Глава 30. Перед тем как сорваться.
Скука — это не просто ощущение. Это фон, на котором существует всё остальное. Как серый шум, как заевшая пластинка, как Влад. Он был настолько... неинтересен, что я даже не помню, как именно мы начали встречаться. В какой-то момент я сказала ему "пошёл к чёрту", когда он снова ныл о своих "чувствах". А потом — вернулась. Не потому, что он изменился. Просто захотелось хоть что-то почувствовать. Хоть слабый намёк на жизнь.
Смешно, правда?
Теперь вот идём под дождём. Я люблю дождь. Он — нет. Мужчина снова держит зонт над нами, хотя я сто раз говорила — не надо. Я хочу чувствовать капли дождя на своём лице. Я хочу ощущать холод таких дней. А он бережно прикрывает меня, как стеклянную куклу. Я нервно отодвинула зонт рукой из-за чего он проехал ему прямо по лицу.
— Морена, ты можешь простудиться.- с этой его нежной интонацией, будто он убаюкивает больного щенка.
Меня передёрнуло. "Ты всегда всё делаешь не так," — подумала я и ничего не сказала.
Он был не моим партнёром. Он был моей пешкой. Удобной, доступной, липкой. Как карамель, прилипшая к пальцам, которую вроде жалко выкинуть, но есть — ещё противнее.
— А давай вечером сделаем спагетти? — сказал он с той же мерзкой интонацией. — С помидорками, как ты любишь.
Я люблю спагетти. Но не когда их предлагает Влад. Не из его рук, не с его голосом. Я люблю вкус, а не весь этот вонючий фантик, в который он их заворачивает — со своей заботой, со своей готовностью угодить, со своей липкой добротой.
— Хочешь?
Я не ответила. Просто вытерла каплю с подбородка. Он обернулся, и очередная волна воды с зонта ударила по моему лицу. Как символично.
— Ну ты чего? — вскинулся он. — Опять молчишь. Я как с тенью иду. Или, может, всё-таки ты скажешь, что случилось?
"Случилось?" — мысленно фыркнула я. Да ничего не случилось. Просто больше нет никакой нужды продолжать это. Я посмотрела на его лицо — знакомое до отвращения. Он пытался выглядеть заботливым. Но выглядел... бесполезным. Как сломанная игрушка, которую не хочешь даже отдать — стыдно.
— Мы расстаёмся, — сказала я, спокойно, будто сообщаю о смене погоды.
Он застыл. Я почти слышала, как у него в голове начали крутиться шестерёнки.
— Что?
— Ты был отвратительно навязчив, Влад. Ты — не про любовь. Ты — про жалость. Мне стало скучно, и ты оказался под рукой. Не льсти себе. Это не роман, — я слегка наклонила голову и усмехнулась. — Это был перерыв между жизнью и безразличием. И ты проиграл.
Он моргнул.
— Подожди, Морена... Я не понимаю... Мы ведь... Я думал... Я люблю тебя!
— Вот в этом и проблема. Ты всегда думал, но никогда не слышал. Я пыталась говорить с тобой честно — ты ныл. Не слушал меня. Мне стало лень. Теперь я просто не хочу. Всё. Как утренний кофе — раз, и день пошёл. Раз, и ты — ушёл.
Я развернулась и пошла, чувствуя, как лёгкость заполняет грудную клетку. Не эйфория. Просто отсутствие этого липкого кома, который звался "Влад". Сзади он кричал:
— Морена! Ну подожди! Давай поговорим! Как нормальные люди!
Нормальные люди. Смешно. Как мама говорила. Как все. "Нет, спасибо". Хотя мама.. ей можно, она всегда права. Я махнула в сторону такси, не оборачиваясь. "Ты был не больше чем звук уведомления в телефоне — мешал, отвлекал, и всегда не вовремя". Сев на заднее сиденье такси я коротко спросила у таксиста:
—Курить можно?
Тот кивнул и упустил мне окно. Достав пачку я закурила и бросив последний раз взгляд на стоявшую посреди улицы фигуру посмотрела вперёд. Возможно именно в этот момент я потеряла все свои чувства ведь с того момента так званых "отношений" у меня не было. Недельные интрижки, флирт и секс. Курила я вроде медленно но управилась быстро поэтому упустив голову на стекло я наблюдала за каплями дождя что стекали по нему, и не заметила как провалилась в тьму.
После чего я увидела мутный сон. Я стояла в непонятном помещении но мой взгляд был направлен вперёд. После чего послышался мерзкий голос профессора. Донован подошла и нацепила мне на руки цепи я хотела вырваться но меня будто оттянули назад и я очутилась в другом месте. Цепей на руках больше не было. Я застыла на пороге, вглядываясь в тёмный коридор, который теперь был пугающе реальным. Я видела его раньше. Не здесь, не в этом месте, но… внутри. Во снах, в коротких обрывках мыслей, когда мозг дрожал на грани засыпания. Он всегда приходил внезапно — этот гулкий мраморный пол, зелёный свет, похожий на гниющий лёд, и тень, сочащаяся из-под двери, как чёрная мерзость, выползающая из моей собственной головы.
Я знала эти стены. Знала, как они сжимают пространство, будто хотят, чтобы ты чувствовала себя ничтожно малой. Я помнила этот потолок, как будто сама рисовала его в своих кошмарах — изгибы, арки, всё было до боли знакомым. Только раньше они были не такими реальными. Там, в голове, они казались мягкими, почти призрачными. А теперь… теперь они были твёрдыми, мокрыми, пахнущими плесенью и страхом.
И дверь. Господи, эта дверь. Я помню, как стояла перед ней во сне, дрожащая, но не от холода — от чего-то глубже. Что-то внутри меня всегда знало, что за ней. Не кто, а что. Оно не имело формы, но имело запах, звук, дыхание. И теперь оно вытекало наружу, капая на пол тяжёлой тенью. Я не удивилась. Просто стояла и смотрела. Как будто вернулась домой. В самое страшное место, которое только может быть — в собственную голову.
Я стояла с безразличием и отсутствием чувств. Сердце не билось быстрее, ни одна мысль не тревожила мой разум. Всё вокруг казалось выцветшим, будто прошло сквозь фильтр тьмы и пепла. "Снова этот тёмный коридор. Всё такое же однообразное и грязное" — подумала я, скользнув взглядом по облупленным стенам, влажному полу и бесконечно замкнутому пространству. Воздух здесь был тяжёлый, пропитанный сыростью и отголосками чужих кошмаров.
Из-за открытой двери вдруг донеслось какое-то копошение, словно кто-то пробирался сквозь грязь. Шорох был глухим, липким, как звук когтей, царапающих плоть. Затем послышался едва различный радостный шёпот:
—Ты отринула чувства. Попрощался и с последним! Навсегда забудь... — шептал голос.
Он был знакомый до дрожи, будто вкрадчивое эхо моих ночных видений. Из тёмной щели выскочила тень, которую я всегда встречала в своих снах и кошмарах. Извиваясь, как змея, она скользила по воздуху, искажая пространство вокруг себя.
—Замолчи. Твой гомон раздражает, — холодно рявкнула я.
Слова слетели с губ ледяным клинком. Почти призрачный голос захихикал, дрожащий, безумный. Тень прыгнула на стену, слившись с моей, будто намереваясь стать её частью.
—Забудь... — зашептала тень, обвивая мою тень, как паразит.
Сжав зубы от злости, я вцепилась в осязаемую тьму и вжала её в стену с такой яростью, будто от этого зависело моё существование. Руки горели внутренним холодом, кровь стыла от ненависти, и я ни за что бы не отпустила рук. Раздался всплеск: тень лопнула в моих руках. После неё на стене осталась лишь мерзкая клякса, как след от сожжённой души. Брезгливо вытерев руки об одежду, словно счищала саму боль, я услышала, как дверь с черепом едва приоткрылась.
Интерес подтолкнул меня вперёд: что-то во мраке звало и манило. Оно не просто тянуло — оно дышало внутри меня, пробуждая что-то забытое. Двигаясь медленно, словно пробираясь сквозь желе, я наконец приблизилась к щели, источавшей темноту. Я шла к ней как покорный ребенок шел к своей матери. Как наследник шёл к своей королеве. Как воин шёл к своему королю. Мои шаги были беззвучны, но сердце билось в груди, будто стучало по гробовой крышке. Я толкнула дверь и присмотрелась. Увиденное заставило меня широко раскрыть глаза. Передо мной оказался треснувший потолок "Адама". Он был таким же, каким я его оставила — полным отчуждения, трещин и умирающего света.
"С каких пор мой мозг начал настальгировать за этим уродцем?" — подумала я, смотря в стену своей коморки.
—Морена? — раздался голос Яна.
Он позвал и, не дожидаясь ответа, навис сверху, ища мой взгляд. Его лицо было тёплым, немного обеспокоенным.
—Ты всегда так беспокойно спишь? — спросил мужчина.
—Оставила тебя без одеяла? — спросила я, ухмыльнувшись.
Он закатил глаза, но в его взгляде скользнула усмешка. Молча закутал меня в кокон так, что я не могла пошевелиться. Я не удержалась и посмеялась. Он позволил выбраться, а затем лёг ближе, будто инстинктивно стремясь быть рядом.
—Почему проснулась? — спросил Ян.
—Да так, моменты из прошлого приснились, — ответила я, отводя взгляд. Не хотелось углубляться в сны, где даже собственные тени были врагами.
С улицы донеслось несколько выкриков, резких, злобных. Я услышала рядом недовольный вздох. Видимо, я была не единственной, кто проснулся не по своей воле. Как долго эти люди находились под окнами?
—Предательница рода человеческого! Пусть оставит книгу и убирается прочь, а не делает только хуже! — кричали люди.
Очевидно я поняла, что они говорили о Лэйн. "Нытики безмозглые... когда их пытаются спасти, они не готовы ни чем пожертвовать. Тупые овцы, которые не хотят, чтобы их съел волк, не зная, что для того чтобы убежать, большинству нужно потерять меньшинство", — с отвращением подумала я.
Возмущения толпы вдруг прервались голосами военных: команды были властными и чёткими.
—Находится ночью вне базы запрещено. Отродья нападают всё чаще, вам жить надоело? — спросил первый дежурный солдат.
—И хватит нести чушь. Не вам, а профессору решать, кому и чем заниматься. Если не хотите в карцер, больше сюда не заявляйтесь, — добавил второй солдат.
Недовольно бурча, толпа разбрелась, и вскоре всё стихло. "Обычно рядом с каморкой не было патрулей. А сейчас сразу двое дежурных... странно. Донован усилила охрану базы? Просто так она ничего не делает, значит, есть причина. Или Донован сделала это специально...!" — мысль закрутилась в голове как спираль.
Решив откинуть эти мысли на потом, я повернулась к Яну, который наблюдал за мной. Его взгляд был внимательным и мягким. Не говоря ни слова, я опустилась рядом с ним и закинула на него ногу, положив голову ему на грудь. Он лишь обнял меня и притянул ближе. Впервые чужие объятия не вызывали отвращения. Возможно, потому что он был спокойным и не навязывался? Или потому что был искренним и всегда слушал? Или потому что всеми своими поступками он даёт мне возможность быть слабой?
Его дыхание было тихим. Я наблюдала, как вздымается его грудь, словно следила за ритмом чего-то родного.
—Неужели дикая кошка позволила себе быть ласковой? — шёпотом спросил Ян.
Я посмотрела на него и выгнула бровь.
—Наслаждайся пока можешь, — ответила я.
После чего я привстала и повернула голову к окну.
—Так не пойдёт, — бросил Ян.
Он одной рукой повалил меня обратно к нему и обнял со спины, зарываясь носом мне в волосы. Я молчала. "Вот какой ты меня видишь? Дикой кошкой? Как давно ты надеялся получить от меня ласку?"
Мы пролежали так максимум минут десять, как вдруг рация затрещала, наполнив комнату нервным голосом дежурного:
—Отродья снова прорвались через восточное ограничение. Мы не справляемся, нужно подкрепление!
После того как почти все ловушки, выставленные вокруг базы, были сломаны, набеги тварей участились и стали более непредсказуемыми. Бесконечная ночь скрывала их тёмные фигуры, до последнего момента не давая узнать об их приближении. Воздух за окном будто задрожал от зла.
Тяжело вздохнув, Ян встал и начал поспешно собираться. Я же приподнялась и села на край кровати.
—Ты пойдёшь к дежурным? В качестве охотника или солдата? — спросила я.
—Охотник там не нужен, сейчас все должны работать в команде, — ответил с ухмылкой мужчина. — К тому же мне не терпится увидеть недовольное лицо Дмитрия. Думаю, он обязательно спросит, где я ночевал.
—Расскажи ему. Уверена, ему понравится, — ответила я с усмешкой.
—И Александру тоже, — добавил Ян.
—Подумаешь, вывезет тебя в твоём же джипе, — сказала я, будто насмехаясь над мужчиной.
—Ты от меня так просто не избавишься. Я вернусь, — ответил Ян.
Он улыбнулся и, подойдя ближе, чмокнул меня в лоб:
—Удачи.
После чего он поспешил выйти. Я откинулась на кровать, медленно, будто тело стало из свинца. Тяжёлый вздох сорвался с губ, грудная клетка сжалась, словно изнутри её сдавила невидимая рука. Закрыв глаза, я вновь пережила тот сон — Влад, шаг за шагом, улица, такси а потом... Донован. Она стояла как из мрака, и на мои запястья замкнулись тяжёлые цепи. Сердце дрогнуло и забилось чаще. По спине пробежал холодок. Что-то внутри меня знало: это не просто кошмар. Это было предупреждение. И всё же, вопреки тревоге, в груди дышало странное спокойствие. Тишина была обволакивающей, липкой, будто предбуря.
В коридоре послышались голоса. Едва уловимые, как шёпоты снов. Старалась вслушаться, но будто плотная вата заполняла уши. Шорох, скрип сапог, и — стук. В дверь. Резкий, отчётливый. Я резко села, напряжение пронеслось по телу током. Подошла к двери. Рука застыла на ручке. Секунда. Другая. Потом, сжав пальцы крепче, опустила её вниз. За дверью стоял молодой солдат. Лицо его было спокойным, но глаза... глаза прятали усталость. Я быстро окинула его взглядом, настороженность держалась в теле, как тетива.
— Кхм. Профессор Донован сказала, чтобы ты была готова зайти к ней сегодня, — сказал он, стараясь говорить уверенно. — Когда она закончит с делами, пошлёт за тобой. Так что не теряйся.
Я чуть прищурилась, изогнув бровь:
— Зачем ей меня вызывать?
Он неловко почесал щеку, где виднелся свежий алый след — пощечина?
— Если бы мы только знали, зачем нас вызывают, — пробормотал он с натянутой усмешкой. — Донован в плохом настроении, будь осторожнее. От разведки так и нет новостей об очаге и остальных городах. Видимо, всех перебили.
Я кивнула, стараясь выглядеть бесстрастной, как будто приняла доклад. Чуть улыбнулась на прощание — автоматическая, выученная реакция. Он развернулся и пошёл по коридору, шаги звучали глухо в напряжённой тишине. Приоткрыв дверь, я заметила двух солдат между моей и комнатой Лэйн. Внутри зашевелилось раздражение. "Вот дрянь...!"
Я медленно прикрыла дверь, плотно, стараясь не шуметь. Паника начала медленно подниматься внутри, будто туман. Что-то мне подсказывает, это будет не просто разговор... Под окном стояли дежурные. Не на своём посту. Их место — другое крыло. А сейчас — после нападения отродий — они здесь? Подозрительно. Слишком подозрительно.
Я вернулась к кровати, села, склонившись вперёд, и задумалась. Утром слышались недовольные крики — Донован явно потворствовала как его там....Агапе. Возможно, сознательно. Она умела манипулировать людьми — слова, взгляды, паузы. Всё в ней было оружием. Скорее всего, она хочет стравить Лэйн с остальными. Раздражает, что от “девчонки из ниоткуда” теперь многое зависит? Неудивительно. Донован бы всех нас давно посадила на цепь... если бы не была занята чем-то другим. Есть ли что-то важнее книги Апокалипсиса? — я криво усмехнулась, подумав. Например, “Адам”... Один из её проектов. И не только он. И вот мне предстоит говорить с ней. Смотреть в лицо женщине, которая, возможно, изувечила её... Сдерживать ярость. И - возможно - понять.
Я поднялась и начала ходить по комнате, будто движение помогало унять внутреннюю дрожь. Мне стоит держаться подальше от остальных. Они все служат ей. Даже своих, внутри — я вызываю у них сомнения. Донован может ограничить свободу, но никто ещё за всю мою жизнь не смог её забрать окончательно. Даже любовь — не повод. Я могла слушаться, быть удобной, подчиняться… но это не то. Только Лэйн и Каин не связаны с базой. Каин, правда, был мне безразличен. Но... союзник нужен. Вот только где он? Исчез в соборе. Словно сквозь землю.
Я подошла к рюкзаку. Нужно собираться. Я должна быть готова ко всему. Сначала — одежда. Я переоделась в чёрную укороченную, утеплённую куртку с высоким воротом и массивными карманами. Под ней — чёрный гольф, облегающий, удобный. Тактические брюки, ремни, кобуры. Образ удобен и подходит для выполнения любых задач. "Особенно если придется сражаться.." подумала я. Я заправила пистолет в кобуру, добавила два ножа. На секунду задержала взгляд на мече в углу. Сколько времени прошло с тех пор, как я брала его в руки? Подошла, провела ладонью по рукояти. Взяла. Меч лёг в руку, как будто ждал. Я повертела его, проверяя баланс. Так уж и быть. Возьму.
Зафиксировала его за спиной, так, чтобы не мешал при беге. Последнее, что сделала — сунула маленький магазин во внутренний карман куртки. Захватила пару вещей и вышла. Солдаты тут же посмотрели на меня. Молча. Давяще. Я взяла себя в руки и прошла мимо, сдерживая рвущуюся тревогу. Подошла к двери Лэйн, постучала. Прошла секунда. Другая. Потом дверь отворилась. Лэйн смотрела на меня с осторожностью. Я, кивая на свёрток в руках, спокойно произнесла:
— Ты вчера просила принести тебе одежду, вот. — Бросила на неё взгляд, стараясь вложить в него больше, чем слова могли позволить.
— Ты как раз вовремя, а то мне нечего было одеть, — ответила она, резко улыбнувшись. И, приоткрыв дверь, впустила меня. Закрыла за мной.
— Тоже Донован позвала? — первой нарушила тишину Лэйн.
Я кивнула, бросив одежду на её кровать.
— Обсудим детали, которые удалось узнать? — сказала я спокойно, но в голосе чувствовалась настороженность.
— Да, — коротко ответила она.
Минут десять мы обсуждали всё, что знали. Мозаика складывалась, и, чем дальше, тем больше возникало вопросов. Но и ответы были. Чётче, чем раньше. Значит, нужно в Ротков...
Я перевела взгляд на Лэйн.
— Нам стоит держаться вместе. Поверь, думаю, это вынужденная мера, но она и удобная. —мой голос был уверенным, хоть внутри всё ещё бушевала буря. — Я уже говорила и скажу ещё раз. Я помогу во всём, сейчас мы можем доверять только друг другу, хотя признаюсь честно — я от этого тоже не в восторге. Но если что, я смогу тебя защитить. Да и думать или сражаться вместе проще. А если придётся бежать — то уж тем более. Она не колебалась с ответом долго. В её глазах мелькнуло понимание:
— Ты права. Нам стоит держаться вместе. — Она сделала паузу, и добавила: — Но есть ещё одна деталь, которую стоит учесть, чтобы быть готовыми к любому повороту событий. Копьё Лонгина сейчас у Донован. Она, словно какую-то безделушку, кинула его на склад.
Я нахмурилась, чувствуя, как напряжение внутри возвращается:
— Нужно достать его?
— Да, его нужно иметь под рукой. Без него книга не так важна, — ответила Лэйн. Говорила она уверенно, с нажимом. Знала, что говорит а после добавила.—Тебе никуда не нужно?
—Нет, а что?
—Я хотела перед разговором с Донован сходить к Анне, —ответила она
Я позволила себе лёгкую усмешку:
— Буду твоим телохранителем, — сказала я, чувствуя, как день только начинается… и в нём не будет ничего простого.