100. Глава Безумие.
— Кисаки наблюдает за нами свысока...
Голос Чифую прозвучал глухо, сдавленно — в горле у него пересохло так, что каждое слово давалось с трудом. Он сглотнул, кадык его дёрнулся, и он поднял голову вверх.
Такемичи проследила за его взглядом.
Ветер ударил в лицо, ледяной, пронизывающий до костей. Он нёс с собой запах моря — солёный, тяжёлый, смешанный с гарью от заводских труб где-то вдалеке и металлическим привкусом крови, которая уже начала проливаться на этой пристани. Запах приближающейся смерти.
На верхушке штабелей из контейнеров, на самом верху этой металлической конструкции, стояла знакомая фигура. Кисаки смотрел на них сверху вниз, и даже с такого расстояния была видна его мерзкая, самодовольная улыбка. Та самая, которая всегда появлялась на его лице, когда он чувствовал своё превосходство. Ветер трепал его светлые волосы, раздувал полы пальто.
Такемичи смотрела на него, и внутри неё всё закипало. Желудок сжался в тугой узел, к горлу подступила горечь. Руки сжались в кулаки сами собой — так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. Боль была приятной. Она отрезвляла.
— Нам не добраться до него, пока не уничтожим всё "Поднебесье", — Чифую не сводил глаз с врага, говоря очевидные вещи. Губы его были плотно сжаты, на скулах ходили желваки. — А на десерт останется этот грязный ублюдок.
Такемичи молчала.
Она просто стояла, задрав голову, и смотрела на свою цель. Ветер трепал её волосы, выбившиеся из хвоста, хлестал по лицу ледяными плетьми. Она чувствовала, как холод пробирается под тонкую ткань топика, как кожа покрывается мурашками, но не обращала на это внимания.
На человека, из-за которого умерла Эма. Из-за которого сегодня прольётся ещё больше крови. Ради которого она осознанно привела сюда пятьдесят человек, против четырёхста.
Она слышала их дыхание за спиной. Неровное, взволнованное. Кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то нервно затягивался сигаретой — запах табака примешивался к солёному воздуху. Кто-то шептал молитвы.
Шансов мало. Почти нет.
«Главное — пробиться».
Мысль билась в голове, пульсировала в висках в такт бешеному стуку сердца.
«А там уже главное — руками дотянуться до его шеи. Сжать. Не отпускать. Никогда не отпускать...»
Взгляд её медленно опустился вниз. Скользнул по бесконечному морю голов, по выстроившимся полукругом фигурам в красных и чёрных пальто. Люди "Поднебесья" стояли плотной стеной. От них пахло потом, табаком, дешёвым одеколоном и чем-то ещё — животным, первобытным. Запахом стаи, готовой к атаке.
— Хана!
Резкий крик пронёсся через разделявшее их расстояние. Врезался в уши, заставил вздрогнуть. Верхушка Свастонов — те, кто стоял рядом с ней, — дёрнулись от имени, которым обратились к их временной союзнице.
Изана вышел вперёд. Он шагнул из толпы своих людей, отделяясь от них, становясь видимым для всех. Ветер трепал его белые волосы, раздувал полы красного пальто. Рука его была протянута — открытая ладонь, приглашение, последняя возможность.
— Что ты на себя надела?! — голос его звучал громко, но в нём слышались нотки, которых Такемичи раньше не замечала. Беспокойство — она видела, как дрогнули уголки его губ, как на секунду сжались зубы. — Давай закончим эти глупости и сделаем то, что хотели!
Такемичи смотрела на него. Переводила взгляд с его лица на протянутую руку и обратно. Видела каждую мелочь: как ветер треплет его ресницы, как на шее бьётся жилка, как пальцы слегка подрагивают от напряжения.
Казалось, она думает. Размышляет. Взвешивает.
Но думала она совсем не о том, чего хотел бы этот парень.
— Я всё закончу, если ты и твои люди уйдут с моего пути, — голос её прозвучал ровно, холодно, без тени сомнения. Ледяное спокойствие, от которого у стоящих рядом побежали мурашки. — Только за этим я это и надела. Только за этим я пришла сюда с ними.
Она сделала шаг вперёд. Всего один. Босые ступни коснулись холодного асфальта, и она почувствовала каждую неровность поверхности, каждый камешек.
— Ты мне сейчас мешаешь. И не даёшь сделать то, на что сам изначально согласился.
Изана смотрел на неё. В глазах его мелькнуло что-то — разочарование? боль? понимание? — но быстро исчезло, сменившись привычной маской спокойствия. Только желваки на скулах дрогнули — едва заметно, почти неуловимо.
— Значит, будем действовать по-другому. — Он опустил руку. Медленно, очень медленно. Пальцы разжались, ладонь повисла вдоль тела. — Придётся действовать по-своему, пока ты не натворила глупостей.
Он сделал шаг назад. Ещё один. Сливаясь с толпой, становясь частью вражеской армии. Красное пальто мелькнуло среди таких же красных — и исчезло.
— Сперва ты... Шион.
Ханагаки нахмурилась. Брови её сошлись к переносице, взгляд сузился, меж бровей залегла тонкая морщинка — та самая, которая появлялась у неё всегда, когда она о чём-то напряжённо думала. Она внимательно наблюдала за выступающим вперёд Шионом.
— Сегодня "Сакигакесен" открывает! — Шион вышел в центр площадки, широко раскинув руки, как артист на сцене. Голос его гремел, отражаясь от контейнеров, металлическим эхом улетая в серое небо. — Бывший глава Чёрных драконов! Один из четырёх небесных королей, Мадараме Шион!
Такемичи слушала. И чувствовала, как внутри неё поднимается волна презрения. Криков больше, чем дела. Она видела это по тому, как Шион держится — выпяченная грудь, задранный подбородок, самодовольная ухмылка. Пустышка.
Она поняла, чего добивался Изана. Пытался раздавить уверенность Свастонов не только за счёт численности, но и морально. Показать, что у них есть бойцы, способные противостоять кому угодно.
«Он бы сделала так в любом случае. Даже если бы я была по ту сторону. Я прекрасно помню, как мы об этом разговаривали, но за чувством не заканчивающегося комфорта я успела забыть...»
— Кто будет представлять Свастонов?! — проорал Шион через всю площадку, обращаясь прямо к Ханагаки.
В голосе его звучала насмешка. Он смотрел на неё с высоты своего роста, и в глазах его читалось: «Ну что, мелкая, кого ты выставишь против меня?»
— Популярный ритуал у S62... — раздался голос сбоку.
Ямагиши напрягся. Такемичи мельком взглянула на него — лицо его побледнело, на лбу выступила испарина, хотя ветер был ледяным. Он нервно сглотнул, облизнул пересохшие губы. Вспомнил что-то, что заставило его нервничать.
— Ты даже о нём знаешь? — Такемичи удивлённо приподняла бровь.
Для неё эта традиция открылась по чистой случайности, от Изаны. В обществе о ней не болтали, не говорили. Знание о ней, связанное с самим "ужасным" поколением, казалось удивительным.
— Да... — кивнул Ямагиши. Кадык его дёрнулся, когда он сглотнул нервный ком. — Сначала битва один на один, а потом это перерастает в массовое побоище.
Своим объяснением он подтвердил прозвище "энциклопедия гопников". Такемичи на мгновение отвлеклась, но быстро вернулась к реальности, начиная лихорадочно соображать, кого поставить против этого Мадараме.
Шион смотрел на неё с улыбкой. Он явно думал, что она мнётся, потому что не знает, кто может оказаться достойным противником.
Как же он ошибался...
— Хана! Хорош голову ломать! — выкрикнул Мадараме. — У них никого нет, кто мог бы потягаться с Майки, Дракеном, Мицуей или Улыбашкой! Нет того, кто мог бы взять роль представителя в "сакигакесен"!
Голос был наглым, уверенным в своей правоте.
Ханагаки выслушала этот выкрик. Медленно, очень медленно, она обернулась. Взгляд её скользнул по толпе Свастонов. Она видела их лица — растерянные, испуганные, злые. Видела, как кто-то отводит глаза, кто-то, наоборот, смотрит вызывающе.
Она искала одного.
Пеян стоял в отдалении, чуть поодаль от остальных. Руки в карманах, плечи расслаблены, но взгляд — внимательный, цепкий. Он ждал.
— Пеян. — Голос её прозвучал твёрдо, без тени сомнения. — Я рассчитываю на тебя.
Тишина.
Абсолютная, гробовая тишина накрыла площадку. Даже ветер, казалось, замер, прислушиваясь. Каково было всеобщее удивление, когда Такемичи всё-таки сделала выбор.
Кто-то из Свастонов переглядывался, брови взлетали вверх, рты приоткрывались. Кто-то открывал рот, чтобы возразить, но слова застревали в горле.
— Такемичи, ты уверена? — донёсся неуверенный голос откуда-то сбоку.
Пеян уже шёл к ней. Шаги его были твёрдыми, уверенными Звук шарканья подошв по асфальту — чёткий, ритмичный. Он подошёл вплотную, остановился в полуметре, глядя ей в глаза.
— Ты же хотела сама выйти сейчас вперёд? — спросил он тихо, чтобы слышала только она.
Голос его звучал ровно, но Такемичи уловила в нём нотки благодарности. Он понимал. Он всё понимал.
Такемичи молчала. Только смотрела на него своими пустыми, ледяными глазами. В них не отражалось ничего — только холод и бездна.
— Ты бы справилась с задачей "Сакигакесена" лучше любого другого. — Пеян улыбнулся. Улыбка вышла тёплой, почти братской. Такой, от которой у неё когда-то давно щемило сердце. — Но ты сегодня за главную. Поэтому я благодарен, что ты доверилась мне, Такеми.
Он положил руку ей на плечо. Ладонь его была тяжёлой, тёплой — так тепло, исходящее от живого человека, пробилось сквозь ледяную корку, сковавшую её сердце. Она почувствовала это тепло каждой клеточкой замёрзшей кожи. Пальцы его слегка сжали плечо — будто пытались облегчить ту ношу, которую она на себя взвалила.
— Не лезь на рожон. — Голос его стал серьёзным. Твёрдым. — А мы сделаем, как ты просила. Сегодня я сражаюсь исключительно за тебя. Знай это.
Такемичи почувствовала, как сердце её дрогнуло. Совсем чуть-чуть, на долю секунды. Как будто что-то тёплое коснулось ледяной глыбы внутри и тут же отпрянуло.
И в этот же момент перед глазами всплыло уведомление, видимое только ей:
{Уровень веры повышен... }
«Вера?» — удивилась она. — «Она ещё продолжает подниматься?»
Сердце забилось быстрее от странного волнения, когда Пеян отпустил её плечо и пошёл вперёд, закрывая своей фигурой Шиона. Она смотрела ему в спину и видела, как напряглись мышцы под футболкой, как сжались кулаки.
«Сражается за меня? Это что-то сильно поменяет?»
— Я временный командир третьего отряда. Хаяши Рёхей, — представился Пеян, остановившись напротив Мадараме.
Он стоял, чуть опустив голову, и казался ниже своего противника. Плечи расслаблены, но Такемичи видела, как подрагивают кончики его пальцев — адреналин.
Шион этим воспользовался. Он шагнул вперёд, почти упёршись лбом в лоб Пеяна. Брызги слюны полетели в лицо сопернику.
— Мне похуй, кто ты! — прошипел он, сверкая глазами. — Я вас всех угандошу!
Пеян даже не моргнул.
— "Сакигакесен" очень важен, — тихо заметил Чифую, наблюдая за происходящим. Голос его звучал напряжённо, он кусал губу — привычка, которая появлялась у него в моменты сильного волнения. — У победившей стороны поднимается боевой дух.
Изана, услышавший эти слова, одобрительно кивнул. Такемичи видела этот кивок краем глаза. Понимание истинной значимости ритуала — вот что отличало настоящих бойцов от простой массовки.
«Нам нечего терять.» — думала Такемичи, впившись взглядом в фигуру Пеяна. — «Но я всё равно знаю, чем этот бой завершится. Ведь я прекрасно знаю обоих...»
— В очередь, сукины дети, — раздался голос Пеяна.
Слова эти едва долетели до ушей, которые к нему не прислушивались. Такемичи видела, как Шион дёрнулся вперёд, занося руку для удара. Видела, как Пеян даже не шевельнулся.
А потом — всего один удар.
Воздух разрезал звук — глухой, страшный, с хрустом. Шион, только что стоявший с надменной улыбкой, вдруг дёрнулся, глаза его расширились до предела, зрачки дрогнули, и он рухнул на землю, как подкошенный. Одной левой рукой Пеян отправил его в нокаут за считанные секунды.
Тело Шиона с глухим стуком ударилось об асфальт. Пыль взметнулась в воздух. Он даже не шевельнулся.
— Хуль ты там вякнул? — Пеян даже не смотрел на поверженного противника. Он уже разворачивался и шёл обратно, потирая костяшки.
Все замерли. Никто не мог осознать того, что только что произошло. Тишина стояла такая, что было слышно, как ветер гоняет пустые банки из-под пива где-то вдалеке. Боец "Поднебесья", один из небесных королей, бывший глава Чёрных драконов — лежал на земле, вырубленный одним ударом.
А потом тишину разорвал звук. Ханагаки смеялась.
Она не могла остановиться. Смех вырывался из груди сам собой — громкий, истерический, почти безумный. Голова запрокинулась назад, открывая бледную шею с бьющейся жилкой. Плечи тряслись, на глазах выступили слёзы — но это были не слёзы горя, а слёзы какого-то дикого, неконтролируемого веселья.
Она чувствовала, как смех раздирает горло, как с каждым выдохом выходит напряжение последних часов. Запах крови, витавший в воздухе, казался ей сейчас сладким.
— Таканчик говорил, что Пеян дурень ещё тот, — донёсся до неё голос Хаккая, объяснявшего кому-то ситуацию. — Но кулаки у него из того места растут...
Такемичи всё смеялась. Люди смотрели на неё с ужасом.
— Развлекаешься, Хана? — голос Изаны прозвучал неожиданно близко.
Смех оборвался.
Такемичи резко замолчала, будто кто-то перерезал ниточку. Смех проглотился так же быстро, как выскочил. Челюсти сжались, лицо снова стало маской.
Взгляды их пересеклись — и в этом взгляде было всё.
Она видела его — стоящего среди красных пальто, выделяющегося даже в этой толпе. Видела, как ветер треплет его белые волосы, как сиреневые глаза смотрят на неё с такой смесью восхищения, боли и отчаяния, что у неё на миг перехватило дыхание.
Изана прекрасно знал: Такемичи просто так не вернулась бы с толпой Свастонов. Она будет делать абсолютно всё, чтобы убрать со своего пути препятствия. Её расчёты станут в несколько раз точнее. И чем более непредсказуемой будет становиться ситуация, тем больше опасности она будет создавать самой себе.
Ему придётся поступать предсказуемо. Но пойти на хитрость.
Невероятно сложная ситуация. С огромными рисками.
— Такемичи, остальное на тебе! — крикнул Пеян, уже вернувшийся в строй. Голос его звучал хрипло от напряжения. — Разожги огонь битвы!
Такемичи кивнула. Один короткий, резкий кивок. Пора приступать к самому сложному.
Она шагнула вперёд. Вдохнула полной грудью — воздух обжёг лёгкие, смешанный с запахом пота, крови и морской соли. Ветер ударил в лицо, раздувая волосы.
— Владелец нынешней эпохи определится сегодня! — Голос её прозвучал громко, перекрывая шум ветра. Она чувствовала, как напряглись связки, как вибрирует горло. — Сегодня всё только в наших руках! Так что... Понеслась!
* * *
Стоило Такемичи начать сражаться, как по технике боя своих противников она поняла, чего добивался Изана.
Она чувствовала это каждой клеточкой тела. Лёгкие жгло огнём, мышцы ныли, но мозг работал с невероятной чёткостью. Она видела всё: как противники группируются вокруг неё, как создают ситуации, при которых можно было бы её удачно вырубить, но не покалечить.
Они не били в полную силу. Замирали на долю секунды перед ударом. Вкладывали в движение только часть мощи.
«Изана приказал своим не причинять мне вреда».
Она начала избегать опасных ситуаций. Разбиралась с возможными атакующими заранее, пока те не успевали создать вокруг неё группу. Уклонялась — иногда на миллиметр, чувствуя ветер от пролетающих кулаков кожей лица. Контратаковала. Двигалась быстро, как ртуть, перетекая из одной стойки в другую.
За все те бои, что уже были ею пройдены. За все те жалкие потуги на недо-тренировках. Такемичи смогла добиться того, чтобы у неё появилась адекватная техника боя.
А с навыком копирования техники она, пусть и в ущерб себе, могла подражать любому человеку, чью технику ей доводилось видеть.
Она заменяла и Майки — с его молниеносными ударами ногами. Нога взлетала вверх, пятка врезалась в челюсть, противник падал. И Дракена — с его прямыми, сокрушительными ударами с кулака. Кулак летел вперёд, вкладывая всю массу тела, и враг отлетал на несколько метров.
Движения её были рваными, непредсказуемыми. Она перетекала из одного стиля в другой, сбивая противников с толку. Никто не мог её поймать.
Но была проблема. Из-за малого количества сражающихся с их стороны людей, она не могла продвинуться дальше. Застряла на мёртвой точке, дралась со всеми подряд, а Кисаки всё так же стоял наверху.
— Ребята! — крикнула она, отбрасывая очередного противника ударом ноги в челюсть. Голос сорвался на хрип. — Помогите мне пройти дальше!
Она задыхалась. Воздух вырывался из лёгких со свистом, перед глазами иногда темнело. Ноги подкашивались, к горлу подступала тошнота — горькая, обжигающая.
С такой скоростью она выдохнется быстрее, чем доберётся до Кисаки.
«Сегодня мне ещё хуже, чем обычно...»
Она пропустила удар.
Противник, замахнувшийся на неё, сам испугался того, что удар должен был быть таким чистым. Она видела этот страх в его глазах — расширенные зрачки, дрожащие губы. Он чётко помнил приказ: если кто-то сделает больше, чем просто вырубит её, ему будет пиздец.
Но удар так и не достиг цели. Хаккай возник из ниоткуда, принимая удар на себя. Воздух вырвался из его лёгких с хрипом, лицо скривилось от боли, но он устоял.
— Спасибо, Хаккай, — выдохнула Такемичи, уворачиваясь от следующего выпада.
— Мы пробьём тебе путь, Такеми! — крикнул он, отбрасывая нападавшего.
Ребята начали расчищать дорогу перед ней. Люди падали, сметаемые их яростью. И она продвигалась вперёд, ближе к цели. Ей приходилось отбрасывать лишь тех, кто мог одиночно проскочить через ребят.
Вся лёгкость закончилась тогда, когда Изана уничтожил Пеяна в один удар.
Такемичи краем глаза увидела, как Пеян, только что сражавшийся с кем-то, вдруг замер. Глаза его остекленели, и он рухнул на землю, как подкошенный. Тело ударилось об асфальт с глухим, страшным звуком. Изана стоял над ним, даже не запыхавшись. Дышал ровно. Смотрел на неё.
«Пеян!»
— Ты сам напросился, Изана, — прошептала она одними губами.
Она сменила план. Вместо того чтобы пробиваться дальше, решила сперва разобраться с остатками пешек, которых осталось не так много.
«Все боевые навыки — на максимум. Начинаем работать серьёзно...»
{Навыки активированы...}
Такемичи пошла в разнос... Она стала быстрее. Сильнее. Увереннее. Мир вокруг сузился до точек ударов, до бьющихся жилок на шеях противников, до расширенных зрачков, в которых отражался ужас. Никто не мог её достать — она уворачивалась от ударов, которые должны были быть смертельными, на миллиметры.
И отправляла в нокаут с одного удара.
Люди падали вокруг неё, как кегли. Хруст сломаемых костей, хрипы, всхлипы — всё это сливалось в какофонию звуков. Запах пота стал резче, к нему примешивался запах крови — сладковатый, тошнотворный.
Но больше всего остальных начала пугать её улыбка и горящий взгляд. Безумный оскал, обнажающий зубы. Звериная сторона, выползшая наружу. Она не просто дралась — она наслаждалась этим. Каждым ударом, каждым падением врага, каждым хрустом.
Изана наблюдал за этим со стороны. Такемичи чувствовала его взгляд — тяжёлый, прожигающий. Видела, как он стоит, сложив руки на груди, и смотрит.
— Лучше её не злить, когда начнём жить вместе, — услышала она его голос, обращённый к кому-то из своих. — Иначе и помереть могу.
Усмешка в его голосе была фальшивой. В ней не было веселья — только тревога.
— Нус, ужаснейшее поколение, ваш выход, — бросил он через плечо.
Четвёрка переглянулась.
— Надеюсь, малышка не влезет в наш бой, — заявил Ран. Кончики его губ дрогнули в неуверенной усмешке. — Иначе я не смогу её ударить.
Остальные согласно кивнули. Но Такемичи видела — они боялись. Боялись её трогать и приближаться.
— Не волнуйтесь, мы о ней позаботимся, — ответил Изана.
Он понял: лучшим решением будет вступить с ней в прямой разговор. Проблемой её благополучия займутся он и Какучо — два самых близких для неё человека в "Поднебесье".
Ровно через минуту люди вокруг Такемичи расступились. Они просто отошли в стороны, освобождая пространство. Образовался круг, в центр которого вошёл её новый соперник.
«Какучо...»
— Значит, избежать стычки с генералом у меня не получится? — спросила себя Такемичи, всё ещё удерживая за волосы одного из избитых ею подчинённых.
Парень висел в её руке мёртвым грузом, из разбитого носа текла кровь, капая на асфальт. Она отпустила его. Тело с глухим стуком рухнуло на землю.
Такемичи осмотрелась: Чифую против Мочидзуки. Она видела, как Мацуно уворачивается от мощных ударов, как на его лбу выступил пот, как губы шевелятся, шепча проклятия. Братья Хайтани против Сои и Хаккая. Соя держался молодцом, но Хаккай уже истекал кровью из разбитой брови. А ей методом исключения достался Какучо.
— Такемичи, — Хитто шагнул в круг. Голос его звучал спокойно, почти убаюкивающе. Но она видела — желваки на скулах ходят, пальцы сжаты в кулаки. — Ты ведь сама хотела, чтобы Свастоны сдались. На кой чёрт ты их сюда привела, если всё могло кончиться мирным путём?
Она не ответила. Вместо этого начала медленно снимать с себя плащ. Белая ткань скользнула с плеч. Она почувствовала, как ветер касается голой кожи, как холод пробирается под тонкий топик. Плащ упал на землю белым пятном на сером асфальте.
Тело её, хоть и обрело некоторую мышечную массу, всё равно оставалось худым настолько, что выпирали острые косточки. Ключицы, рёбра, тазовые кости — всё это проступало под кожей. Казалось — толкни её, и она упадёт, сломается. Но она вынесла стольких крепких парней, ни разу не получив в ответ, что это казалось просто невозможным.
— Я не собираюсь прощать ему смерть Эмы, — ответила она, принимая боевую стойку.
Ноги на ширине плеч, чуть согнуты в коленях. Руки согнуты в локтях, кулаки прикрывают лицо. Взгляд прикован к противнику — холодный, немигающий.
— Я не собираюсь с тобой драться, Такемичи, — заявил Какучо. Он даже не шевельнулся в знак подтверждения собственных слов. Стоял, опустив руки вдоль тела.
— Правда? — Уголок её губ дрогнул в усмешке. — Тогда ты предлагаешь мне просто стоять?
— Нет. Ты просто сейчас послушаешь меня внимательно.
Голос раздался сбоку. Изана вышел из-за контейнера, вставая рядом с Какучо. Двое против одной. Преимущество упало до нуля.
— И не стыдно вдвоём на одну девушку? — спросила она, не сводя с них глаз. Голос её звучал ровно, но внутри всё дрожало. Она чувствовала, как пульс бьётся в висках, как кровь шумит в ушах. Холод пробирал до костей, но она не позволяла себе дрожать.
— Я же сказал, мы не драться с тобой пришли, — ответил Какучо.
— Одно и то же повторяешь, как попугай.
— Хана, пожалуйста, остановись. — Изана шагнул вперёд.
Рука его была протянута к ней. Та же открытая ладонь, то же приглашение. Глаза его — сиреневые, спокойные, но с такой тревогой в глубине, что у неё на миг защемило сердце. Она видела каждую деталь: как ветер треплет его ресницы, как на шее бьётся жилка, как под глазами залегли тени.
— Если тебе так нужен Кисаки — ты его получишь. — Голос его звучал мягко, вкрадчиво. — Но прекрати перенапрягаться. Зачем ты идёшь против собственного тела? Думаешь, никто не видит, как ты дрожишь?
— Не говори глупостей! — она отрезала, хотя пальцы её действительно мелко подрагивали. Она сжала их в кулаки, пряча дрожь. — Мне ещё драться и драться!
— Именно из такой логики ты себя и извела. — Изана сделал ещё один шаг.
Теперь их разделяло всего несколько метров. Она видела, как на его лице появилось выражение, которого раньше не замечала — почти мольба.
— Хватит. Пойдём со мной. И тебе не нужно будет больше ни о чем беспокоиться.
Рука его всё ещё была протянута. Открытая ладонь. Тёплая. Живая.
Ханагаки стояла, чувствуя, как с каждой секундой ей становится хуже. Тошнота подступала к горлу — горькая, обжигающая. В висках пульсировало, ноги дрожали. Запах крови, витавший в воздухе, казался удушающим.
Она знала, какое облегчение последует за прикосновением её ладони к чужой. Знала, как тепло разольётся по телу, как отступит боль. Но не могла...
— Нет, Изана. — Голос её дрогнул. Совсем чуть-чуть, на миллиметр. — Я так не могу. Только не с Эмой.
Она почувствовала присутствие подруги рядом с собой. Ощутила это кожей, каждым нервом, каждой клеточкой тела. Запах её духов — тот самый, который Эма любила на себя на носить, когда знала, что окажется рядом с Дракеном. Лёгкое прикосновение к плечу. Шёпот в ухо: «Не сдавайся».
Эма была здесь. Смотрела на неё. Ждала. Взгляд Такемичи померк. Стал отсутствующим, стеклянным. А потом она рванула с места.
Со скоростью, которой от неё никто не ожидал, она пронеслась мимо опешившего Какучо. Ветром обдала его лицо, заставив отшатнуться. Лавируя между дерущимися, уклоняясь от случайных ударов, она бежала к лестнице, ведущей наверх. К Кисаки.
— Чёрт! — вырвалось у Изаны.
А потом в голове его вспыхнуло воспоминание. Сон, который она рассказывала. Прошлая жизнь, где она сошла с ума после смерти брата и прикончила его убийцу.
— Неужели... — прошептал он одними губами.
И бросился за ней.Но среди толпы дерущихся что-то произошло. Паренёк с голубыми кудрями, которого он оставил за спиной — вдруг стал выносить небесных королей одного за другим. Пришлось остановиться. Переключить внимание.
А Такемичи тем временем уже карабкалась наверх.
* * *
Она вскарабкалась на штабель контейнеров, хватаясь руками за холодный металл. Пальцы мгновенно замёрзли, кожа прилипла к ледяной поверхности. Она чувствовала каждую зазубрину, каждую неровность.
Ветер здесь, наверху, был особенно сильным. Он завывал, бил в лицо, трепал волосы, выбившиеся из хвоста. Запах моря стал сильнее — солёный, тяжёлый. И запах металла — от контейнеров, от крови, от всего сразу.
Она встретилась лицом к лицу с Ханмой. Тот стоял, широко расставив ноги, и улыбался своей привычной, мерзкой улыбкой. В глазах его горел тот самый безумный огонь, который всегда появлялся, когда он предвкушал драку.
Внизу, за его спиной, паникующий Кисаки спешно спускался по противоположной стороне. Использовал Ханму как живой щит. Как отвлекающий манёвр.
— Ты не меняешься, Кисаки! — крикнула она ему вслед. Голос сорвался на хрип, ветер унёс слова. — Используешь людей, чтобы прикрыть свою задницу!
— Знаешь... — Ханма шагнул к ней, преграждая путь.
Он двигался лениво, вразвалочку, но Такемичи видела — мышцы его напряжены, готовы к атаке.
— Я тут вспомнил нашу первую встречу на фестивале. — Голос его звучал спокойно, даже весело. — Тогда ты была просто маленькой пигалицей. Но сейчас позволь сказать тебе: я очень впечатлён тем, какой ты стала.
Он обвёл рукой поле боя внизу. Такемичи мельком глянула — там кипела битва, люди дрались, падали, поднимались снова.
— Скольких людей приручила. — Ханма ухмыльнулся. — Глядишь, вскоре и богом станешь, раз столько людей поклоняются тебе...
Он тянул время. Кисаки спускался всё ниже.
— Ублюдок. — Такемичи приблизилась к нему. — Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься?!
Она нанесла удар. Рука метила в подреберье — туда, где печень, где один точный удар может отправить в нокаут. Вторая должна была пойти в подбородок.
Ханма перехватил её запястье. Пальцы его сомкнулись на её руке — железной хваткой. Он поднял руку вверх, собираясь отбросить её в сторону.
Но она вовремя среагировала. Подняла ногу. Оттолкнулась от его тела, вырывая руки из захвата. Нога впечаталась ему в пресс — она чувствовала, как подошва коснулась твёрдых мышц живота. Ханма скривился, воздух с шумом вырвался из его лёгких.
Такемичи упала на спину. Падение было лёгким — она сгруппировалась, перекатилась, чувствуя, как металлическая поверхность контейнера царапает кожу. И тут же вскочила на ноги.
Бросилась в атаку снова. Тело её обвилось вокруг Ханмы, руки сомкнулись в захвате. Она чувствовала жар его тела, запах пота, табака и чего-то ещё — сладковатого, приторного. Слышала, как бьётся его сердце — часто, бешено.
— На что ты рассчитывала? — хохотнул он. — Я в два раза больше тебя!
{Навык "Бросок Мучо" активирован...}
Ханма не понял, что произошло. Его тело вдруг оторвалось от земли. Перевернулось в воздухе. И с оглушительным грохотом рухнуло на контейнеры.
Такемичи приземлилась сверху, прижимая его к металлу. Чувствовала, как под ней хрустнули рёбра, как воздух с хрипом вырвался из его лёгких.
«Теперь — Кисаки».
Она вскочила. Рванула к краю площадки. Рука Ханмы схватила её за лодыжку. Такемичи упала. Сначала на колено — удар был таким сильным, что искры из глаз посыпались. Потом на руки, выставив их перед собой, чтобы не разбить лицо. Ладони обожгло о холодный металл.
— Куда побежала? — прохрипел Ханма, подтягиваясь к ней. Дышал он с трудом, но хватка была мёртвой. — Я тебя не отпускал!
Переворачиваясь на спину, она другой ногой ударила его в лицо. Каблук врезался в челюсть с мерзким хрустом. Голова Ханмы мотнулась, из разбитой губы брызнула кровь.
— Иди к чёрту!
Она поднялась. Ханма поднялся следом, вытирая разбитую губу тыльной стороной ладони. Кровь размазалась по лицу, но улыбка не исчезла.
— Только с тобой, — ухмыльнулся он.
Они возобновили бой. В отличие от тех, кто был внизу, Ханма не сдерживался. Он дрался агрессивно, жёстко, не боясь причинить вред. Удары сыпались градом — по ногам, по лицу, по корпусу. Она уворачивалась, чувствуя, как ветер от пролетающих кулаков касается кожи.
Удар — она уворачивается, но попадает в плечо. Сила удара прибивает её к стене контейнера. Металл холодит спину даже сквозь одежду.
«Нет! Точно нет!»
Она не выдержала. Уверенный порыв. Максимум силы, вложенной в движение. Коронный удар Майки — ногой в висок.
Ханма блокировал. Но выдержать не смог. Он покачнулся. Попытался устоять — ноги его подкосились. Она продолжала напор — удар за ударом, не давая опомниться. В глазах её бушевало пламя — неистовое, дикое, поглощающее всё на своём пути.
Каждый удар был пропитан яростью. Каждый крик — болью. Ханма прогнулся. Удар — и он слетает на нижний ящик. Такемичи спускается следом. Прыгает вниз, приземляется на полусогнутые ноги. Хватает парня за грудки — ткань его рубашки трещит под её пальцами. Со всей силы вбивает в стену рядом стоящего контейнера. Голова его с глухим стуком ударяется о металл. Глаза закатываются.
— Уже давно следовало тебя отпиздить, — шипит она, глядя в его мутнеющие глаза. Чувствует, как под пальцами бьётся пульс на его шее — быстро, неровно, затихая.
Она не проявляла такой агрессии с тех пор, как дралась с Тайджу.
— Минус один... — шепчет она одними губами.
Разжимает пальцы. Тело Ханмы сползает по стене, оставляя на металле кровавый след.
Она спрыгивает вниз. Приземляется на асфальт, чувствуя, как боль отдаёт в пятки. Взгляд её лихорадочно мечется, выискивая Кисаки. Но вместо этого она видит другое. Какучо сотворяет внизу настоящий ад. Выносит основную силу Свастонов одного за другим. Пеян уже лежит без сознания. Чифую едва держится — она видит, как он уворачивается от ударов Мочидзуки, как на лбу его выступила кровь. Хаккай валяется у контейнера, пытается подняться и не может.
«Ребята...»
Голова взрывается болью. Такемичи скорчивается на месте. Хватается за виски руками. Пальцы впиваются в кожу, царапают. Кажется, череп сейчас расколется на части. Перед глазами всё плывёт. Мешается. Превращается в калейдоскоп образов.
{Импульс активирован...}
Множество импульсов врезаются в голову один за другим. Сводят с ума своим звуком — каждый со своей тональностью, своей болью. Различием чувств — страх, отчаяние, мольба.
Вариации будущего, в которых умирают те, кого она любит. Чифую с размозжённой головой. Дракен с ножом в сердце. Хина с перерезанным горлом... Они просят спасти их... Кричат... Умоляют...
— Не надо... — шепчет она, сжимая голову руками. Голос срывается на всхлип. — Не убивайте их!
Крик вырывается наружу — дикий, нечеловеческий.
— Сдохни!
Она кричит в пустоту. Никого рядом нет. Одни только мёртвые.
«Братик, не умирай! Не оставляй меня! Я убью его!»
— Эма! Вернись! Пожалуйста!
Голоса. Десятки голосов. Они заполняют всё пространство, вытесняя реальность.
— Не убивай!!
Слова смешиваются, теряют смысл. Превращаются в белый шум.
— Сдохните все!
Она резко подскакивает на ноги. Зрачки в глазах расширены так, что радужки почти не видно. Из носа течёт кровь — тонкая струйка, смешивающаяся с потом и слезами. Она бежит в толпу...
— Такемичи, что с тобой не так! — Какучо почувствовал, что с ней что-то произошло.
Аура вокруг нее изменилась. Она будто перестала себя сдерживать и выпускала полную силу без всяких ограничений. Огромного труда пришлось приложить просто, чтобы встать у нее на пути.
— Такемичи! — он перекрыл проход вперёд.
И тогда она замерла на месте в полуприседе, когда максимально сильно затормозила, согнув корпус тела чуть назад.
А затем так же быстро, как она остановилась, так же быстро сделала шаг вперёд и со всего размаху прописала Какучо удар прямо в солнечное сплетение, от чего его отбросило на пару метров, пока сама девушка застыла на месте.
— Кха-кха! — Какучо выплюнул кровь. — Сука!
Он попытался сразу подняться, но Такемичи снова подбежала и, ударив пяткой в грудь, пригвоздила его к земле, а затем нанесла удар рукой по лицу. Он смог поставить блок, не смотря на боль, отдающуюся в груди, но Хитто был уверен, что под такими тяжёлыми ударами долго ему держать оборону не удастся.
— Такемичи, остановись! Что на тебя нашло?! Ты же сейчас его прикончишь! — раздался чей-то крик.
Она обернулась, глядя на лицо товарища, но вместо него увидела расплывающийся силуэт мёртвого Чифую.
— Уйди! Не трогай меня! — она прописала ему хороший локтевой в рёбра, когда тот набросился на неё со спины.
А затем, кинув избивать Какучо, она развернулась и размахнулась с ударом на Мацуно, пробивая ему прямой удар по лицу. Тот рухнул на землю, и картинка перед лицом Такемичи, где Чифую лежит замертво, стала более реальной — теперь всё встало на свои места.
— Хватит! — она сжала голову руками, чувствуя, как новый поток боли ударил в голову.
— Да что с тобой?! На своих кидаешься, идиотка! — Какучо напрыгнул на неё со спины, охватывая ногами худую талию, а руками блокируя размахивающие руки...
Ханма, что приходил в себя, смотрел на эту картину, чувствуя приближение грани.
— Карма божья скоро опустится на наши грешные души. — Он стал медленно подниматься, опираясь на стену контейнера. — Давайте же вместе полюбуемся на рождение всемогущего бога.
Какучо думал, что Такемичи рухнет вместе с ним из-за разницы в их телосложении, но на его шок и поражение она продолжила стоять — так, будто за её спиной и вовсе не было шестидесяти с хером килограммового парня. Такемичи сразу начала сопротивляться, видя перед глазами картину того, как её держал тот носильщик, отчего желание выбраться превзошло всё остальное.
— Откуда в тебе столько силы?! — выдохнул Какучо, чувствуя, как её тело вибрирует от напряжения.
Он не мог держать её слишком долго. Сопротивление закончилось в тот момент, когда Ханагаки размахнулась собственной головой и ударила своим затылком в лоб Хитто. Тот на секунду ослабил хватку, и этого хватило.
Такемичи вырвалась из его захвата, схватила того за лодыжки, распустила захват ногами и, перекинув одну ногу через себя, развернулась и раскрутила недоумевающего парня, после чего швырнула его в сторону — тело пролетело по воздуху и с глухим стуком рухнуло на землю, проехавшись по асфальту.
— Пиздец! — хором завопили левые парни в стороне, привлекая внимание Такемичи к себе.
Они вздрогнули, когда столкнулись с нечеловеческим, горящим синим пламенем взглядом. А затем и вовсе в ужасе начали отступать, когда Ханагаки побежала к ним.
Она стала разбрасывать абсолютно всех — и Свастонов, и Поднебесье без разбору. Кого видела, того и лупила.
— Сука, что с ней?! — Чифую, поднимающийся с земли, заорал на тех отморозков, что сейчас стояли, пораскрывав рты. — Что вы, блять, с ней сделали в Поднебесье?!
Изана голову ломал, думая, отчего её поведение стало таким. И пока смотрел на неё, слушая, что она кричит, вспомнил: врачи задавали ему вопрос о том, не мучают ли девушку кошмары или галлюцинации. И теперь он задумался — сейчас она не соображает, кто перед ней, потому что видит не то, что есть на самом деле.
— Это не мы, а вы расшатали её нервную систему. — Голос его прозвучал надменно, холодно. — Я лишь пытался сделать её счастливой.
— Остановите её кто-нибудь! — выкрикнул кто-то из толпы.
Изана тут же бросился к Такемичи — и в этот момент увидел, как из толпы вылезает Кисаки с пушкой в руках.
— Кисаки, нет! — рявкнул Курокава, бросаясь к ней ещё быстрее, чем когда-либо прежде. — Хана!
Такемичи среагировала на крик. Остановилась на секунду, дёрнулась на знакомый голос — и в тот же миг прогремел выстрел.
Звук выстрела разорвал воздух, отразился от контейнеров, ударил по ушам. Такемичи дёрнулась, присела, чувствуя, как что-то горячее и острое вонзилось в ногу. Она не закричала. Только сжалась вся, чувствуя, как боль расходится по телу концентрическими кругами, выжигая нервы.
— Хана! — снова крик Изаны.
Она среагировала. Лёгкое подёргивание, поворот головы. А затем она подняла голову и посмотрела на Кисаки. Тот оказался совсем близко. Несколько метров, разделяющих жизнь и смерть. Пистолет в его руке всё ещё дымился.
Такемичи смотрела на него — и безумно улыбалась.
— Нашла тебя, — выдохнула она, и в этом шёпоте не было ничего человеческого. Глаза её дёргались, никак не могли сосредоточиться на одной точке — зрачки то расширялись, то сужались, радужка горела безумным синим пламенем. Из носа текла кровь, заливая губы, подбородок, шею. Но она улыбалась.
— Кисаки... — Она медленно, очень медленно начала подниматься на ноги. Раненая нога подкашивалась, но она выпрямилась, опираясь на здоровую. — Сколько раз тебе уже повторять...
Голос её звучал ровно, почти спокойно, но от этого спокойствия веяло таким холодом, что у стоящих рядом мурашки побежали по коже.
— Одним выстрелом меня не убить.
В голове её проносились образы. Тот момент в будущем, когда он прострелил ей ногу. Тот момент, когда её прострелили, пока она защищала Наото. Все те разы — она не умерла. Ни разу. Ей не было больно настолько, чтобы умереть.
Руки её потянулись к его рукам, сжимающим пистолет. Движения были медленными, почти ласкающими.
— Стреляй, Кисаки... — шептала она, приближаясь. — Стреляй, чтобы я могла наконец убить тебя...
Пальцы её сомкнулись на его руке, сжимающей оружие. Холодные, ледяные пальцы, размазывающие по его коже чужую кровь. Она прижималась к дулу всем своим телом — худым, дрожащим, но таким пугающим в своей одержимости.
Кисаки чувствовал, как эти руки сжимаются, пережимая сосуды, заставляя кисть неметь. Чувствовал, как девушка становится всё ближе, как её безумный взгляд впивается в его глаза, высасывая страх из самых глубин души.
В её глазах мелькали лица убитых. Она улыбалась — но при этом лила слёзы. Все руки были испачканы в крови, а сама она оставалась всё такой же чистой и красивой, будто смерть обходила её стороной, боясь прикоснуться.
В ней играл баланс — горящая энергия жизни и прекрасная, тихая смерть. Она видела мёртвых. Слышала их. Они доставали её с того света, своей волей впивались в головной мозг, залезали в каждую извилину, передавая сигналы от одного аксона к другому, распространяясь, словно болезнь.
— Я не такая харизматичная, как Майки...
Губы её шевелились, но слова были обращены не к Кисаки.
«Спасибо, что полюбил меня и был моим лучшим другом. Спасибо, что не давал мне шанса унывать».
— Не такая умная, как Наото...
«Спасибо, что всегда давал мне повод бороться дальше. Спасибо, что каждый раз дожидался моего возвращения из будущего».
Слёзы текли по щекам, скатывались к подбородку, капали на руки Кисаки, смешиваясь с кровью.
— Не такая сообразительная, как Коко...
«Спасибо, что последовал за мной в такое опасное место. Спасибо, что разделил со мной тяготы предательства».
Из носа хлынула кровь — из обеих ноздрей сразу. Она смешалась со слезами, и теперь во рту у неё был вкус солёного железа.
— И тело у меня далеко не как у Мучо... — она усмехнулась сквозь слёзы, говоря о своём хрупком, почти ни на что не способном теле.
«Я с тобой практически не ладила, и ты меня один раз избил. Но всё равно спасибо, что привёл меня к этому моменту».
— Я не настолько сильна в драках, как Дракен...
«Спасибо, что был мне хорошим другом. Спасибо, что мог поддержать и дать совет. И спасибо, что полюбил мою любимую подругу — пускай и не сказал ей об этом».
Руки Такемичи тряслись неистово, но хватка на руке Кисаки была мёртвой. Она сжимала, пережимая сосуды, заставляя кисть неметь, терять чувствительность, превращаясь в бесполезный кусок плоти.
— Поэтому! — Она сделала шаг вперёд, наступая на Кисаки, высоко поднимая голову, глядя ему прямо в глаза. — Я могу лишь не сдаваться! Сдохну, но заберу тебя с собой!
Кисаки почувствовал это физически — как она сейчас набросится на него, вгрызётся зубами в шею, разорвёт плоть, убьёт, действительно забрав с собой в ту бездну, из которой она только что вернулась.
Он вырвал свою руку из захвата. И со всей силы ударил её стволом пистолета по лицу.
Голова Такемичи мотнулась в сторону, тело дёрнулось, но она устояла. Кровь брызнула из разбитой скулы, смешиваясь с уже текущей из носа. Глаза её на миг прояснились — и снова затянулись безумной пеленой.
— Кисаки, утырок! Какого хуя ты творишь?! — Курокава подбежал к ним, опускаясь рядом с Такемичи на колени.
Она потеряла ориентир. Перед глазами всё плыло, расплывалось, превращалось в кровавое марево. Она смотрела на Изану, но не видела его — только тень, только размытое пятно.
Из носа продолжала течь кровь. Тёплая, липкая, солёная. Она заливала губы, подбородок, шею, грудь. Капала на руки Изаны, которые коснулись её лица.
— Хана. — Голос его прозвучал откуда-то издалека, будто через толщу воды. — Ты слышишь меня?
«Слышу Изану... Где он? Я его не вижу...»
Паника ударила новой волной. Сердце забилось где-то в горле, заглушая всё остальное.
«Изана, где ты?! Не бросай меня!»
Темнота перед глазами сгущалась, наваливалась, душила.
«Нет, Изана! Нет! Я не хочу тебя терять! Только не ты!»
И сквозь эту тьму, сквозь боль и отчаяние, она увидела его.
Силуэт. Такой родной, такой знакомый до каждой чёрточки. Его прекрасный силуэт, купающийся в тёплом свете, которого не было на этой холодной пристани. Лавандовые глаза — её любимые, всегда такие спокойные, но сейчас полные такой боли, что у неё сердце разрывалось. Белоснежные гладкие волосы, развеваемые ветром, которого она не чувствовала. Красивая загорелая кожа.
Он всегда улыбался ей. Всегда. Даже когда злился, даже когда не понимал, даже когда мир вокруг рушился — для неё у него находилась улыбка. Иногда хмурая, иногда недовольная, иногда вопросительная — но всегда тёплая. Всегда живая.
А его голос... Голос, певший ей песни под переливы струн семиструнной гитары. Голос, который шептал глупости ей на ухо, от которых хотелось смеяться и плакать одновременно. Голос, который звал её по имени так, будто это имя было самым важным словом в мире.
А его прикосновения. Та особенная нежность, с которой он касался её, и в то же время игривость, от которой перехватывало дыхание. Она никогда и подумать не могла, что можно быть настолько зависимым от человека. Что можно быть настолько одержимой эмоциями, которые начинают преобладать над разумом в его присутствии.
«Я не хочу тебя терять...»
— Иза... на...
Шёпот вырвался из разбитых губ вместе с новой порцией слёз. Тёплых, солёных, смешанных с кровью.
«Услышь меня! Изана! Я не хочу остаться без тебя... Я всё переживу. Всю боль. Всю тьму. Всё, что угодно. Только не без тебя...»
[Внимание, пользователь...
Идёт получение Экстренного навыка...
Идёт подготовка нового титула...
Начинается загрузка...]
[Экстренный навык активирован: «Воля Разрушения»]
[Новый титул присвоен: «Та, что прошла через смерть»]
[Загрузка завершена...]
[Активация навыка «Глаз Бога» на критическом уровне...]
[Активация навыка «Импульс» на критическом уровне...]
[Активация навыка «Анализ» на критическом уровне...]
...
[Все системные ограничения сняты...]
[Идет подготовка нового титула...]
[Начинается перезагрузку системы...]