Питомец богини

Пока Юй Ань, не умолкая, рассказывал всё это, на его лице то и дело проступала довольная, злорадная улыбка. Тяньцюань слушала его, и холод медленно расползался у неё под рёбрами.

Демон-мираж выбрал Цай Цин и Юй Аня не случайно. Эти твари обладали особенно тонким чутьём на "ненависть", ведь трава-наваждений, которую они выращивали, питалась именно человеческой злобой и обидами. А чтобы добыть как можно больше "последних слезинок обиды", демоны обычно прикрывались обещанием помочь отомстить и подталкивали человека — а иногда и нескольких — распространять семена травы-наваждений и собирать светящиеся бледно-зелёные слезинки.

Под действием колдовства и хитрых уловок демона те, кого он использовал, действительно могли завершить свою месть. Только такая месть почти никогда не останавливалась там, где должна была остановиться. В какой-то момент она срывалась с цепи — и превращалась уже не в возмездие, а в безразборную резню.

Пушистые зонтики, вылетевшие из Дома Сияющего Шёлка, вовсе не охотились только за теми, кто пытался бежать. Скорее всего, девять из десяти невинных жителей городка Лои тоже уже погибли. Они ни в чём не провинились — и всё же их, как и остальных, вынудили собственными руками зарыть себя в землю...

На этот раз светящихся огоньков оказалось особенно много, и демон-мираж уже не справлялся с ними сам. Поэтому он оставил нескольких детей — собирался использовать их как ловцов: велел только работать и пока не приказывал зарыться в землю, чтобы прорасти и расцвести.

Но если так продолжится, в ушах уже зарывших себя жителей скоро прорастут розовые пушистые шапочки. И смертельные маленькие зонтики будут плодиться без конца — разве можно будет тогда измерить их количество одними лишь тысячами? А до того, как Тяньцюань поставила запирающий барьер, сколько таких пушистых зонтиков уже успело уплыть из городка? Сколько понесло ветром дальше — туда, где жили другие люди, где улицы были полны голосов и никто ничего не подозревал?

Рядом вдруг всхлипнули. Тяньцюань обернулась и увидела Ло Сяотаня: мальчик брёл к ним, пошатываясь, всё ещё не до конца понимая, где он и что происходит.

— Брат Аньцзы... — голос у него дрожал, слова срывались в плач. — Я проснулся... и понял, что лежу на углу улицы. Папы с мамой нет. Соседей тоже нет. Во всём городе никого.... мне страшно.

Власть демона-миража над демонической травой не была бесконечной: она действовала лишь на определённом расстоянии. Теперь, когда тварь бросила собачий труп и сбежала, она на время потеряла контроль над детьми, и разум Сяотаня прояснился. Но несколько дней подряд подчиняясь воле демона, без нормального сна и еды, его сознание пострадало, и когда он вдруг пришёл в себя — был совершенно обессилен.

Опасность никуда не исчезла. Она всё ещё висела над Юй Анем, над детьми — и над теми людьми в других местах, в чьи уши уже успели забраться пушистые зонтики, но у кого заражение ещё не проявилось. Стоило демону-миражу найти нового носителя и подобраться к ним на расстояние до трёх ли, как он снова мог бы повторить прежний трюк и отдавать приказы прямо в их ушах.

Тяньцюань перебирала в голове один вариант за другим — и каждый рассыпался.

Оставался только самый прямой и жестокий: поймать демона-миража, с которого всё началось, и сжечь его дотла. Только тогда все рассеянные им призрачные семена потеряют силу. Но она оказалась так никчемна, что позволила ему ускользнуть. Насколько она знала жадность демонов-миражей, он, сбежав, наверняка пойдёт по следам прежде разбросанных зонтиков и продолжит убивать. Прямо в эту минуту в других местах люди вполне могли оказаться в той же ловушке, что и городок Лои.

Тяньцюань застыла у колодца. Холодный пот выступил у неё на спине, ладони озябли, а в голове не было ни одного подходящего варианта, за который можно было ухватиться.

Вдруг в небе раздался резкий треск, будто что-то взорвалось. 

Тяньцюань вздрогнула и подняла голову — небо словно прорезала трещина: её запирающий барьер был пробит и оттуда, бешено вращаясь, стремительно падал тёмный силуэт.

Она изумлённо смотрела вверх:

— Это... Лисяо!

Человек с птичьими крыльями, похоже, потерял равновесие — он падал головой вниз, судорожно хлопая крыльями, пытаясь замедлиться, но слишком высокая скорость не давала ему перевернуться. Если он рухнет с такой высоты, то непременно расшибётся!

Тяньцюань не успела даже подумать. Уже в следующее мгновение она взмыла в воздух.

Лисяо заметил её ещё на полпути. Лицо его тут же озарилось радостной улыбкой.

— Цюаньцюань!

Он распахнул руки и бросился к ней.

Прекрасно. Теперь Лисяо бросил даже попытки удержать равновесие. Неужели не понимал, что если вот так врежется в неё с разгона, она в спешке не сможет его поймать, и они вдвоём выбьют в земле огромную яму?

В последний миг Тяньцюань резко извернулась, уходя от прямого столкновения. В тот миг, когда они пронеслись плечом к плечу, оба одновременно протянули руки — и в этот короткий, почти невозможный миг их ладони всё-таки встретились и пальцы сомкнулись сами собой. 

Лисяо, подхваченный её силой, каким-то чудом сумел развернуться и оказаться головой вверх, крылья тоже поймали верный ритм. Он тут же сгреб её в объятия — горячо, порывисто, будто всё его падение закончилось не землёй, а ею — и в этом горячем, порывистом объятии они мягко опустились на землю.

Но даже приземлившись, Лисяо не отпустил её. Он уткнулся лицом в её кудри и не желал поднимать голову — то ли от радости, то ли от пережитого испуга.

Тяньцюань всегда потакала своим духовным питомцам, когда те начинали льнуть и требовать утешения, поэтому не стала сразу отталкивать его. Только мягко похлопала по затылку и спросила:

— Ты как здесь оказался?

Сверху внезапно раздался резкий окрик:

— Вон там!

И следом воздух над головой рассёк свист острого оружия.

Тяньцюань уже собиралась увести Лисяо в сторону, но тот среагировал быстрее неё. Поддержав её за талию, он резко сместился вбок, а большие крылья свёл перед собой, заслоняя её от удара.

Тяньцюань подняла глаза и за одно мгновение успела разглядеть тех, кто прорвался через трещину в барьере. Первым летел юный смертный заклинатель: он стоял на мече, и клинок под его ногами сверкал ледяным светом. Рядом с ним спускался Бессмертный — вокруг него вилось Благодатное облако, в руке он держал длинный меч.

— Погодите! — вдруг крикнул Бессмертный и резко толкнул своего спутника.

Юноша, вложивший весь разгон в атаку, вмиг потерял направление. Затормозить он уже не успел. Меч под ногами дёрнулся, его швырнуло вниз, и о землю юноша приложился так, что несколько раз перекатился, прежде чем наконец замер. Вид у него был крайне жалкий. Приподняв голову, парень лет семнадцати-восемнадцати простонал:

— Брат... ты что творишь...

Бессмертный же, обернув вокруг себя облако, изящно опустился на землю и сразу склонился в глубоком поклоне перед Тяньцюань.

— Не знал, что здесь Почтенная Небожительница. Прошу простить за дерзость.

Тяньцюань тоже узнала его. Прибывшим оказался ученик Цзиншуня — Пэй Юньцзян.

Юноша, свалившийся на землю, со стоном держась за поясницу, с трудом поднялся:

— К-какая ещё Почтенная... Мы же пришли сюда ловить демоническую птицу...

Пэй Юньцзян негромко, но резко одёрнул его:

— Перед тобой Почтенная Тяньцюань. Не смей дерзить!

Только тогда тот наконец разглядел кудрявую женщину, почти наполовину укрытую чёрными крыльями Лисяо. Сам он её не знал, но раз старший брат сказал — значит, так и есть. 

Смертному заклинателю редко выпадало увидеть божество такого высокого ранга, от испуга ноги у юноши подкосились сами собой, и он тут же рухнул на колени.

Пэй Юньцзяну стало так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю. Он тайком пнул брата и сквозь зубы прошипел:

— Ты что делаешь? Встань!

Юноша поспешно вскочил и тут же добавил глубокий поклон до самой земли.

Пэй Юньцзян, всё ещё красный от неловкости, виновато произнёс:

— Это мой младший брат, Пэй Юньцзэ. Молод, горяч и совсем не умеет держать себя в руках. Прошу Почтенную Небожительницу не принимать его дерзость близко к сердцу.

Тяньцюань коснулась руки Лисяо, всё ещё сомкнутой на её талии, и мягко похлопала его по предплечью. Его чёрное крыло по-прежнему заслоняло её от чужих взглядов, но она уже успокаивала его без слов: всё в порядке, можно отпустить.

Только тогда Лисяо нехотя разжал руки и сложил крылья. Но отойти всё равно не смог: остался рядом — так близко, будто отступить от неё хоть немного было выше его сил. Губы он обиженно поджал, а на двух пришельцев смотрел исподлобья, с такой откровенной враждебностью, словно готов был в любую секунду снова заслонить Тяньцюань собой.

Тяньцюань холодно спросила:

— Почему вы двое преследовали Лисяо и пытались его убить? В прошлый раз твой учитель сказал, что просто не узнал его. А на этот раз вы в один голос зовёте его демонической птицей. Что, опять не узнали?

Пэй Юньцзян поспешно поклонился:

— Узнал сразу, едва мы столкнулись. К тому же на духовной птице вашей обители стоит родовой знак — её невозможно не распознать. Просто... на то была причина.

Лицо Тяньцюань мгновенно застыло.

— Какая причина? Говори.

Пэй Юньцзян взглянул на Лисяо. Тот тут же нагло уставился в ответ; красные перья на макушке вытянулись в ровный хохолок. Вид у него был точь-в-точь как у зверька, который нашёл хозяина и теперь, прикрываясь им, раздувает собственную важность.

Пэй Юньцзян помедлил, явно подбирая слова помягче, чтобы не задеть достоинство Тяньцюань. Но его младший брат, как назло, не почувствовал ни паузы, ни настроения и выпалил первым — с таким видом, будто спешил доложить о заслуге:

— Докладываю Почтенной Небожительнице: эта птичья тварь калечила деревенских жителей!

Лицо Тяньцюань изменилось. Она резко повернулась к Лисяо. Он встретил этот взгляд — и тут же вспыхнул, будто ребёнок, которого обвинили незаслуженно.

— Я этого не делал, — быстро сказал он.

Пэй Юньцзэ ткнул в него пальцем.

— Ещё смеешь отрицать! К нам обратились жители: сказали, по деревням ходит какой-то демон и протыкает людям уши. Мы с братом гнались за ним по следу и настигли только в Нюцзяотуне. Я своими глазами видел, как он длинной иглой протыкал уши десятку с лишним жителей, лишая их слуха. Даже маленьких детей не пощадил — это же безумная жестокость! Вся деревня была полна плача, слушать это было невыносимо. Если бы мы не подоспели вовремя, кто знает, что бы ты ещё натворил! Доказательства налицо, а ты всё равно пытаешься выкрутиться!