем он услышал спокойное сиплое дыхание. Тварь спала, как и всякая порядочная жаба, днем. Это значительно упрощало задачу, хотя и не делало ведьмаку особенной чести.
Наконец он увидел серую массу, покрытую шипастыми бугорками. Подложив под голову маленькие передние лапки и вытянув назад массивные мускулистые ноги, жаб громко посапывал. Его растопыренные ноздри мерно подрагивали в такт дыханию.
Тварь могла проснуться в любое мгновение, поэтому ведьмаку следовало поторопиться.
Солнце клонилось к западу, когда Джиа услышала звуки охотничьего рога и увидела, как взмывают в небо перепуганные птахи. Жара спала, и звери выбрались из нор. Значит, охота была в самом разгаре. Ей следовало поторопиться.
Ударив лошадь в бока, Джиа устремилась вперед. Она слышала в воздухе запах воды – болотное озеро снова приближалось. Особым чутьем Джиа ощущала, что именно в этом направлении убегали от погони лесные звери. Ниже пригнувшись к конской гриве, доверившись интуиции и удаче, она все настойчивее подгоняла животное.
Вскоре наемница услышала отчетливый стук копыт и круто свернула вбок, идя наперерез одинокому всаднику. Из кустов с визгом выскочило семейство поросят. Джиа едва успела увернуться от несущейся на нее кабанихи, краем глаза заметив пару кроликов, исчезающих под корнями деревьев. Стук копыт и животный страх, объявший лес, все нарастал, но вдруг переполох замер.
Джиа остановила лошадь, перегородив единственную тропинку между зарослями орешника. В следующее же мгновение навстречу ей вылетела охотница верхом на белой кобыле. Разгневанная внезапным препятствием на пути, всадница громко выругалась и грубо осадила лошадь так, что та чуть не встала на дыбы. Девушка была столь красива и грозна, что от нее бросало в дрожь. Сомневаться не приходилось: это и была принцесса.
Гневно сверкая темными очами, всадница в нарядном охотничьем костюме, не раздумывая, выхватила из ножен меч и направила его острие на Джиа.
– Ты! Что ты здесь делаешь?! – все, что удалось понять из королевской речи. – Отвечай немедленно! Немая, что ли?
Джиа и вправду онемела. Широко раскрыв глаза от удивления, девушка смотрела на точную копию той, которую она только что видела на болотном озере, в толще черной воды, скованную сном и холодом. Неужели сестра… или?..
«Говорят, что король с королевой очень хотели завести детей, но не могли. И вот Единый услышал их молитвы и ниспослал им ребеночка – очаровательную крошку принес к окну их опочивальни белый аист, – вспомнила наемница слова библиотекаря – Болотный аист!»
Гриерэ была красива некой таинственной, нездешней красотой. Иссиня-черные волосы, не характерные для энсоларийцев, были уложены на эльфийский манер во множество длинных кос. Аккуратный вздернутый носик и пухлые губки придавали лицу девушки капризное выражение.
И как не вязалась внешность принцессы с ее речами и манерами! Словно бы выросшая в сытости и довольстве богатая девочка пыталась сыграть чужую роль. Фальшь крылась в ее поведении – пародия на бандита. Однако, несмотря на грубые речи, большие карие глаза Гриерэ таили в себе тепло. Ее душа словно бы скрывалась за темным, как болотные воды, доспехом.
– Прошу простить меня, Ваше Высочество, – сказала Джиа, осторожно, чтобы не наткнуться на лезвие, склонившись в почтительном поклоне. – По королевскому указу я разыскиваю здесь мерзкого роду человеческому жабалака, который похищает девиц.
– Ах, это. – Принцесса убрала меч обратно в ножны. – Что ж, хорошее дело. Да только ты для него слишком глупа, как я погляжу. – На ее губах мелькнула снисходительная улыбка. – Разве ты не знаешь, что звери не любят вони жаба не меньше, чем люди? И значит, что в той стороне, куда они бегут, ты не найдешь свое чудовище. Ха!
Добавив еще парочку нелицеприятных напутствий, черноволосая охотница немилостиво ударила в бока лошадку и скрылась за деревьями. А Джиа только и осталось размышлять над ее словами: о том, что может сотворить жабалак, если встретит на пути такую дуру, как она. Заклятия заклятиями, но, признаться, девушка и представить себе не могла, что принцесса может быть настолько осведомлена в области повадок и анатомии местных чудищ!
Вопреки его ожиданиям, все прошло не так легко. Жаб оказался старым, и его кожа была невероятно прочной, а слизистые выделения, казалось, могли разъесть даже железо. Тварь проснулась прежде, чем Летодор успел воспользоваться кинжалом. Ведьмаку, не имевшему возможности развернуться, пришлось стремительно отползать задом наперед.
Словно ужаленный, мужчина вылетел из берлоги, весь перепачканный слизью, грязный и взмокший от пота, жестоко бранясь на чем свет стоит. Вслед за ним выползло и само чудовище.
Массивное тело жаба представляло собой огромный надутый мешок со множеством складок. Серую в белом налете кожу покрывали бугры, шишки и острые пупыри, из которых выделялась едкая слизь. Крохотные, по сравнению с чудовищным брюхом, верхние лапки выглядели нелепо и даже смешно, тогда как массивные нижние конечности казались непропорционально огромными.
Жаб моргнул желтыми глазами с горизонтальными зрачками, затряс башкой и угрожающе раскрыл беззубую пасть со скрученным в спираль языком. Но изнутри его горла вместо ожидаемого рыка раздалось только протяжное бульканье.
Летодор уже держал наготове ведьмачий меч с серебряным покрытием – верный инструмент в борьбе за права человека. Завертев оружием, он двинулся в атаку. А тварь вдруг вздрогнула всем телом, ее нижние конечности напряглись, а серые складки живота пошли волнами. Взбив облако грязи и листьев, она оттолкнулась от земли, неожиданно грациозно взмыла вверх и с грохотом свалилась на обидчика.
Но Летодор по прозвищу Змей был значительно быстрее. И, когда лапы жаба коснулись земли, ведьмак уже стоял у него за спиной. Широко размахнувшись, он рубанул наискосок от того места, где у чудовища могла бы быть шея, и до самых нижних складок его серого туловища, где, выражаясь простым языком, заканчивается спина и начинается задница. Удар подобной силы мог бы перерубить пополам человека, но тяжелый меч внезапно оказался бессилен против жабьей шкуры.
Ведьмак наносил удары снова и снова. Ловко уворачиваясь от атак твари, он рубил и колол, но из неглубоких царапин лишь скупо сочилась синеватая сукровица. Летодор пробовал и так и эдак прощупать панцирь жаба своим лезвием. Он нападал и тут же отпрыгивал, не менее талантливо, нежели противник. Он кружился и вертелся, многократно усиливая удар, но старания ведьмака уходили впустую.
Гигантский жаб тряс верхними лапками, неистово булькал, подпрыгивал и с помощью массивных нижних конечностей пинал в противника камни и коряги. В очередной раз он вздрогнул, подскочил, неожиданно ловко развернувшись в прыжке, и вдруг мощным ударом лап опрокинул ведьмака на землю.
Раздосадованный, сбитый с ног и немного с толку, Летодор откатился в сторону. Однако, оказавшись на спине, он понял, что его неудача нежданно-негаданно обернулась счастливой случайностью. Теперь, когда ведьмак взирал на врага снизу вверх, он отчетливо видел под самым животом жаба, там, где в складках терялись его крохотные репродуктивные органы, незащищенный участок нежно-зеленой плоти.
Ведьмак откинулся назад, притворившись побежденным и позволив чудищу приблизиться к себе максимально близко. Когда же жаб уже занес было массивную лапу, чтобы раздавить обидчика, Летодор, перехватив меч обеими руками, с рыком вогнал его прямо под нависшее над ним брюхо так глубоко, как только позволял клинок.
Утомленная Джиа, горько вздыхая, продолжала путь сквозь лес. Наемница не так часто ездила верхом, предпочитая использовать лисьи тропы, по которым можно было передвигаться только своими ногами. При необходимости лошадей она брала напрокат или «взаймы». Сделать это пришлось и сегодня, так как в тяжелые дни девушка с трудом угадывала среди теней выходы на лисьи тропы. Но теперь от непривычной езды и женских особенностей у нее страшно разнылась поясница.
Чтобы вернуть себе боевой дух и концентрацию, Джиа сосредоточилась на задании. Она живо представила себе жабалака, похищающего прекрасных девиц. Не смогла наемница обойти в воображении и все прочее, о чем в красках повествовала принцесса Гриерэ. И в душе у Джиа неуютно зашевелилась злоба. Но злилась она больше на принцессу, нежели на чудовище. На принцессу, а еще на саму себя.
Что-то было такое в Ее Высочестве, что наемнице не хватало сил рассмотреть и учуять. Некая опасность ощущалась в ее проклятии. Однако странно, почему до сих пор не нашлось никого, кто бы поставил принцессу на место? Или же людей пугало в девушке то самое затаенное, что не могла разобрать даже имеющая к тому талант сумеречная лисица?
Но, кроме этого, в злости Ее Высочества, не прикрытой ни воспитанием, ни другими, казалось бы, обязательными для членов королевской семьи обстоятельствами, Джиа ощутила острую и до боли знакомую обиду. Обида эта пахла грибной похлебкой, пряным дымом и сушеными травами. Она смотрела испуганными глазами эльфа, который предал ее просто потому, что юная девушка не была похожа на обыкновенного человека…
Леи отличалась от прочих и владела силой, которую сама боялась не меньше. Эта сила была не менее тяжелым проклятием, чем злоба принцессы. Они обе были обречены на одиночество.
Никогда Джиа, умеющая чуять-слышать желания других, не обращала внимания на собственные чувства. После расставания с Матом девушке и в голову не приходило желать какой бы то ни было близости с мужчинами. Словно она и вправду стала маленьким зверьком, древесной лисичкой, для которой неестественны отношения с людьми.
Однако теперь все изменилось. Что-то пошатнуло ту надежную крепость, которую выстроила себе маленькая Леи. Ее стены частично рухнули, и в уютный мир девушки ворвался целый ураган чувств…
Наемница ощутила себя совершенно несчастной и, погруженная в мрачные мысли, не заметила, как вокруг нее воцарилась тишина. Лес окутали сумерки, и в их тревожном свете вековые дубы изменили очертания. Стволы деревьев приняли искривленные позы, их ветви застыли, словно в немой угрозе. Казалось теперь, что под грубой морщинистой корой и в глубине корней происходит некое движение. Каскады вьюнов раскачивались, несмотря на полное безветрие.
Лошадь испуганно захрапела и дернулась. Сбросив оцепенение, девушка попробовала на вкус некоторые из крепких выражений принцессы и грубо усмирила животное. Но у нее самой по спине вдруг пробежали мурашки, а сердце замерло от неясного чувства. Нет, она не видела зловещего тумана и не чуяла смрадных течений, но все же что-то неладное остро ощущалось в воздухе.
Джиа усиленно всматривалась в тени. Но за смятением она так и не смогла различить того, что искала.
На счастье Летодора, в лесу во множестве попадались ручьи и небольшие озерца с чистой водой. Мужчина готов был живьем содрать с себя кожу, так нещадно ее жгло от ядовитой слизи, не говоря уже о запахе, от которого шарахалась даже его лошадь. Пожалуй, в таком-то виде ведьмака даже близко к городу не подпустят.
Но Летодор Змей ведьмачил почти что полжизни, опыт имел обширный и помимо декоктов, порошков и эссенций, помогающих его телу на охоте, всегда носил с собой про запас еще и кусок хорошего мыла, который был незаменим после охоты, ведь чистоплотность важна не только в делах и помыслах.
Расположившись на привал у живописного водоема, он первым делом хорошенько отмылся сам и выстирал одежду. Воздух был довольно влажным, поэтому нижнюю рубаху и подштанники мужчина оставил сушиться на себе, а у костра развесил только верхнюю одежду и сапоги. Затем он перекусил и, совершенно удовлетворенный плодотворным днем, прилег отдохнуть.
Уже стемнело, когда из дремы его вывел далекий пронзительный крик. О, Летодор мог бы поклясться, что уже слышал этот голос однажды и никогда его не забудет. Поспешно натянув сапоги и схватив меч, он помчался на помощь.
Луна не спешила подниматься на небо, и лес залила непроглядная темень. Там, где только что, казалось, был виден просвет, вдруг возникали непроходимые заросли. Ветви качались и скрипели со всех сторон.
Смутное предчувствие заставило наемницу остановиться на месте. Объятая страхом лошадь тоненько заржала, принялась упираться и взбрыкивать. Пытаясь удержать трусливое животное, Джиа краем глаза заметила движение ветвей.
Внезапно нечто со страшной силой дернуло девушку за косу и потянуло назад. От неожиданности наемница неистово завизжала, что обычно считала для себя делом недостойным. Потеряв стремена и не сумев удержаться в седле, она скатилась на землю. Воспользовавшись свободой, животное тотчас же сорвалось с места и скрылось среди деревьев.
В тот же момент хватка ослабла, а ствол одного из гигантских дубов заскрежетал и неестественно накренился, как будто могучее древо обрело вдруг змеиную гибкость. Оно раскрыло сучья-объятия навстречу Джиа. Во мраке листвы девушка различила узкое лицо с мерцающими зеленым светом глазами-дуплами. В вышине, словно гигантская корона, раскачивались огромные ветвистые рога.
На миг девушка замерла, со смешанным чувством восторга и страха взирая на самого хозяина леса. А затем кувырком через правое плечо откатилась назад, наугад и наудачу приземлилась на мягкий мох, а не на острые камни. Но на этом ее везение и закончилось, потому что земля под наемницей завибрировала, а оплетенные травами корни вдруг ожили.
Они ухватили Джиа за руки, и новая ее попытка вырваться закончилась плачевно. Но девушка сдаваться не собиралась. Лесная почва была достаточно рыхлой, и благодаря этому наемнице удалось освободить запястья. На меч здесь рассчитывать не приходилось. Топор еще мог бы нанести достаточный урон лешаку, но в случае неудачи разгневанный хозяин леса уже не выпустит обидчика из своих владений.
Если главная его мощь была сосредоточена вокруг основного корневища, которым лешак был прикован к земле, то при помощи второстепенных корней, надземных и подземных побегов он мог без труда устроить несчастный случай даже на опушке леса. Так что вырваться с наименьшими потерями для обеих сторон и бежать наутек, как можно дальше от главного стержневого корня лешака, было единственным шансом на спасение.
Чувствуя, что его добыча уходит, хозяин леса сердито заскрежетал и ударил по земле могучими ветвями совсем рядом с Джиа, обдав ее облаком сухих листьев. Наемница отпрыгнула, однако лешак ударил снова, да с такой силой, что земля содрогнулась, а девушка снова упала на спину. Не теряя времени, она принялась отползать назад, то и дело уворачиваясь от гигантских древесных рук и корней, которые словно играючи ловили ее за сапоги.
Все новые корни змеями вырывались из-под земли, а ветви кустов неласково хлестали Джиа по лицу. Наконец лешаку удалось совершить желаемое: хозяин леса ухватил добычу за ногу и поднял ее высоко над землей. Девушка, к своему стыду, снова взвизгнула и повисла в воздухе, размахивая руками в поисках опоры и нелепо бренькая бесполезным оружием.
В этот момент в поле ее зрения попал некий светлый силуэт. Он подлетел к стволу-туловищу, и наемница услышала, как звонко хлестнул меч по жесткой коре. Сердце девушки екнуло. Сперва она даже не поверила мелькнувшей догадке. Но у Джиа не было времени разбираться, ощущает ли она по этому поводу радость или разозлилась пуще прежнего.
Леший рассерженно заскрежетал и, отвлекшись на нового противника, ослабил хватку. Девушке удалось выскользнуть из жестких рук-сучьев. Сгруппировавшись, Джиа упала на землю, поспешно вскочила на ноги и закричала сама не своя:
– Уходи, уходи! Да как там тебя? Его нельзя трогать! Мечом… бесполезно!
Сучковатые руки вновь устремились к ней. На этот раз Джиа выхватила меч, отмахиваясь, и ударила плашмя. Она отпрыгнула назад, нелепо споткнулась, но упасть не успела. Белый силуэт, подозрительно пахнущий глупым героизмом и мылом, подхватил ее под руку и потянул за собой.
Они долго бежали сквозь ночной лес. Джиа неплохо видела в темноте, но все же не настолько хорошо, чтобы на бегу не спотыкаться. И каждый раз ведьмак успевал вовремя ее подхватить. Вскоре они поняли, что опасность миновала, а впереди забрезжил свет костра.
– Ну и как там меня? – злобно хохотнул Летодор.
– Откуда ты тут взялся? – негодующе воскликнула Джиа. – Продолжаешь следить за мной? Все ждешь, пока я убью кого-нибудь? Ну а сам ты что вытворяешь? Не знаешь, лешего нельзя трогать? Он здесь хозяин! А еще ведьмак…
– Ну, видимо, я был там, где нужен, – так ты говорила, а? – добродушно рассмеялся Летодор. – И я обожаю, когда на меня орут вместо благодарности.
– Разумеется, ведь сам ты выражаешь благодарность учтивее! – язвительно припомнила Джиа. – Благодарю за помощь. А теперь отвечай, что ты здесь забыл?
– Да вот решил спасти одну девицу, – ответил мужчина. – Или не заметила?
Они вышли на поляну. В костре тлели угли. Летодор подбросил ветвей, дунул, и благодарное пламя вспыхнуло с новой силой. Его спутница устало упала на землю и протянула руки к огню. Она была вся в пыли, коса взъерошена, лицо бледное и исцарапанное, но в глазах полыхали злые зеленые искры.
Джиа изо всех сил старалась казаться сильной и грозной, однако Летодору было ясно, что она устала и до ужаса перепугана. Это была уже не та сильная и самоуверенная девица, что заявилась к нему с разбавленным вином да остывшим супом. Должно быть, история с болотным духом изрядно ее вымотала.
Джиа наморщила лоб и, спрятав лицо в ладонях, простонала:
– Ох, Единушка, какой же отвратительный день. Решила подзаработать, а вместо этого выслушала пуд королевской брани, разгневала лешего да еще и лошадь потеряла… Глупое… глупое животное!
– Ну, хоть кто-то оказался глупее меня, – облегченно вздохнул Летодор. – А вот у меня денек выдался отличный. Тут озеро в десяти шагах… Умойся иди, что ли. А потом я угощу тебя действительно неплохим вином.
– А для начала можно ли угоститься мылом? – спросила Джиа, бросив на ведьмака жалостливый взгляд.
Летодор знал, что вода в озере холодная, но мылась Джиа долго и, по-видимому, весьма тщательно. Вернувшись к костру, девушка распустила косу и дрожащими руками принялась перебирать волнистые локоны. Некоторое время мужчина любовался этим действом.
Волосы у наемницы были красивые и густые. Под действием ягоды крепускулы ведьмак не мог оценить их оттенка, но свет костра играл на прядях, словно они были выкованы из драгоценного металла.
– На, держи, – сказал он, протянув ей флягу с вином. – Тебе не помешает согреться, а то вон зуб на зуб не попадает.
Джиа сделала большой глоток, недовольно поморщилась и принюхалась. Но ведьмак знал, что голова жаба щедро замотана тряпками и надежно припрятана неподалеку. Девушка так и не поняла, чем воняет, и, видя, что перед ней мужчина весьма чистый, тактично промолчала.
По ее движениям, по тому, как она сутулила спину, то и дело кладя руки на живот и тяжело вздыхая, Летодор отметил, что Джиа нездоровится по женской части, но он тоже тактично промолчал. Они оба молчали, наслаждаясь жаром огня и сладким вином.
– Боюсь, я не совсем понимаю тебя, Джиа, – начал разговор Летодор. – Ты называешься убийцей, но запрещаешь мне убивать лешака, который явно не хотел от тебя ничего хорошего. Если же ты на стороне нечисти, то почему он напал на тебя? И, раз уж он такой могучий хозяин, с какой стати позволил нам уйти?
– Тебе обязательно надо поговорить? – устало вздохнула Джиа. – Тогда объясни, почему охотник на чудищ – и вдруг не знает повадок лешака? Ну как можно ринуться на него с мечом? Это же элементарно… Он дерево!
– Считалось, что лешаки давным-давно вымерли, – пожал плечами Летодор. – Кто ж мог знать…
– Вымерли? – Джиа презрительно фыркнула. – Глупость! Ну ладно, так уж и быть, я объясню. Лешак охраняет свой дом, как и всякий хозяин. В его лес крайне опасно заходить с недобрыми помыслами. Конечно, он относительно безопасен, если держаться подальше от главного корневища, но умеет сбивать с пути: не заметишь, как заплутаешь либо выйдешь прямиком в его лапы. – Она виновато потупилась. – Я была как бы… сердита: чувствовала и думала неправильно, понимаешь? Поэтому лешак и завел меня в ловушку. Но, честно говоря, я не знаю, почему он позволил нам уйти и даже разжечь огонь в его лесу…
Джиа подняла голову и встретилась с внимательным взглядом золотисто-карих глаз ведьмака. Не сумев сдержать улыбки и совершенно смутившись, она отвела глаза обратно к огню. Ну, может быть, она и догадывалась, почему лешак позволил им уйти, – что изменилось в ее собственных чувствах, но ни за что не произнесет это вслух.
– Я правда благодарна тебе, Летодор, – добавила она, поджав губы. – Просто мне сегодня очень плохо.
– Да, – улыбнулся он.
– Да, – утвердительно кивнула Джиа.
– Джиа, – тихо проговорил Летодор после некоторого молчания.
– А? – грустно откликнулась девушка.
– Холодно?
– Немного.
Он вздохнул:
– Могу я тебя обнять?
Джиа недоуменно посмотрела на него и пожала плечами:
– Ну ладно.
– Хорошо.
– Эй, ты сказал «обнять»…
– Прости.
Помолчали.
– Знаешь, ты была неправа насчет песни, – сказал ведьмак. – Все же, думается мне, ту сладкую боль моему сердцу причинила не она…
Девушка горько вздохнула. Сегодня ночной лес не нуждался в ее песнях. Скорее наоборот, сейчас он сам исцелял смятение ее души; он – и мужчина, такой добрый, теплый и пахнущий мылом. Признаться, Джиа хотела, чтобы Летодор снова обнял ее, как тогда.
Она положила голову ему на плечо и с нежностью провела пальцами по его жилистой руке, изучая темные волоски на коже. Ночной кошмар остался где-то далеко позади, напоминая о себе лишь болью в ушибленном боку, а здесь и сейчас она снова ощущала гармонию.
– Джиа, я не следил за тобой, – робко признался ведьмак. – Но, если честно, я хотел снова увидеть тебя и… обнять. – Он вздохнул. – Молчишь?
– Молчу, – прошептала она, улыбаясь.
– Почему… – замялся он. – Та тварь на болоте кричала, ну… Я хочу сказать, ты же красивая, но почему ты до сих пор… – Он снова вздохнул, с отчаянием подыскивая подходящие слова. – Неужели ты никогда не любила?
Джиа поежилась и спрятала свои руки под его ладонями. По сравнению с ее холодными пальцами шершавые и мозолистые ладони ведьмака были неестественно горячими. А она все никак не могла согреться после купания. И девушке вдруг захотелось стать такой маленькой, чтобы полностью спрятаться в его руках.
– Не знаю, – ответила она после недолгого молчания. – Я не знаю, что такое любовь. Понимаешь, я о ней только в книгах читала.
– Читала. – Он улыбнулся и коснулся щекой ее спутанных волос. – И тебе никогда и никого не хотелось обнять?
– Было дело, – горько усмехнулась она. – Но… В общем, я не хочу больше ошибаться…
– Когда-нибудь придется, – философски заметил ведьмак.
– А зачем? – с неожиданной злостью спросила девушка. – Вот скажи, зачем?
Летодор задумался.
– Зачем? Ну, это приятно.
– Нет, – сказала она, упрямо мотнув головой и чуть не задев по носу обнимавшего ее сзади ведьмака. – Это не только приятно, но и больно! Так устроен мир. И все же, зачем?
– Чтобы не быть одной? – предположил Летодор.
– Да? – ядовито рассмеялась она. – Чтобы быть вдвоем? Я не могу позволить себе даже лошадь, а ты говоришь про «вдвоем»! С кем такая, как я, может быть вдвоем – с таким же убийцей?
– Ну, не с таким же, а может быть, чуточку получше, – пошутил ведьмак.
– Как здорово ты придумал! – рассердилась она. – А ведь еще три дня назад ты считал меня врагом, хотел остановить, даже, кажется, пытать! Уже забыл?
– Ну, знаешь, – усмехнулся Летодор, – когда каждый твой день может стать последним, три дня – это даже многовато для начала отношений…
– Отношений? – буркнула Джиа. – Да не льсти себе…
– Джиа, – вздохнул ведьмак. – Ты помогаешь исцелению природы, но почему ты сама такая… злая?
Девушка не ответила. А Летодор ощутил, как вздрогнули ее плечи. Она шмыгнула носом.
– Я не знаю, – наконец произнесла Джиа. – Может быть, это тоже один из законов мира. Я могу помочь кому-то, но только не себе…
Она замолчала. А Летодор понял, что зря задал вопрос. Зачем? Ему и без того все было ясно. Джиа, как бы там ни звали ее по-настоящему, когда-то причинили сильную боль. Возможно, не раз и не два. Как и ему в юности. Как очень многим. И она по неопытности не придумала ничего лучше, чем спрятаться в одиночестве.
Несомненно, она была сильной. Он заметил эту необычную, даже нечеловеческую силу, когда увидел ее впервые, и потом, когда она пела. Но в то же время он ощущал и ее слабость – обыкновенную человеческую слабость, которая заставляла огрызаться, злиться и даже плакать. И ему вдруг страшно захотелось защитить ее от всего на свете, спрятать у себя за пазухой и никогда не отпускать, чтобы больше никто не причинил ей боли.
– Джиа, – прошептал Летодор с нежностью, – я бы хотел тебе помочь…
– Угу. – Она улыбнулась и сильнее сжала его ладони в своих.
Они снова надолго затихли, боясь нарушить хрупкий мир. Но вскоре костер потребовал внимания и к себе. Ведьмаку пришлось оставить девушку, чтобы подбросить ветвей.
– Послушай, Ледо… гхм, Летодор, – на этот раз тишину нарушила Джиа.
– М-м? – подал голос мужчина, заботливо поправляя огненную конструкцию.
– Как думаешь, жабалак может похищать девиц?
– Жабалак? – насторожился ведьмак и поморщился. – Хм, ну может…
– А лешак? – снова спросила девушка.
– Я не очень хорошо знаком с этим чудом, как ты заметила. Но по моим наблюдениям – может, – ответил Летодор. – Как вот тебя совсем недавно.
– Но с какой целью? – удивилась Джиа.
– М-м, ты… красивая, – усмехнулся ведьмак, возвращаясь к ней.
– И что? Разве они… – Джиа смутилась, не без содрогания припоминая видение на болоте. – Они могут вступать в союз?
– В союз? – рассмеялся мужчина. – Почему ты не называешь вещи своими именами?
– Это отвратительно! – нахмурилась девушка.
– Ну, вот и я не проверял, если честно, – пошутил ведьмак. – А жабалака я, кстати, прикончил…
– Что?! – воскликнула Джиа. – Да я же сегодня весь день его искала, лошадь потеряла!
– Не будем ругаться? – предложил Летодор, крепко прижимая к себе вырывающуюся наемницу.
– Так уж и быть, – снисходительно прошипела она, успокоившись. – О, теперь-то мне ясно, чем здесь так воняет…
– Ага. А представь, как он вонял, когда был целым, – усмехнулся ведьмак. – И ты еще не знаешь, где было его слабое место.
– Где?
– Тебе не понравится, поверь!
– Отвечай!
– Ты бы назвала это органом для вступления в союз…
– Ах ты!..
Они посмеялись.
– Хочешь, я унесу его башку подальше отсюда? – предложил Летодор.
– Нет, я потерплю, – вздохнула Джиа, прижавшись щекой к его плечу. – Не уходи. Пожалуйста.
Он улыбнулся, вглядываясь в ее дикие зеленые глаза, склонился к лицу так низко, что уже ощутил тепло губ и услышал, как быстро забилось ее сердце. Но в последний момент девушка отвернулась.
– Прости, – еле слышно проговорила она. – Может, твоя идея не так уж и плоха. Но… Позволь мне привыкнуть к тебе.
– Хорошо, – прошептал Летодор, нежно касаясь губами ее виска.
Ночь выдалась прохладной и светлой. Луна шла на убыль. Стрекотали ночные насекомые, где-то вдалеке ухала сова. Уставшие, но нечаянно счастливые, они погрузились в спокойный и глубокий сон, крепко прижавшись друг к другу.