Карп в сухой колее

— А? Куда подевался? И барышня...

Юн Шэнь вздрогнул и моргнул, заслышав звонкий мальчишеский голос. Сюэ Чжу вернулся в камеру спустя мгновение, как зажегся свет, и теперь недоуменно глядел по сторонам.

— Ушёл, — глухо ответил Юн Шэнь.

Перед глазами всё ещё стоял маленький призрачный огонёк, а ладони ощущали его колющий и пробирающий до нутра холод. Из головы не шли слова Цао Сяошэ. Оставить окно открытым? К чему это вообще сказано было? Как возмутительно. Странное чувство, волнение то или же нарастающая тревога, не желало отступать. Его невыносимо хотелось сбросить, вырвать с жилами и мясом, заставить сгореть и обратиться пеплом. От него хотелось избавиться. И от того, кто вызвал его, к слову, тоже.

Юн Шэнь сжал кулаки, пока не почувствовал, как ногти впились в ладони, и мотнул головой.

— И нам пора. Возвращаемся.

Он легко обогнул недоумевающего внезапным исчезновением шисюна Сюэ Чжу и покинул камеру.

Выйдя на свет и окинув взглядом длинный коридор, Юн Шэнь в полной мере понял, в насколько отдалённую часть тюрьмы они забрели. Камера, в которой нашли Дуцзюань, была, похоже, единственной, где в принципе могли бы кого-то держать. Остальные же были перекошенными, со сгнившими, поломанными или погнутыми прутьями, они даже не закрывались нормально. Брошенное и позабытое подземелье. Сколько ещё в крепости Цзицзинъюй можно таких отыскать?

— Янь-даою.

Юн Шэнь обернулся.

— Как вы думаете... Цао-шисюн правда сможет помочь деве Дуцзюань? — прозвучало робко, словно бы Сюэ Чжу сомневался, стоило ли вообще об этом спрашивать.

С одной стороны, Цао Сяошэ быстро определил, что служанка отравлена, чем именно, и после пилюли той стало и вправду лучше — если судить по её быстро потухшему отражению души. С другой же... Юн Шэнь был уверен, что Цао Сяошэ не лекарь и никогда им не был. И уверенность его была незыблема, как пять великих пиков Обители Бессмертных.

— Твой шисюн одарён незаурядным талантом к врачеванию и сведущ в ядах, наверняка ему не составит никакого труда исцелить барышню.

Не хотелось ему нахваливать этого плута, и сказал он это, исключительно чтобы ободрить мальчишку. Сейчас Сюэ Чжу выглядел потерянным и сбитым с толку — неудивительно, столько событий и ни одного пояснения. Юн Шэню не хотелось думать, сколько времени он потратит, объясняясь с ним позже. Сейчас Сюэ Чжу нужен был ему собранным, от растерянности же никакого толку.

— Как только служанка очнётся, нужно будет её опросить. Может быть, она знает, куда подевались духовные нефриты, или же запомнила, кто её сюда запрятал, — добавил Юн Шэнь.

Сюэ Чжу, заслышав ответ, решительно кивнул и сжал рукоять меча.

— Да! — уже твёрдо сказал он, а после пробормотал себе под нос: — И кому могло понадобиться творить подобное...

Юн Шэнь мрачно усмехнулся. Он бы тоже хотел знать. Складывалось всё так, что за всеми произошедшими загадочными событиями стоял один человек. Некто, владевший шкатулкой из Цинтянь, некто, ведший переговоры с Ху Иньлин, притворяясь Хэ Циюем, некто, устроивший хаос на шествии, некто, убивший учеников, которые совершенно не заметили нападения... Разгадка была где-то поблизости, но то и дело ускользала, как пропущенный сквозь пальцы песок.

Стража и заклинатели всё ещё были без сознания, но благодаря усилиям Сюэ Чжу и Цао Сяошэ, не терявшим времени зря, теперь уже лежали на нужных местах. Когда они очнутся, их ждёт пусть и придуманная наспех, но довольно складная версия случившегося.

Первоначально Цао Сяошэ предложил обставить всё так, что «вырвавшийся поток тёмной энергии подкосил всех часовых, и лишь бравый ученик главы школы смог пресечь демоническую угрозу». Тогда Юн Шэнь отчетливо уловил в чужих словах издёвку, да и Сюэ Чжу тоже быстро понял, что над ним просто потешались.

В последствие версию о «спасителе Сюэ Чжу» поменяли. Окончательная легенда была такова: демоница попыталась сбежать, воспользовавшись удобным случаем, когда на переговоры явился четвёртый молодой господин Хэ. Ху Иньлин собрала оставшиеся силы, что есть мочи ударила тёмной энергией, чем активировала великое множество амулетов, талисманов и заклятий, окружавших её клетку, — и те ударили в ответ, только с удвоенной силой, так и погубив демоницу. Сюэ Чжу, оставшийся сопровождать молодого господина Хэ, пострадал от демонической энергии не так сильно, а потому смог защитить его и часовых, в результате чего все отделались малой кровью.

Если верить Цао Сяошэ, то из-за порошка цяньмэн часовые не будут помнить некоторый промежуток времени до того, как они уснули, а очнутся в смятении и раздрае. Убедить их в сочиненной небылице будет просто.

На словах всё звучало идеально, но Юн Шэнь сомневался до последнего. Он очень не любил подобные методы ведения дел. Слишком много выдумок и лжи, слишком много рисков. Он не был хорош в витиеватых беседах, а во всяческих интригах чувствовал себя не тем, кто плетет паутину, а напротив, тем, кто в неё попался. С каждым движением он увязал в этой сети всё больше, без возможности на свободу, но с её нестерпимым и отчаянным желанием.

Его терзали тревожные мысли. Что, если стража или заклинатели вспомнят и всё поймут? Сюэ Чжу ведь...

Юн Шэня вдруг дёрнула неожиданная мысль.

— Что ты последнее помнишь? — он резко остановился и уставился на мальчишку.

— Я же уже говорил, — недоумённо протянул Сюэ Чжу, остановившись следом. — Мы с девой Дуцзюань выбежали...

— Нет-нет, — Юн Шэнь махнул рукой, перебивая. — Когда мы пришли сюда, до того, как ты потерял сознание, и после, что ты помнишь?

Сюэ Чжу не понимал, к чему вёл Юн Шэнь, и был немного озадачен. Он сделал паузу, сначала промычав что-то нечленораздельное, а затем принялся перечислять:

— Ну, мы с вами вошли в Цзицзинъюй, спустились к темницам. Я заметил, что в коридоре ни души, а должны стоять стража и заклинатели на дежурстве. Пошёл искать хоть кого-то, а когда завернул за угол, там они, — он кивнул на часовых, которые сейчас пребывали в забытье, прислонённые к стене. — Я испугался, подумал о худшем, и бросился к вам, а там шисюн Цао. Правда, я его тогда не узнал. Он скрутил меня, всегда у него получалось лучше драться, — последнюю фразу он пробурчал, и в его голосе скользнула детская обида. — А потом... Темнота. Это всё.

Юн Шэнь прикусил щёку до боли. Что-то не сходилось. Он припоминал, как Цао Сяошэ рассказывал о занимательных свойствах порошка из коры цяньмэн.

«В небольших количествах он успокаивает и позволяет заснуть, но сон этот как после хорошей попойки, пусть и крепкий, но наутро в мыслях туман, точно опоили».

Но Сюэ Чжу после этого порошка помнил все достаточно чётко.

— А как ты себя чувствовал, когда очнулся? — спросил Юн Шэнь и сразу же добавил: — Голова не кружилась?

— Да... Как обычно... — протянул Сюэ Чжу, а потом встрепенулся и возмущенно забурчал: — Но вы забрали у меня Цюаньи! Без спроса! Лишиться меча для заклинателя — как остаться без рук.

Юн Шэнь скривился от упрёка.

— Твой меч сам мне подчинился, не моя вина, что ты ему не хозяин, — он сказал это спокойно, но эти слова всё равно заставили мальчишку дёрнуться как от пощёчины. — Тебе следует хорошенько усмирить его, а иначе когда-нибудь он может обернуться против тебя.

Сюэ Чжу тут же стушевался и перевёл взгляд на свой клинок. Удивительная всё же связь была между Цюаньи и его хозяином. Признаться, Юн Шэнь впервые видел, чтобы дух оружия руководил владельцем, раздавал советы, говорил с ним и действовал самостоятельно — как меч добровольно лёг Юн Шэню в руку или чуть позже отказался выходить из ножен у клетки хули-цзин. Но занятным было и другое.

Цао Сяошэ наверняка использовал совсем немного порошка, чтобы усыпить стражу и заклинателей всего на шичэнь, но даже если так, почему Сюэ Чжу так легко отделался от эффекта цяньмэн? Он очнулся раньше всех и не испытал никаких неудобств. Разве такое было возможно?

Деве Дуцзюань удалось выжить, потому что она столкнулась с цяньмэн не впервые, а когда ей порошок был уже привычен.

Всего на мгновение в сознании Юн Шэня проскочила шальная мысль о том, что Сюэ Чжу мог пользоваться пудрой. Какая глупость. Этот мальчишка тот ещё неотёсанный грубиян, несмотря на знатное происхождение. Наверняка он не смыслил ничего в искусстве макияжа, да и к чему ему пудрой пользоваться... А может, пудрой пользовался некто из его окружения? Кто-то из соучеников. Постоянный контакт даже со следами порошка тоже не мог не оказывать эффект. Тогда этот некто мог быть вероятным подозреваемым на роль таинственного Посредника.

Не успел Юн Шэнь задать следующий важный вопрос, как вдали коридора послышались тяжёлые, торопливые шаги. Следующая стража явилась? Ох, нехорошо. Старые часовые ещё не пришли в себя.

Юн Шэнь махнул рукой Сюэ Чжу, велев растолкать хотя бы несколько человек. На самом деле сделать это было нетрудно — влить немного духовной энергии. Такое отлично работало на спящих или раненых, те сразу просыпались, но Юн Шэнь не был уверен, как это подействует на отравленных, пусть даже и слегка.

Сюэ Чжу понял жест и кинулся приводить в чувство своих соучеников, Юн Шэнь же решил выйти навстречу к, как он думал, страже. Опрометчиво вот так идти напрямик неизвестности. В прошлый раз когда он, не раздумывая, пошёл вперёд, его зашвырнули в камеру. Что ж, на этот раз он надеялся, что обойдётся хотя бы целыми костями или меньшим числом сломанных.

Ноги несли его вперёд, пока в голове прокручивались заготовленные слова и реакции.

«Господин Хэ, постарайтесь хотя бы сделать вид, что вам страшно», — мелькнули в голове напутственные слова Цао Сяошэ, и Юн Шэнь еле удержался от того, чтобы цыкнуть. Надо же, этого плута нет рядом, а он даже так выводит из себя! Таких наглецов нужно было ещё поискать.

По правде говоря, Юн Шэнь понятия не имел, как изобразить страх Хэ Циюя. Был ли тот трусом или, напротив, был до безумия бесстрашен? Глупость, коей был с лихвой наделён четвёртый молодой господин Хэ, располагала к двум этим чертам в равной степени.

Как только Юн Шэнь вышел к лестнице, по которой они с Сюэ Чжу спускались к темницам, его из размышлений вывел громкий оклик.

— Брат?

Он вскинул голову. По лестнице спускалось двое стражников и четверо заклинателей, облачённых в белое, в числе которых была Хэ Цимин. Вот так встреча.

На лице «старшей сестры» вмиг сменилось несколько выражений, и Юн Шэнь с неприязнью отметил, что последнее, а именно — крайнее беспокойство с глазами на мокром месте, — было фальшивым донельзя.

Хэ Цимин была белым пятном среди всего семейства Хэ, и о ней Юн Шэнь знал меньше всего, а то, что ему было известно, доверия не внушало. Покинула семью под совершеннолетие, сбежав из дома. Десять лет её носило неведомо где, но, как выяснилось позже, оказалась она в одной из известнейших заклинательских школ Поднебесной, где раскрыла свои таланты и дошла до поста старшей заклинательницы. Невероятно для той, кто ступил на путь совершенствования духа в столь позднем возрасте, будучи выходцем из смертного рода.

В хороших отношениях со своей семьей она не была, а даже наоборот как-то провинилась перед своими младшими. На Юн Шэня накатывала странная жгучая смесь стыда и неловкости, стоило ему вспомнить последний их разговор с Хэ Цимин.

Заклинатели и стражники расступились, пропуская заклинательницу Хэ вперёд, и та точно вихрем бросилась к дражайшему брату. Стремительно она перепрыгнула через пару последних ступеней и нерешительно замедлилась в паре шагов от Юн Шэня. Будто вдруг вспомнила, где находится и что для трогательного воссоединения здесь многовато посторонних.

Ключевым во всём этом было именно что «будто». Хэ Цимин была переполнена ложью, и сейчас Юн Шэнь видел это донельзя ясно.

Ему было с чем сравнить. Вернее, с кем. Тот же Цао Сяошэ на фоне сестрицы Хэ смотрелся бы как праведный монах, исполненный чистых и добрых намерений, несмотря на все его утайки и неувязки. Он хотя бы не корчил из себя невесть что или, по крайней мере, делал это более изящно.

Юн Шэнь замер на месте, постаравшись изобразить напуганный вид, но на деле же не отрывал взгляда от Хэ Цимин. Она, впрочем, тоже внимательно за ним наблюдала, пусть и пыталась делать это незаметно.

Как забавно получалось, сейчас они оба играли спектакль друг для друга.

— Циюй, ты цел? Что здесь стряслось? Стража доложила, что вся крепость ходуном ходила... — она говорила торопливо, не давая вставить и слова. Бегло осмотрев Юн Шэня, словно ища повреждения и действительно проверяя, в порядке ли он, она попыталась коснуться его плеча, но он отстранился, плавно уходя от касания.

— Там демоница, — тихо произнёс он, заставляя голос дрожать, как от страха. — Вырвалась.

И указал в сторону камеры Ху Иньлин.

Заклинатели, заслышав это, оживились, выходя из смущения, навеянного развернувшейся семейной сценой. Похоже, получилось. Ну, или сыграл эффект неожиданности и страха, что настолько сильный демон, как девятихвостая хули-цзин, вдруг окажется на свободе.

Хэ Цимин скомандовала:

— Быстро проверьте, в чём там дело!

Но на лице у неё не было ни тени беспокойства.

Что же за игру она ведёт?

Хэ Цимин ещё несколько раз пыталась коснуться то его плеча, то запястья, и это её стремление Юн Шэня совершенно не радовало. Он вспоминал, как она тянулась к его точке пульса во время того неловкого разговора... Ну уж нет. После зачарованной мантии Юн Шэнь должен быть предельно осторожен. Хэ Цимин что-то знала или же о чём-то догадывалась. Нужно было поскорее от неё отвязаться.

Они быстро дошли до темницы, где Сюэ Чжу во всех красках рассказывал подоспевшим заклинателям о том, как Ху Иньлин едва не вырвалась, но была сдержана, и прочее, прочее. Мальчишка на удивление хорошо справился со своей задачей. Юн Шэнь не ошибся, когда посчитал его смышлёным. Завидев Хэ Цимина с Юн Шэнем, Сюэ Чжу тут же поклонился.

— Сестра-наставница! — он радостно улыбнулся и подошёл к ним, пока заклинатели принялись помогать постепенно приходящим в себя соученикам.

— Сюэ-шиди? — удивилась Хэ Цимин и огляделась по сторонам. — А где... Где мастер Си Ин?

— А, у мастера важное дело. Нашли тело Чэнь Ляомин, и мастер отправился со старшими на место происшествия.

Хэ Цимин напряжённо стиснула зубы. Трудно было понять, о чём она думала или что намеревалась сказать.

— Вот как, — хмуро пробормотала она и быстро взглянула на высокие двери темницы. — Мой брат сказал, что Ху Иньлин...

— По поводу этого шицзе может не беспокоиться! С демоницей покончено, она погубила себя сама, — Сюэ Чжу резво подхватил её мысль, отвечая на неозвученный вопрос, и напоследок фыркнул: — Глупое создание.

Похоже, с заклинательницей Хэ он был в хороших отношениях и относился с большим уважением, чем к шисюну — Цао Сяошэ. Это было заметно по вежливым обращениям.

Сюэ Чжу обрисовал для неё весь выдуманный порядок событий, и на протяжении всего короткого рассказа Хэ Цимин мрачнела всё больше. Юн Шэню это не нравилось, и он решил, что настало время повернуть ситуацию в более удобное русло:

— Цимин, хочу уйти отсюда. Это место пугает, — Юн Шэнь сделал шаг вперёд, становясь перед Хэ Цимин и перебивая Сюэ Чжу, когда тот уже заканчивал. Он старался, чтобы голос звучал как можно жалобнее, и попытался выглядеть как «испуганный молодой господин, что доселе не сталкивался с такими ужасными вещами». — Мне нехорошо.

Для убедительности он даже схватился за переносицу, разминая её, словно мучился от головной боли. Хотя у него и правда болела голова, и не только она.

Хэ Цимин вынырнула из своих мыслей и обратила внимание на Юн Шэня. Её взгляд полоснул по нему точно лезвием, и он невольно вздрогнул. Так ли любящая старшая сестра будет смотреть на дражайшего младшего брата, попавшего в беду?

— Да, конечно, Циюй, мы возвращаемся сейчас же, — она улыбнулась одними губами и обратилась к Сюэ Чжу: — Я доложу мастеру о произошедшем, сейчас мне нужно проводить брата в более безопасное место.

О, русло оказалось не тем. Оставаться наедине с донельзя подозрительной Хэ Цимин Юн Шэню очень не хотелось. Тем более в состоянии, когда он никак не мог себя защитить и когда никто посторонний не заподозрит недоброе, чтобы прийти на выручку. Что такого в том, чтобы сестра позаботилась о непутёвом братце? Ничего, если братец в действительности таковым являлся, но сейчас это было не так. Нехорошо, очень нехорошо!

На этот раз ему не удалось увернуться от прикосновения. Хэ Цимин обняла его одной рукой за плечи, поддерживая или, скорее, удерживая. Крепко, так, чтобы вывернуться не получилось. Она уж было развернулась, чтобы увести Юн Шэня, и тот неловко семенил следом, как ощутил, как его ухватили за запястье через рукав.

— Сестра-наставница! — воскликнул Сюэ Чжу. — Постой, шицзе Хэ!

Хэ Цимин обернулась через плечо, и всего на миг недовольство пробежало по её прекрасному лицу, точно трещина на безупречной керамике.

— Что такое?

— Этот младший соученик хотел сказать, что не поблагодарил сестру-наставницу за помощь! Если бы не сестра-наставница, этот младший соученик не смог бы оправиться от отравления демонической ци... Я в долгу у тебя!

Юн Шэнь тоже чуть обернулся и нахмурился. Так той, кто помог Сюэ Чжу тогда, у Павильона ароматов, была Хэ Цимин?

— Не стоит благодарности, таков мой долг как твоей сестры-наставницы, — спокойно ответила она. — К тому же ты защитил моего младшего брата, можно сказать, мы в расчёте.

Хэ Цимин была готова продолжить путь, но мальчишка не унимался и не желал отпускать Юн Шэня, кажется, что даже схватился крепче.

— Кстати, об этом... Мастер велел присмотреть этому ученику за... — он запнулся, мельком скользнув по Юн Шэню взглядом, но быстро поправился: — За молодым господином Хэ и сопроводить его.

Что же, Юн Шэню это было только на руку. Единственное, что он не знал, как отреагирует сама заклинательница Хэ, и сильно сомневался, что она подчинится.

— В этом нет больше нужды. Я как старшая сестра смогу и приглядеть, и сопроводить младшего брата. Тебе лучше будет остаться, толку от тебя здесь будет больше, — тон Хэ Цимин пусть и был спокойным, но в нём чувствовалась непреклонность. Ей явно не доставляло удовольствия, что брата пытаются выцепить из рук, и она не желала спорить по поводу этого.

— Этот ученик не может ослушаться указания мастера, — упрямо стоял на своём Сюэ Чжу. — К тому же шицзе наверняка очень устала — была в патруле в ночь и даже этим утром. Шиди лишь хочет забрать заботы шицзе и позаботиться о ней, как она заботится о нём.

Юн Шэнь припомнил, что, когда он столкнулся с Хэ Цимин в поместье, та и правда выглядела как с дороги, а это было как раз утром. Поразительная исполнительность и самоотверженность для той, в ком нет ни капли искренности. Могло ли её привести сюда другое дело, а не исполнение обязанностей праведной заклинательницы?.. Юн Шэнь надеялся, что у него будет ещё время подумать над неожиданно открывшимися фактами, но пока ему нужно было как-то подыграть Сюэ Чжу. Хэ Цимин была слишком странной и вела себя подозрительно, идти с ней куда-либо очень не хотелось.

Нужно было срочно что-то придумать. Не дать себя увести и не остаться наедине с Хэ Цимин.

— Это просто возмутительно! — воскликнул он. От неожиданности Хэ Цимин разжала хватку на его плече, и Юн Шэню повезло выпутаться. Он развернулся к Сюэ Чжу и, вырвав запястье из его рук, с самым надменным видом оправил длинные рукава своего одеяния. — Вашему дражайшему бессмертного мастеру знакомо слово «стыд»? Как видно, нет!

И он решил устроить скандал. Вполне в духе почившего Хэ Циюя.

Сюэ Чжу оторопел и уставился на него округлившимися глазами. Даже заклинатели и стражники, что были заняты другими делами, обратили внимание на разворачивающееся представление.

— Циюй... — прошептала Хэ Цимин, пытаясь одёрнуть Юн Шэня, но его это не остановило, и он продолжал:

— Сначала меня несправедливо обвинили и едва не вынесли приговор безо всяких разбирательств, теперь притащили сюда! Да что уж там, притащили и бросили на попечение какому-то недоучке, где это видано? — каждое восклицание Юн Шэнь сопровождал взмахами и всплесками рук, но взгляд его был острым и направленным ровно на Сюэ Чжу. Он надеялся, что мальчишка поймёт его намерение и желание подыграть. — Я мог погибнуть! Уже дважды! А всё это потому, что вы, благородные заклинатели, занимаетесь чем угодно, кроме защиты простых людей! Например, обвинением таких невинных и добропорядочных господ, как я! Я требую извинений!

Стоило последним словам прозвенеть и растаять в гулком эхе, как повисла оглушающая тишина. Глаза всех присутствующих были устремлены на Юн Шэня. Сюэ Чжу отступил на два шага и сжал губы в тонкую линию. Кто-то из заклинателей хмурился, кто-то сохранил невозмутимый вид, а кто-то смотрел на Юн Шэня пренебрежительно и даже с открытой неприязнью. Но тем не менее ни слова не проронил никто из них.

— Циюй, прошу, хватит, — Хэ Цимин подошла к нему и коснулась его плеча, на этот раз мягко и словно бы успокаивающе.

— Цимин, я просто хочу домой, — севшим голосом ответил ей Юн Шэнь. Гневная тирада, пусть и напускная, лишила его последних сил.

Он дёрнул рукой, освобождаясь от Хэ Цимин, и коротко, как можно незаметнее, кивнул Сюэ Чжу. Заметив кивок, тот разом подобрался и тут же поклонился.

— Приношу свои извинения господину Хэ! Но этот ученик не может ослушаться распоряжений! Слово мастера для ученика — закон, — запричитал Сюэ Чжу.

Юн Шэнь внутренне усмехнулся. Отлично, Сюэ Чжу всё правильно понял.

— Если мальчишка хочет следовать приказам, пускай так, пойдёт с нами. Ни мгновения не хочу больше проводить в этом пропащем месте, — махнул рукой Юн Шэнь и тяжело вздохнул. — Я не потерплю больше споров, напрасно тратящих моё время.

Он без лишних церемоний развернулся и направился в сторону лестницы, ведущей прочь из подземелья. Уходя, он слышал, как Хэ Цимин быстро раздавала указания соученикам. Вскоре, уже почти на выходе из подземелья, раздались торопливые шаги позади. Это был Сюэ Чжу.

— Вы меня напугали, Янь-даою! — натужным шёпотом воскликнул он.

Юн Шэнь вместо ответа криво усмехнулся и мельком взглянул на мальчишку, когда тот с ним поравнялся.

— Молодец, — он не удержался от короткой похвалы. Одно слово, пусть и сказанное сухо, словно разогнало тучи, и Сюэ Чжу довольно просиял.

Когда они покинули крепость, на город уже наполз вечерний сумрак. Тёмные низкие облака, грузно зависшие в небе, напоминали грязные чернильные разводы на свежей бумаге. Глядя на эти кривые росчерки небесного рисунка Юн Шэнь вдруг понял, что они ему отдалённо напоминали... Нечто, но он никак не мог понять, что именно, и мысль эта мелькнула и скрылась настолько быстро, что он не успел за неё ухватиться.

Цзицзинъюй располагалась на небольшой возвышенности, и за линией крепостной стены виднелись улицы, где уже начинали зажигаться огни. Юн Шэнь вдохнул колючий морозный воздух полной грудью, невзирая на боль, которой взвыли рёбра. Стало ощутимо холоднее, чем днём, или же ему так показалось из-за того, что теперь на нём не было тёплого плаща. Он потёр мигом начавшие зябнуть ладони. Как некстати он его снял, чтобы было во что укутать служанку, но, сравнивая природный холод с тем, что порождён демонической ци... Первый был вполне терпим. И всё же ему не хотелось бы вновь преодолевать длинный путь до городских стен к экипажу пешим ходом.

— Я мог бы донести вас на мече, — предложил Сюэ Чжу, глядя на то, как Юн Шэнь ёжился. — Цюаньи сможет выдержать двоих.

— Это исключено.

Вскоре к ним подоспела Хэ Цимин, и до поместья решили добираться на экипаже. Юн Шэнь приготовился к возможным неудобным вопросам или странным разговорам — дальнейшим проверкам, например, как той, что случилась на чаепитии, но, вопреки ожиданиям, Хэ Цимин была молчалива. Более того, она даже не села в повозку, а осталась в передке вместе с Сюэ Чжу. За всю поездку они перебросились лишь несколькими общими фразами.

Юн Шэнь и не заметил, как под мерное дребезжание колёс и стук лошадиных копыт его утянуло в тягучий словно болотная топь сон.

***

Повозку ощутимо тряхнуло, и Юн Шэня мотнуло в сторону. Он ударился о спинку сиденья. Грудь сразу же пронзила тупая боль, так, что Юн Шэнь едва не застонал от неё. Он подобрался, сев удобнее, и медленно раскрыл тяжёлые веки. Перед его взором всё плыло. От короткой дрёмы ему стало паршивее, чем было: он чувствовал, будто каждая кость его тела была когда-то сломана, неправильно срослась, а теперь ныла от малейшего движения. Экипаж остановился.

В вечерний час у поместья Хэ обычно стояла тишина — место было удалённым от городских сует, но сейчас за окном экипажа слышался гул, а сквозь бамбуковую занавесь виднелись яркие огни. Юн Шэнь откинул её, чтобы выглянуть и посмотреть, в чём дело. Хэ Цимин ловко и быстро спрыгнула с передка.

Они и правда прибыли в поместье, но причиной резкой остановки было вовсе не это.

С десяток вооружённых всадников, облачённых в доспехи, стояли у врат поместья. Столичный ветер не успел обласкать их утомлённые долгим путём тела и унести прочь дорожную пыль с их плащей вместе с солоноватым запахом моря. Это не были императорские гвардейцы или городская стража — те не носили сабли дао, что сейчас были на поясе у каждого из воинов.

Юн Шэнь медленно вышел из экипажа. Что происходит?

Всадники тоже обратили внимание на прибывший экипаж. Медленно они расступались. Юн Шэнь увидел, что южный двор полон людей — вышли почти что все обитатели поместья. Ему даже показалось, что среди толпы слуг он заметил и пёстрые одеяния наложниц. Все они сейчас отдавали смиренный поклон.

Он встал вровень с Хэ Цимин и услышал её тихий изумлённый вздох:

— Отец.

Её взгляд был устремлён на всадника, что возглавлял взвод воинов. На гнедом жеребце, вышедшем вперёд, восседал не кто иной, как великий генерал Хэ Чуньци.