Карп в сухой колее

— Господин Хэ.

Юн Шэнь вскинул голову. В паре шагов от него стоял Си Ин.

Бессмертный мастер заложил руки за спину, пока широкие рукава белоснежного одеяния чуть развевались от лёгкого ветра. Юн Шэнь уже давно приметил, что Си Ин носит исключительно белое, в отличие от своих учеников, чьи одежды были более... красочными, как и подобает школе Юэлань. Расположенная на востоке, она была самим воплощением весны и вобрала это и в свою символику. Цвет гербов, цин — цвет жизни, нового начала, — украшал расшитые узором орхидей пояса и отвороты одеяний заклинателей. Неукротимое буйство жизненной силы, а вместе с этим и утончённая скромность, спокойствие духа для взращивания добродетели — идеал, к которому стремились совершенствующиеся из Юэлань. Си Ин же, как глава школы, должен был служить живым воплощением этого идеала, но то, что видел перед собой Юн Шэнь, скорее, походило на воплощение вечной скорби. По кому мог Си Ин держать траур? Совершенно неуместное любопытство, интерес к разгадке этого противоречивого человека и её недостижимость не давали покоя.

Глядя на бессмертного мастера сейчас, Юн Шэнь поймал себя на мысли, что тот удивительно ладно вписался в укрытый снегом и льдом пейзаж сада. Его тонкая фигура, замершая посреди заледеневшего моста, напоминала силуэт призрака, Белого Непостоянства, что звал и манил за собой потерянные души.

Прекрасная картина, что созерцал Юн Шэнь, вдруг ожила, а белый призрак заговорил: Си Ин окликнул его вновь, более обеспокоенно, и подошёл ближе. Юн Шэнь вздрогнул и понял, что засмотрелся.

— Как вы себя...

— Мне нужно...

Они заговорили одновременно, так же и запнулись. Си Ина это повеселило — он беззлобно усмехнулся, а Юн Шэнь вмиг почувствовал себя неловко и ещё сильнее захотел убраться отсюда. Он шумно вздохнул и отвёл взгляд.

— Мне нужно идти.

Не успел Юн Шэнь развернуться, чтобы уйти, как Си Ин поспешил его остановить:

— Может, у меня всё же получится позаимствовать немного времени? Нам есть, что обсудить. По поводу вчерашнего.

— Вчерашнего?

— Крепость Цзицзинъюй, — напомнили ему. — Но разговор нам лучше продолжить в тепле.

Си Ин кивнул в сторону беседки, где заседал с Хэ Циянем недавно. Юн Шэнь с сомнением взглянул на неё. Крыша беседки и перила были припорошены свежим, выпавшим за ночь снегом, а лёд на промерзшем тёмном дереве колонн редко блестел в тусклых лучах солнца.

— Не выглядит, как что-то тёплое, — усмехнулся Юн Шэнь, озвучив свои мысли. Он потёр озябшие ладони и спрятал их в тёплые рукава.

— Уверены? — Си Ин улыбнулся в ответ.

Он пропустил Юн Шэня вперед по мосту, и стоило тому переступить порог, как он ощутил приятное обволакивающее тепло. Юн Шэнь изумлённо обернулся и огляделся в поисках талисманов. Нет, это были не они, не получится с их помощью поддерживать тепло в открытом помещении. Значит...

Он наткнулся взглядом на светящегося довольством Си Ина, что заходил следом. Тот щёлкнул пальцами, и над широкими арками беседки замерцала прозрачная занавесь — купол ци. Тонкие нити, сотканные из духовной энергии, напоминали паутину с вплетёнными в неё крохотными жемчужинами. Они переливались перламутром, подсвеченные хмурым солнцем, выглядывающим из-за облаков. Всего миг, и завеса померкла. Что ж, теперь понятно.

— Маленький трюк.

— Очень... Изобретательно. — протянул Юн Шэнь.

Мальчишеская ухмылка Си Ина стала шире. Кажется, он был очень доволен произведённым впечатлением. Юн Шэню было одновременно странно и забавно видеть такое выражение на лице возвышенного бессмертного мастера. По смутным воспоминаниям из Обители, Си Ин себе такого не позволял... По крайней мере, в присутствии Бессмертного Небожителя. По обыкновению, он всегда был серьёзен. С другими бессмертными вежлив, но не более, излишне тёплого отношения не выказывал. С Юн Шэнем же и вовсе не упускал возможности разными способами выказать своё неуважение и пренебрежение, словно бы специально искал ссору.

— Не желаете сыграть?

К этому моменту они уже сидели друг напротив друга в замёрзшей снаружи, но согретой внутри беседке, а на небольшом столе между стояла доска вэйци с завершённой партией. Юн Шэнь поймал себя на немного глупой мысли, что Си Ин и эта беседка схожи — холодный неприступный снаружи, а на поверку тёплый внутри. Был ли он таким, потому что Юн Шэнь... Вернее, Хэ Циюй, напоминал ему утраченного близкого? Что бы он сделал, каким дружелюбным он был бы, узнай, что перед ним вовсе не смертный молодой господин, волей своенравной богини Судьбы попавший в переплёт, а его непримиримый соперник? Предложил бы он так же мирно и с улыбкой сыграть партию вэйци или же сразу бы обнажил свой бессмертный меч, чтобы снести Юн Шэню голову, пока тот находится в самом беспомощном и безнадёжном состоянии?

Взгляд сам собой упал на игровую доску. Если Юн Шэнь разглядел — Хэ Циянь играл белыми и действительно потерпел провал. Произошло это не из-за мастерства противника, а по его собственному скудоумию. Юн Шэнь не был заядлым игроком — в бытность бессмертным предпочитал уединение, а оттого и партии было вести не с кем, — но даже так он видел, как неумело сыграл эту партию третий господин Хэ. Си Ин сильно польстил, когда назвал уровень игры Хэ Цияня высоким.

Си Ин лёгким вихрем ци очистил игровую доску, заставив камни вернуться в чаши. Очень нерациональная трата духовных сил, впрочем, как и этот купол, сохраняющий тепло. Его ведь нужно было поддерживать!

— Вам не вредно тратить так много ци? — не сдержался от упрёка Юн Шэнь. Ему не нравилось, когда духовные силы использовались на сущие пустяки. Всегда подобная небрежность приводила к неожиданным истощениям в самый нужный момент у многих заклинателей, даже опытных.

— Я же говорил: у меня её в избытке, так что нет, не вредно.

Си Ин слегка улыбнулся, а Юн Шэнь, наоборот, сильнее нахмурился. Да, бессмертный мастер и правда обладал большими запасами духовной энергии, настолько большими, что даже мог удалённо контролировать техники, требующие тщательной концентрации... Вдруг вспомнились слова Ху Иньлин:

«Оковы не позволяли мне шевельнуться... Он что-то с ними сделал».

— Так что?

Юн Шэнь поднял взгляд от расчищенной игровой доски и неодобрительно посмотрел на Си Ина. Он не понимал, зачем тот пытается сменить тему, которую сам и начал, но это ему совсем не нравилось.

— Вы хотели обсудить произошедшее в крепости, и кроме того... — он постарался, чтобы голос звучал как можно серьёзней, — времени вы у меня заимствуете немного.

— Думаете, игра будет долгой? — на лице Си Ина вновь сверкнула ухмылка. — Третий господин Хэ... Ваш брат, с ним мы сыграли три партии меньше, чем за половину шичэня.

— И во всех трёх он проиграл.

— Верно.

Юн Шэнь улыбнулся. Кажется, он наконец всё понял.

— Чтобы потешить собственное самолюбие, вам этого было мало, решили обыграть и меня? — он сложил руки в замок и, опёршись локтями о стол, наклонился чуть вперёд, заглядывая в глаза Си Ину. — Мой брат — учёный, успешно сдавший государственные экзамены. Вряд ли я буду более достойным соперником вам, чем он.

— Речь не про победу или поражение, господин Хэ, — Си Ин чуть нахмурился и тоже подвинулся ближе к столу. Из чаши с белыми камнями он достал один и принялся перекатывать его между пальцами. — Речь про диалог. Про узнавание. Мне... — он вздохнул. — Признаюсь, мне очень жаль, что вы воспринимаете мои намерения превратно, но так я бы хотел разнообразить нашу с вами беседу, только и всего. В мыслях не было потешаться над кем бы то ни было.

— Тогда что же было в ваших мыслях? — мрачно усмехнулся Юн Шэнь.

Его забавляло слышать подобное от Си Ина. Нет, слишком уж хорошо он помнил вечно надменный вид бессмертного мастера. Самый злостный завистник среди всех, кому претила сила в руках Бессмертного Небожителя, говорит о том, что победа или поражение не имеют значения. Смех, да и только.

— Не хочу остаться врагом в ваших глазах, — негромко ответил Си Ин.

Всего на миг Юн Шэню показалось, будто тот обратился к нему, к душе, что сейчас занимала тело четвёртого господина Хэ. Но он быстро отмёл прочь эти глупые мысли.

Вместо этого он решил взять чёрный камень из чаши, чтобы сделать первый ход.

— Я не считаю вас врагом, — для Хэ Циюя он им и правда не был.

Чёрный нефритовый камень блеснул в луче солнца. Си Ин не стал медлить с ответным ходом — на противоположную сторону с тихим стуком опустился белый, словно полная луна, камень.

Партия началась.

Конечно, школа Юэлань не желала накала конфликта с одной из влиятельнейших семей империи Жун. Если вспомнить, в каком шатком положении пребывали заклинатели в смертном обществе — вражда с приближёнными к императору не могла привести ни к чему хорошему.

— Хорошо, если так, — хмыкнул Си Ин. — Мои заклинатели доложили, что вы были крайне недовольны вынужденным визитом в крепость Цзицзинъюй и всем, что случилось потом. Признаюсь, с моей стороны неправильно было оставлять вас на ученика. Посему приношу вам глубочайшие извинения за доставленные неудобства от лица всей школы Юэлань. Уверяю, больше мы не принесём вам беспокойств.

Юн Шэнь растерялся и не сразу нашёлся с ответом.

— Выходит, от подозрений и обвинений на мой счёт вы избавились? — уточнил он и сделал следующий ход.

— Не совсем, — покачал головой Си Ин и тоже поставил свой камень на доску.

— Тогда от беспокойств вы меня не освободили.

— Всё усложнилось со смертью демоницы Ху Иньлин. Мы рассчитывали, что ваше присутствие развяжет ей язык. К сожалению, дело приняло скверный оборот. Мне очень жаль, что вы оказались впутанным в столь опасную ситуацию. Смею надеяться, что вы не сильно пострадали.

— Силами вашего ученика — нет. Со мной всё в порядке.

— Отрадно слышать.

Юн Шэнь постучал пальцем о столик, раздумывая над следующим ходом, пока повисла тишина, а когда сделал его, то продолжил разговор:

— Но, если демоница мертва, хозяйка Павильона тоже, разве дело не разрешилось? Они ведь были зачинщицами всего того безумия.

Он решил прощупать почву и послушать, как же изложит происходящее Си Ин. В прошлый раз, когда бессмертный мастер поведал ему о произошедшем в Павильоне ароматов, — его версия событий отличалась от того, что произошло на деле. Например, Си Ин ни словом не обмолвился о демоническом царе и всём разворачивающемся заговоре демонов и заклинателей. Злодейками истории остались сбежавшая, а после найденная обезглавленной, Чэнь Ляомин и её приближённая — хули-цзин Ху Иньлин. Юн Шэню на момент стало интересно, что же случилось с остальными лисьими демонами, коих в Павильоне наверняка было много, помимо убитой им Мэйгуй, но ответ пришёл на ум сам собой — наверняка они либо погибли во всепоглощающем пламени фэнхуана, либо их забрали заклинатели... Для известных дел. Даже думать об этом было мерзко. Юн Шэнь нахмурился, припоминая вид Ху Иньлин, подвешенной на цепях.

— Было бы славно, реши их смерть все наши проблемы.

Си Ин сделал ответный ход и обратил внимательный взгляд на доску со складывающейся партией. Пока сложно было сказать, кто же одерживает верх — обе стороны осторожничали. Юн Шэнь не хотел делать резких выпадов, нарочито ошибался в ходах. Сам по себе он играл неплохо, но сейчас должен был сыграть хуже Хэ Цияня. Не может же скудоумный отброс вроде Хэ Циюя составить конкуренцию бессмертному мастеру.

Юн Шэнь лишь надеялся, что Си Ин не догадается и не заметит никаких странностей в чужой игре.

— Вы же помните, почему я был вынужден вас покинуть? — снова заговорил Си Ин, поднимая взгляд от доски вновь на своего собеседника. — Чэнь Ляомин нашли обезглавленной. Только её тело. Будь она найдена... Хм, целой, то да, можно было бы сказать, что вопрос со случившимся на шествии и в Павильоне ароматов закрыт. Но нет, госпожу Чэнь убили.

— И кому это могло понадобиться? — осторожно поинтересовался Юн Шэнь и сделал свой ход.

— Это мы и пытаемся выяснить, — слегка улыбнулся Си Ин. — Можете не переживать, в убийстве вас не подозревают.

— О, неужели.

— Мне доложили, что вы не покидали стен поместья в ночь смерти госпожи Чэнь. Разве что я чего-то о вас не знаю, и вы можете быть в двух местах одновременно, но это, конечно же, невозможно, верно? — улыбка на лице Си Ина стала шире, и он тихо рассмеялся.

— Да, невозможно, — Юн Шэнь заставил себя улыбнуться в ответ, но вышло натянуто.

Шутка. Только и всего.

Помолчав, Си Ин продолжил:

— К тому же вряд ли смертному было бы под силу убить или как-то навредить госпоже Чэнь... С вами, разбойниками или случайной городской стражей, повстречавшейся ей на пути, она бы с лёгкостью разделалась. Боюсь, у нас есть основания полагать, что в этом деле замешана тварь покрупнее.

Говоря о твари, имел ли он ввиду Чи-вана? Юн Шэнь не мог знать наверняка.

Сам он до сих пор не верил в возрождение демонического царя и, кроме того, не хотел верить. Наверняка это были тщеславные проказы какой-нибудь обычной мерзости, желающей привлечь к себе больше внимания, а потому скрывающейся за громким и легендарным именем.

Или же... Речь о праведных заклинателях. Тех самых, на поддержку которых ранее надеялся Юн Шэнь. Как бы ему ни претили слова Цао Сяошэ об их продажности, жадности и гордыне, он медленно приходил к осознанию, что в чём-то они всё же правдивы. Кто-то ведь передал духовные нефриты из Обители, кто-то убил двух учеников Юэлань и кто-то воспользовался пером Луани на шествии, впутав в это всё самого Юн Шэня.

Он поёжился. Даже в тёплой беседке, окутанной ци, он ощутил, как ледяной липкий ужас пробежал по спине, а в горле встал ком. От нахлынувших вдруг мыслей становилось тошно. Юн Шэнь зажмурился, а потом резко распахнул глаза, часто заморгав, перед ними плыло.

«А по мне так всё очевидно, просто отчего-то вам не хочется этого признавать», — в голове зазвучали слова, ядовито брошенные Цао Сяошэ ночью.

Одно дело — невещественно размышлять о настоящей личности Благодетеля и совершенно другое — осознавать, что тварь покрупнее, возможно, сейчас сидит напротив и...

Тихий стук — белый камень опустился на доску.

Делает вид, что совершенно ни при чём.

Подавив дрожь от напряжения во всем теле, Юн Шэнь потёр переносицу. Как легко он смог забыться и расслабиться в обществе этого человека.

— Не пойму тогда, почему обвинения с меня сняты не совсем.

Из своей чаши он взял игральный камень и сжал его в ладони. Нефритовый камушек быстро потеплел.

— Вопрос вашей связи с Ху Иньлин и Павильоном ароматов остаётся открытым.

Юн Шэнь скрипнул зубами. Конечно, это со счетов не спишут.

— Я уже говорил, что это моя личная жизнь и личное дело. Вам рассказать, зачем и как люди в бордели ходят? — он попытался отбрехаться.

Си Ина такой ответ развеселил.

— Не нужно, — он криво ухмыльнулся. — Я тоже уже говорил, что ваша личная жизнь перестала таковой являться на время нашего расследования. Ваши слова мы учтём, но надо понимать, если вскроются другие факты или выяснится, что вы нам солгали, — будут определенные последствия.

Внутренне Юн Шэнь порадовался, что нашёл тайник в покоях раньше. Обнаружь его служанка, подосланная Хэ Цимин, или же она сама — голова Юн Шэня слетела бы с плеч с гораздо большей скоростью. Оставалось лишь надеяться, что у того, кто так сильно желает свалить всё на Хэ Циюя, больше нет никаких доводов.

Записи Ху Иньлин на нюйшу были всё ещё при Юн Шэне — он спрятал их за пояс нательных одеяний и считал это лучшим решением, выворачивать карманы или раздевать догола для досмотра знатного господина вряд ли осмелятся, а прятать записи в уже раскрытый тайник или делать новый было опасно. Шкатулка с пером Луани осталась у Цао Сяошэ. Не хотелось Юн Шэню возлагать на него ожидания, надежды или даже некоторую уверенность, но отчего-то он был спокоен за сохранность артефакта. Плуту явно хватит ума приберечь его. И выходит, что два самых важных свидетельства причастности Хэ Циюя к сговору с демонами надёжно спрятаны, а всё, что имеет школа Юэлань на руках, — слова полубезумной, ныне уже мёртвой, демоницы, записи о расходах из учётных книг и счастливое стечение обстоятельств, по которым Хэ Циюй, вернее, Юн Шэнь, умудрился пережить демоническое нападение.

Это всё лишь косвенно на него указывает. Ничего вещественного. Юн Шэнь продолжал убеждать себя в этом, но тревожное предчувствие продолжало скручиваться внутри тугим узлом.

А что, если доводы всё же есть?

Юн Шэнь крепко сжал игральный камень в ладони. Рука начала неметь. Он хотел завершить эту бестолковую партию поскорее и убраться отсюда. Ему необходимо было выловить Цао Сяошэ, где бы тот ни находился, и немедленно осведомиться о состоянии той маленькой служанки, Дуцзюань. Она же должна была уже прийти в себя.

«Завтра, когда дева Дуцзюань очнётся, вы сможете навестить её и расспросить обо всём. Я дам вам знать», — сказал Цао Сяошэ.

Юн Шэнь стиснул зубы и ссутулился. Всё в очередной раз идёт не так. Он поставил камень на доску — вышло резко и громко. Слишком несдержанно, совсем не так, как полагается, совсем не туда, куда стоило бы. И когда Си Ин сделал ответный ход, то окружил камни Юн Шэня.

«Даст знать», — фраза прокручивалась раз за разом. Но когда? И как? С утра Юн Шэнь его не встретил и когда обходил свой западный двор в поисках тогда ещё Су Эра. А вчера утром Цао Сяошэ сам пришёл к нему в покои справиться о самочувствии. Куда мог подеваться сегодня?

— Господин Хэ, — вдруг обратился Си Ин, разорвав тишину. — Скажите честно, я вам настолько неприятен?

— Что? — переспросил Юн Шэнь, удивившись неожиданному вопросу. Он растерянно оторвал взгляд от доски и посмотрел на Си Ина.

— Вы играете так небрежно, — упрекнул тот и тяжело вздохнул. — И мыслями словно находитесь не здесь, а где-то далеко. Такое неуважение к партнёру.

— Вовсе нет, — покачал головой Юн Шэнь, солгав. Он и правда думал о более волнующих его вещах, но Си Ину знать об этом было необязательно. — Моя небрежность исходит из недостатка навыков. Увы, я не самый умелый игрок и не чета вам.

Си Ин налёг на стол, опёршись на него локтями. Подбородок он положил на сложенные в замок руки и устремил острый внимательный взгляд на собеседника. Си Ин разглядывал Юн Шэня так почти каждую их встречу. Въедливо, ловя каждый вздох, изменившийся изгиб губ, нахмуренные брови, бегающий взгляд, малейшее движение, точно пытался забраться под кожу, в самую суть, и посмотреть, что же скрывалось там.

Юн Шэню подумалось, что это выглядело как глупая ирония. Издёвка богини Судьбы над ним. Ведь Си Ин точно так же смотрел на Бессмертного Небожителя. Правда, утайкой — полагая, видимо, что тот не замечает. Но Юн Шэнь замечал всегда. Чужой взгляд жёг, казалось, до кости, и не будь он бессмертным, то бы вряд ли его выдерживал. Благо совершенствование и его силы, укрощающие все пять чувств, ведущие к страстям, помогали в том, чтобы не обращать никакого внимания на ищущего раздора брата по оружию. Но сейчас хотя бы цель такого пристального внимания была ясна — Си Ин явно не хотел упускать возможности поймать Хэ Циюя на лжи или недомолвках, и Юн Шэню нельзя было оступаться, потому что любая промашка, даже самая незначительная, не останется незамеченной.

— Чета или нет — это ещё предстоит выяснить. Делать выводы, упиваться победой или же сокрушаться поражением посреди сражения могут только глупцы, а наше с вами ещё не завершилось. Делайте свой ход, господин Хэ.

Юн Шэнь взял в руки игровой камень и с некоторым сомнением поглядел на доску. Партия складывалась не в его пользу. Обе стороны до предыдущего хода занимали глухую оборону, но Юн Шэнь имел неосторожность подставиться под чужой манёвр, и это привело к столкновению сторон — в результате чего Юн Шэнь потерял занятую им территорию. Положение не было бедственным или проигрышным, он мог выйти в плюс за два хода... Или четыре, если будет действовать аккуратно и вдумчиво. Столько путей, и какой выбрать, он не знал. Он хотел проиграть и уйти, но не похоже, что ему дадут так просто пропустить эту игру. Юн Шэнь мог сыграть и в полную силу, для него это не было проблемой, но беспокоило другое — не выдаст ли он себя слишком продуманной стратегией?

— И прошу, сосредоточьтесь. На мне.

Слова, сказанные негромко и вкрадчиво, задели нечто в Юн Шэне, что он, точно зачарованный, сделал ход без малейших сомнений. Так, как делал его тысячи раз до этого. Выучено и привычно.

Си Ин довольно хмыкнул.

— Уже неплохо. Продолжим так же? — следом за произнесёнными словами, на его губах расцвела уже хорошо знакомая мальчишеская ухмылка.

Действительно, ход вышел неплохим, но до хорошего ему было далеко. Юн Шэнь выдохнул. Он не знал, что на него вдруг нашло, но нужная расстановка возникла в его голове сама собой. Чувство, словно повторение чего-то давно прошедшего. Но, похоже, Си Ина всё более чем устраивало, и он не заметил никаких странностей. Что ж, раз так, то Юн Шэнь не будет сдерживаться.

Их игра походила на диковинный танец. Юн Шэнь совершенно не заметил, как увлёкся ею, растворившись едва ли не полностью. Тревожащие мысли отошли на второй план, а вместо них в голове выстраивалась стратегия, будущие ходы, свои и чужие. Он испытывал азарт каждый раз, заготавливая ловушку или же видя, как Си Ин расставляет западню для него.

Он видел чужое намерение как свое собственное, и вопреки тому, чтобы приносить скуку, это будоражило. Ему хотелось увидеть чужой ход воочию, хотелось знать, что следующим предпримут белые на деле и как же он сможет ответить на это. Какие-то ходы он угадывал, а какие-то были совершенной неожиданностью, чем лишь подогревали интерес.

Весь мир, всё мироздание, казалось, сузилось до игральной доски, где две стороны поочеёдно достигали могущества, сменяя друг друга. Один тянул, другой толкал, один нападал, другой принимал, а затем они меняли позиции. Две противоположные силы, в чьём вечном сражении рождалась гармония.

И всё продолжалось бы так, если бы не...

— Пас.

Юн Шэнь словно пробудился ото сна. Вернее, его выдернули из него. Весьма грубым образом.

Он смотрел на доску и не мог поверить своим глазам. Белые камни были окружены — господствовали чёрные. Нужно было сменить полярность. Неподвижность сменялась движением, холод сменялся теплом, луна — солнцем. Иначе быть не могло, но, увы, случилось.

«Пас».

У Си Ина были ходы. Он мог выйти из бедственного положения, но вместо этого он просто взял и сам загнал себя в угол, позволив другой стороне поглотить себя без остатка. И сдался.

— А вы говорили, — улыбнулся он и откинулся назад на спинку лавки, донельзя довольный. — Отличная игра вышла. Мне понравилось... Узнавать вас.

— Вы мне поддались, — только и смог выдавить из себя Юн Шэнь, так и не отрывая взгляда от сложившейся партии. — Это нечестно.

— Вовсе нет. Я был предельно честен в своих намерениях и ходах.

— Вы могли легко меня обыграть, повернуть всё в свою пользу. Почему... — голос Юн Шэня стих.

«Почему ты подставился?»

«Почему ты сдался так легко?»

Приближающийся стук чужих шагов заставил их обоих обернуться. К беседке по заледеневшему мостику, поскальзываясь, но не останавливаясь, бежала маленькая служанка, Линли. Вид у неё был встревоженный и растрёпанный, словно ей пришлось оббежать всё поместье. Впрочем, возможно, оно так и было. Юн Шэнь никогда не ставил никого в известность о своих перемещениях. Линли наверняка пришлось его поискать.

Добежав до порога, служанка упала ниц и сбивчиво поприветствовала бессмертного мастера и своего господина.

— Что за спешка? — спросил Юн Шэнь, с неодобрением глядя на раскрасневшуюся от бега барышню. — Встань и отдышись.

Неужто что-то успело стрястись?

Линли послушно поднялась и попыталась справиться с дыханием.

— Господин, великий генерал Июн-хоу желает видеть вас, — между вздохами объяснилась она.

После своих слов она тут же согнулась в почтительном поклоне, не осмеливаясь поднять головы.

— И это причина спешки? — Юн Шэнь нахмурился. Линли была так взвинчена, словно в поместье случился пожар или на столицу шла вражеская армия, не иначе.

— Он сказал, сейчас же, — закивала она, а после, вдруг вспомнив, добавила: — А ещё вас тоже он пожелал видеть, бессмертный мастер Си Ин.

Юн Шэнь удивленно вскинул брови. До отца наконец дошла молва о происках сынка и заклинателях, раз он решил собрать всех вместе? Нехорошо. Плохое предчувствие росло в Юн Шэне всё больше.

— И тоже сейчас же? — уточнил Си Ин.

Линли вновь закивала.

— Похоже, взять реванш мне не удастся, — Си Ин медленно поднялся со своего места и подал руку Юн Шэню. — Но могу ли я рассчитывать на ещё одну игру в другой раз?

Юн Шэнь принял помощь, — его ноги из-за довольно долгого сидения успели онеметь, сам бы он встать не смог, — и вложил ладонь в чужую, поднимаясь со своего места следом.

— Мы ещё не завершили нашу партию, — он кивнул в сторону доски. — Я не принимаю то, что вы мне поддались и сдались так просто.

Си Ин не ответил, но слегка сжал руку Юн Шэня, прежде чем отпустить. Он пропустил его вперёд к выходу из беседки. Стоило Юн Шэню покинуть окружённое тёплым куполом ци пространство, как холод принял его в свои неуютные объятия. Юн Шэнь прикрыл лицо рукой. Тёплый след чужого касания был стёрт хлёстким и колючим порывом морозного ветра.

— Веди нас к моему отцу, — сказал он Линли.