101. Глава Почему не я?
[Приобретён новый титул: Бог...]
[Новый титул Бог реагирует на остальные навыки...]
[Все навыки повышают свой ранг до S класса...]
[Загрузка...]
«Что происходит?» - мысль эта пронеслась в голове Такемичи, но она не могла пошевелиться, не могла открыть глаза, не могла даже понять, где заканчивается её тело и начинается окружающий мир, потому что всё её существо сейчас было погружено в какой-то невероятный, всепоглощающий процесс трансформации, который перестраивал её изнутри, затрагивая каждую клеточку, каждый нерв, каждое воспоминание, каждую каплю крови в её истощённом теле.
[Открыт навык Слияние...]
[Навык Бог воздействует на навык Слияние...]
[Слияние достигло S ранга...]
«Система сошла с ума вместе со мной?» - подумала она, чувствуя, как внутри неё что-то перестраивается, перемешивается, соединяется в новые, невиданные прежде комбинации, и это ощущение было одновременно пугающим и странно-приятным, будто её тело и разум наконец-то обретали ту самую целостность, которой им так не хватало все эти годы бесконечных сражений и потерь, всех этих петель времени, в которых она теряла кусочки себя, оставляя их в прошлом, словно хлебные крошки для птиц.
[Навык Слияние влияет на другие навыки...]
[Навыки «Махание кулаками», «Вольная борьба», «Греко-римская борьба», «Бокс» и остальные боевые навыки объединяются...]
[Получен новый навык: Гений борьбы...]
[Гений борьбы достиг S ранга...]
Она почувствовала, как в её мышцы, в её сухожилия, в каждую клеточку тела вливается новое понимание боя - не просто набор техник, заученных движений или скопированных приёмов, а нечто гораздо более глубокое, почти интуитивное, позволяющее ей чувствовать противника ещё до того, как он сделает первый шаг, видеть его слабые места ещё до того, как он их откроет, предугадывать каждое движение, каждое дыхание, каждый удар сердца того, кто посмеет встать на её пути, и это новое знание растекалось по её венам, словно расплавленный металл, застывая там, становясь частью её новой сущности.
[Навыки «Художник», «Писатель», «Дизайнер» и другие объединяются...]
[Получен новый навык: Созидание искусства...]
[Созидание искусства достиг S ранга...]
Вслед за этим пришло другое ощущение - будто в её голове открылись какие-то новые каналы восприятия, позволяющие видеть красоту там, где раньше была только боль. Чувствовать гармонию там, где раньше царил только хаос. И это новое восприятие мира было таким ярким, таким ослепительным, что на мгновение ей показалось, будто она сейчас задохнётся от переизбытка чувств. От этой внезапной способности видеть прекрасное даже в кровавых разводах на асфальте, даже в искореженном металле контейнеров, даже в тех ранах, что покрывали её собственное тело, словно карта всех её сражений и побед.
«...» - девушка лежала и не понимала, что сейчас происходит, потому что её будто перестраивали изнутри, превращая во что-то невероятное. Во что-то такое, чему даже названия нет в этом мире, и она чувствовала себя самой настоящей бабочкой, проходящей самый настоящий метаморфоз, когда старая оболочка сбрасывается, уступая место новой, более совершенной форме существования. Когда всё старое, ненужное, отжившее своё - все эти страхи, сомнения, слабости - отслаивается и отпадает, освобождая место для чего-то нового, сильного, невиданного прежде. Оставалось лишь дождаться, пока ей не дадут возможности расправить крылья и взлететь, оставив внизу всю ту боль, что сопровождала её так долго.
«Когда я уже смогу открыть глаза?» - эта мысль пульсировала в её сознании, но она знала, что должна ждать, должна позволить этому процессу завершиться, потому что любое вмешательство сейчас могло разрушить всё то, что создавалось с таким трудом, всю эту новую вселенную, что рождалась внутри неё в муках и судорогах трансформации.
Долго улучшения не продлились, хотя субъективно это время могло растянуться на вечность, но когда произошло объединение навыков «Стойкости», «Выжившего», «Устойчивости к стрессу» и всех остальных подобных, которые переросли в навык «Бессмертия», девушка будто бы ощутила, как резко крепнет её тело, как каждая клеточка наполняется новой, неведомой прежде силой, как переломанные кости срастаются, как разорванные мышцы восстанавливаются, как исчезает боль, терзавшая её всё это время, а рассудок прочищается от того мутного тумана, который застилал его всё это время, не давая видеть реальность такой, какая она есть.
И когда она ощутила себя более живой, чем когда-либо прежде, её глаза вновь распахнулись, и она начала глубже дышать, продолжая наблюдать за видениями, проплывающими перед её внутренним взором. Однако теперь эти видения были чёткими, ясными, почти осязаемыми, и в них не было больше хаоса - только порядок, только понимание, только принятие всего того, что случилось и что ещё должно было случиться.
Она снова подскочила с земли, чувствуя головную боль, которая, впрочем, уже не была такой невыносимой, как раньше, и звуки улучшений - то ли системы, то ли её самой, она так и не смогла понять этого до конца - всё ещё звучали в ушах, но она видела и чувствовала, как всё вокруг начинает ей мешать, как каждый человек, стоящий на её пути, становится препятствием к достижению главной цели, и это ощущение было таким сильным, таким всепоглощающим, что заглушало все остальные чувства, все остальные мысли, все остальные желания.
Перед глазами застыло уведомление системы с приказом о защите Изаны, и все люди, что сейчас её окружали, были её врагами, потому что система чётко и недвусмысленно обозначила их именно так, и она должна была убрать их всех, чтобы найти его, чтобы добраться до того единственного человека, ради которого стоило жить и умирать, ради которого стоило проходить через всю эту боль и трансформацию.
«Изана, я спасу тебя!» - мысль эта билась в её сознании с такой силой, что заглушала все остальные звуки, заполняла собой всё пространство, вытесняя сомнения и страхи. - «Обязательно спасу тебя! И ты больше не будешь плакать и стараться в одиночестве, потому что я всегда буду рядом, всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось, какие бы испытания ни выпали на нашу судьбу! Так что прошу тебя, не бросай меня! Не оставляй одну в этом мире, потому что без тебя этот мир теряет всякий смысл!»
Такемичи снова принялась за старое, и на этот раз под раздачу угодили даже те, кто уже пришёл в себя после предыдущих побоищ - Пеян с Шионом, которые только-только начали подниматься с земли, попали под её горячую руку. Мучо подвернулся, когда тот захотел притормозить её хоть на секундочку. И даже Аккун, Макото, Ямагиши и Такуя, которые вцепились в каждую её конечность по отдельности, пытаясь остановить это безумие, были отброшены в сторону, как надоедливые мухи, не способные противостоять этой новой, неведомой прежде силе, что текла теперь по её жилам вместо обычной человеческой крови.
- Такемичи! Где твои тормоза?! - крикнул кто-то из них, но она уже не слышала, не воспринимала слова, потому что всё её существо было подчинено одной-единственной цели - пробиться к Изане. Защитить его, спасти любой ценой, и никакие крики, мольбы и попытки остановить её не могли пробиться сквозь эту непробиваемую стену одержимости, что выросла вокруг её сознания.
Парни попытались снова, и в этот раз им помог Чифую, который, несмотря на все побои, поднялся и присоединился к попытке остановить обезумевшую девушку. Но даже это не помогло, потому что Такемичи будто превратилась в машину для убийств, не видящую перед собой ничего, кроме груш для битья. Кроме препятствий, которые необходимо устранить на пути к заветной цели. И каждый, кто приближался к ней, становился очередной жертвой этого безжалостного механизма, запущенного системой и её собственным отчаянием.
- Изана, что нам делать?! - Ран, наблюдавший за этим кошмаром со стороны, понимал, что происходящее совершенно ненормально, что так не должно быть. Что эта девушка, которую они все знали как добрую и отзывчивую, сейчас превратилась в нечто пугающее и неконтролируемое. В некое подобие бога войны, спустившегося на землю, чтобы вершить свой суд. - Она избивает всех, кто попадается ей на пути!
- У неё скорее всего галлюцинации, - попытался объяснить Изана, и в голосе его звучало отчаяние человека, который видит, как его любимая разрушает себя и всё вокруг, но не может ничего с этим поделать. Ханагаки не может пробиться сквозь стену безумия, что отделила её от реального мира. - Я без понятия, как её остановить, но она видит не то, что нужно, не тех, кто перед ней на самом деле!
Единственный здоровый способ её остановить, который он видел, - это отключить её. Правда даже удар стволом пистолета по лицу не отключил её, а все подходившие к ней громилы ложились на лопатки, не в силах противостоять этой нечеловеческой силе, что пробудилась в хрупком теле девушки. И это пугало больше всего - осознание того, что они столкнулись с чем-то, что не могли понять, с чем-то, что выходило за рамки их обычного опыта.
- Вы придурки, что даже с одной девушкой справиться не можете?! - тут откуда ни возьмись послышался голос, заставивший Свастонов вздрогнуть и удивлённо поднять свои отчаявшиеся взгляды. На просторе пристани появились Баджи с Казуторой, а за их спинами маячили Майки с Дракеном, которые привезли с собой Хинату.
Вид этих людей, которых они считали потерянными для этой битвы, вселил надежду в измученные сердца, заставляя их поверить в то, что всё ещё может закончиться хорошо.
- Баджи! - Чифую сразу радостно вскочил с земли, весь потрёпанный и побитый, но сияющий улыбкой при виде друга. Баджи не смог не усмехнуться, глядя на его энтузиазм, на эту детскую, почти наивную радость, которая так не вязалась с окружающей их картиной всеобщего разрушения и боли.
- А у вас я тут смотрю весело, - протянул тот же Баджи, окидывая взглядом поле боя, усеянное телами. В глазах его читалось понимание того, через что всем пришлось пройти, пока они отсутствовали. - Но почему-то веселится одна малая.
Казутора тоже смотрел на неё и видел перед собой настоящего дикого зверя, загнанного в угол и готового рвать любого, кто посмеет приблизиться. Это зрелище заставило его внутренне содрогнуться, потому что он узнавал в этом состоянии то, что иногда происходило с ним самим. Та самая темная сторона, что просыпалась в самые страшные моменты жизни.
- Вы что с ней учудили, пока нас не было? - спросил Казутора, и лишь взглянув в её глаза, ощутил присутствие зверя пострашнее, чем тот тигр, в честь которого его самого когда-то назвали. Это ощущение было таким острым, таким реальным, что у него перехватило дыхание.
- Эй, Баджи, - тихо сказал он, не сводя глаз с бушующей девушки, - Кажись, Такемичи тоже глюки ловит.
Теперь он мог понять это по одному лишь её поведению, которое сейчас ничем не отличалось от его собственного в моменты обострения. Брови брюнета нахмурились, потому что он знал, как тяжело вытаскивать человека из такого состояния и как легко в нём потеряться навсегда. Слишком велика вероятность остаться в этом мире иллюзий, где каждый тебе враг, а друзья не узнаются.
- Похоже, пришла пора вернуть должок и тоже её в больничку отправить, - Кейске снял с волос резинку и начал заплетать свои длинные волосы, готовясь к серьёзной схватке. Он только пришел пожтому движения его были спокойными, размеренными, как у человека, который точно знает, что делает. - Дракен, подсобишь? И звиняйте, что без формы. Сегодня придётся работать сверхурочно.
От одного оценочного взгляда на девушку Баджи чувствовал, что им с Казуторой с ней не потягаться. Слишком уж мощная энергия исходила от этого хрупкого, казалось бы, тела. И только совместными усилиями можно было надеяться на то, чтобы остановить это безумие.
- Погнали, парни, пора спустить её с небес на землю, пока она и вправду там не оказалась, - скомандовал Баджи, и мальчики оперативно побежали к девушке, готовые сделать всё возможное и невозможное, чтобы вернуть её к реальности.
Дракен принял в захват её тело со спины, приподнимая его так, чтобы она не могла найти опоры и использовать ноги для атаки. Баджи и Казутора заломали ей руки, фиксируя их в надёжном захвате. А вот про одну важную деталь они забыли, за что рисковали получить по лицу все одновременно.
- Блять, перехватите ноги! - крикнул кто-то, и за них схватились старший Хайтани и Какучо, которые подбежали в последний момент, чтобы завершить эту операцию по обезвреживанию безумной девушки. И сейчас шесть человек пытались удержать ту, кого они считали обычной девушкой, не подозревая, что внутри неё сейчас рождалось нечто, чему еще нет названия.
- Ебать! Никогда не думал, что когда-нибудь доживу до момента, когда буду с вражеской бандой удерживать своего благодетеля, - нервно поржал Казутора, едва удерживая руку Такемичи, которая несомненно стала в сотню раз сильнее с момента их последней встречи. Каждая её попытка движения грозила вырвать руку или ногу из захвата.
- Щас допиздишься, и она вьебёт нам по первое число! - прорычал Хайтани, едва держа её ногу в зафиксированном состоянии. Он ещё слегка согнул её, чтобы Риндо мог помочь ему, удерживая ту же ногу ниже колена, но даже вдвоём им приходилось невероятно трудно.
- Вырубите её уже кто-нибудь! - прозвучал отчаянный крик Дракена, потому что Такемичи умудрялась сопротивляться даже сейчас, когда её держали сразу шесть человек. И силы явно были не на их стороне.
- Такемичи!... - раздался вдруг голос Хинаты, которая подошла к ним вместе с Майки и не могла поверить своим глазам. Видя, что все, кто сейчас лежал на земле избитым, были делом рук её лучшей подруги, той самой Такемичи, которую она знала как самую добрую и отзывчивую девушку в мире, Хината ужасалась.
Только услышав этот голос, голос Хинаты, чьи мысли заполняли её сознание больше всего в последнее время, Такемичи резко расслабилась. Именно с Хинаты началось всё это невероятное приключение во времени. Именно её смерть стала катализатором всего происходящего сейчас. И этот голос был для неё якорем, связующим звеном с реальностью, тем единственным, что могло пробиться сквозь стену безумия, выросшую вокруг её сознания.
Кто-то слегка ослабил хватку, когда почувствовал, как тело Такемичи расслабилось и замерло на мгновение, но это было ошибкой.
- Придурки, не ослабляйте хватку! - крикнул Какучо братьям Хайтани, которые в следующий момент получили по своим подбородкам от внезапно освободившейся ноги. Этот удар был такой силы, что у них в глазах потемнело, а челюсти, кажется, сместились со своего места.
Затем освободившаяся нога хорошенько ударила по голове Казуторы, который не смог увернуться и при этом продолжил её держать. От этого удара у него в глазах потемнело, но он не разжал рук, продолжая висеть на ней мёртвым грузом, несмотря на боль, разрывающую голову. Свободной рукой она локтем вдарила в рёбра Дракена с такой силой, что любой другой на его месте уже лежал бы без сознания, но тот ни капли не дрогнул. И это полностью разрушило её планы на освобождение. Несмотря на испытываемую боль, он не прекратил держать её также крепко, как держал до этого. Он лишь сильнее сжал её, чуть ли не вдавливая рёбра внутрь, пытаясь сдавить её тело настолько, чтобы лишить возможности дышать полной грудью.
«Нельзя!» - Такемичи сама не понимала, почему живот был для неё сейчас панически важным, будто в ней пробуждался какой-то древний, первобытный инстинкт, приказывающий сохранить что-то внутри себя в этой зоне. Что-то бесконечно ценное и хрупкое, что-то такое, ради чего стоило жить и бороться даже в этом аду.
Она продолжила лупить Дракена, нанося удар за ударом по его корпусу, по рукам, по голове, но он держался с каким-то нечеловеческим упорством, пока единственными выжившими из всей компании остались Баджи и Какучо. Оба не отпускали её конечностей, вцепившись в них мёртвой хваткой. Их пальцы, казалось, приросли к её коже, став единым целым с её телом. И вот уже совсем скоро на смену выбывшим пришли Изана и Майки, которые встали по разные стороны от неё, готовые принять участие в этом безумном удержании.
- Такеми! Хана! Что на тебя нашло? - спросили они одновременно, но голоса их звучали по-разному - в голосе Майки слышалась боль от того, что он видит свою подругу в таком состоянии, а в голосе Изаны - отчаяние человека, который теряет самое дорогое, что у него есть в этой жизни.
- Такеми, хватит уже! - кричал ей в самое ухо Дракен, и голос его срывался от боли - не физической, а душевной, от той невыносимой муки, что причиняло ему зрелище того, во что превратилась его подруга. - Эму не вернуть! Прекрати! Так ты её не вернёшь, ты только себя угробишь!
«Почему Дракен кричит мне это?» - пронеслось в её затуманенном сознании, пробиваясь сквозь стену галлюцинаций. - «Где Дракен?»
Дальше пошли очередные вырезки, обрывки реальности из временных петель, и это смешение было таким сильным, таким всепоглощающим, что она потерялась в лабиринтах собственного сознания.
«Точно! Дракен же в тюрьме, готовится к смертной казни... Поэтому он уже в отчаянии и говорит так. Знает же, что ему осталось мало времени, потому что скоро его не станет, и он пытается предупредить меня, пытается спасти, даже находясь там, за решёткой, в ожидании смерти...»
- Хана, хватит! - Изана резко сорвался и прописал девушке хлёсткую пощёчину, и этот звук - громкий, неожиданный - заставил замереть абсолютно каждого на этой пристани, прорезавшись сквозь шум битвы и крики раненых, словно выстрел.
- Ты что, придурок, сделал?! - Майки посмотрел на этого ублюдка таким взглядом, будто собирался его сейчас прикончить на месте за то, что он посмел поднять на неё руку. И в глазах его горел такой гнев, что любой другой на месте Изаны уже бежал бы без оглядки.
- Заткнись! - оборвал его Изана, не сводя глаз с девушки, и в голосе его звучала такая уверенность, такая сила, что Майки на мгновение опешил.
- Это сработало... - сказал Баджи, чувствуя, как напряжение ушло из тела Ханагаки.
«Только что... Не слышу...» - пронеслось в её голове, и это было первое осознанное чувство за последние минуты. - «Ничего не слышу... Больше ничего нет...»
Видения исчезли, растворились, как утренний туман под лучами солнца, и единственное, что осталось, - это звуки импульсов, продолжающих расходиться по телу. Теперь они были другими, не агрессивными, не требующими действий, а тихими, почти успокаивающими, и они просили её остановиться, просили прекратить это безумие, вернуться к реальности, к тем, кто её любит и ждёт.
- Отпустите её, - потребовал Изана, видя отпущенную им ранее руку, что теперь безвольно повисла вдоль тела, словно у тряпичной куклы, лишившейся своей внутренней пружины.
Он вырвал её из рук Дракена, Майки и Баджи, действуя резко и решительно, не обращая внимания на их попытки возразить. После всего он заключил её в свои объятия, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что она снова сорвётся и убежит, растворится в этом безумии, из которого он с таким трудом её вытащил.
- Хана, тебе не нужно больше никого слушать и кого-либо защищать, - говорил он ей тихо, успокаивающе, как колыбельная, которую поют самому дорогому существу на свете. - Мы больше не будем сражаться, так что остановись, прошу тебя... Больше никто не умрёт, я обещаю тебе, слышишь? Никто. Никогда. Я клянусь.
«Больше никто не умрёт?» - эта мысль медленно проклёвывалась в её сознании, пробиваясь сквозь остатки безумия. - «Никто не будет драться? Никакой войны? Неужели всё так легко закончится? Неужели этот кошмар наконец-то подойдёт к концу?... Разве такое возможно?...»
Такемичи не верила тому, что слышала, не могла поверить, что весь этот ад, через который она прошла, все эти потери, вся эта боль - всё это действительно может закончиться так просто, по чьему-то слову, по чьему-то обещанию. Задумавшись об этом, она увидела проявляющиеся недалеко от неё силуэты, полупрозрачные, светящиеся мягким, тёплым светом, и сердце её пропустило удар, остановилось на мгновение, а затем забилось с новой, неведомой прежде силой.
Там стояли Эма, мама из этого мира, которую она так и не успела узнать по-настоящему, и рядом с ними - впервые увиденный ею человек, но по его чертам лица и некоторым характерным признакам она смогла понять, что это был Шиничиро, тот самый легендарный основатель Черных драконов, который пришёл к ним вместе с Эмой, чтобы увидеть финал этой долгой и кровавой истории.
Те стояли и довольно улыбались, глядя на неё, и, кажется, говорили о том, какая Такемичи умница, как хорошо она со всем справилась, как достойно прошла все испытания, выпавшие на её долю. Как смогла сохранить себя, несмотря ни на что. И эти слова, пусть она и не слышала их, а чувствовала интуитивно, проникали прямо в душу, согревая её изнутри, давая силы жить дальше.
«Мама... Эма...» - мысли эти были такими горькими и такими сладкими одновременно, разрывая сердце на части и в то же время исцеляя его. - «Почему же вы оставили меня? Почему ушли так рано, не дав мне возможности узнать вас, полюбить вас? Быть с вами, разделить с вами хоть немного больше времени в этом отвратительном мире?»
Слёзы потекли по её щекам - впервые за долгое время настоящие, живые слёзы, не смешанные с кровью и безумием, не вызванные болью или отчаянием, а просто слёзы облегчения. Доказательства того, что она всё ещё жива, что она всё ещё может чувствовать, что она всё ещё человек.
Такемичи снова могла адекватно почувствовать собственное тело, ощутить каждую клеточку, каждый нерв, каждую боль и каждую радость этого момента. Это было похоже на второе рождение. На возвращение из небытия, из того страшного места, где правят только тени и кошмары. Её руки медленно поднялись, пока она пыталась осознать, что произошло и как она к этому пришла. Какой ценой далась ей эта победа над собственным безумием и сколько сил потребовалось другим, чтобы вынырнуть из той бездны, в которую она проваливалась.
- Что я наделала? - прошептала она, глядя на собственные руки, что были полностью в крови - в чужой крови. Это зрелище было таким страшным, таким невыносимым, что её затрясло. - Как много я сделала? Сколько людей пострадало из-за меня? Сколько покалечено по моей вине?
Её руки беспощадно тряслись, взывая девушку к страху, к осознанию того монстра, в которого она чуть не превратилась. Осознание было страшнее любой физической боли, страшнее всех ран, что покрывали её тело. Боль души, боль совести, боль от понимания того, на что ты способен в припадке безумия, просто отвратительна.
- Всё хорошо, Хана, - Изана крепче прижал её к себе, гладя по голове, пытаясь успокоить эту дрожь, пытаясь вернуть её к реальности. - Ты не виновата, слышишь? Это «мы» все тебя к этому привели, это «наша» вина. Ты никого не убила, и это главное. Все живы, все будут жить. Ты справилась с этим.
Такемичи крепко обняла парня в ответ, пряча лицо в его плечо, и плакала навзрыд, не стесняясь этих слёз, не пытаясь их сдержать. Ей было жутко стыдно за то, что она только что наделала. За тех людей, которых избила. За тот ужас, который посеяла в сердцах своих друзей и врагов.
- Такемичи, - к ним медленно подошла Хината, про которую Такемичи очень много рассказывала Изане в их долгих ночных разговорах, и в голосе её звучала такая нежность, такая забота, что у всех, кто слышал это, сжималось сердце.
Изана запомнил её как девушку, укравшую у Такемичи самый первый в жизни поцелуй. И за это он, конечно, не собирался прощать её никогда, но сейчас, видя, как его любимая тянется к подруге, как тепло загорается в её глазах при виде Хинаты, он промолчал. Сейчас не время для ревности. Сейчас главное - вернуть Такемичи ощущение реальности, а всё остальное подождёт.
- Хина... - Такемичи подняла голову и посмотрела на свою подругу сквозь слезливую пелену. В этом виноватом взгляде было столько боли и одновременно столько благодарности за то, что она здесь, что она пришла, что Хината не выдержала и тоже расплакалась, протягивая к ней руки.
- Хана, - начал Изана, и в голосе его появились нотки вины, потому что знал, что сейчас скажет то, что ей не понравится, но не сказать не мог. - Пускай я и сказал, что мы прекратим драться, но ты же понимаешь, что кое-что мне всё-таки нужно закончить.
Он отпустил успокоившуюся девушку, глядя на злобно уставившегося на него Майки. И в его взгляде было что-то такое, что заставило Такемичи насторожиться, почувствовать приближение новой тревоги.
«Он собирается?...»
Она схватила его за плащ у груди и начно сжала так, чтобы тот не двигался ч направлении Майки, на котором Такемичи ненадолго задержала напуганный взгляд.
- Без этого и правда никак? - в голосе её слышалась мольба, такая искренняя, такая отчаянная, что у Изаны сердце разрывалось на части.
Пусть она и отстранилась от него, но отпускать не хотела, не могла, потому что боялась, что если отпустит сейчас, то потеряет навсегда. Думала, что этот бой станет для него последним и что она останется одна в этом мире, полном боли и отчаяния.
- Ты сама знаешь...
К её огромному сожалению, знала. Поэтому она отпустила его и сделала пару шагов в сторону, к Хине, чувствуя, как ноги подкашиваются от слабости и перенапряжения. Земля уходила из-под ног. Мир кружился в каком-то безумном танце, от которого тошнит и хочется закрыть глаза.
- Майки, давай один на один, - сказал Изана, выходя в центр площадки, и голос его звучал твёрдо, как сталь. - Решим, кто станет сегодняшним победителем.
* * *
Эта битва началась - две легенды сошлись в последнем, решающем поединке. Два человека, которых связывало столько всего, что можно было писать книги.
Такемичи посмотрела на Кисаки, который тоже собирался дождаться конца этого сражения, ведь от него зависело, покорятся ли Свастоны Поднебесью или нет. Этот факт не давал ей покоя. Свербел где-то в подсознании, напоминая о том, что опасность ещё не миновала.
- Хина, можешь, пожалуйста, принести мне мой плащ? Холодно... - попросила Такемичи, решив перестраховаться. Заметила, что парень до сих пор не выпустил из рук пистолета и продолжает сжимать его с какой-то маниакальной уверенностью, не сводя глаз с происходящего.
- Сейчас, - ответила Хината и отлучилась в сторону, оставляя ослабевшую от всех этих перенагрузок Такемичи одну. И это одиночество было таким непривычным, таким пугающим после всего, что случилось.
- Такемичи, - Хина вернулась, набрасывая на плечи подруги белое пальто, и продолжила то, зачем, собственно, и пришла сюда: - Я рассказала Майки и Дракену о прыжках во времени, - призналась она. - А Баджи с Казуторой услышали это, когда подошли к нам в больнице.
- Что? - Такемичи в полном шоке посмотрела на подругу, не веря своим ушам. Теперь взгляд упёрся в тех четверых, что сейчас чём-то тихо троих, поглядывая в их сторону. - И что они... - она даже не знала, как правильнее уточнить то, как они это восприняли.
- Ну... - Хината замялась, но, судя по тому что они вообще задумали об услышанном, а не сказали, какой это бред сразу, она посчитала, что они ей поверили. Хотя бы отчасти. - Баджи вообще сказал: «Так вот что с ней было не так!» - будто уже знал, что у тебя есть подобная способность и подозревал, что ты не такая, как все.
«Неужели они и правда поверили?» - Такемичи с надеждой посмотрела на них всех.
Параллельно этому Изана начал атаковать Майки, и битва разгоралась с новой силой, только без участия Ханагаки. Перед этим он выпалил Кисаки какой-то едкий комментарий, от которого лицо того оскривилось, как сушёная слива, и это было приятно видеть - хоть какое-то удовлетворение от происходящего, хоть какая-то маленькая радость в этом аду.
- Такемичи, держись, - прошептала Хината, беря подругу за руку и сжимая её пальцы в своих. - Мы все поддержим тебя, когда это потребуется. Ты не одна.
- Спасибо, Хина, - ответила Такемичи, сжимая её ладонь в ответ и чувствуя, как от этого простого жеста по телу разливается тепло, заставляя забыть о холоде, о боли, о страхе.
Они стояли и смотрели на поединок Изаны и Майки. Зрелище, достойное легенд. Те двое сражались, используя всё своё мастерство, которое у них было, и это было похоже на танец двух хищников, каждый из которых знает, что ошибка будет стоить жизни. Их стиль боя был практически одинаковым в своей основе, но тем не менее техники были очень разными. В этом их разнообразии чувствовалась вся глубина противостояния, вся боль их общей истории, все те годы, что они провели порознь, затаив обиду друг на друга.
Такемичи удалось впервые увидеть серьёзно дерущегося Изану и, на удивление, продолжительно сражающегося с кем-то Майки. Обычно их соперники столько не выдерживали, падая под напором этих двух монстров, не в силах противостоять их скорости, их силе, их нечеловеческой выносливости.
Они дрались, и при этом казалось, что у Изаны есть преимущество за счёт опыта, но Такемичи чувствовала сердцем: если тот начнёт раскрывать свои чувства перед Майки, если позволит эмоциям взять верх над холодным расчётом, то его чувства обязательно подавят его контроль и он выйдет из строя, начиная сдавать позиции. И тогда поражение станет неизбежным.
«Надеюсь, он не рассказал ему правду», - подумала она, вглядываясь в лицо Майки, пытаясь найти там хоть какой-то намёк на понимание. - «Хотя по лицу Майки этого не скажешь, он слишком хорошо умеет скрывать свои истинные эмоции, слишком хорошо носит маску, за которой никто не видит настоящей боли».
Такемичи наблюдала за ходом боя, замечая каждую мелочь, каждое изменение в движениях бойцов, и видела, как движения Изаны начинают постепенно меняться, становиться более резкими, более отчаянными, более эмоциональными. И всё пришло к тому моменту, когда после одной странной фразы, выбившей Изану из колеи, в следующий миг глазам Такемичи стало жутко больно смотреть на происходящее.
Она увидела, как Майки наносит удар по лицу Курокавы. Как его кулак впечатывается в скулу с глухим, страшным звуком, от которого у неё самой заныли кости, а после наносит ещё один удар - ногой, в корпус, с такой силой, что Изана сгибается пополам, пытаясь вдохнуть воздух, которого нет в лёгких.
«Лучше бы мои глаза этого не видели...» - Такемичи отвернулась, пытаясь спрятать свою неприязнь к данному наблюдению, пытаясь убедить себя, что это просто бой, что так надо, что они оба взрослые люди и сами выбрали этот путь. Но сердце её разрывалось от боли за того, кого она любила, за того, кто сейчас получал удары, от которых любой другой давно бы уже лежал без сознания.
Пара секунд - и из его носа хлещет кровь, заливая лицо, капая на одежду, на асфальт, делая его похожим на неё саму всего несколько минут назад, когда у неё тоже кровь хлестала из носа, заливая всё вокруг и балансируя между реальностью и безумием.
Затем Изана ещё раз наносит удар, но промахивается, и в отместку получает удар под дых, от которого воздух с шумом вырывается из лёгких, и этот звук такой страшный, такой отчаянный, что у Такемичи подкашиваются ноги. Затем ещё удар и ещё, пока он не оказывается на земле, пытаясь подняться и не в силах этого сделать, пока его тело не превращается в груду мышц и костей, не способную больше сопротивляться.
Тут Такемичи уже не выдержала. Она вышла к ним, придерживая руками свой белый плащ, который развивался на ветру, делая её похожей на ангела, спустившегося с небес в этот ад, чтобы остановить это бессмысленное кровопролитие.
- Изана, пора остановиться! - сказала она ему, становясь рядом с ним и протягивая руку помощи, не обращая внимания на то, что Майки всё ещё стоит напротив, готовый продолжить бой. - Я не могу на это больше смотреть. Яе могу видеть, как ты страдаешь, как ты мучаешь себя...
- Уйди, - прохрипел он, пытаясь отдышаться, пытаясь найти в себе силы, чтобы подняться и продолжить. - Я не закончу, пока...
- Пока не расплатишься с ним за всю боль, что принёс тебе Шиничиро? - закончила за него Такемичи, которая прекрасно понимала, как обстоят дела с его чувствами, как глубоко сидит в нём эта обида, это непонимание, эта детская боль от того, что его бросили, что его предали те, кого он любил больше всего на свете.
Парень удивлённо посмотрел на неё, не проронив при этом ни слова, и в глазах его читалось изумление от того, насколько глубоко она понимает его душу, насколько точно видит то, что скрыто от всех остальных за маской спокойствия и безразличия.
- Нет... - попытался оправдаться он, но голос его звучал неуверенно, почти детски. - Это... Не то... Это совсем не то, что ты думаешь...
- Изана... - она присела перед ним на корточки, не обращая внимания на холодный асфальт, на грязь и кровь, и вытерла рукавом своего белого плаща кровь с его лица, стирая алые разводы, делая его снова чистым, снова тем, кого она полюбила. - Пойдём домой, слышишь? Тебе не нужно никому ничего доказывать, ты уже всем всё доказал - и мне, и себе, и всему миру. Так что, пожалуйста, давай покончим с этой безумной игрой и наконец заживём так, как хотели.
Только Изана мог понять истинный смысл сказанных ею слов. Только он понимал, о какой игре идёт речь - не о драке бандитов на пристани, не о войне банд за территорию и влияние, а о той самой игре на выживание, что связала их жизни неразрывными узами, о квестах и заданиях, о системе и навыках, и о конечном совместном беззаботном будущем, где не будет никаких сражений, никаких смертей, никакой боли, а только они вдвоём.
Он какое-то время сидел и думал, серьёзно думал, глядя в её голубые глаза, такие живые, такие настоящие, такие любящие, и в этой тишине, нарушаемой только завываниями ветра, решалась его судьба. А затем просто понял, что нет ничего важнее в этом мире, чем Такемичи, что ради неё стоит отказаться от всего - от мести, от гордости, от прошлого, от всех тех обид, что копились годами, - и поэтому он должен сделать то, о чём она его просит. Да и он уже давным-давно изменил свои планы на будущее, просто не решался признаться в этом даже самому себе, боясь, что это сделает его слабым в её глазах.
- Как тебе угодно, - сказал он, поднимаясь с земли, и Такемичи поднялась следом за ним, не отпуская его руки, чувствуя, как тепло его ладони согревает её замёрзшие пальцы.
- Я признаю поражение, - громко объявил Изана, обращаясь ко всем присутствующим, и голос его звучал так, будто он объявлял не о своём проигрыше, а о великой победе, - но не перед Майки!
Эти его слова ввели всех в ступор, заставив людей переглядываться в недоумении, не понимая, что он имеет в виду, какую ещё игру затеял этот хитрый лис.
- Я проиграл боссу одиннадцатого поколения Чёрных драконов, Ханагаки Такемичи! - с довольным лицом сказал он, насмехаясь над потерявшимся в смысле произошедшего Майки, и улыбка его была такой широкой, такой искренней, что невозможно было не заразиться этим весельем.
«Что?»
Тут Такемичи не сдержалась и от души засмеялась - звонко, радостно, освобождающе, и этот смех был таким заразительным, таким чистым, что следом за ней смехом закатилась вся верхушка Поднебесья, оценившая шутку своего лидера. Майки улыбнулся, как и остальные члены Свастонов, понявшие, что на самом деле главой, или вернее сказать сердцем Поднебесья, стала Такемичи..
Банда прекратила быть тем «ужаснейшим поколением» гопников в истории, превратившись во что-то новое, во что-то более человечное, во что-то такое, чему ещё предстоит найти своё место в этом мире.
- Как же меня всё заебало! - вдруг послышался недовольный вскрик где-то со стороны, заставивший всех обернуться на психованного Кисаки, который трясся от злости, сжимая в руках пистолет, и лицо его было перекошено такой ненавистью, такой обидой, что становилось страшно. - С хуя ли он, а не я?! Почему ты полюбила его, а не меня?!
«Что?» - Такемичи не была уверена в том, правильно ли она услышала то, что только что сказал Кисаки, или у неё уже слуховые галлюцинации начались от всего пережитого за этот бесконечный день. Но, судя по лицам окружающих, по их вытянувшимся физиономиям и округлившимся глазам, она услышала всё правильно, и мир вокруг замер в ожидании развязки этой нелепой, почти комичной сцены.
Ветер стих.
И в этой абсолютной тишине двое людей смотрели друг на друга, разделённые лишь несколькими метрами асфальта и целой пропастью непонимания того, как можно было дойти до жизни такой, как можно было так заблуждаться, думая, что у тебя есть хоть какой-то шанс на любовь той, кого ты столько раз пытался убить.