Глава 3: София, предательство и Марьям
Я знала Софию с детства. Мы жили недалеко, иногда играли во дворе, кидали мяч, смеялись. Но не были подругами — просто знали друг друга.
Ближе мы стали только в четвёртом классе, когда начали вместе ходить в школу. Я шла одна, и она как-то подошла:
— Эй, можно с тобой? Мне тоже в школу.
— Конечно, — ответила я.
Сначала мы просто молчали. Потом разговаривали. Она рассказывала смешные истории, а я училась не бояться говорить по-русски.
Мне было хорошо рядом.
Чуть позже она перевелась в мой класс, и наша дружба стала сильнее.
Мы смеялись. Обсуждали уроки. Она делилась секретами — я тоже. Я рассказала ей о себе: что папы рядом нет, что мы с братом живём с мамой, и как она старается одна нас растить.
София слушала. Кивала.
— Ты сильная, — говорила она. — Я бы так не смогла.
Я доверяла ей.
И верила, что она — лучшая подруга.
---
Но всё изменилось быстро.
Сначала она подружилась с Дилара:
— Мы с ней теперь больше общаемся, — сказала она однажды. — Не обижайся, ладно?
Мне стало обидно. Но я промолчала.
Потом были мелкие ссоры. За то, что я не подождала её у входа. За то, что не поделилась фломастерами.
А потом — серьёзный случай.
Во дворе играл мой младший брат. Ясмина тоже была там. Они спорили — что-то не поделили.
Вдруг она разозлилась и кинула камень в его сторону. Камень упал рядом. Брат испугался, отскочил.
Я подбежала.
— Ты что творишь?! — крикнула я.
— Он сам виноват, — фыркнула она.
— Он ребёнок! Ты могла его ранить! Ты... вообще кто?!
Она посмотрела на меня с холодной улыбкой и сказала:
— А ты вообще кто? У тебя даже отца нет! Не тебе меня учить.
Эти слова ударили по сердцу.
Она знала, как больно мне это — и всё равно сказала.
Позже я узнала ещё хуже.
Две мои подруги рассказали мне, что Ясмина:
— рассказывала им, что у меня нет отца,
— говорила, что я странная и невоспитанная,
— просила не дружить со мной.
— Мы думали, она шутит, — сказали они. — А потом поняли, что нет.
Я чувствовала, как мир разваливается.
Я доверяла ей. А она — просто использовала мои слова против меня.
Я замкнулась. Перестала делиться. Стала осторожной.
И тогда рядом оказалась Марьям.
Она не смеялась, не задавала лишних вопросов.
Просто подошла однажды и сказала:
— Не грусти. Всё будет хорошо.
— Ты не боишься дружить со мной? — спросила я.
— Нет. Я выбираю сама, с кем быть. Ты нормальная. Просто настоящая.
С тех пор мы стали неразлучны.
В седьмом классе я решила попробовать помириться с Софией. В исламе ведь нельзя обижаться больше трёх дней.
Мы начали общаться вчетвером: я, Марьям, София и Дилара.
Но я чувствовала — это уже не то.
Особенно когда узнала, что мама Софии попросила её подружиться со мной снова, потому что у Софии стали падать оценки.
— Мама, — сказала я дома. — Я больше не могу притворяться. Я простила, но не могу верить.
— Ты не обязана, дочка, — ответила мама. — Главное — в сердце не держать зла. А с кем идти по жизни — выбирай сама.
Я обняла её.
— Спасибо, мама. Ты — моя опора. Я благодарна, что ты у меня есть.
В четвёртой четверти София ушла в другую школу.
Мне было всё равно.
Я не чувствовала злости.
Просто — пустоту.
А потом — облегчение.
Потому что рядом была Марьям.
Она не врала. Не предавала.
Она была как свет в темноте.
И я знала: это настоящая дружба. Та, что остаётся, когда всё рушится.