Питомец богини

Пэй Юньцзян негромко одёрнул:

— Юньцзэ!

Лисяо даже не взглянул в сторону Пэй Юньцзэ — только сильнее вцепился в рукав Тяньцюань и заговорил торопливо:

— В ушах у тех селян было что-то чужеродное. Если бы я вовремя не вмешался, они в любую минуту могли погибнуть. Чтобы спасти им жизнь, мне пришлось оглушить их... только на одно ухо.

Пэй Юньцзэ эти слова показались сущей бессмыслицей. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но Пэй Юньцзян так глянул на младшего брата, что тот сразу проглотил язык.

Зато Тяньцюань уловила в словах Лисяо здравое зерно:

— Лисяо, что случилось? Рассказывай всё как есть.

Лисяо выпрямился, расправил плечи и заговорил, подбирая слова:

— Позавчера в храм пришёл немой — просил лекарства для родных. Объяснялся жестами, но я мало что понял. Пришлось самому пойти к нему домой, чтобы всё на месте посмотреть. Он разводит шелкопрядов; как раз наступила пора выпускать гусениц, и они с женой жили в шалаше среди тутовых деревьев. Прихожу, а его жена привязана к дереву. Разум у неё помутился: то приходила в себя, то снова впадала в безумие, всё твердила, что надо копать землю или что-то в этом роде. Немой жестами объяснил, мол, жена повредилась умом, пришлось её связать, чтобы не натворила беды, а потом побежал в храм за помощью. Сначала я тоже решил, что это просто безумие. Но что-то подсказывало: слишком уж странно это для обычного помешательства. Слишком подозрительно. Я осмотрел её и обнаружил, что в правом ухе у неё проросло цветочное семя.

Тяньцюань сразу поняла.

— И цветок этот — вон тот самый, розовый, да? — Она указала на несколько розовых пушистых зонтиков, что плавно кружились неподалёку.

— Именно, — кивнул Лисяо. — Называется эта штука "одуванчик-нашёптыш". Попадая в человеческое ухо, издаёт странные звуки, подчиняет себе разум...

Пока он говорил, один пушистый зонтик скользнул прямо к Пэй Юньцзэ. Тот стоял как стоял — растерянный, ещё толком не понявший, что происходит, — а Пэй Юньцзян уже протянул руку и поймал зонтик пальцами.

Под лёгким розовым пушком висело крошечное семечко. Стоило зажать его, как оно едва заметно дрогнуло — будто в пальцах забился мелкий живой жучок. Пэй Юньцзян невольно удивился.

Лисяо продолжил:

— Потом я проверил уши немого. У него там тоже была точно такая же пушинка, но сам он глухой, поэтому эта гадость на него не действовала. Другого способа у меня тогда не нашлось, пришлось проткнуть барабанную перепонку правого уха его жене. И она, гляди-ка, быстро пришла в себя.

Он говорил всё быстрее; видно было, что в памяти одно цепляется за другое, и ему снова становится тревожно от того, что он тогда увидел.

— Я сразу понял: раз одуванчик-нашёптыш появился, он не мог зацепить только их двоих. Наверняка были и другие. А если эта дрянь однажды отдаст приказ убивать, последствия будут страшные. Я тут же пошёл в ближайшую деревню — и действительно нашёл пушинки в ушах у многих людей. Просто они ещё не успели проявиться. Я объяснял им: в ушах у вас семена травы-наваждений, дело срочное, и проткнуть одно ухо — единственный способ спасти жизнь. А они слушать не желали. Кто-то кидался в драку, кто-то бежал наутёк...

Тяньцюань молча посмотрела на него.

Ну разумеется. Какой нормальный человек, услышав от лекаря такое, спокойно подставит ухо под сверкающую иглу?

Лисяо вздохнул — тяжело, почти обречённо:

— Поэтому мне пришлось действовать силой. Я ловил их одного за другим, прижимал к земле и вставлял иглу... Они кричали, плакали, вырывались, но я правда ничего больше не мог сделать. Думал только: успеть бы спасти хотя бы тех, кого получится. Так и шёл дальше — от деревни к деревне...

Сам он был твёрдо уверен, что спасает людей от беды. А вот в глазах селян превратился в демона в чёрном балахоне, который налетает неизвестно откуда, валит людей на землю и протыкает им уши. По всей округе быстро поднялась паника. Кто-то из жителей отправился к ближайшему клану бессмертных — в Яогуан, к семье Пэ, — и взмолился: пришлите, мол, кого-нибудь, изловите этого ушного чудовища.

И как раз в это время Пэй Юньцзян спустился с Небес в мир смертных — навестить родных. Услышав, что по деревням бесчинствует нечисть, он вместе со вторым братом отправился ловить демона. Настигли они его в селении Нюцзяотунь.

Когда братья подоспели, тот самый демон в чёрном балахоне как раз прижимал к земле мальчишку-несмышлёныша и нацелился иглой ему в ухо. Родители мальчика кинулись на него с тесаком — а он и головы не повернул, словно вокруг вообще ничего не происходило.

Пэй Юньцзян с первого взгляда узнал Лисяо. Но даже так не мог просто закрыть глаза на происходящее лишь потому, что перед ним духовный питомец из дома Тяньцюань. Он крикнул, велел остановиться. Бесполезно. Тогда братьям пришлось напасть.

Лисяо сражаться не хотел. Он только уходил от ударов, но упрямо довёл начатое до конца: пробил мальчику одно ухо, а потом без особого труда вырвался. Вот только он внезапно налетел на невидимый барьер, каким-то образом прорвал его и провалился внутрь...

Тяньцюань сразу поняла, в чём дело. Барьер поставила она. А на Лисяо был родовой знак, и преграда сама распознала его как своего, потому и пропустила. Просто он влетел слишком резко, прорвал в барьере щель, и двое братьев Пэй тоже успели проскочить следом.

Лисяо как раз договорил до этого места, когда Пэй Юньцзэ скорчил ему рожу:

— Да не так уж ты легко вырвался, как рассказываешь! Ты ж летел как ошарашенный, чуть крылья не обломал. Если бы брат не велел мне тебя не калечить — я б тебе их ещё по дороге подрезал.

Лисяо вспыхнул, разъярённый, и уже открыл рот для достойного ответа, но Тяньцюань оборвала их:

— Здесь ещё с дюжину человек с пушинками в ушах. Раз другого способа нет — придётся проткнуть каждому по уху. Лучше уж так, чем... — она чуть запнулась, — чем самим заживо закопать себя.

Все огляделись. Кроме Юй Аня и Сяотаня, на их голоса один за другим стали выходить дети — сонные, непонимающие, кто тут шумит.

Лисяо тихо вздохнул:

— Если бы найти самый первый цветок... возможно, удастся отыскать противоядие. Тогда их уши можно будет сохранить. Жаль только, времени слишком мало... боюсь, не успеем.

В глазах Тяньцюань что-то блеснуло:

— Первый одуванчик-нашёптыш — здесь.

Она уже успела заглянуть в воспоминание, заключённое в слезинке Цай Цин, той, что упала в глухом углу сада. И потому знала, где та нашла свой последний покой. Тяньцюань подвела Лисяо к тому самому закутку за искусственной горкой и показала ему голый чёрный стебель без единого листочка.

Лисяо сказал, что в ста шагах от первого одуванчика обязательно найдётся противоядие, и велел ей отойти подальше. Сам же, согнувшись почти до земли, принялся искать вокруг стебля — внимательно, терпеливо, шаг за шагом, раздвигая траву и ветки.

Тяньцюань стояла поодаль и смотрела на него.

Смотрела, как он сосредоточенно шарит взглядом по земле, как чуть хмурится, как всецело уходит в дело, забывая обо всём вокруг. И сама не заметила, как на миг — всего на миг — забыла, где она и зачем.

Вдруг Лисяо радостно воскликнул:

— Нашёл!

Из-под переплетённых ветвей какого-то куста он извлёк что-то и поднял вверх.

Тяньцюань пришла в себя и подошла ближе. В руке у Лисяо трепыхался изумрудный жук длиной с мизинец, похожий на усача. Лисяо держал его за тонкие, как плети, усы. Жук отчаянно трепетал прозрачными крыльями, тоненько попискивал — "цзи-цзи" — а лапками, что удивительно, всё ещё крепко обнимал розовую головку одуванчика — уже обгрызенную и почти рассыпавшуюся.

— Этот жук питается одуванчиками-нашёптышами, — объяснил Лисяо. — Если взять то, что выделяется у него на конце брюшка, и капнуть в ухо — семечко растворится.

Пэй Юньцзэ, стоявший рядом и наблюдавший за всем с явным недоверием, тут же скривился:

— Да ладно? Это ж буквально жучиное дерьмо. С чего ты взял, что оно сработает? Небось опять выдумываешь.

Тяньцюань, напротив, и не думала сомневаться. Её тревожило другое:

— Но он всего один. Хватит на всех?

— Нужно просто найти миску, развести в ней сахарную воду и дать ему напиться. Тогда он будет выделять это... сколько нужно.

Тяньцюань пристально посмотрела на него. А потом молча пошла к банке — той самой, из которой Юй Ань раздавал детям сладости. Пэй Юньцзян поспешил помочь, и вскоре они уже развели целую миску сладкой воды.

Лисяо поставил изумрудного усача у края посудины. Жук учуял сладкое — и точно пропащий пьяница, учуявший кувшин с вином, ткнулся головой в воду и принялся жадно пить. Не прошло и нескольких мгновений, как на конце его брюшка начали набухать прозрачные капли.

Первым Лисяо подозвал Юй Аня. Он сорвал травинку, подцепил крошечную каплю и осторожно впустил её в левое ухо мальчика. Юй Ань невольно дёрнул головой — ему показалось, будто внутри что-то "пшикнуло".

Лисяо ухватил торчавший из уха крошечный пушистый хвостик и легонько потянул. Пушинка вышла сразу — вся целиком. На конце висело семечко, не больше игольного ушка, — теперь уже ссохшееся, плоское, похожее на раздавленную вошь.

Лисяо выпрямился:

— Готово.