Глава двадцать третья .Мы.
Адэла
Почти месяц, как мы с Бобом вместе — официально. И сейчас всё кажется таким правильным и настоящим.
До дня рождения Оливера остаётся ровно неделя. Ему исполнится 24, и Дарси уже вовсю метится, пытаясь придумать, как отметить этот день. Она говорит, что хочет устроить что-то особенное, чтобы запомнилось. А я сижу рядом и тихо улыбаюсь — всегда удивлялась, как она умеет превращать обычный вечер в праздник.
Сегодня мы с Бобом едем к ним. Уже не просто как друзья, а как пара — и это новое, волнительно приятное ощущение.
На улице сентябрь, утро немного прохладное, но не настолько, чтобы надевать что-то тяжёлое. Я выбрала спортивные треники и лёгкий топ, взяла с собой худи — на случай, если ветер усилится. Хочу чувствовать себя свободно и комфортно.
Боб уже за рулём, и я чувствую, как внутри всё замирает, когда он смотрит на меня. Такой момент, когда не нужно слов — только взгляды.
Дарси обещала, что сегодня будет уютный вечер, без особого шума, просто мы, друзья и немного вина у бассейна.
Я думаю о том, как приятно, что между нами с Бобом теперь всё по-настоящему, и не хочется торопить события, хотя сердце иногда бьётся сильнее от ожидания...
Мы приехали к Дарси и Оли ближе к полудню. Ворота были уже распахнуты, а во дворе слышался весёлый смех — кажется, Мэт и Вилли уже приехали. Я бросила взгляд на Боба — он припарковался аккуратно, выключил двигатель и, наклонившись ко мне, быстро поцеловал в щёку.
— Готова? — улыбнулся он.
Я кивнула и открыла дверь машины. На улице пахло ранней осенью — немного сырой землёй, чуть хвоей и остатками лета. Было свежо, но приятно. Я натянула худи на плечи и взяла из машины бумажный пакет с чем-то вкусным, что мы прихватили по дороге — Дарси обожает вино, а я — готовить закуски. Маленькие радости.
Во дворе нас встретила Дарси — в обнимку с бокалом вина и в коротких шортах, несмотря на утреннюю прохладу.
— А вот и наши голубки! — воскликнула она, весело подбегая ко мне. — Ох, Адэла, если бы ты видела, как он тут ходит с этим своим влюблённым лицом! Я аж два раза поскользнулась от умиления.
Я засмеялась, а Боб за моей спиной пробормотал:
— Оли научил вас одинаково подкалывать. Ужас.
— Это не Оли, это я сама такая с рождения, — фыркнула Дарси. — Пойдёмте, все уже на месте.
Мы прошли на задний двор. Там, как всегда, была теплая, почти семейная атмосфера. Бассейн переливался на солнце, в мангале дымились угли, а Ян в очередной раз нёс бред про «архивы рейха» Сиджею и Мэту.
— ...и вот если правильно рассчитать координаты, то мы сможем найти вход в подземное хранилище под Баварией, — вещал Ян с такой уверенностью, будто собирался стартовать туда завтра на вертолёте.
Сиджей лениво кивнул, не особо вслушиваясь, а Мэт, сидевший рядом, выглядел слегка смущённым. Вилли, как обычно, завис возле шезлонга, где сидела Энджи, с милым, но чуть навязчивым вниманием. Энджи, заметив меня, оживилась и подбежала:
— Спасай. Он говорит со мной о любимых породах собак уже пятнадцать минут подряд. Я в ловушке.
— Говори, что у тебя аллергия на шерсть, — посоветовала я, обнимая её. — Это всегда работает.
— Чёрт, точно! — фыркнула Энджи и закатила глаза. — А ты сегодня огонь. Боб, ты видел, как она выглядит?
— Я всегда вижу, — ответил он с лёгкой ухмылкой и сжал мою ладонь. Я почувствовала, как внутри всё сладко сжалось.
Мы сели на лежаки у бассейна. Боб подал мне бокал вина, сам открыл бутылку пива и сел рядом, закинув руку за мою спину. Я чувствовала его тепло сквозь ткань худи. Всё было так естественно, просто — и при этом невероятно важно.
Почти месяц вместе, а я до сих пор ловлю себя на мысли, что он рядом. Что я могу прижаться к нему, положить голову на плечо, просто молчать, и это будет счастьем.
— Адэла, — вдруг спросил Оли, выходя из кухни с подносом, — как думаешь, если я куплю торт с фейерверком, Дарси снова сорвёт брови?
— Не снова, а ещё раз, — поправила Дарси. — И я лично влеплю тебе этим тортом в лицо.
— Значит, точно покупаю, — довольно кивнул Оли и сел рядом. — Кстати, Боб, когда свадьба?
Я захихикала, а Боб только фыркнул:
— Оли, мы только начали встречаться. Дай нам хотя бы пару месяцев побыть нормальной парой, без твоих свадебных сценариев.
— Так это я заранее. Репетирую, — подмигнул Оли и отпил из бутылки.
Я чувствовала, как всё вокруг наполнено этим тёплым, тихим счастьем. Как будто на мгновение всё стало на свои места — мы, друзья, смех, этот вечер, вино, прикосновения Боба. Всё было гармонично.
...
Когда начало темнеть, мы с девочками зашли в дом — принести пледы и какую-то еду, что осталась в холодильнике. Энджи тихо прошептала:
— Сегодня Мэт... ну, он сказал, что подумает пригласить меня на что-то похожее на свидание. Но я не уверена, что это не закончится так же, как в прошлый раз.
— Уверена, что не закончится, — сказала я, улыбнувшись ей. — Ты просто боишься. Но ты ему нравишься, это видно.
Энджи пожала плечами, а Дарси, наблюдая нас из-за банки оливок, заметила:
— У нас тут вообще любовный квартет какой-то, все вокруг кого-то любят. Чур, я буду главной свахой.
— Только не устраивай нам конкурсы с поеданием яблок из тазика, — попросила я.
— А зря. Было бы весело, — хмыкнула Дарси.
Мы вернулись во двор, сели ближе друг к другу, закутавшись в пледы, и я почувствовала, как Боб приобнял меня, погладив по бедру. Его ладонь была тёплой, уверенной, и от этого жеста у меня внутри всё закружилось. Я посмотрела на него — он тоже смотрел на меня. Не просто взглядом. А так, будто я — его дом.
Мы с Бобом молча переглянулись, когда Дарси, зевая, сказала, что уже слишком поздно, чтобы разъезжаться. У Оливера был тот самый взгляд, которым он всегда «случайно» провоцировал. Вилли уже дремал на кресле, Энджи с Мэтом переглядывались с той самой неловкостью, от которой только сильнее хочется сбежать под одеяло, а Сиджей — как всегда — изображал, что ничего не замечает, уткнувшись в телефон.
Дарси ушла первой, пробормотав, что оставила нам в комнате постельное, и скрылась в спальне с Оливером следом. Дом мгновенно стал тише, будто кто-то выдернул вилку из розетки.
Боб потянулся, потом лениво посмотрел на меня и сказал:
— Ну что, остаёмся?
Я только кивнула. Как-то само собой разумеющимся стало, что уходить не хочется. С ним — нигде не страшно. Даже на чужой кухне с остывшей пиццей и пустыми бокалами.
Он взял меня за руку, повёл в одну из свободных комнат. В доме было тихо, слышались только приглушённые голоса из спальни Оли и Дарси, чей-то смех, шаги на лестнице.
Я сняла худи, осталась в одном топе и спортивных штанах, а Боб — в футболке и джоггерах. Лёг рядом, прижал меня к себе. Его рука обняла за талию, пальцы скользнули под ткань, но без намерений — просто чтобы чувствовать меня ближе.
— Знаешь... — прошептала я, уткнувшись носом в его шею. — Я так рада, что мы теперь просто... мы.
— А я рад, что ты у меня есть, — пробормотал он, целуя в висок. — И что можно просто лечь рядом, без спешки. Без нужды что-то доказывать. Просто быть.
Я улыбнулась в темноте.
Он не торопился, не требовал, не подталкивал. Только держал, только целовал, только дышал вместе со мной в одном ритме.
Я почувствовала, как тёплая дрема медленно накрывает нас. Рядом было спокойно, безопасно, так, будто я наконец нашла дом.
И с этой мыслью я закрыла глаза, положив ладонь ему на грудь. Его сердце билось ровно. Для меня.
Для нас.
Когда все разошлись по комнатам, а дом стих, я стояла в гостиной, смотрела на полумрак, что падал от уличного фонаря сквозь тонкие шторы, и чувствовала, как тепло от бокала вина всё ещё разливается по телу. Боб стоял рядом, обняв меня сзади, подбородком упершись в моё плечо. Его ладони лениво скользили по моей талии.
— Хочешь спать? — тихо спросил он.
Я покачала головой.
— А ты?
— Совсем нет, — его губы коснулись моей шеи. — А если мы останемся тут? Вместе. Сегодня.
Я обернулась к нему, посмотрела в глаза.
Он уже знал ответ.
⸻
Комната, в которой мы устроились, была гостьевой — просторная, с широкой кроватью и запахом свежее выстиранного постельного. Мы выключили свет, оставив ночник у изголовья — мягкое, тёплое сияние падало на его лицо, на мои плечи, на наши переплетённые руки.
Он тянулся ко мне медленно, как будто хотел впитать каждый мой вдох. Его пальцы раздвинули ткань моей футболки, обнажая живот, ключицы, грудь. Он целовал меня в губы, в шею, в живот — будто снова и снова убеждался, что я настоящая.
— Я люблю, когда ты вот так смотришь на меня, — прошептал он.
— Как?
— Словно я единственный.
— Потому что ты и есть, — ответила я.
Я оседлала его, чувствовала, как его руки уверенно держат мои бёдра. Мы двигались в унисон — нежно, сдержанно, будто боялись вспугнуть тишину вокруг. Но с каждой секундой сдержанность таяла. Его ругань сквозь стиснутые зубы, мои стоны, глухо растворяющиеся в поцелуях. Он приподнялся и прижал меня к себе крепче.
— Чёрт, Адэла...
— Я с тобой, — прошептала я, снова целуя его.
Он ласкал меня будто знал каждую точку, каждую грань моего тела, как будто изучал меня не одну ночь, а всю жизнь. Я тонула в нём — горячем, крепком, настоящем. Мы слились, дышали в одном ритме, снова и снова терялись в прикосновениях, пока не растворились окончательно — в моменте, в ощущении, друг в друге.
⸻
Когда я лежала рядом с ним, положив голову на его грудь, он гладил мои волосы.
— Скажи мне одно, — пробормотал он. — Мы правда... Мы правда теперь «мы»?
Я прижалась к нему крепче и чуть улыбнулась.
— Мы были «мы» с той самой ночи, когда ты сказал, что хочешь медленно.
— А теперь?
— Теперь я хочу, чтобы ты был рядом. Всегда.
Он поцеловал меня в макушку.
— Значит, остаюсь. Всегда.
И мы уснули — обнявшись, под тихие звуки ночи за окном, впервые не думая о том, что будет завтра. Потому что сегодня мы были вместе. Полностью. Без остатка.