Глава 14
Отчаянно пытаясь отереть въевшуюся грязь с плитки, я агрессивно терла шваброй по полу, словно желая вымести вместе с ней и всю накопившуюся внутри тревогу. Каждое движение было отрывистым, резким, отражая мой внутренний хаос. И вдруг... скрип двери. Звук, который заставил меня замереть. Швабра застыла в воздухе, рука онемела от напряжения. Прежде чем я успела обернуться, я почувствовала это — знакомый холодок страха, пронзивший меня насквозь. Сердце сжалось в комок, будто кто-то сжал его в тисках. Колени подкосились, и я едва удержалась от того, чтобы не упасть. Воздух перестал поступать в лёгкие, и я поняла, что зашел — Райн.
Я медленно развернулась, презирая себя за уже горевшую во мне, глупую, запретную страсть, но увиденное... черт! Райн подходил ко мне в одних брюках, вода стекала с его мокрых волос, обволакивая его тело блестящей пленкой. Капли скатывались по его напряженным мышцам, подчеркивая каждый изгиб, каждый рельеф. Сердце мое, уже бешено колотившееся, готово было вырваться из груди. Я застыла, не в силах пошевелиться, словно загипнотизированная. Он был так близко, его дыхание опаляло мне лицо, а запах его кожи, смешанный с запахом хлорки, кружил голову.
Следующее действие произошло мгновенно, словно в тумане. Он резко схватил меня за руку, и я почувствовала, как его пальцы сжимаются на моей коже, оставляя после себя следы, которые горели так же сильно, как и моя щека под его внимательным взглядом. Его другая рука прижалась к стене, за моей спиной, запирая меня в ловушке между собой и холодной, мокрой плиткой. Он был так близко, что я чувствовала его тепло, его запах, его силу. И в этот момент вся та злость, всё презрение к самой себе, вся ненависть к нему... всё растворилось в безумном, всепоглощающем желании. Его глаза, темные и пронзительные, смотрели на меня, не отпуская, не давая ни малейшего шанса на спасение. Он прижал меня еще сильнее, и я почувствовала, как его твердое тело прижимается к моему, как его дыхание касается моей шеи, вызывая во мне судорожный вздох. И я поняла, что сопротивляться бессмысленно. Все закончилось. В этот момент я сдалась.
Его губы нашли мою шею, оставляя горячие следы на влажной коже. Поцелуи были быстрые, жадные, словно он пытался впитать меня целиком. Они скользили по моей шеи, оставляя за собой дорожку огня, которая разгоралась всё ярче. Затем он поцеловал плечо, ключицу, и его губы опустились ниже, к груди. Я инстинктивно сжала руки на его плечах, но не пыталась сопротивляться. Это было слишком... завораживающе.
Его влажные волосы щекотали мне лицо, и я чувствовала, как его тело напряжено прижато ко мне. Неожиданно его рука скользнула под ткань моей футболки. Его пальцы коснулись моей груди, нежно, но уверенно. Он сжал её, не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала этот контакт до глубины души. Ощущение было настолько сильным, настолько новым и невероятным, что я просто застыла, не в силах ни вздохнуть, ни шелохнуться.
Возбуждение нарастало, волна за волной пронизывала меня, вызывая неконтролируемый трепет. Оно билось где-то глубоко внутри, в низу живота, это было мощное, нестерпимое чувство, которое я не могла объяснить, не могла контролировать. Это было... ужасно, прекрасно, безумно захватывающе. Его близость, его властность, его прикосновения – всё это смешалось в голове в единый, неконтролируемый вихрь. Я чувствовала, как между ног всё сжимается, всё напрягается, приливает кровь. Это чувство было одновременно пугающим и возбуждающим, и я понимала, что полностью потеряла контроль над ситуацией, над собой. И я понимала, что готова отдаться ему здесь и сейчас, лишь бы унять это жгучие желание!
Внезапно, пронзительный звон будильника, словно удар молнии, пронзил мои уши. Я открыла глаза, сердце бешено колотилось, тело покрывала липкая испарина. Минуту я лежала неподвижно, пытаясь понять, где я нахожусь. Затем, медленно, обрывки сна начали выплывать из глубин подсознания: горячая кожа Райна, его влажные волосы, его запах, его руки... И эта ужасная, восхитительная близость, граничившая с чем-то запретным.
Ощущение прекрасных фантазий медленно рассеивалось, уступая место холодному осознанию: это был сон. Всего лишь сон. И в этот момент я не смогла понять, что испытываю — облегчение или досаду. Может быть, облегчение от того, что это не произошло на самом деле, что мне не пришлось пережить всё это наяву, столкнуться с реальными последствиями. Но одновременно... острая, жгучая досада от того, что эта невероятная, запретная близость, эти ощущения, исчезли вместе с последним звуком будильника. Ощущение незавершенности, неудовлетворенности, висело в воздухе, тяжелое и липкое, как утренняя прохлада после жаркого сна. Я не знала, чего хочу больше — чтобы это повторилось в реальности или чтобы этот сон навсегда остался сном. Осталось лишь пустое чувство, глубокая неуверенность и вопрос, застывший в воздухе: что это было? Неужели Райн пробрался даже в мои сны?
***
Уроки шли своим чередом — монотонный гул голосов учителей, скрип мела по доске, шепот одноклассников... Я старалась изо всех сил сосредоточиться, утонуть в потоке информации, отвлечься хотя бы на время от навязчивых мыслей. Но это было похоже на попытку заткнуть пальцем дыру в плотине — вода всё равно просачивалась, и мысли о папе, о его отсутствии, о пустоте, образовавшейся в доме, о вчерашнем дне, о том ужасном сне... всё это, словно назойливые мухи, жужжало вокруг, не давая покоя. Даже этот сон, этот запретный, безумно возбуждающий сон с Райном, всё ещё пронзительно отзывался где-то глубоко внутри.
Весь день я избегала Райна, словно чумы. Это было сложно, почти невозможно. Он был повсюду: на переменах, в столовой, даже в коридоре, случайно встречаясь со мной взглядом. Каждый раз, когда я видела его, внутри всё сжималось. И не только от страха, но и от этой непонятной, раздражающей смеси желания и отвращения. Я спешила, извивалась, притворялась занятой, лишь бы не столкнуться с ним лицом к лицу. Я погружалась в учебники, отвечала на вопросы учителей, задавала уточнения, только бы не думать, не чувствовать. Временами я чувствовала себя загнанным зверем, которое пытается спастись от неизбежной встречи. Это была изнурительная игра в прятки, игра, которую я проиграла ещё до её начала. И я знала это. И от этого знания становилось ещё страшнее.
Когда в конце всех занятий я уже думала, что мне повезло и я смогу незамеченной, тихо, словно тень, проскользнуть и направится к папе в больницу, — я быстро скидывала ненужные вещи в шкафчик. Директриса вошла в мое положение и разрешила не отбывать наказание, но по возможности не пропускать занятия. Я полностью окутанная в свои мысли была вырвана из иллюзий пронзительным, до невозможности бурящий все пороки моей фантазии шепотом:
— Неужели тебя в детстве не учили, что нельзя подглядывать за взрослыми?
Сердце упало куда-то в пятки. Я резко обернулась, стараясь придать своему лицу максимально равнодушное выражение. Но проклятье, как же близко он стоял.
— Ты слишком высокого о себе мнения, если думаешь, что было за чем подглядывать, — ответила я, глупо надеясь, что он не заметит легкую дрожь в голосе, предательскую слабость в коленях. Но Райн стоял слишком близко, слишком...властно, его взгляд пронизывал меня насквозь. — И ты всегда, подкрадываешься так тихо?
— А кто-то подкрадывается громко? — с легкой усмешкой спросил он, и в его голосе я услышала что-то... играющее, как будто он знал о моей реакции больше, чем я думала. Его близость становилась невыносимой. — Ночью ты тоже была крайне тихой, как долго ты подглядывала, Блэр? — он произнес мое имя так, словно это был самый сладкий секрет.
Я замолчала, чувствуя, как румянец заливает мои щеки. Я пыталась придать своему ответу как можно более безразличный тон, но слова вырывались сбивчиво.
— Достаточно, чтобы заменить, что девушка который ты совал язык в рот не была, той, с которой ты обнимался днем. — пробормотала я, отводя взгляд, и горькая усмешка тронула мои губы.
За язвительностью я пыталась скрыть обиду от его отказа днем ранее. Райн, очевидно, наслаждался моим состоянием. Он медленно приблизился, вторгаясь в мое личное пространство. Я почувствовала, как его дыхание коснулось моей кожи, и от этого непроизвольно вздрогнула. Он знал, что я скрываю, знал, чего я хочу еще с той проклятой ночью когда увидел мой взгляд, и он медленно, мучительно, наслаждался собственной победой. Каждое его движение, каждый его жест, был намеренным, словно он специально мучил меня, заставляя чувствовать себя одновременно протест внутри и возбужденной. И эта игра, эта сладкая пытка, заставляла мое сердце биться еще быстрее, и я уже не знала, хочу ли я бежать, или, наоборот, отдаться этому опасному, захватывающему чувству.
В этот момент я обречено поняла, что влюбилась в Райна Перриша вопреки всему здравому смыслу.
— Блэр, знаешь, ты могла присоединиться и не ограничивать себя в своих желаниях.
Его слова обожгли хуже ледяного ветра. Особенно, после промелькнувшей мысли о влюбленности... Вот так быстро, возможно это новый рекорд по разбиванию сердца. Как он вообще мог такое предложить? Ярость вспыхнула во мне, прогоняя остатки смущения и слабости.
— Ты, должно быть, шутишь, — процедила я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все кипело. — Ты предлагаешь мне стать частью твоего... сексуального развлечения?
Я не ожидала от него такой грубости, такого циничного предложения, такого легкомысленного обращения с моими чувствами. Он не извинился, не попытался смягчить свои слова. Вместо этого он просто посмотрел на меня, его взгляд был проницательным, как будто он видел меня насквозь, читал мои мысли, мои скрытые желания и страхи.
— Я не предлагаю тебе ничего, чего ты сама не хочешь, — ответил он спокойно, без намека на раскаяние. Его бесстрастность раздражала меня ещё больше. — Неужели тебе действительно было противно смотреть? Или, ты просто хотела оказаться на ее месте.
— Ты думаешь, что я могу быть одной из тех девушек, с которыми ты развлекаешься? Ты даже не представляешь, насколько ты ошибаешься!
Райн наклонил голову, его взгляд стал острее.
— А что ты хочешь, Блэр? Скажи. — В его голосе звучала скрытая ирония, которая меня бесила.
— Я...
— Ты слишком зациклена на своих принципах, Блэр. — перебил меня Райн. — Попробуй отпустить контроль и просто... насладиться моментом, — произнес он с легким насмешливым тоном. — Или ты хочешь отдать свою девственность каком-ту сопляку, который не может доставить тебе удовольствие?
Его слова врезались в меня, как осколки стекла. Он попал в самую точку, в самую болезненную и тщательно скрываемую часть меня. Да, я зациклена на принципах. Да, я боюсь потерять контроль. И да, я до смерти боюсь отдать свою девственность кому-то, кто не поймет меня, кто не оценит этот момент. Но разве это дает ему право так говорить?
Я открыла рот, чтобы возразить, чтобы высказать все, что кипело внутри, но слова застряли в горле. Его взгляд прожигал меня насквозь, словно он видел все мои страхи и сомнения. Я чувствовала, как кровь приливает к щекам, и ненавидела себя за это.
— Ты... ты не имеешь права так говорить, — наконец выдавила я из себя, но голос прозвучал слабо и неуверенно.
Райн усмехнулся, и эта усмешка была полна превосходства. Он сделал шаг вперед, и я инстинктивно отступила назад, пока не уперлась спиной в холодную стену шкафчиков.
— А разве это не правда? — прошептал он, сокращая дистанцию. — Разве ты не боишься, что разочаруешься? Разве ты не хочешь попробовать что-то новое, что-то запретное?
Его теплая ладонь легла мне на талию и я вздрогнула. Его близость лишала меня рассудка. Я чувствовала его дыхание на своей коже, видела, как его глаза темнеют от желания. Мое тело предательски отзывалось на его присутствие, и я ненавидела себя за это еще больше.
— Нет, — прошептала я, но это прозвучало как мольба, а не как отказ.
Не обращая внимания на мои слова, он прижал меня к шкафчикам, зажав между собой и холодной металлической поверхностью. Я почувствовала, как мое сердце бешено колотится в груди, как кровь пульсирует в висках. Те же ощущения что и во сне. Я чувствовала обжигающие тепло его тела, обворожительный запах, заставляющий колени дрожать, боже... неужели законно быть таким восхитительным?
— Не лги себе. — прошептал он, наклоняясь к моему лицу. — Я вижу, что ты хочешь этого так же, как и я.
Я попыталась отвернуться, избежать его взгляда, но он крепко держал меня. Его пальцы нежно коснулись моей щеки, и я вздрогнула.
— Скажи это, Блэр, — прошептал он. — Скажи, что ты хочешь меня.
Я молчала, сопротивляясь желанию, которое охватило меня целиком. Но чем сильнее я сопротивлялась, тем сильнее оно становилось. Я чувствовала, как он приближается, как его губы касаются моих. Тревога, желание, страх...
— Я... — прошептала в его нежные губы.
Он не дал мне закончить. Он накрыл мои губы своими, не спрашивая разрешения, а я потеряла всякую волю к сопротивлению.
Это был не нежный, робкий поцелуй, а властный захват, требующий и не терпящий возражений. Губы Райна были горячими, напористыми, он словно пытался выжечь меня изнутри, оставить свой отпечаток на каждой клетке моего тела. Я чувствовала его жажду – острую, голодную, словно он не пил вечность, и я была единственным источником утоления.
Я почувствовала, как его язык проникает в мой рот, исследуя, требуя, заставляя мое тело ответить на его настойчивость. Это был не тот нежный, робкий поцелуй, о котором я мечтала, читая романы, а шторм чувств, который смел все преграды, все мои попытки сопротивления.
Я была совершенно не готова. Это был мой первый поцелуй, или второй, если считать и тот украденный Райном поцелуй. Мои неумелые, нерешительные движения лишь подстёгивали его жажду. Он вел, диктовал ритм, а я лишь инстинктивно реагировала на его прикосновения, на его горячее дыхание, на вкус его волнующий губ, который я не смогла бы описать. Это был вкус свободы, вкус запретного плода, вкус первого, всепоглощающего волнения.
Его руки скользнули ниже, обхватывая мою талию, притягивая так близко, что между нами почти не осталось воздуха. Мои пальцы робко сжали его руки. Они были сильными, крепкими, надежными. В этом прикосновении я искала опору, искала подтверждение, что я не одна в этом вихре чувств.
Я ощущала, как мой рот открывается навстречу его языку, позволяющему проникнуть глубже, почувствовать жар, исходящий изнутри. Мое тело таяло под напором его страсти, подчинялось ей без остатка.
Он то посасывал язык, то сладко покусывал нижнюю губу и вновь с силой углублял поцелуй вжимая меня сильнее. Этот поцелуй захватил мою душу целиком, оставив позади лишь ощущение беспомощности перед лицом всепоглощающей силы любви.
Когда кислорода не осталось вовсе, он отстранился, опираясь своим лбом о мой и тяжело дыша. Я почувствовала, как его горячее дыхание касается моей кожи, и в этот момент все вокруг словно замерло. Мы оба были в плену этого мгновения — его глаза искрились, а мои, вероятно, отражали тот же восторг и смятение.
Я попыталась собраться с мыслями, но сердце колотилось так сильно, что я едва могла думать. Смущение накрыло меня волной, и я отвела взгляд в сторону, пытаясь осознать, что только что произошло. Мы только что поцеловались — поцеловались так, как будто весь мир вокруг нас исчез. Я не могла поверить, что это действительно случилось.
Райн, казалось, чувствовал мою неловкость. Он слегка усмехнулся, и эта улыбка была такой непринужденной, что вихрь эмоций вновь поднялся. Жаль его уверенность не была заразной. Он не торопился отстраняться, а просто наслаждался моментом, словно сам был удивлён тем, что произошло.
— Ты в порядке? — спросил он с легким оттенком озорства в голосе, и я не могла не заметить, как его глаза блестели от веселья.
Я кивнула, хотя внутри всё ещё бурлило от эмоций. И на самом деле, ничего не было в порядке. Я попыталась собраться, но моё тело отказывалось слушаться. Руки дрожали, колени подгибались, а лицо пылало, словно я пробежала марафон. Я не знала, куда деть глаза. В моих мечтах, все было проще, а не так... Райн не собирался строить со мной отношения, признаваться в любви и быть со мной. Это мимолетное желание, которое он удовлетворил. Он любит сложности, по этой простой логике он и гнался за мной... а сейчас? Сейчас он однозначно оставил свой отпечаток на мне.
Он продолжал смотреть на меня, и эта его уверенность, его спокойствие, только сильнее подчеркивали мою растерянность. Я не могла вынести его взгляда, не могла вынести эту тишину, наполненную невысказанными вопросами и ещё более невысказанными ответами.
— Мне пора, — освобождаясь от его плена, хриплым голосом сказала я.
— Блэр, — хотело было что-то сказать он, но я резко его перебила:
— Не нужно... Не порти момент.