Behind The Line

  Юнги с трудом разлепил глаза и с судорогами в теле прижал колени к животу, с головой зарываясь под одеяло. Он думал, что так станет теплее, но жестоко ошибся. Он никак не мог согреться. Веки смыкались в надежде снова погрузиться в царство Морфея и избавиться от мучительной лихорадки, но нижняя челюсть продолжала неподвластно сотрясаться, создавая противный зубной скрежет. На секунду Мин подумал, что умирает. Умирает вот так просто из-за того, что его тело совершенно вышло из-под контроля. Он никогда не жалел себя, но сейчас ему стало настолько больно за себя, за свою жизнь, прожитую под венцом разочарований и отрешенности, что он горько заплакал. Но это длилось недолго из-за нарастающей головной боли. Каждый спазм грозился разорвать ему черепную коробку.

— Чонсок, — не выдержав, застонал Юнги, чувствуя на языке солёный привкус от слез, — у тебя есть таблетка от головы?

Он задержал дыхание, а потом сокрушенно вжался в подушку от осознания, что находится совершенно один в душной комнатенке общежития. От этого ему стало ещё хуже. Где-то за стеклом раздавались крики, смех радостной молодежи, в то время как Мин корчился от боли. Судя по ярким проблескам света, был уже полдень. Занятия давно начались. Юнги не стал винить Чонсока за отсутствие и решил сам порыться в его шкафу, чтобы раздобыть медикаменты. Но каково было удивление, когда он распахнул скрипучие дверцы шкафа и не обнаружил половины его вещей, в том числе дорожную сумку. Парень потерянно отстранился и через секунду в панике бросился к мобильному телефону, мирно лежащему на рабочем столе. Как раз под ним покоился клочок бумаги, аккуратно сложенный в несколько раз. Юнги не мог игнорировать свинцовую тяжесть в ногах, поэтому опустился на стул, прежде чем развернуть лист.

«Вчера ты так рано уснул, поэтому я не стал тебя тревожить, чтобы попрощаться. Я знаю, насколько мерзко делать это таким путём, но у меня не было времени и выбора. С мамой приключился инсульт, и её срочно госпитализировали в районную больницу. Ты знаешь, что в такой непростой ситуации я должен быть подле неё, держать за руку и молиться о благополучии. Сейчас это все, что я могу сделать. Мне очень тяжело писать, так как на словах изложить все было бы намного проще, но такое положении дел напрямую связано с тобой, а точнее с твоим отцом. Возможно, я идиот, Юнги, возможно, опоздал, и в этом состоит моя роковая ошибка, но лучше поздно, чем никогда, верно? Я больше, чем уверен, что после этой записки ты не захочешь видеть меня на долгий срок, поэтому сразу призываю тебя к смирению и рассудительности. Твой отец, оказывается, навёл справки на меня и мою мать. Знаю, что написанное повергнет тебя в шок, но в прошлом они были любовниками. А я, собственно, являюсь плодом их страстного увлечения друг другом. Мы с тобой кровные братья, поэтому хочешь или не хочешь — этого не изменить. Я понял это где-то неделю назад. Прости за молчание. Я сам был поражён этим открытием. Мин Хьюн буквально вчера наведался к маме домой, после чего с ней приключилась беда. Не хочу больше ничего писать, так как боюсь, что это может лишь ещё больше усугубить ситуацию. Ты один из важнейших людей в моей жизни, Юнги, поэтому не хочу, чтобы наша внезапная кровная связь так грубо разорвала былые отношения. Надеюсь, ты дорожишь мною точно так же, как дорожу тобою я. Мы обязательно скоро увидимся. Не знаю пока, могу ли я называть тебя своим братом теперь? Ты навсегда останешься для меня самым верным, надёжным, крепким и незаменимым другом.

Будь сильным, Юнги, и не делай без меня глупостей.

Чонсок»

Мин с застывшими солеными каплями на лице перечитал записку ещё несколько раз. Теперь ему казалось, что страшный сон перешёл в явь. Он всегда боялся в самый ответственный момент, когда необходима жизненно важная поддержка, потерять того человека, который смог бы её обеспечить. И он в очередной раз его потерял. Сначала исчез Тэхен, теперь Чонсок. Мин смотрел на буквы ровно до тех пор, пока не потемнело в глазах. Пространство перестало обладать какими-либо очертаниями, почернело и слилось в необъятную массу, которая стала сужаться. Юнги упал на пол. Задыхаясь, ему стали представляться картины убитой матери и глухой женский рёв на фоне. Этот истошный плачь принадлежал матери Ли. Он настолько отчётливо слышал её вопрошающую мольбу и тихий утешительный шёпот Чонсока на фоне, что не стал отрицать пришедшую на ум мысль о сумасшествии. Ему стали живо вспоминаться отдельные реплики женщины, которые он подслушал, прячась за колонной, её страх попасть за решётку из-за убийства, постоянные переживания за отошедшую на тот свет любовь «непутёвого отца-бизнесмена». Юнги громко засмеялся, цепляясь тонкими фалангами пальцев за отросшие корни мятных волос. Он с силой стал натягивать их, чтобы заглушить душевную боль физической.

— "Непутёвый бизнесмен", значит?! "Привлекли в суд за убийство"?! Боится, что докажут виновность? — нашептывал он, смотря на ладонь, полную безжизненных волос. — Эта тварь грохнула мою мать, а сейчас отлеживается в больнице?! Ну уж нет, она не оправится от инсульта! Её шарахнет этот гребаный инсульт в вонючей тюремной камере, где ей точно уже никто не поможет! Я гарантирую это!

К горлу неожиданно подкатил тошнотворный ком. Чёрный туман немного рассеялся, когда Мин дёрнулся в сторону туалета. Когда его настиг рвотный позыв, дверь в комнату неожиданно хлопнула.

***

Суен неуклюже метался по своей холостяцкой комнатушке, в спешке сгребая разбросанные по столу упаковочные пакеты из-под полуфабрикатов, металлические пивные банки, пластиковые приборы и тонну из ни от куда взявшихся грязных бумажных салфеток. Распахнув пошире окна, чтобы проветрить помещение и избавится от неприятного запаха жареной, недавно приготовленной еды, он бегом кинулся в спальню, собрав в охапку все грязные вещи и поместив их в корзину для белья. В гостиной он наспех аккуратно разложил по дивану подушки и, неизвестно для чего, зажег везде свет. Преобразившаяся квартирка заставила его улыбнуться через бешеную отдышку и наклониться, оперевшись руками в колени. Спокойно восстановить дыхание ему не позволил прогремевший звонок. Суен приблизился к порогу и несколько раз повернул рукоять замка, будучи готовым гостеприимно принять пришедшего. Тэхен стремительно ворвался внутрь, задев парня плечом и заставив его засунуть свой радостный настрой куда подальше. Чхве сразу смекнул, смотря на искусанные до крови губы и напряжённую походку нового знакомого, что ждать от него чего-то хорошего явно не стоит. И как он сразу не понял этого, разговаривая с ним по телефону? Парень по-хозяйски упал на диван и закрыл глаза, не замечая стоявшую столбом фигуру Суена.

— Все настолько плохо? — насмешливо, но с опаской поинтересовался Чхве, медленно вышагивая на середину комнаты.

— Ни за что бы не подумал, что мне когда-нибудь придется от кого-то зависеть, — злобно выдавил Ким, смотря в потолок.

— Рад, что жизнь начала хоть чему-то тебя учить, сынок, — имитируя старческий бубнеж, произнес Су. Плавными движениями рук он заварил две чашечки кофе, но Тэхен отказался от напитка, хотя отчётливо чувствовал, как сильно у него пересохло в горле.

— Знаешь, что ещё более убого?

— Что же?

— Я зависим от твоего решения.

Тот недоумевающе на него воззрился, поскорее отставляя кофе в сторону и приземляясь рядом на диван, предчувствуя нелёгкий разговор. Ким продолжал неотрывно смотреть на него, говоря что-то глазами, что-то, что Суен не мог разобрать. Это стало его сильно раздражать.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты должен помочь мне.

— Смотря в чем. И да, кстати, я тебе вообще ничего не должен, после того как спас твою жизнь.

— Можешь называть это, как хочешь: помощь, долг... Мне необходима спортивная машина. Срочно. И чтобы была сегодня. Я знаю, что она у тебя есть.

Парень заливисто расхохотался в ответ, хлопая себя по колену. Спустя несколько секунд на глазах выступили слезы, которые в спешке он стал утирать тыльной стороной ладони.

— Ну ты и чудак! — безостановочно хохотал он, дёргая плечами. — Прошлого раза мало было?

Не дожидаясь, пока он прекратит над ним глумиться, Тэхен резко схватил его за запястье и сильно сжал, отчего волна спазма неприятно прошлась по всему телу. Тот мгновенно заткнулся и изменился в лице, наблюдая, то за расширяющимся, то за сужающимися зрачками собеседника. Они заставили его неприятно поёжиться и вырвать руку, но Ким, казалось, настолько сильно сомкнул пальцы, что их холод и плотность обхвата напоминали бетон. Он снова дёрнул руку, но Тэхен упорно стоял на своём.

— Я ни при каких условиях не дам тебе машину! — разъяренно прошипел Суен.

— А если я скажу тебе, что твоя сестра участвует в сегодняшнем заезде, на котором должен быть и я?

— Что ты такое говоришь?! Сохен за несколько метров обходит мотоциклы — терпеть их не может, а гоночные машины и подавно! Она никогда не села бы за руль!

— А кто говорит, что она будет управлять машиной? Она будет сидеть на пассажирском сиденье рядом с гонщиком, — усмехнулся Ким, облизываясь как чеширский кот, с удовольствием наблюдая за вызванной реакцией. Чхве сжал челюсть, провёл пальцами по подбородку и спустя минуту обременительных размышлений выдал:

— Ты мне сказки пришёл рассказывать? Я не поведусь на твой шантаж. Мне достаточно хватило повидать смертей из-за этой мясорубки! Решил на самое больное надавить?! Думаешь, я поверю, что моя Сохен сядет за руль спорткара?! Какие у неё на это основания?

— У неё на это одно единственное основание — Мин Юнги, человек, которого она любит.

FLASHBACK

Полтора часа назад

— Господи, что с тобой? Посмотри на меня! Юнги! — Сохен мягко похлопывала парня по щекам, пытаясь привести его в чувства и в то же время ужасно боясь навредить ему. Любая попытка вернуть парня в реальность стремительно обращалась в прах. Чхве как загнанное в клетку животное металась по комнате, выворачивая все полки шкафов, в надежде найти медикаментозные средства. Мин упал головой ей прямо на колени, когда она вошла в туалет, влекомая подозрительными звуками. Его зрачки почти не реагировали на свет, а дыхание было чрезвычайно слабым. Идея ринуться вниз к дежурному посетила её голову, но рассеялась как раз в тот момент, как под руку попался нашатырный спирт. Девушка смочила им ватный диск и снова бросилась в туалетную комнату, припадая на колени перед обездвиженным телом.

— Снова решил отойти на тот свет, даже не спросив моего разрешения?! Как ты можешь так относиться ко мне?.. Я для тебя пустое место?! — с надрывом кричала Чхве, поднеся диск к носу парня. — Ну же, приди в себя!.. Один раз я уже вернула твою душонку с небес и сейчас верну!

Её рука ходила ходуном, поэтому она схватила себя второй за локоть, чтобы зафиксировать её. С глазами, полными слез, несуразной пеленой, перекрывающей ей взор, она с недомоганием ожидала, когда Юнги подаст хотя бы какие-то признаки жизни, но их все не было и не было. Сохен издала безнадежный вопль и со всей силы ударила парня кулаком в грудную клетку, хотя такой размах был явно не в её планах. Его тело содрогнулось на холодном кафеле, как после разряда электрошокером, и сразу обмякло, снова не подавая признаков жизни. Чхве, выпустив ватный диск, дёрнулась вбок, чтобы броситься к дежурному, но что-то мягкое обвило щиколотку её ноги. Она потеряла координацию и упала на пол, приземляясь рядом с головой пострадавшего, чьи глаза как щелки сфокусировано изучали каждый миллиметр её кожи. Сохен вспыхнула от облегчения, убирая прилипшие к мокрым от слез щекам волосы. Юнги безмолвно, ничего не прося и не требуя, сильнее вцепился в щиколотку Сохен и, перенеся весь вес на руку, поместил голову ей на бедро. Она стала дышать так же тихо, как и он, словно боялась, будто от их дыхания что-то зависит.

— Вечно тебя приносит, когда не надо.

Сохен широко улыбнулась, зная, что Юнги увидит эту улыбку, и запустила тонкие пальцы в его мягкие мятные волосы.

— Как скажешь. В следующий раз просто оставлю тебя одного. Развернусь и уйду.

— Не сможешь.

Чхве опустила подбородок и посмотрела на Юнги, который продолжал все так же бесстрастно рассматривать обшарпанную стену.

— Все-то ты знаешь. Ненавижу тебя.

— Я тоже ненавижу тебя, — слабо улыбнулся Мин, нежно сжимая тонкую щиколотку Сохен. — Ненавижу с того самого момента возле реки.

— Вот и отлично.

— Видела письмо на столе?

— Думаешь, пока пыталась не дать тебе тут откинуть ноги, мне было дело до какого-то письма?

— Оно от Чонсока. Он слился к своей мамаше, убившей когда-то мою мать, которую теперь припёк инсульт. Ещё он написал, что является моим кровным братцем. Весело, правда?

Чхве нервно сглотнула и стала мягко гладить Юнги по голове. В груди что-то больно защемило, заставив её прижаться своим лбом к его затылку.

— Я догадывалась, — вот так честно и просто пробормотала она, вдыхая одурманивающий запах его кожи.

— Обо всем-то ты догадываешься раньше, чем я, и главное — вечно молчишь. Расскажешь мне ещё о каких-нибудь своих догадках? — произнес Юнги, ощущая приятное тепло, которое излучали руки Сохен. Его глаза на автоматизме закрылись под действием ритмичного дыхания девушки, напомнившего ему колыбельную.

— Когда ты рядом, в голове всегда пусто. Ни о чем не могу думать.

Мин медленно поднялся на локтях, сев на одном уровне с Сохен и наконец заглянув ей в глаза. Что-то грустное и трогательное напало на него, когда он посмотрел на её лицо. От этого выражения ему становилось ещё больнее. Он не хотел терпеть этой боли, но не мог отвернуться, чтобы избавиться от неё. Казалось, словно эта боль необходима ему, чтобы снова не потерять сознание.

— Не говори мне таких вещей. Я не хочу, чтобы они стали последними в моих воспоминаниях о тебе.

— «Последними»? — ничего не понимая, задалась вопросом девушка, зачем-то хватая Юнги за край футболки.

— Сегодня я участвую в заезде с Чимином. Это будет последний заезд для него и для меня. После него я не вернусь в эту школу.

— Что?

Сохен прорвало на непонятную дрожь, объявшую все тело. Юнги сомкнул пальцы на её руке, которая дрожала ещё сильнее, сотрясая помявшуюся ткань. Из его уст последние слова выскользнули слишком холодно, но он не отдал себе отчёта в этом. Этот холодный тон полоснул Чхве прямо по её горячему сердцу, оставляя за собой мертвые оледеневшие корки, намертво присохшие к чуть зажившим рубцам, полученным ранее. Она жадно вперилась в Юнги своим взглядом, которого было более, чем достаточно, чтобы все понять. И тем не менее Мин с шумным выдохом продолжил:

— Ты все правильно услышала, Сохен. Я больше не вернусь в это место. Здесь произошло слишком много всего, что заставляет меня просто сорваться с места и бежать без оглядки.

— И от меня ты тоже хочешь убежать? — спокойно спросила она, хотя внутри у неё все разрывалось на огромные куски.

— Эй, тихо, тихо, — Мин нежно примкнул к Сохен грудью, стараясь её успокоить. — То, о чем я говорю, ни в коем случае не относится к тебе.

— Ты хочешь сбежать от Тэхена? Чонсока? — по-детски наивно задала вопрос Чхве.

— Даже не знаю, в чем дело: во мне или в них. Если бы был шанс, я бы предпочёл сбежать от самого себя.

Сохен прикрыла глаза и отстранилась от тёплой груди, смотря куда-то в сторону. Жизнь вдруг настолько резко опостылела ей, а действительность потеряла все краски, что в миг захотелось забиться в каком-нибудь крохотном уголке и умереть там. Все показалось ей мертвым, ничтожным, никчёмным, и нить, удерживающая на этой земле, скоропостижно оборвалась. Юнги мог бы взять оба конца нити в свои руки и завязать с помощью них узел, но у Сохен отсутствовала надежда на то, что он протянет их. Хрупкая, беспомощная, эмоционально истощенная она сделала последнюю попытку, вгрызаясь зубами в желание жить.

— Позволь мне принять участие в заезде с тобой.

— Исключено, — не секунды не задумываясь, ответил Юнги, поднимаясь с холодного пола. Сохен осталась одна, прижимаясь каждым участком кожи к кафелю. Пробудившаяся в ней злость дала ей энергию, чтобы собрать все силы в кулак и направить их либо на борьбу, либо на конечное отступление.

— Ты не будешь решать за меня, — сквозь зубы выдала она, упираясь взглядом в позвоночное пространство меж лопатками Юнги. Он обернулся и, не выказывая удивления, с тем же тоном ответил:

— Ты не сядешь рядом со мной за руль по миллиарду причин, одна из которых — твоя жизнь.

— То есть ты все-таки не исключаешь ту возможность, что можешь погибнуть сегодня?!

Мин покраснел от напряжения и с силой вцепился в хрупкие трясущиеся плечи, издавшие неприятный хруст. Он долго всматривался в глаза Сохен и никак не мог понять, что с этой девушкой не так. Почему она так безропотна, всегда тверда в своих намерениях и бесконечно преданна? И главное, почему это так сильно выбешивает его? Может потому, что он всю жизнь был лишён этих качеств, а она является живым примером для подражания?

— Я не умру, но и рисковать тобой не стану!

— После этого чертового заезда, — задыхаясь, с гневом шептала девушка, — можешь катиться хоть на край света! Ты независим. Здесь тебя ничего и никто не держит, но, черт побери, встань хоть раз на место чужого человека, побудь в его шкуре! Подумай о других! Позволь мне со спокойной душой отпустить тебя завтра на все четыре стороны со знанием того, что ты не корчишься от боли в каком-нибудь госпитале!.. Господи, как же я ненавижу тебя! Ненавижу!..

— Знала бы ты, насколько я тебя ненавижу, особенно когда ты постоянно мелькаешь перед моими глазами и вмешиваешься в мою жизнь!

— «Вмешиваюсь в твою жизнь»?! Да иди ты к черту! Я..!

Сохен не успела договорить, что так беспорядочно вертелось у неё на языке. Юнги жадно впился в её губы, с силой притянув к себе и заставив лишиться последнего остатка разума. Ноги Чхве подломились от слабости перед ним, а руки автоматически потянулись к шее, хватаясь за неё, как за спасательный круг, хотя этот круг совершенно ей не нужен был, как и спасения, потому что она давно мечтала броситься с головой в этот омут под названием «Мин Юнги». Ей не было страшно, наоборот, все казалось теперь правильным и постижимым. Его мягкие, чуть розоватые, чувственные губы и стали тем желанием жить, в которое хотелось вгрызться зубами и не отпускать. А вдруг это желание мимолётно? Вдруг, как только она не будет чувствовать его губ на своих, все опадёт, как опадает снег с горных хребтов?..

Тэхен тихо стоял за дверью и больше не смотрел сквозь щель на Сохен и Юнги. Не было сил. Не было сил ни на физические телодвижения, ни на эмоциональную функцию. Шестерёнки в его мозгу остановились — не было им больше хода. Если бы кровь остановилась в жилах, точно так же как эти шестерёнки, он был бы рад. По крайней мере, ему точно стало бы тогда легче.

Конец FLASHBACK'а

— Так ты хочешь сказать, что он все-таки дал ей согласие ехать с ним? — пытал Суен Тэхена.

— А как ты думаешь, что означает этот поцелуй?! — зверски закричал Тэхен, и Суен проглотил язык, не ожидая такой реакции. Он похлопал с покрасневшими белками глаз от негодования и ревности парня по плечу в знак утешения, но должного эффекта облегчения оба не почувствовали.

— Моя сестра нравится тебе, да? — как можно более деликатно спросил Чхве, но Тэхен сокрушенно уткнулся лицом в колени, не в состоянии трезво дать ответ.

— Какая теперь разница, кто мне нравится, а кто нет? — всхлипывая, бормотал он, скрывая опухшее лицо за густой челкой волос. — Тут стоит вопрос о спасении двух близких людей, а не о любви.

— Ты отличный парень, Ким, — улыбнулся Суен, пытаясь установить зрительный контакт. — Сейчас действительно правильное время распрощаться со своими индивидуальными чувствами и бросить все силы на вызволение дорогих для тебя людей. И все-таки ты должен помнить, что нельзя жить только для других и питаться их счастьем. Нужно уметь жить для себя и создавать своё собственное счастье.

— Я родился с серебряной ложкой в заднице. Кому ты вообще это рассказываешь?

Чхве поднялся и стал обуваться, с любопытством наблюдая за сгорбленной фигурой Тэхена. Когда он обулся и нарочно загремел ключами, в надежде что парень сдвинется с места, его возня все равно не заставила гостя отложить свои тревоги и досаду на более удачный для того момент.

— Пойдём, — ободряюще позвал Суен, стоя на пороге возле входной двери.

— Куда? — слабо просипел Ким.

— Уже забыл, ради чего ко мне примчался? В гараж, естественно! Нужно же как-то спасать наших героев-любовничков!

Чхве пожалел насчёт последней произнесённой фразы, но слабо покачивающийся, приближающийся силуэт Тэ заставил его немного отпустить напряжение.

— Борьба не окончена, — зашептал Тэхен, избавляясь от следов расстройства и уверенно поправляя воротник кожаной куртки. — Их отношения ещё ничего не значат.

***

Пусан, 11:35

Ночная мгла расстилалась по всему городу подобно плотной песчаной завесе. Звёзд, фонарей на расстоянии нескольких метров уже было не видно. Ситуацию спасали лишь машинные фары, разрезающие своим ярким светом неясный призрачный путь. Сохен смотрела на пролетающие редкие огоньки небоскребов, стараясь не задаваться никакими вопросами, чтобы не мучить ими ни себя, ни Юнги. Она даже боялась смотреть в его сторону, но, судя по его плавной езде и мягким поворотам руля, он был в порядке. «Ему ведь не в первой рисковать собственной жизнью. Тем более он не раз участвовал в подобном. Он знает, на что идёт, поэтому если бы не был уверен в себе, не стал бы рисковать мной. С ним я всегда буду в безопасности», — были её мысли, но с каждым телодвижением рядом, на которое она остро реагировала, любая попытка собранности и чистоты помыслов улетучивалась. Гордое и сильное отражение фигуры Юнги в окне действовало на неё одновременно как несколько таблеток успокоительного, но и как болезненный удар об поверхность воды — реальный страх перед смертью. Чхве с трудом не позволяла себе думать о таких вещах, но чем ближе они подъезжали к месту назначения, тем сильнее и сильнее её начинало передергивать. Хотя разве смерть страшна, когда у тебя есть возможность погибнуть рука об руку с любимым человеком? Сохен казалось, что только в этом случае она имеет смысл, поэтому сразу успокаивалась.

Боковым зрением Юнги прослеживал каждую эмоцию девушки, тысячный раз жалея, что взял её с собой. Огромная ответственность лежала на его плечах, сковывая путами все его тело. Он не выдержал и молча положил свою руку поверх тыльной стороны ладони Сохен, будто тем самым говоря: «Все, что ты испытываешь, врезается в меня с ещё большей силой. Не делай мне так больно. Я не вынесу этого». Чхве затаила дыхание, в слепую нащупывая тёплые пальцы и переплетая их со своими. Она знала, что причиняет боль Юнги, и, конечно же, знала, что причиняет боль себе, но эти страдания были ей приятны. Она все бы отдала за бесконечный миг тихой поездки с Юнги в никуда, полной безмолвного страдания. Размеренный рёв мотора убаюкал её, и она забылась.

Чхве очнулась как раз в тот момент, когда машина остановилась. Отсутствие тёплой руки Юнги на своей заставило её запаниковать. Она отпрянула от холодного стекла и столкнулась с напряжённым взглядом, в котором трудно было что-либо прочесть. В панике её зрачки стали расширяться, заполнив чуть ли не весь глазной белок. Эти круглые черничные глаза устроили для Юнги целую пытку. В тонированное стекло постучались. Мин схватил Сохен за плечи и с придыханием сказал:

— У тебя есть последний шанс уйти. Прямо сейчас можешь покинуть машину, пройти вперёд вдоль обочины, где тебя встретит Чонгук. Он заберёт тебя и в полной безопасности доставит до общежития.

В окно ещё более упорно постучались. Сохен видела, как кто-то нагло припал лбом прямо к нему, стараясь разглядеть, что творится в салоне. Она вздрогнула от неожиданности, вся похолодела, слабо цепляясь за запястья Юнги.

— Не делай из меня жертву, прошу тебя. Не нужно бросать меня в лапы неизвестности, когда тебе угрожает опасность. Ты же знаешь, не будет мне покоя, — Она с содроганием прижалась переносицей к костяшкам его пальцев. — Я стану твоей живой мотивацией, чтобы не погибнуть на этих дорогах. Я знаю, ты не позволишь нам умереть.

Мин аккуратно убрал свою руку от её лица и робко примкнул к губам Сохен, чувствуя, как его сердце бьется точно в такт ударов об стекло его машины. Думал найти утешения в поцелуе — не нашёл. Стало только хуже. Губы Чхве лишь обожгли его, оставив страшные ожоги, заставили отстранится и выйти из машины без всякого зрительного контакта. Сохен, скрипя сердцем, попыталась рассмотреть человека, стучавшего в боковое стекло, но не успела, — Юнги захлопнул дверь чересчур быстро, натянув чёрную маску, скрывавшую половину лица.

Его глаза встретились с лицом совершенно незнакомого парня, который словно по команде сделал шаг вбок, предоставляя возможность рассмотреть широкую спину, обтянутую черной кожаной курткой. Чимин полностью сливался со своим «Ягуаром» глубокого сливового цвета. Когда он обернулся, Мин поразился его внешней преображенности. Главное изменение заключалось в лице: больше он не казался маленьким мелочным пареньком, наполненным злостью и алчностью. Теперь совокупность всех его черт больше напоминала мудрую смиренность и решительность, образовавшуюся в результате нанесённых ран. По его взгляду было видно, что сегодняшний заезд представляет из себя лишь малую часть той борьбы, в которой он должен одержать победу. Юнги в полной мере прочувствовал эту промелькнувшую между ними нотку противоборства, но она растворилась, когда в глазах Чимина стало прослеживаться замешательство. Он сделал несколько резких шагов и беспардонно сорвал с Юнги маску. Она мгновенно смялась в его маленькой, но крепкой ладони.

— Где Тэхен? — хмуро произнес он.

— С Тэхеном тебе уже нечего сводить счёты. Ты мне крупно задолжал, Пак Чимин. Пришёл час расплачиваться, — ухмыльнулся Мин, изображая равнодушие, хотя жест Чимина чрезвычайно сильно задел его самолюбие.

— Мне чертовски везёт, не находишь? — внезапно захохотал он, оглядываясь на своего криво улыбающегося дружка. — Я настолько востребован, что все хотят потягаться со мной! Надо каждому желающему выдавать номерок и ставить в очередь! Ты зря приперся сюда. Тебя нет в игре, Юнги. Ты давно выбыл. Живи спокойно.

Пак развернулся на пятках, чтобы уйти, но Юнги, оскорблённо оскалившись, схватил его за воротник, потянув на себя и зажав шею локтем, едва перекрывая доступ кислороду, наставляя второй рукой дуло пистолета к виску. Последователь Чимина схватился за нож, хранившийся во внутреннем кармане холщовой куртки, но не стал нападать из-за крика.

— Не стоит, — прохрипел Пак, смотря на него. — Он не выстрелит. Блефует.

— Хочешь проверить?! — язвительно прошипел прямо на ухо Юнги, расположив палец прямо на спусковом крючке. Он бы выстрелил, если бы Чимин в ту же секунду сдавленно не заговорил:

— Думаешь отомстить за Тэхена?! Ты слишком порядочный человек для этого мира, Мин Юнги! Разве Ким стал бы в этой ситуации рисковать ради тебя собственной шкурой, а?!

— Я мщу не за него, а за себя. Ты свалил всю свою вину на меня, Чимин, заставил других верить в эти сказки! Ты оклеветал меня, полил грязью! Я хочу, чтобы ты расплатился за все дерьмо, которое втирал окружающим все эти годы.

— И чего ты ждёшь от этого заезда?! — задыхался Пак. — Думаешь, что убьёшь меня? Тебя в любом случае посадят за решётку!

— Нет, я приготовил для тебя более изощренный способ, — ухмыльнулся Мин, плотнее прижимая дуло к вздувшейся артерии парня.

— Предлагаю сделку, — Чимин медленно поднял руки, чтобы показать, что он не оказывает сопротивления, — если выиграешь ты, я явлюсь в полицейский участок с повинной, но если побеждаю я, ты выступишь на моей стороне во время суда. Дашь показания против семьи Тэхена.

Мин резко развернул Чимина к себе и, всматриваясь в его непроницаемое лицо, с ненавистью выплюнул:

— Ты хотя бы понимаешь, на каких условиях гоняешь?

— Вполне. Если испугался, так и скажи.

На его лице расплылась фирменная наглая улыбка, которой он умел любого вывести из себя. Мин с отвращением оттолкнул его.

— Ты прав, гоняем насмерть. Вряд ли уживемся на этой земле вместе. Гоняем грязно, как ты любишь, — специально, чтобы была оправданная возможность сровнять тебя с асфальтом!

— Удачи, Юнги, — посмеялся Пак, приближаясь к «Ягуару». — Тебе, конечно, придётся вдвойне попыхтеть, чтобы уберечь еще и свою подружку.

Мин нервно сжал руки в кулаки, проследив, как стоящий рядом с Чимином незнакомец подошёл к его машине и стал что-то устанавливать на её бампере.

— Какого?..

— Кан установит жучок, по которому можно будет определить геопозицию твоей и моей машины, — насмешливо пояснил Пак, дёргая за дверную ручку спорткара. — Я привык все делать профессионально. Вдруг ты решишь где-нибудь срезать, чтобы обогнать меня?

— Не приравнивай меня к себе, — прорычал Юнги, яростно хлопая дверью «Стинг Рэя».

Чхве неловко встретилась взглядом с Чимином, который остро концентрировался на силуэте скрывавшегося за тонированным стеклом Юнги. Девушка поёжилась от воспоминаний его драки с Тэхеном возле стен школы, когда она впервые получила представление о нем. Сейчас её сердце обмерло от напряжения, которое взаимосвязано передалось рассвирепевшему Юнги, сжавшему под своими белыми руками руль.

— Что он сказал? — робко спросила Сохен.

— Пристегнись и держись крепче. Мы должны выполнить единственную миссию на сегодняшний вечер — грохнуть этого ублюдка любой ценой, — с неузнаваемой для неё интонацией сказал Юнги. Она заглянула ему в лицо и омраченно вжалась в сиденье, желая поскорее слиться с ним в одно единое целое. Что-то интуитивно подсказало ей, что рядом с ней сидит уже не Юнги, а нечто жестокое и неконтролируемое, находящееся далеко за властью её влияния.

***

Пусан, 00:10

— Твою мать, где мы вообще находимся?! — надрывал горло Тэхен, боясь оторвать взгляд от дороги, по которой с бешеной скоростью неслось его авто.

— Мы почти рядом с ними, — сообщал Суен, с напряжением вглядываясь в большую мигающую точку, отмеченную на виртуальной карте телефона. Он не раз тыкал в экран, с испугом подозревая, что сигнал может пропасть и показывать неверную геолокацию.

— Мы безуспешно колесим по Пусану уже в течение двадцати минут!

— Ты можешь заткнуться?! — взорвался Суен, бешено сотрясая телефон в ладони. — У меня сестра сидит рядом с тем мерзавцем! Я пытаюсь сделать все, что в моих силах!

— Я не могу молчать, когда осознаю, что мы не продвинулись ни на шаг в их поисках! Пока мы впустую тратим бензин, эти идиоты уже могли спокойно сдохнуть!

— Держи крепче руль, мы приближаемся к рынку!

— К какому, блядь, рынку?!

В эту же секунду Ким крутанул руль и выехал прямо на пешую зону. Его нога продолжала максимально сильно вдавливать педаль газа, несмотря на бесчисленное количество визжащих от страха людей, бросавшихся, не жалея себя, в рассыпную подальше от колёс. Они падали на грудь, кто-то на локти, моментально сдирая кожный покров, а кто-то делал неосторожный кувырок, приземляясь прямо на хрупкую шею, вопя от боли смещённых дисков. Тэхен пытался кричать, махать свободной рукой, но большинство людей замирали в ступоре и лишь только в последний момент, словно очнувшись ото сна, со всех сил бросались лицами на жёсткий асфальт. Машина как таран стремительно двигалась вперёд, не нарушая намеченной дистанции и не получая урона.

— Там впереди торговая улица! — вопил Суен, хватаясь ладонями за бардачок, чтобы от тряски не вылететь через лобовое стекло. Ему казалось, что ремень безопасности вообще больше не играет никакой роли — он определённо умрет с ним или без. — Ты не проедешь! Разворачивайся!

Но Тэхен даже и не думал тормозить. Его ногу намертво пригвоздило к педали. «Астон Мартин» слетел с огромной по длине лестнице прямо вниз, жёстко ударяясь колёсами о земь. Ким ударился затылком о верхнюю панель, но управление не потерял, продолжая беспорядочно крутить руль.

— Мудак! Да ты угробишь нас раньше времени! Разворачивайся, тебе говорят! Разворачивайся!

Суен со зверским выражением лица вцепился в плечо Тэхена, но очередная встряска заставила его закричать ещё громче.

— Не могу я развернуться! Мы зажаты!

«Мартин» летел прямо по середине узенькой, до омерзения грязной пусанской улочки, безжалостно руша торговые палатки, как карточные домики. На лобовое стекло приходились коробки с овощами, рыба, фрукты, ткани, какие-то тряпки и металлические балки. Все превратилось в какую-то несуразную нелепицу, постоянно перекрывающую обзор. Люди с воплями жались к кирпичным стенам, боясь угодить под колёса. Тэхен управлял почти вслепую, каждый раз морщась и содрогаясь от гулких ударов, как будто кто-то бросал камни об консервную банку.

— Они здесь, Тэхен! — неожиданно и с непомерной радостью объявил Суен, сжимая в посиневшей руке телефон.

Спорткар смел очередную торговую палатку, тканевая крыша которой зацепилась за зеркало дальнего вида. Она стала развеваться как флаг, перекрывая Тэхену всякий задний обзор. Руль и коробка передач буквально горела под его руками. Он боялся сделать любой лишний вздох, думая, что тот станет для него последним. По лобовому стеклу стекала какая-то непонятная полупрозрачная жидкость, мешающая скоординироваться.

— Кроме дрянной жижи на стекле я ничего не вижу! — рычал весь красный от давления Ким.

— Но геолокация реально показывает, что они прямо тут, прямо рядом с нами!

— Я тебе сейчас засуну этот ебаный те...

Ким не договорил, так как увесистый шлакоблок, взявшийся словно из ни от куда, со всей силы ударился об стекло заднего вида, снеся его напрочь вместе с запутавшейся тканью. Это привело Тэхена в полное бешенство и панику. «Мартин» продолжал ехать по середине постепенно расширяющийся улочки, пока над крышей с диким лязгом и свистом не пролетели две машины. Они буквально, возымев крылья, вспорхнули над ним так же стремительно, как и с грохотом припали к земле, не жалея шин и накалившегося до предела мотора. Ким на секунду притормозил, боясь угадить в чей-то бампер, но как только увидел в нескольких крохотных сантиметрах от себя старый-добрый «Стинг Рэй», его нутро разверзлось как переполненный горящей лавой вулкан и дало команду немедленно жать на газ. Суен ударился лбом о бардачок, выронив телефон прямо под ноги.

— Какого хрена?! — не помня себя, орал он, стараясь отыскать ответ в свирепом взгляде Тэхена.

Тот ухватился за рацию и чётко скомандовал:

— Приём, Юнги, приём. Я знаю, что ты слышишь меня, упёртая сволочь. Немедленно останови машину и высади девушку. Рядом со мной её брат. Приём. Приём.

Рация зашипела, и через помехи раздался трудноразличимый крик:

— Ким Тэхен, ты чертова заноза в моей жопе! Какого хрена ты тут вообще..? — Шипенье заглушило концовку реплики, но через долю секунды речь снова возобновилась: — Я не выпущу её! Слишком поздно! Ты мне ещё потом «спасибо» скажешь!

— За что, блядь?! — завопил Чхве, выхватив у Тэхена рацию. — За то, что сестру мою вместе с собой забрать на тот свет хочешь?!

— Прошу, Суен, — внезапно раздалось хныканье по ту сторону рации.

— Сохен?.. — лишь одними губами прошептал Тэ.

— Послушайте его. Вы должны... довериться. Они заключили сделку!

— Какую ещё сделку?! Сохен! Сохен! Сохен, ответь!

Суен гневно откинул рацию от себя да настолько сильно, что та ударилась об лобовое стекло, оставляя заметную трещину. Ким перевёл взгляд на стрелку спидометра и вырулил на просторное полупустое шоссе. Он буквально слился с машиной, действуя, как единый неделимый организм, плавно набирая скорость и лавируя меж чужими гудящими автомобилями. Суен вертелся на месте, пытаясь достать из-под ног телефон, но все его усилия были тщеты. Он мельком оглянулся на Тэхена, лицо которого приобрело страшный вид — страшный в своём целеустремлении и могильном молчании. Белки глаз были полностью красными, контрастно оттеняя тёмную роговицу. Ким вперился в номерные знаки машины Юнги, поставив себе за цель ехать с ней на одном уровне.

— Какого черта ты делаешь?! — остервенело кричал Суен, когда тот стал опускать окна, впуская в салон бешеный поток ветра. «Мартин» ехал прямо параллельно «Стинг Рэю». Мин также опустил окна, открывая Суену полный обзор на посиневшую от испуга сестру.

— Клянусь, когда выйдешь из машины, я прикончу тебя! — угрожал Суен, пытаясь избавиться от волос, без конца лезших в глаза.

— Останови машину, — снова скомандовал Ким по рации. — Я сам покончу со всем этим.

Гудение моторов уже не так явственно стало ощущаться из-за возникнувшей где-то неподалёку сирены. Она перевернула все внутренности Тэхена наизнанку, заставляя предпринимать крайние меры.

— Нам на хвост сейчас сядут копы! Сверни с шоссе и останови тачку!

— Я не дам Чимину одержать победу! — кричал Юнги, задыхаясь от агонии переполнявших его чувств. Зная, что спорить с ним бесполезно, Ким резко крутанул руль, со всей силы ударяясь боковой частью «Мартина» об спорткар Юнги. Скрежет металла заставил того увести машину вбок, почти прямо вплотную к ограждению крупной магистрали, пролегающей прямо над Нактонганом.

— Ты вообще что вытворяешь?! — в унисон закричали Суен и Мин.

— Ты хочешь поспособствовать их гибели?! — домогался Чхве, не спуская глаз с Сохен, которая сидела рядом с Юнги и даже не смотрела в его сторону. Последние остатки разума давно покинули ее сознание, погрузив в глубокий транс.

Чимин смог вырваться вперёд и опережал обе машины на достаточно ничтожные несколько метров. Он лихорадочно вертел руль, из-за чего «Ягуар» метался по магистрали из стороны в сторону, вытворяя совершенно непонятные вещи. Темный «Астон Мартин», подвернувшийся из ни от куда и начавший преследовать его и Юнги от самого рынка, заставил его не на шутку перепугаться. Он продолжал вдавливать педаль газа, но колено предательски содрогалось, мешая оценить, как быстро он набирает скорость. Пак ощутил, что ситуация выходит из-под контроля и быстро нащупал телефон.

— Кан! — кричал он в трубку, без конца смотря в стекло заднего вида. — Кан! Кан, что за тачка, черт возьми?! Кто это?! Кан!

— «Астон Мартин» Тэхена, но он не один в салоне, — как-то приглушённо раздался голос сообщника, отслеживающего положение гонки по скрытой камере расположенной под одной из фар на бампере «Ягуара».

— Тэхен?! — теряя всякое самообладание, воскликнул Чимин. — Он не один?! Черт! Черт!

Пак вцепился свободной рукой в густые темные волосы и стал судорожно глотать воздух. Сам не зная почему, ему стало настолько страшно, что нам миг он готов был разрыдаться. «Это ловушка? Они хотят окружить, зажать меня, а потом сдать полиции? Нет, они ни за что не получат этого так легко!» Он продолжал шумно глотать воздух чуть розоватыми губами, чтобы настроиться на дельную мысль, но все продолжало кружиться беспорядочным вихрем в его голове. «Нужно не дать Юнги любым способом вырваться вперёд. Этот сученок обязательно переступит через свои моральные принципы и выступит на моей стороне. Тэхен при виде этой сцены скорее не доживет до решения судьи и скончается на месте от апоплексического удара. Какая драма: Мин Юнги предаст Ким Тэхена! Похоже на сюжет для сопливой мелодрамы». Он ощутил небывалый прилив сил от этой лелеющей его душу мысли. Чимин увереннее схватился за руль и скомандовал, завидев перед собой огромный мост через реку:

— Кан, пускай в ход план «Б».

— Ты уверен, Чимин? Они же явно погибнут!

— Плевать, на то он и план «Б». Либо они, либо я. К тому же, мы убьём сразу двух зайцев: и Юнги, и Тэхена. Сегодня Бог определенно милостив ко мне, так не будем же его огорчать.

— Ты псих.

— Знаю. Запускай.

— Окей, они как раз едут близко друг к другу. Оторвись ещё немного, чтобы тебя не задело.

Через динамики донёсся характерный шорох, и Чимин, не теряя более времени, до упора вжал педаль глаза, с диким огнём в глазах наблюдая за стремительно отклоняющейся стрелкой спидометра. Сквозь стекло стал отчетливо виден мост, похожий в ночной мгле на узкую тонкую нить. Пак задрожал.

— Что за?.. Давай быстрее, Кан!

— Да, сейчас. Ещё немного.

— Нет времени ждать, придурок! Это Нактонган, да? Я на мосту?

— Да-да, а что?

У Чимина выступили слезы на глазах, но больше не от каких-то душевных переживаний, а от искреннего страха. Что-то тяжелое и свинцовое стало наседать на его душу. Он завертелся на месте, начав задыхаться в салоне авто. Ему стало казаться, что стены машины стали сужаться, лишая его кислорода. Перед глазами стали проноситься мостовые огни. Они стали терять свои очертания, погрузив Чимина в полную темноту. Он потерял координацию, переставая что-либо видеть.

— Я не могу больше, Кан! — не зная, ради чего это было сказано, выдал он.

— Не сбавляй скорости!.. Почти готово!

— Не могу! Не могу!.. — завопил Пак сквозь слезы и просто отпустил руль, зацепившись взглядом за отставший от Юнги автомобиль Тэхена.

— Готово! — восторженно объявил Кан.

Раздался едва различимый писк. Секунда. Взрыв, подорвавший капот. «Стинг Рэй» исчез из поля зрения.

***

Нактонган, 01:05

Тэхен знал, каково это, когда вся жизнь проносится перед глазами. Это происходило всегда случайно, она проходила мимо, оставляя терпкий, чётко уловимый запах, как женщина, оставляющая после себя приятный шлейф духов, только без примеси угарного газа и бензина. Он привык к этому дыму, к сумятице, но как и любой другой человек не мог примиряться с мыслью о смерти. Эта мысль ударила его так же внезапно, как и Сохен перед заездом, дав трещины по внутренней части черепной коробки.

Он знал, что такое смерть. Знал, каково это ступать по тонкому льду, находясь перед выбором: остановиться и пасть в ледяной омут, позволить ему поглотить тебя или двигаться дальше, без конца мучаться, что лёд все-таки может не выдержать и провалиться под ним. Когда умираешь сам, это чувство немного другого рода, но столь же трагичное. Ты практически не думаешь о себе, в основном о близких, пытаешься напоследок воскресить события мирной жизни, чтобы пробудить давно забытое чувство одухотворенности и тихого счастья. Ты ощущаешь, что время на исходе, потому что в любой момент можешь кануть в глухую темноту, но на подсознательном уровне ещё продолжаешь бороться, цепляясь за людей, которые шагали с тобой нога в ногу в течение жизни. Воскрешение всех этих мыслей действует лучше, чем любой опиум или любой другой наркотик, облегчающий страдания больного. Умирающему, казалось бы, больше уже нечего терять, но что делать тому, у которого на глазах произошла смерть дорогого человека?

Все разлетелось за считанные секунды. Стекло, металл, гудение разрывавшегося мотора вместо похоронного марша, и все это мгновенно охватилось красным жарким пламенем. Как только мост погрузился в темноту, объятый ядовитым войлочным дымом, Ким, вплотную прижавшийся затылком к рулю и закрывая голову руками, еле-еле пошевелился, слыша, как многочисленные осколки стекла осыпаются с его спины.

— Тэхен?..

Это был надорванный хрип Суена, заставивший парня с облегчением выпрямиться. Тэхен пошире распахнул глаза и выглянул через напрочь пробитое неизвестно чем лобовое стекло. Все нещадно пожиралось в кромешной тьмой, только возле обочины догорало нечто. Тэ аккуратно толкнул ногой дверь, приземляясь на колени, и полуползком направился к огню, зачарованно влекомый им. Чем ближе он подползал к горящему нечто, тем яснее в его голове формулировалась мысль: «Горящая крышка от бампера „Стинг Рэя"». Он понял это по густо оплывшей в некоторых местах бардовой краске. С сильной дрожью в коленях он поднялся на колени, но ощутил страшную слабость и снова рухнул на них, чувствуя, как в них впилось бесчисленное количество мелких осколков. Его рука потянулась к обочине, и он упал бы без памяти вниз, если бы глаза не различили серую подозрительную пустоту, наслаивавшуюся на ночную пусанскую мглу. Тэхен понял, что ему не на что опереться, так как в обочине была пробита огромная дыра. Лёгкие в его грудной клетке перестали функционировать от увиденного.

— Юнги! — раздался его немощный вопль. — Юнги!!!

Он прижал голову к асфальту и зарыдал, свесив кисти рук прямо над пропастью. Он завалился бы на бок и просто потерял бы сознание на месте, если бы не отдалённый звук сирены, заставивший смирно затихнуть. Ему даже показалось, что он видел вдалеке красно-синие полицейские огоньки, поэтому немедленно поднялся и кинулся к обугленному «Астону Мартину», которого неплохо потрепало после взрыва. С растерзанным и окровавленным лицом он похлопал ничего не понимающего Чхве по лицу и, сглатывая комками кровь, непонятно откуда выступавшую, в спешке заговорил:

— Живо садись за руль и уматывай отсюда, слышишь?!

— Что? — с полузакрытыми веками хрипел Суен, по-прежнему не понимая, что происходит. — Что ты несёшь?

— Ты должен сваливать!

Ким с силой ударил Чхве по щеке, отчего тот неестественно содрогнулся, с трудом переведя свой туманный взгляд обратно на друга.

— Через несколько минут тут будет целая бригада! У тебя ещё есть время спастись!

— Где Сохен?! — будто не слыша сказанного несколькими секундами ранее, спросил Суен.

— Садись на водительское место, тебе говорят! — закричал Ким, грубо толкая Суена. Тот перебрался своими ватными конечностями на бывшее место Тэхена и повернул ключ зажигания.

— Но как же ты? — внезапно спросил он, приметив в зеркале заднего вида, как их машина подозрительно дымится.

— Я пойду и найду их.

— Нет, это абсурд! Я не пущу тебя одного!.. Ты же можешь погибнуть!..

Сирена загудела ещё более явственнее для обоих, сподвигнув Тэхена на более отчаянные меры. Он закрыл Суена в машине с помощью внешнего отверстия для ключей и прошипел через наполовину открытое окно:

— Езжай и отвлеки копов, если хочешь увидеть свою сестру живой!

Несколько капель крови с примесью пота скатились с лица Суена, теряясь в височной части головы. Он до боли закусил губу и ещё громче загудел мотором, прикрывая лоб второй рукой. Он плакал, но Ким не увидел этого сквозь ядовитую дымку. Чхве окинул Тэхена доверительным взглядом, прежде чем нажать на педаль газа и двинулся вперёд, теряя свои привычные очертания во мраке.

В этот же миг Тэхен сорвался с места и бегом двинулся к земляному спуску ближе к реке. Что-то свыше даровало ему крылья, потому что он бежал, сломя голову, не ощущая кровоточащих ран на теле после осколочного удара. Единственное, что он слышал, это скрежет собственной челюсти, которую он необыкновенно сильно сжимал. Он бежал из последних сил, и этот бег больше напоминал погоню за тем действительным одиночеством, на которое он себя обрёк. Он бежал навстречу жизни, боясь, что в конце концов потеряет все, что имел. Он не мог позволить себе разжать руку, в которой находилась нить, ведущая его к надежде. Теперь он был готов бороться за то, что так долго зрело в нем: за других. Не за себя, а именно за других, так как именно другие люди были составной и неделимой частью его самого. В его душе заиграло отчаянное сопротивление судьбе, которое он желал пересилить, чтобы не потерять других и тем самым не потерять себя. Вся ничтожность его самовлюбленных, эгоистичных помыслов исчезла. Остался лишь осадок, разъедающий его нутро, но не подсказывающий того, насколько поздно он прозрел.

Ким кубарём скатился по траве, хотя изначально пытался аккуратно семенить ногами по склону, чтобы не упасть, но он все-таки споткнулся, ударив лицом прямо в грязь. Его обессиленное, но не лишенное надежды тело остановилось прямо на полпути от склона, ведущего прямо к реке. Тэхен встал на четвереньки и приподнялся, увидев на узеньком мощеном бордюрчике чей-то крохотный силуэт.

Это был Юнги. Он поджал под себя колени и крепко обнял их. Весь мокрый и истерзанный он стал в несколько раз меньше, чем раньше казался. Его волосы прилипли к затылку, а рассеченный лоб и изорванная рубашка, поверх которой находилась, видимо, теперь утонувшая накидка, с виду вообще не доставляли ему дискомфорта, но издалека было вообще трудно что-либо разглядеть.

— Юнги?

Ким как можно аккуратнее приблизился к немощному силуэту и нежно потрепал его за плечо. Парень, на удивление, среагировал и перевёл свои пустые глаза на изнеможенного, но счастливо улыбающегося Тэхена. Эта улыбка заставила Юнги ещё больше съёжится и отрешённо отвернуться. Ким перевёл взгляд на реку и увидел крышу машины, почти скрывшейся под водной гладью.

— Юнги, — тихо позвал он, не спуская глаз с «умирающего» «Стинг Рэя», — а где Сохен?

Ответа не последовало.

— Юнги?

Мин свернулся калачиком под вопросительный и истязающий его нутро взгляд Тэхена. Тот пробормотал что-то нечленораздельное и, намного сильнее вцепившись в плечо парня, резко опрокинул его на траву, заставив с болью застонать от удара головой. Прежнего следа от спокойного, счастливого Тэхена и в помине не осталось.

— Где Сохен, сукин ты сын?! Где Сохен, я тебя спрашиваю?!

Стеклянные глаза Юнги, в которых отражалась вся злость и негодование Тэхена, наполнились горечью и истошным страхом. Его грудь задрожала под сильными руками, губы шевелились, но он молчал, не в состоянии издать ни единого звука. Ким отпрянул от него, на скорую руку избавился от обуви, одежды выше пояса и яростно бросился в воду, покрывая дрожащее тело Юнги волной холодных брызгов, опаляющих его кожу подобно огню.

В груди Тэхена все смешалось. Внутри все стало тесниться. Он только вздохнул и нырнул, а ему уже снова не хватало воздуха, но не в физическом смысле, а из-за психологического надрыва. Вода была грязная, мутная и разобрать под ней что-либо было почти невозможно, но Ким грёб руками все активнее и активнее, погружаясь почти на самое дно. Какие-то водоросли постоянно обвивали щиколотки его ног, цеплялись, приводя все его внутреннее состояние в полнейший взрыв и панику. Как только он доплыл до машины в его голове появился страшный свист. Он схватился за уши и ощутил страшное недомогание в теле, но не позволил себе всплыть, чтобы захватить воздуха. Свист продолжался, но, превозмогая боль, он подплыл к спорткару и увидел через грязное стекло мертвенно белое лицо Сохен. Он хотел закричать, но вместо этого получилось какое-то сдавленное мычание, перекрывшее Тэхену взор из-за выпущенных пузырей кислорода. Ручка двери не поддавалась, поэтому он опустился на самое дно, почти вслепую нащупав руками какой-то несчастный кусок шлакоблока. Ким нанёс несколько мощных ударов в лобовое стекло и проник половиной туловища в бывший, богато обустроенный салон «Стинг Рэя». Сохен была прикована к сиденью ремнём безопасности, от которого парень в скорости избавился. Его даже под водой не покидала мысль, что девушка уже могла быть мертва, так как со стороны затылка густилась туманная бордовая кровь. Ким схватил одной рукой девушку за грудную клетку, а другой стал отчаянно грести наверх, чувствуя, как его внутренности готовы взорваться от недостачи кислорода. Приглушённый крик вырвался из его уст, когда он оказался на поверхности. Юнги рывком припал к водной глади, хватая посиневшую и страшно холодную Сохен под руки. Его ладони ходили ходуном, пока он пытался нащупать замок кожаной куртки, но Тэхен, переполненный одновременно ненавистью и страхом, грубо оттолкнул его и припал рядом с бездыханным телом на колени, выслушивая реплики отборного мата на ухо. Игнорируя ругань, он стянул с девушки тесную куртку, оставляя лишь в мокрой полупрозрачной майке.

— Ты не оставишь меня так легко и просто, Со, — бормотал до нитки промокший Ким с неясной ощутимостью, как по его щекам бегут слезы, смешивающиеся с грязной речной водой. — Что станет со мной, если ты уйдёшь?!

Он припал ухом к лицу, чтобы увидеть колебание груди при вдохе, но оно напрочь отсутствовало.

— Уйдёшь ты, уйду и я — вот так и знай!

Он сконцентрировал всю тяжесть рук чуть ниже межрёберной части, делая резкие надавливания, что привело Юнги в полное бешенство. Тэхен настолько сильно вдавливал ладони в тело девушки, что, казалось, ещё чуть-чуть и он её просто-напросто переломит. Мин лежал на траве совершенно потерянный и как посторонний наблюдатель видел, как из сотрясавшейся под нажимами Чхве уходит жизнь. Ему было чудовищно жутко и страшно, ведь он никогда не видел её такой...такой безучастной, отстраненной от всего, НЕЖИВОЙ. Её кукольное синее тело теперь напоминало искусственный скелет, обтянутый кожей. Лицо, которое было несколько минут назад было погружено в воду, выглядело иссохшим, как у мумии. Страшны были темно-зеленые скулы и губы, которые он недавно целовал и за которые ему стало так страшно бороться. Ничего прекрасного от этой девушки теперь не осталось, лишь иссохшая трупообразная оболочка, над которой так страстно и безнадежно склонялся с воплями Ким, стараясь вдохнуть в неё жизнь. Он машинально заглатывал воздух, касаясь её губ, все сильнее и сильнее давил на безобразно выпирающие из-под мокрой кофты ребра, с каждым нажимом ощущая, как его покидают силы. В глазах темнело от резких движений, кружилась голова, но он не останавливался, без конца вдыхая воздух, который становился все более и более омерзительным. Ему не хотелось дышать без Чхве.

— Сохен, — внезапно завыл он, сгребая девушку в охапку и прижимая крепче к себе. — Ты не можешь так!.. Не можешь уйти! Сохен! Сохен! Сохен! Сохен!

Его грудной жалобный волчий вой заставил Юнги окончательно лишиться чувств и упасть на землю. Он, возможно, получил бы сотрясение, ударившись об острый бордюр, если бы кто-то не придержал его за шею и не взвалил себе на плечи.

— Нет! Не трогайте меня! Нет! Сохен! Оставьте!.. Она умирает!

Рвущегося на волю Тэхена буквально с силой отодрали от тела Сохен. Он метался как заражённый, пока в нею не вонзили шприц со снотворным. В глазах моментально померк огонь, силы покинули его. Он ощутил прохладу от травы, а потом тихий знакомый шёпот на фоне:

— Ты не один, Тэхен. Я с тобой. Я с тобой.

***

В это же время

— Кан! Кан! Гребаный ты ублюдок! Приём! Ты слышишь меня?! Кан!

Чимин выкинул через окно бесполезно шипящую рацию и вжался в сиденье, без конца вертя головой по сторонам. Ему трудно было понять в тот момент, что он окончательно и бесповоротно заболел манией преследования. Стрелка спидометра дрожала, отклоняясь максимально вбок, показывая, что ревущая машина набрала максимально возможную скорость, но Пак не осознавал этого, содрогаясь на месте от мысли, что его преследует целый наряд полиции, хотя он мчал как ненормальный по совершенно пустому шоссе. Сообщник перестал отвечать, как только подорвал спорткар Юнги, думая, что на этом отыграл свою роль, но Чимину со своей развившейся паранойей нужен был и психолог, который смог бы следить за его эмоциональными скачками. Кан не додумался до этого, да ему было и плевать на самом-то деле, так как миловавшая его душу в кармане штанов заплаченная сумма за совершенное убийство отбила последние остатки мозгов. Теперь их лишался ещё и Чимин, сидя в своём «Ягуаре» и пытаясь спастись от воображаемых копов. Как удивительно, что его фантазии внезапно переросли в реальность.

Пак максимально близко припал лицом к лобовому стеклу, чуть ли не ударяясь в него головой. Несколько мелькавших на расстоянии нескольких километров машин заставили его убрать ногу с педали газа. Машина продолжала своё движение, но останавливаться Чимин не стал. Его окатило холодной водой только тогда, когда встала угроза быть расшибленным в лепешку в собственной же «консервной банке». Шины мерзко завизжали, и Пак, намертво вцепившись в руль, закрыл глаза, будучи готовым к столкновению. Наступила всеобъемлющая тишина, как на кладбище. Чимин не стразу осознал, что успел вовремя остановиться и на секунду впал в беспамятство. Его ослепил яркий свет десятка машинных фар. Он зажмурился, сумев разглядеть два силуэта, стоявших как раз напротив него. Парень закрыл глаза, когда по ушам ударил оглушающий мужской голос:

— Пак Чимин, с вами имеет дело Мин Хьюн! Вы должны покинуть салон и сесть ко мне в машину! Это в ваших же интересах!

Парень опешил, но это напугало его почему-то меньше, чем мысль о сотне полицейских. Он свирепо сомкнул челюсти, размял руками шею, а затем переместил одну руку на руль, а другую на коробку передач. Пульс со страшной силой бил ему прямо в запястья, как будто разорвёт их и оттуда вот-вот хлынет кровь. Ему было глубоко плевать на окружение, на двенадцать бронированных джипов и несколько десятков вооруженных наемных. И уж тем более ему было плевать на стоящего напротив старикашку в лице отца Юнги.

Как только Пак завёл мотор, тридцать вооруженных бойцов наставили на него свои автоматы. Он однобоко улыбнулся подобно психически неуравновешенному человеку и заглянул в зеркало заднего вида, чётко отражающее пустынное позади шоссе.

— Повторяю, вы окружены! Выходите из машины с поднятыми руками! Это поспособствует сокращению вашего тюремного срока!

— Ты не смеешь меня арестовывать, старый мудак, — едва слышно прошипел Чимин и резко ударил по газам. Стоящие по бокам бронебойные машины двинулись на «Ягуара», смяв его, как резиновую детскую игрушку. Несколько пуль оставили характерные отметины и вмятины на спорткаре. На Чимина посыпались осколки стекла, от которых он постарался укрыться руками, но тщетно. Многие из них остриём впились ему прямо в шею и щеки. Он пронзительно закричал и в тот же миг замолк, наведя ещё более напряжённую обстановку.

— Мне кажется его нужно вытащить оттуда, — заявил Чонсок, хватая за локоть испугавшегося сим провокационным действием отца.

— Верно, — согласился он, сдавленно отдавая приказ наемникам. — Проверьте, жив ли этот псих и сажайте его скорее в машину. Пора кончать со всем этим.

— Господин, — Хьюна внезапно окликнул Джиху, подбежавший к нему сбоку, — мы обнаружили вашего сына.

— Юнги?! — Чонсок моментально оживился, пронзая взглядом помощника. — Где он?

— Чонгук и командуемая им бригада нанятых вами людей нашли его, Ким Тэхена и Чхве Сохен прямо под мостом возле реки. Юнги потерял сознание, а девушка, кажется, вообще находится при смерти. Тэхену вкололи снотворное. Все трое были направлены в госпиталь.

Господин Мин еле устоял на ногах и был поддержан Чонсоком, который тут же бросился за руль одной из машин.

— Господи, куда ты?! — хватаясь за сердце, закричал он.

— Я еду в госпиталь. Доверься мне, как доверился, когда я сообщил тебе о заезде.

— Постой-постой, — Мужчина припал к одной из дверей и слёзно произнес: — Очень прошу тебя, береги себя. Я не могу потерять обоих сыновей разом.

— Хорошо, пап.

Чонсок никогда бы не подумал, что ему настолько тяжело дастся это элементарное «пап». Внутри него все скрутилось в жёсткий узел, когда он намеренно накрыл своей ладонью старческую морщинистую руку отца и сдавленно улыбнулся.

— А где ещё один гонщик? — тут же спросил он, нахмурившись.

— Какой гонщик? — не понял господин и посмотрел на Джиху. До того дошло, о ком идёт речь, но из его уст был дан лишь скомканный ответ, который почему-то всех удовлетворил:

— Он жив, но сигнал машины пропал.

***

Местонахождение неизвестно, 03:14

Противный свистящий звук пришедшего на телефон сообщения заставил Суена очнуться и громко застонать. Как только он открыл глаза, его тело пронзил невероятно сильный болезненный импульс, от которого хотелось просто вопить. В салоне катастрофически не хватало кислорода. Чхве никак не мог понять, что произошло, так как вокруг было очень тихо. За передним окном было совсем мрачно и тихо, но стоило повернуть голову, как возникла полуразрушенная кирпичная стена. Точно такая же находилась и с другого бока, сжимая автомобиль со всех сторон. «Что ж, это явно не полицейский участок», — рассудил Суен, разглядывая кучу хаотично валявшихся на песке стройматериалов. Возле каких-то металлических блоков виднелись надорванные чем-то большие полиэтиленовые пакеты с непонятными черными обозначениями. «Очевидно, какая-то заброшенная стройка. Всем-таки мне удалось удрать от патруля».

Парень неожиданно ощутил, словно находится в каком-то аквариуме. Все, что находилось ниже пояса, было мокрым. Он поёрзал по кожаному сиденью и почувствовал какую-то жидкую субстанцию под собой. Стоило ему наклонить голову, как он сдавленно замычал, прижимая ко рту руку. Как боковая дверь, так и бедро напрочь пронзила увесистая ржавая металлическая балка. Суен сразу понял, почему не может сдвинуться с места, его пригвоздило к сиденью, как доску к стене. Чхве не мог надолго задержать взгляд и с отвращением стал смотреть вверх, чувствуя в себе этот здоровенный кусок металла. Он прекрасно понимал, что стремительно истекает кровью, но ничего не мог поделать. Под ногами валялся телефон, но тело буквально парализовало, к тому же каждая капля крови была на счету. Он знал, что в любую секунду может потерять сознание и просто умереть от потери крови на какой-то заброшенной строительной площадке в сотне километрах от цивилизации. Умирать вот таким вот поганым образом хотелось меньше всего, поэтому, пересиливая жгучую боль, от которой буквально сотрясался весь мир, он завозил правой ногой и на мыс ботинка сумел поместить телефон.

— Не смей падать, не смей падать, — судорожно шептал он дрожащей ноге, которую медленно сгибал в колене. Как только он потянулся рукой к девайсу и суть наклонился вперёд, железка ещё глубже вошла в рану, казалось бы, разрывая все органы на части. От той боли Чхве раскрыл рот, чтобы вдохнуть, но не смог. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить зрение и взять вымокший в луже крови телефон, лежащий по правую сторону бедра. Суен стал удерживать кнопку вызова, чтобы сделать быстрый звонок Тэхену, чувствуя, как от бессилия у него закатываются глаза и смыкаются веки.

— Нет, — протянул он. — Нет-нет, только не это.

Номер Тэхена был недоступен. Вместо ответа он услышал противный голос оператора об отправке голосового сообщения. В тот момент его оставила всякая надежда. Он снова медленно посмотрел вниз, смотря, как по ржавой железке стекается тёмная густая кровь. С каждой секундой ему становилось все тяжелее и тяжелее дышать, точнее, это было просто невыносимо. Суен медленно провёл пальцем по дисплею и увидел список контактов. Он больше не мог противиться одолевающей его сонливости, поэтому с закрытыми глазами нажал на первый попавшийся номер. После нескольких гудков телефон замолчал. Кто-то все-таки ответил. Чхве не стал дожидаться приветствия и слабым голосом произнёс:

— Отследи меня по геопозиции... Я...Мне нужна помощь... Не могу дышать. Кровь. Много крови.

После этих слов он разжал пальцы, уронив телефон, и потерял сознание, когда телефонный вызов продолжался.

— Суен, это ты? Алло? Суен? Я тебя не слышу, — Через динамики раздался обеспокоенный голос Минджи. — Алло, ты где? Суен!

Экран телефона резко погас из-за севшей батареи. Минджи услышала протяжные гудки и отстранила телефон от уха, не находя покоя своему сердцу.