Август между нами

Адэла

12 сентября. Почти полночь. Мы с Бобом сидим в машине у Оли и Дарси, зажав в руках коробку с тортом. У меня всё дрожит — не от страха, а от восторга. Я чувствую, как сильно прижимаю картонную крышку, и Боб мягко касается моего запястья:

— Только не раздави его, Ада. Это же шоколадный.

— С кремом — шепчу я и усмехаюсь.

Снаружи уже собрались почти все: Мэт стоит возле коробки с салютом, в машине Вилли — еда, роллы, пицца, пиво, шампанское. Энджи держит колонку, в другой руке у неё телефон Мэта — она готова включить музыку. Сиджей болтает с Яном и Эйрлом, которые спорят о чём-то, а рядом с ними стоит высокий парень, почти выше Мэта — блондин с прозрачными зелёно-голубыми глазами. Его зовут Артур. Я его почти не знаю, но он улыбчивый и вежливый. Кажется, кто-то из знакомых парней.

Дарси бегала по дому, как ураган, весь день. Переживала, чтобы всё было идеально. Чтобы сюрприз удался. Чтобы салют сработал. Чтобы еда доехала. Я помогала ей, чем могла, но Дарси в режиме паники — это что-то отдельное. Её не остановить. Она повторяла:

— Он должен запомнить этот день. Он должен, Ада. Ему будет двадцать четыре. Чёрт, двадцать четыре!

Я просто кивала и держала список на телефоне.

Сейчас же, ближе к полуночи, мы все стоим в кромешной темноте. Фонарик на телефоне выключен. Все шепчутся. Тишина.

Из дома выходят они. Дарси держит Оливера за руку, ведёт его, как ребёнка. На его глазах — чёрная повязка. Он бормочет:

— Дарс, если я сейчас убьюсь на этих ступеньках, знай: я тебя любил.

— Потерпишь! — шипит она, смеясь.

— Да мне даже снится, как ты говоришь: «Потерпишь!»

Мы с Энджи переглядываемся, и я едва сдерживаю смех. Колонка готова, камера включена. Энджи шепчет:

— По моей команде. Раз, два...

На счёт «три» Мэт запускает первый фейерверк. Огромная вспышка прорезает небо, сразу за ней — хлопок шампанского от Яна и включённая на максимум музыка. Всё это в один момент. И Оли, сорвав с глаз повязку, встаёт на месте, будто его оглушило.

— С днём рождения, придурок! — орёт Мэт.

— С днюшкой! — кричим мы все хором, с бутылкой.

Я вижу, как Оли ошеломлён. Он смотрит на всех нас, потом на Дарси, потом на салют. Он поворачивается к ней, хватает за лицо и целует так страстно, что все дружно свистят. Он что-то ей шепчет, и я вижу, как Дарси смеётся, откидывая голову назад.

Мы вносим еду в дом. Пиццы разложены, роллы ещё в коробках. На кухне уже кто-то поставил лёд в тазик. Ставим туда шампанское и пиво. Боб тащит диджейский пульт из машины — кто-то, видимо, решил, что колонка — это не по-серьёзному.

— Так, — говорит Дарси, уже без суеты, — я надеюсь, никто не собирается вести себя прилично сегодня?

— Мы вообще-то не собирались, — отвечает Эйрл.

Я сижу рядом с Энджи и Бобом на стуле в кухне, в руках у меня бокал с шампанским. Мы по очереди обмениваемся тостами. Ян, как всегда, начинает философски:

— В этом мире всё циклично. Всё. Поэтому давайте выпьем за то, чтобы в новом цикле у Оли было больше секса, меньше работы и хотя бы раз мы нашли это чёртово золото Рейха!

Все смеются, кто-то кидается в Яна салфеткой.

— Я серьёзно! — говорит он. — Я уже говорил с Эйрлом. Мы едем в экспедицию!

— Твою мать, — шепчет Сиджей. — Он опять.

— Ян, завязывай, — просит Вилли. — Сегодня праздник. Пусть Рейх подождёт.

Боб целует меня в висок, а потом тихо говорит:

— Они ещё долго будут спорить. Пойдём на улицу?

— Пошли. Там воздух.

Мы выходим на веранду. Прохладно. Сентябрь чувствуется в ветре. Я обнимаю себя за плечи, и Боб тут же накидывает мне свою худи.

— Так лучше?

— Угу, — шепчу я.

Он смотрит на меня. В его взгляде всё. Спокойствие. Желание. Тепло. Уверенность.

— Ты моя, — говорит он тихо. — Даже когда молчишь, я это чувствую.

Я обнимаю его. Мы стоим, прижавшись лбами, слушая, как за стеной кто-то включает музыку погромче.

— Обратно пойдём? — спрашивает он.

— Через минуту.

Я хочу, чтобы этот момент длился чуть дольше. Потому что он идеален.
Мы все сидим на кухне за большим столом. Где-то на заднем фоне играет плейлист с телефона — что-то лёгкое, знакомое, без слов, только музыка, плавно переходящая из одной мелодии в другую. Вокруг — запах пиццы, запечённого сыра, роллов и шампанского. Кто-то уже успел открыть пиво, а Сиджей колдует над бутылкой вина, пытаясь отковырять пробку ножом.

Оли сидит рядом с Дарси, и это такая тёплая картинка: он приобнял её за плечи, всё время наклоняется, чтобы что-то прошептать ей на ухо. А она, залившись румянцем, только улыбается и кивает. У неё в глазах тот самый блеск — когда ты понимаешь, что рядом твой человек, твой дом, твоя любовь. Я смотрю на них и чувствую, как сердце сжимается от умиления и лёгкой зависти. У меня ведь теперь тоже есть это. Тоже что-то настоящее.

Боб сидит рядом со мной. Его колено касается моего под столом — так невзначай, но я чувствую этот контакт каждой клеточкой. Он что-то рассказывает Сиджею, а я краем глаза наблюдаю за Энджи и Мэтом.

Мэт сидит к ней вплотную. Его рука лежит у неё на колене, почти между её бёдер, и он что-то шепчет ей на ухо. Энджи улыбается, как-то по-новому — мягко, женственно. Такой я её вижу нечасто. Обычно она резкая, жёсткая, вся из колкостей и сарказма. А сейчас — совсем другая. Словно тонкая, хрупкая статуэтка, только что ожившая.

И я, конечно, сразу вижу, как Вилли наблюдает за ними. Он сидит напротив, уткнувшись в свой бокал, но взгляд его слишком жёсткий, слишком пристальный. Он прожигает Мэта насквозь. А тот будто не замечает — или делает вид, что не замечает.

Я чувствую, как напряжение в воздухе становится ощутимым, почти плотным.

— Они такие странные, — тихо говорит мне Боб, наклонившись ближе. Его дыхание щекочет мою щёку. — Только неделю назад друг друга дразнили, а теперь уже в обнимку.

— Энджи просто никому не признается, что он ей нравится, — усмехаюсь. — У неё это как защитная реакция.

— Похоже, он решил её сломать, — хмыкнул Боб, отпивая из бокала.

Я чувствую, как он под столом находит мою руку и сжимает её. Нежно, уверенно. Я отвечаю тем же. Даже в самой гуще толпы мне с ним спокойно. Он — мой остров.

Сиджей поднимает бокал:

— Ну что, давайте за именинника! За нашего Оливера, который стал на год старше, но не на грамм умнее!

Все смеются. Оли в ответ показывает ему средний палец и подтягивает Дарси на колени. Она пискнула и засмеялась, уткнувшись ему в шею.

— Моя женщина, — заявил он гордо. — Пусть знает, что теперь официально всегда  принадлежит мне.

— Капец ты собственник, — качает головой Артур. Это тот самый высокий блондин, близкий друг  парней, Оли сказал они со школы знакомы. Я слышала о нем, но увидела его только сейчас. Голос у него низкий, глубокий. Вечером он пришёл с двумя бутылками белого вина и коробкой конфет для Дарси, и уже с первых минут вёл себя уверенно, но вежливо.  Я заметила, как несколько раз он посмотрел на Энджи и Мэта. Но они  будто не замечали. Оба были увлечены друг другом.

— А я не скрываю, — гордо заявляет Оли. — Дарси лучшая женщина в мире. И если я её отпущу, кто-нибудь другой сразу же попытается её украсть, а если попробуют, я их убью.

— Всё равно говоришь, как дурак — усмехается Дарси, но при этом обнимает его за шею и целует в щёку.

Салфетки, бокалы, посуда — всё постепенно заполняет стол. Кто-то уже съел весь авокадо, кто-то утащил последний кусок ролла с креветкой. Ян расплывается в пьяной ухмылке и что-то рассказывает Сиджею про очередную экспедицию, где он якобы нашёл следы «золота третьего рейха».

— Да это же бред, Ян, — качает головой Сиджей. — Хватит. Каждый год одна и та же история.

— Это ты ничего не понимаешь! — Ян даже встаёт. Его глаза слегка мутные. — У меня есть данные! Архивы! В этот раз всё будет по-другому! Эйрл, подтверди!

— Я просто за мясо отвечаю, — спокойно говорит Эйрл, откусывая кусок пиццы.

Боб хихикает, я не выдерживаю и фыркаю в бокал. Это такая классическая сцена — Ян с теорией заговора, Сиджей, сворачивающий глаза, и Эйрл, которого волнует только еда.

Я замечаю, как Энджи встала, вышла на веранду. Через секунду за ней пошёл Мэт. Я краем глаза замечаю, как напрягся Вилли. Но он остаётся сидеть.

— Боб, — шепчу. — Пойдём, воздухом подышим?

Он кивает. Мы выходим через другую дверь, обходим дом и оказываемся с другой стороны террасы. Там, где нас не видно. Где тише. Где только звёзды и слабый свет гирлянд на перилах.

— Что-то не так? — спрашивает он, когда мы останавливаемся у края.

— Нет, всё хорошо. Просто... шумно там. И я как будто... перегрелась. — Я смотрю на него. — Ты тоже всё это чувствуешь?

— Насчёт Энджи и Мэта?

— И Вилли.

— Да, — он хмыкает. — Слишком много подводных течений для одного вечера.

Я опираюсь на перила. Боб обнимает меня сзади, прижимается, целует в висок. И в этот момент я понимаю — да, может быть много шума, напряжения, эмоций вокруг. Но здесь и сейчас — он со мной. И этого достаточно.

— Знаешь, — шепчу. — Спасибо, что ты есть.

Он сжимает меня крепче.

— И не думай от меня избавляться, Адэла. Я не отпущу.

И я верю.

Мы сидели за огромным столом на кухне. Пахло пиццей, чесночным соусом и чем-то сладким, что Дарси успела испечь заранее — по её словам, ещё днём. Оли обнимал её за плечи и то и дело наклонялся, чтобы что-то прошептать ей на ухо. Она смеялась, почти беззвучно, и вся светилась изнутри — счастьем, усталостью, любовью. Было приятно на них смотреть. Эта их связь, почти электрическая, чувствовалась даже со стороны.

Я мельком перевела взгляд на Энджи. Она сидела вплотную к Мэту, его рука лежала у неё на бедре, а он наклонялся к ней, что-то говорил, и она не просто улыбалась — вся расцветала. Вилли, сидящий напротив, смотрел на них так, будто в нём закипала медленная, глухая ярость. Его челюсть сжималась, взгляд обжигал. Он явно ревновал. Но в этот раз никто не стал это подмечать — все были слишком увлечены моментом.

Артур сидел рядом с Эйрлом, они обсуждали что-то своё, что-то из школьного, между собой. Я не слышала деталей, но оба хохотали так, будто время не двигалось, будто им снова по шестнадцать. Было очевидно, что Артур — свой здесь, один из тех, кто знает всех давно и крепко. Его лёгкое отношение к жизни казалось заразительным. И ещё — в нём совсем не было этой... настороженности, с которой новые люди обычно входят в нашу компанию. Он просто был. Как будто всегда.

Вилли с Яном и Сиджеем разлили по рюмкам что-то крепкое — самогон, если судить по запаху — и уже начали тосты. Ян то и дело отпускал шутки про «наследие третьего рейха» и «золотые резервы в частных банках», но на этот раз никто его всерьёз не слушал. Он немного перебрал уже в машине, и теперь просто качался на стуле и вещал в пространство.

В какой-то момент кто-то предложил курнуть. Шмаль вспыхнула по кругу — маленький, неяркий огонёк, проходящий из руки в руку, между смехом, чипсами и громкой музыкой. Я отказалась. Боб тоже. Он просто держал меня за руку под столом и смотрел, как я смеюсь. Иногда целовал в висок, иногда гладил пальцами моё колено. Было спокойно. Хорошо. Настоящее.

Мия гоняла котов по коридору, громко крича что-то о «хищниках в доме» и требовала, чтобы ей выдали лазерную указку. Дарси только махнула рукой — уже не вмешивалась. Это был её праздник, их дом, их любовь. Пусть будет как будет.

Часы приближались к трём ночи. Кто-то уже начал зевать. Кто-то — наоборот — разворачивался, чтобы пойти катать в «Мортал Комбат». Артур и Эйрл громко обсуждали, кто из них в детстве был чемпионом по «Теккену». Мы с Бобом пошли в игровую Мы почти упали на него, завалившись друг на друга.

— Устал? — шепнула я, натягивая на себя плед.

— Немного. Но это такая хорошая усталость, — он поцеловал меня в висок. — Когда рядом ты — я вообще ничего не боюсь.

Дарси с Оли ушли к себе минут десять назад. Мы услышали тихие стоны — приглушённые, будто она пыталась не выдать себя. Я покраснела, а Боб только усмехнулся.

— У них всегда так, — пробормотал он. — Любовь-любовь.

Мэт ушёл вместе с Энджи. Я слышала, как они тихо захлопнули дверь гостевой. А Ян, Сиджей, Вилли, Артур и Эйрл остались внизу, кто-то дремал, кто-то продолжал спорить о старых играх и лучших борцах UFC. Боб натянул плед на нас обоих и притянул меня ближе.

— Знаешь, — прошептала я, уткнувшись носом ему в шею. — Мне с тобой спокойно.

— А мне с тобой — хорошо. Это не всегда одно и то же, но с тобой — и то, и другое.

******

Утро пахло кофе. Солнечный свет лениво сочился сквозь шторы. Суббота. Мы с Бобом проснулись одновременно — как будто по команде. Я накинула его футболку, он натянул треники. Мы вышли на кухню, где уже вовсю кипела жизнь.

Дарси стояла у плиты, помешивая яичницу с беконом. У неё был растрёпанный пучок, огромная футболка Оливера и мягкая улыбка. Она тихо напевала что-то под нос, пока рядом Оли резал овощи для салата. Было видно — они вместе, как один механизм. Слаженный. Настоящий.

— Доброе утро, — пробормотала я, потянувшись.

— Доброе, красотки, — Оли усмехнулся. — Сейчас всё будет.

Потом спустились Мэт и Энджи. Она была в его худи, волосы спутаны, но глаза сияли. Они переглядывались так, что я невольно улыбнулась. В доме пахло тостами, сыром и чем-то тёплым, уютным.

Во дворе уже топили баню — Вилли с Яном кочегарили печку, споря, сколько дров кидать. Сиджей протирал скамьи, а Артур с Эйрлом наблюдали за ними. Все были при деле. Мужская команда.

Мы, девочки, тем временем убирались в доме, собирали посуду, вытирали столы, ставили новые свечки. Кто-то включил «Nirvana» на колонке. Потом «Paramore». Потом — какой-то безумный трек, под который все начали танцевать между делом.

А потом — мы вышли во двор. Вода в бассейне была чуть прохладной, но солнце уже припекало. Сентябрь, но ещё тёплый, почти летний. Я прыгнула в воду первой — и завизжала. За мной — Дарси, Энджи. Смеялись, обливали друг друга, визжали от холода, но было невероятно круто.

Мальчики сидели рядом, на лежаках. Курили шмаль, ржали над кем-то в телефоне. Ян пытался фотографировать нас, но мы тут же начали дразниться, делать нелепые позы. Мэт присоединился к нам, потом Боб. Кто-то схватил мяч, началась водная война.

И тут приехали двое новых.

Алекс и Кай.

Я знала их по рассказам — легенды почти. Алекс была похожа на нас, только более панковская: девушка с чёрными дредами, в косухе, в чёрных рваных джинсах и с множеством татуировок на руках. В носу — кольцо-септум. Прям как у меня. Она курила и смеялась, слегка наклонившись к парню рядом. Он был накачан, с медно-рыжими волосами, в свободной майке, по которой было видно: весь в татуировках. Улыбался широко, но говорил мало — всё больше смотрел по сторонам, оценивая обстановку.Он действительно походил на героя из «Ветролома». Суровый, но с добрыми глазами. Их звали Алекс и Кай.

— Йоу! — крикнула Алекс. — А мы к вам!

Дарси выскочила к ним, сразу повисла у Алекс на шее:

— Наконец-то! Ну, где вас носит? Я уже начала думать, что вы передумали!

— Не-не, — усмехнулась Алекс. — Мы просто заехали за этим засранцем, — она указала большим пальцем на Кая. — Он опять проспал.

Кай только пожал плечами и обнял Дарси на секунду, тепло, с какой-то старшей заботой, и спросил:

— Всё готово к пьянке века?

— Ну, мы уже разогрелись, — отозвался Оли, выныривая из-за спины Мэта. — Но без вас — вообще никуда.

Я вылезла из воды, натянула полотенце, и пошла им навстречу...

Я вытерлась полотенцем на ходу, смахивая воду с плеч и живота. Волосы прилипали к лицу, глаза щипало от хлорки, но я уже не чувствовала ни капли холода — сердце билось чаще, чем надо. Я давно хотела их увидеть. Алекс была, наверное, единственной девчонкой, о которой я слышала от всех, но так и не сталкивалась лично. Про неё ходили легенды. Что она и Кай вместе уже четыре или пять лет. Что она ездила на байке. Что она помогла Сиджею когда его приняли вместе Вилсоном.

И вот она — живая. Настоящая. С этими безумными дредами, кольцами на пальцах и уверенной, хищной походкой.

— Алекс? — я улыбнулась и шагнула вперёд, чтобы обнять. — Я — Адэла. Мы... ну, не знакомы, но я слышала столько всего.

— Ах ты ж господи, да ты же! — она схватила меня за талию, сжала крепко и обняла, как будто мы знакомы тысячу лет. — Это ты та самая? Та, про которую все шепчутся? Бобовская, а?

— Приятно наконец увидеться вживую.

— И мне, — она хлопнула меня по плечу, как будто мы уже были знакомы сто лет. — Ты похожа на своих. У тебя тоже этот «иди к чёрту, но с любовью» вайб.

Мы засмеялись обе. Рядом Кай только кивнул и протянул мне кулак. Я стукнулась в ответ. Он почти ничего не сказал, но взгляд был добрый. У него были зелёные глаза с янтарной каёмкой. Какая-то невероятная смесь спокойствия и силы.

— Они давно вместе? — я спросила у Дарси, когда мы отошли к столу.

— Четыре года, — вздохнула она с улыбкой. — Всё прошли. Кай — как монах, пока не выпьет. Тогда превращается в Оливера на стероидах.

— Кай с шутками — это отдельный жанр, — вмешался Боб, — я его один раз услышал пьяным. До сих пор цитирую.

— Не позорь, — Кай повернулся к нему с серьёзным лицом, но уголки губ всё равно дрожали от улыбки.

Я засмеялась, и Боб, стоящий у бассейна, тоже усмехнулся, поправляя полотенце на плечах.

— Бобовская, — повторила я, делая вид, что это звучит гордо. — Хотя он мой ничуть не меньше.

— Это видно. — Алекс подмигнула и отошла к Энджи, уже начав расспрашивать, как прошло свидание с Мэтом.

Кай оказался куда более тихим, чем ожидалось. Он кивнул мне с лёгкой полуулыбкой и даже не сказал ни слова — просто снял рубашку и прыгнул в бассейн, подняв фонтан воды. Из-под его мокрых рыжих волос торчали кольца в ушах, а по всему телу шли тату — языки пламени, черепа, вороны, японские символы.

— Он всегда такой? — прошептала я Бобу, когда мы подошли ближе.

— Угу. Молчаливый, но золотой. И если с кем-то что — первый влезет и всех защитит. Псих, но в хорошем смысле.

Я улыбнулась. Мне всё это нравилось. Люди, атмосфера, жара, холод воды и лёгкость в груди. Словно я наконец оказалась в истории, которая идёт правильно.

*******

Парни уже вовсю топили баню, Мэт с Яном возились с дровами, Оли орал на Вилли, чтобы не ленился. Артур, как всегда, был где-то между: помогал всем и в то же время никому. Он был как дух этой компании — высокий, вечно спокойный, вечно в курсе всего, но не сующийся вперёд.

Мы с девочками убирались на кухне, обсуждая еду, парней, и кто сколько уже выпил. Дарси всё время посматривала на часы — хотела, чтобы обед был вовремя.

А потом — бассейн.

Холодно уже не было, солнце грело, но не жарило. Вода немного обжигающе свежая, но от этого только веселее. Оли и Кай прыгнули с борта почти одновременно, подняв такой фонтан, что Дарси с визгом убежала в сторону.

— Гребаные киты! — закричала она, утирая лицо.

— Это любовь, детка! — прокричал Кай, взъерошивая мокрые волосы.

Боб помог мне спуститься в воду, руки его были тёплые. Я поймала его взгляд и поняла: он не отпустит меня. Ни сейчас, ни потом.

Алекс лежала на шезлонге в солнцезащитных очках, попивая коктейль и комментируя каждого, кто нырял неудачно:

— Минус яйца! Следующий!

Мы все умирали со смеху. Даже Артур позволил себе улыбнуться — редкое зрелище.

— Это ты, Кай, когда куришь, — подколола Алекс, — один взгляд и все боятся подойти.

— Потому что у меня лицо как у Рыцаря Судьбы, — буркнул он, доставая пиво.

— У тебя лицо как у дракона на пенсии, — усмехнулся Ян, — но мы любим тебя и таким.

Вечер приближался, но никто не спешил расходиться. Мы знали: всё только начинается. И, может, именно такие вечера и становятся тем, что мы потом вспоминаем, когда всё ломается.

Но сейчас... сейчас всё было правильно.

Ближе к вечеру все подустали. Мы пообедали на веранде — кто-то в полотенце, кто-то уже переоделся. Куриные крылья, запечённые овощи, пиво, маринованные грибы, кто-то достал хумус, кто-то открыл банку с ананасами. Мы смеялись, рассказывали глупые истории из детства.

Сиджей вспоминал, как однажды перепутал леденец с таблеткой и чуть не улетел в космос. Ян утверждал, что видел настоящую НЛО. Дарси рассказывала, как Оли однажды напился на её день рождения и признался коту в любви. Оли возмущался, но не сильно — держал её за руку и всё время целовал в висок.

Мэт и Энджи не отходили друг от друга. В каком-то смысле это было удивительно — они всегда были как два антипода, а теперь сидели вплотную, как будто так и должно быть. Витом почти не говорил. Его жевательные движения были механическими. Он делал вид, что смотрит на Артура, но иногда взгляд всё равно соскальзывал на Энджи.

Когда стемнело, кто-то предложил костёр. Вилли и Боб притащили дрова. Мы выстроили круг из шезлонгов и старых пледов, включили колонку — на этот раз кто-то поставил что-то акустическое, почти фоновое. Воздух пах дымом и чем-то сладким — то ли от сигарет, то ли от засахаренного зефира, который Дарси подала на блюде.

— Расскажем страшилки? — предложила Мия, взяв у меня конфету.

— Только не такие, как в прошлый раз, — простонал Артур. — Я потом три дня дверь на кухню не открывал, думал, что там ведьма.

— Ты просто боишься, что ведьма тебя поцелует, — фыркнула Алекс.

— Только если ведьма — это ты, — не остался в долгу Артур, и они оба захохотали.

Я сидела на коленях у Боба, завернувшись в его худи. Он положил подбородок мне на плечо, пальцами проводя по моей талии. Мы почти не говорили, просто смотрели на огонь. В этом огне отражались лица — оживлённые, смешные, любимые. Я знала — это не вечно. Знала, что у каждого из нас в жизни ещё будет боль, сомнения, ссоры. Но сейчас — всё было по-настоящему. Настолько, что хотелось закрыть глаза и сохранить в себе этот вечер, как заклинание.

Я повернулась к нему, прижалась лбом к его щеке и шепнула:

— Спасибо, что ты у меня есть.

Он посмотрел в глаза и тихо ответил:

— Я теперь всегда буду.

И я поверила.